Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group»


НазваниеСовременная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group»
страница3/18
Дата публикации11.03.2013
Размер2.37 Mb.
ТипДоклад
userdocs.ru > География > Доклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

^ Особенности внешней политики России

Многие страны по инерции продолжают считать Россию «сверхдержавой», хотя на практике это на данный период далеко не так. По инерции Россию приглашают на заседания «Большой восьмёрки», включают в списки участников крупных международных форумов и саммитов. Россия поддерживает дипломатические отношения со 191 государством, имеет дипломатические представительства в 144 странах. У России нет дипотношений с Грузией (с 2008 года), Бутаном и Соломоновыми Островами, а также государством Тувалу, с которым, однако, уже достигнута договоренность об их установлении.

Внешняя политика всегда отражает внутреннее состояние главных аспектов, определяющих назначение государства, его роль в мировом пространстве, актуальность государственных реформ. Во все времена, и это особенность внешней политики, внешняя политика, как зеркало, отражает личность, манеры, характер, ум и амбиции руководителя государства.

Таким образом, роль личности руководителя государства определяет не только содержание внутренней политики, но и внешней. Тому есть немало исторических примеров, широко описанных в специальной литературе.

При оценке качества внешней политики эксперты обычно пытаются сравнивать некоторые показатели или индикаторы, характерные для внешней политики ведущих государств. Это не всегда правильно, так как внешняя политика любого государства преследует те цели и задачи, которые являются характерными для конкретного государства. При этом цели государств не всегда или почти никогда не совпадают.

Следует отличать красноречие руководителей государств от истинных намерений. Искусство политика в том и состоит, чтобы под слоем ярких и сочных выступлений скрыть свои истинные намерения.

Международные отношения, выстраиваемые государством, это часть внешней политики.

В этой связи Россия не является исключением из правил. Россия вполне благоразумно позиционирует себя, как сильное, но миролюбивое государство, имеющее намерения защитить слабого и помочь страждущим.

Россия пытается участвовать в урегулировании международных конфликтов, иногда её участие приводит к положительным результатам. Например, Россия совместно с Китаем выступила на стороне Сирии в её конфликте с Израилем и США. Всем понятно, однако, что право диктовать собственное мнение имеют только сильные во всех смыслах этого слова государства.

Россия является членом так называемого «ядерного клуба», но это членство уже никого не пугает. Например, Грузия хорошо понимает, что её территорию Россия обстреливать ядерными зарядами не станет, а мощности  российской армии для запугивания не достаточно.

Экономические отношения со странами СНГ не являются гарантией поддержки России этими странами при возникновении вооружённых конфликтов по отношению к России со стороны отдельных государств. Россия обоснованно боится остаться в одиночестве. Именно страх остаться в одиночестве в большей мере определяет характер внешней политики России. В принципе, такой подход является нормальным. Даже Америка при возникновении вооружённых конфликтов ищет поддержки и участия у других стран. Традиционно это страны НАТО.

В России достаточно политиков, пытающихся подтолкнуть Россию к вступлению в НАТО. Политики наивно полагают, что членство НАТО может защитить Россию от крупных конфликтов, например, с Китаем.

Отсутствие чёткой и понятной стратегии выстраивания внешней политики России приводит к политике «уздечки», когда Россия пытается держать в узде страны, которым поставляет нефть и газ. Такая политика вряд ли сможет примирить Россию и страны, импортирующие российские ресурсы.

С позиций прагматизма России было бы необходимо дружить с теми, с кем дружба возможна, и сотрудничать при наличии взаимного интереса. Дружить со всеми и нравиться всем у России не получается. Начинать надо с простого: осмотреться и увидеть, кто хочет дружить и при этом не держит за пазухой камня, оценивая при этом существующие социально – экономические возможности.

В целом внешняя политика России не отличается агрессией по отношению к другим странам, что устраивает современный анклав.

 

^ Причины низкого социального уровня в России

Возникает вопрос: почему в сравнении с экономическими показателями показатели уровня жизни в России намного ниже соответствующих показа­телей в других странах?

Объективно, применительно для России причины довольно простые. Значительная часть ресурсов страны в советский период отвлекалась на развитие тяжелой промышленности и, особенно, оборонных отраслей, а также содержание огромных вооруженных сил. Все эти траты, естественно, проводились за счет населения, которое недополучало свою долю финансирования. Социальная сфера финансировалась фактически по остаточному принципу. На фоне других стран Россия выделялась крайне низким уровнем заработной платы и доходов населения, в том числе самыми низкими заработными платами учителей и врачей, минимальными размерами пенсий и стипендий, самой низкой долей расходов на здравоохра­нение, крайним отставанием в объемах жилищного и коммунально-бытового строительства. Высокие зарплаты не были нужны по причине отсутствия объёма потребительских товаров.

В советское время господствовала идеология преимущественного развития производства средств производства по сравнению с производством предметов потребления. Но производств для производства средств производства в России, как не было, так и нет до сих пор. В советское время ведущие отрасли тяжелой промышленности именовались по – коммунистически гордо: металлургия — «хлеб промышленности», машиностроение — ее «сердцевина», нефтегазовая промышленность — «кровеносная система». А вот потребительские товары для населения, напротив, характеризова­лись унизительным словом «ширпотреб»; для их производства стремились не создавать специализированные отрасли, их призывали делать из отходов производства тяжелой промышленности. Металлическая посуда произво­дилась металлургами; производство холодильников, стиральных машин пытались организовать при оборонных заводах и прочее. Работники легкой и пищевой промышленности, где преобладал тяжелый конвейерный труд или труд с принудительным ритмом, задаваемым работой оборудования, получали меньше всех. Это были самые бедные в России отрасли по соци­альным, в том числе пенсионным, льготам, с преобладанием тяжелого жен­ского труда, часто трехсменного.

Наиболее пренебрежительное отношение в советское время было к работникам торговли, которые в кинофильмах, художественной литературе обычно фигурировали в качестве расхитителей госимущества, «воришек», «барыг», «спекулянтов». Не лучшим было отношение и к работникам важнейшей для населения жилищно-коммунальной сферы. Сантехник обычно ассоциировался с пьяницей. Что касается артелей, производящих важные потребительские товары, то считалось, что в них преобладают инвалиды.

Другими словами, нормальный человек — «строитель комму­низма» — не мог пойти в торговлю, жилищно-коммунальное хозяйство, в артель. Это считалось унизительным.

При изменении социально-экономического строя России и переходе от административно-планового управления к рыночному хозяйству многое изменилось. Сфера услуг, которая в советское время составляла только 3 % ВВП, увеличилась до 60 %. Особенно быстро на­чали развиваться услуги в области торговли, финансов, операций с недвижимостью. Постепенно стало меняться и отношение к этим сферам деятельности.

Однако образование, здравоохранение, наука на первых порах оказались на «задворках» развития народного хозяйства. И старые диспропорции и не­дооценка этих ключевых сфер в современном обществе во многом сохрани­лись. Закончено обследование представительной группы населения страны, проведенное в декабре 2011 года. Основной результат выглядит печально: почти половина населения не доверяет системе здравоохранения и врачам; 9 из 10 полагают, что система здравоохранения требует изменений. В благополучных странах тратят на здравоохранение 9–16% от их огромных экономических возможностей.  В России – только 4,5%. При этом общественные расходы на здравоохранение, то есть то, что тратится из бюджетов и из обязательного страхования, в России ниже, чем в европейских странах. Зато расходы из кармана гражданина – самые высокие. В других странах, например, в Бельгии, Франции, Германии – доля личных расходов граждан равна около 10%.
По-прежнему зарплаты учителей и врачей ниже зарплат промышленных рабочих, не говоря уже о доходах инженерно-технических кадров. Пренебре­жительное отношение осталось к жилищно-коммунальному хозяйству, роль которого объективно резко выросла. В поставке промышленных потребительских товаров преобладает импорт. Эти отрасли, а также российская легкая промышленность и производство промышленных потребительских товаров опять оказались на обочине развития.

Чуть лучше положение в пищевой промышленности. Сюда пришел ка­питал, отрасль обновилась. Были созданы крупные объединения. Но и здесь до половины всего продовольствия продолжает завозиться по импорту, поэтому и пищевая промышленность сталкивается в развитии с большими трудностями.

Образование и здравоохранение, чтобы выжить, все больше переходили на платную основу, в том числе развивая теневой бизнес с широким распространением подношений и взяток.

Уровень образования в России достиг 40-го места. Раньше по этому пока­зателю Россия входила в десятку передовых стран. Когда был запущен первый спутник, в США провели широкое изучение причин того, почему Россия оказалась впереди. В результате был сделан правильный вывод: причина успеха России — в лучшем образовании. В то время Россия на образо­вание тратила 10% национального дохода, а США — 4%. В США и других развитых странах начался подлинный бум образования, а в России, напротив, доля расходов на образование в составе ВВП стала сокращаться. И сейчас на образование в России тратится менее 5% ВВП против 11% в США и 8—9% во многих развитых стран.

Еще хуже обстоят дела со здравоохранением. В условиях глубокого 10-летнего трансформационного кризиса финансирование здравоохранения со стороны государства сократилось в разы. Доходы работников других от­раслей намного превысили скромные доходы работников здравоохранения. Качество лечения, его объемы сократились. Стала расти смертность населения. И только с 2006 года, когда благодаря национальной программе «Здоровье» начали проводиться меры по улучшению здравоохранения, показатели смерт­ности и продолжительности жизни стали демонстрировать позитивную динамику.

В период трансформационного кризиса инвестиции в народное хозяйство страны, в том числе и в жилье, снизились в 5 раз. Поэтому с 1990 до 2001 года объем жилищного строительства сократился почти вдвое, а потом стал медленно расти. Благоустройству жилья практически не уделялось сколько-нибудь заметного внимания. Количество ветхого и аварийного жилья за 10 лет (2000-2010) практически не сократилось. Объем жилищного строительства в расчете на душу населения в России как был, так и остался ниже показателей развитых стран, где обеспеченность жильем в два-три раза выше, не говоря уже о его благоустройстве.

После 10-летнего трансформационного кризиса (1990—1998/99 годы), кото­рый был связан с распадом СССР, шоковым переходом к рынку и стихийно происшедшей массовой конверсией военного производства, уровень раз­вития экономики и уровень жизни людей резко снизились. За эти годы ВВП сократился в 1,8 раза, а реальные доходы населения снизились в 1,9 раза. Инвестиции за это время сократились почти в 5 раз.

В период кризиса ввод жилья в России сократился с 64 млн. м2 (2008) до 60 млн. м2 (2009) и 58 м2 (2010). В 2011году роста объема ввода жилья не произошло. Фактически отставание по жилищной обеспеченности в период кризиса и первых после кризисных лет усугубилось.

Худшими из социальных показателей в России, как говорилось выше, являются показатели продолжительности жизни, смертности, здоровья населения и качества здравоохранения. В эту сферу в послед­ние годы российское правительство вкладывает большие средства, обновляя медицинскую технику, открывая новые высокотехнологические центры, стимулируя производство отечественных лекарств в России, ремонтируя больницы и по­ликлиники.

Принятые меры сказались на общих результатах в здравоохранении. С 2006 г. на­чалось сокращение смертности населения России: она снизилась к 2010 г. с 16,2 до 14,3 в расчете на 1000 человек населения. Ежегодно снижается и детская смертность: на 1000 детей, родившихся живыми, смертность к 2009 г. снизилась до 8,1, в то время как, например, в 2000 г. детская смертность составляла 15,3 человека на 1000 человек. Однако если смо­треть не на динамику, а на уровни смертности, то картина получается неутешительная. Уровень детской смертности более чем вдвое превышает среднюю младенческую смертность в развитых странах Европы. Младенческая смертность в Финляндии, Швеции, Норвегии составляет 2,5—2,7 человека на 1000 детей, родившихся живыми; в Италии, Германии, Австрии, Нидерландах — 3,5—4 человека.

В последние годы удалось достичь увеличения рождаемости в России. Она стала расти с 2004 года и на 1000 человек населения увеличилась к 2009 году с 10,4 до 12,4. В связи с сокращением смертности немного повышается и пока­затель ожидаемой продолжительности жизни при рождении. С 2001 по 2009 годы этот показатель вырос с 65,2 до 68,7 года. Однако обращает на себя внимание тот факт, что мощный экономический подъем в период 2000-2005 годы не вызвал за­метного улучшения здоровья населения, роста продолжительности жизни, сокращения общей смертности. Что касается младенческой смертности, то она продолжала снижаться и в 2010 году, возможно, благодаря строительству крупных региональных перинатальных центров.

Анализ этих тенденций не должен заслонить тот факт, что суще­ствующая продолжительность жизни в России — показатель, совершенно не соответствующий месту России в мире, уровню её экономического развития. Положение здесь даже при благоприятном тренде остается катастрофически плохим и требует принятия немедленных мер для ис­правления ситуации. Народы, населяющие земли Сибири и Крайнего Севера, не получают должной для поддержания здоровья поддержки от Правительства РФ.

Если по объему ВВП, уровню экономического развития и реальных до­ходов Россия достигли и даже превзошли лучшие показатели советского времени, то по уровню образования, качеству здравоохранения, показателям смертности и продолжительности жизни, а также объемам жилищного строительства положение существенно ухудшилось.

За это время другие страны сделали большой рывок вперед и значительно обошли Россию по социальным показателям и качеству жизни населения. Подавляющая часть социального эффекта от экономического развития коснулась населения с наивысшими доходами, а наименьший рост уровня жизни наблюдается у малообеспечен­ных групп. Поэтому мы считаем социальный эффект от экономического развития низким, неадекватным, неэффективным, противоречащим обще­человеческим тенденциям. Децильный коэффициент дифференциации до­ходов в России вдвое выше, чем в странах Еврозоны (6—10 раз), и втрое выше, чем в Японии (5 раз).

Вывод: в среднесрочной перспективе, в ближайшие несколько лет, вряд ли удастся значительно подтянуть отстающие социальные показатели России к уровню ее экономического развития. Это связано с тем, что под влиянием глубокого финансово-экономи­ческого кризиса существенно изменились в худшую сторону условия хозяйствования, и Россия перешла на новую, сниженную траекторию экономического роста. Старая модель экономического развития, базирующаяся на устаревшей материально-технической базе народного хозяйства и отсталой структуре экономики с зависимостью от развития топливных и сырьевых отраслей, с низкой долей высокотехнологических производств себя изжила.

Непосредственной причиной этого замедления является, прежде всего, продолжающийся отток капитала в долларах: 2006 г. — 43 млрд., 2007 г. — 82 млрд., 2008 г. — 133 млрд., 2009 г. — 52 млрд., 2010 г. — 35 млрд., январь—май  2011 г. — 35 млрд. Прогнозный отток капитала в 2011 году – 75 – 80 млрд. долларов.

На темпы экономического развития в среднесрочный период нега­тивное воздействие оказывает и большое снижение инвестиций в период кризиса (более чем на 16%) при медленном их восстановлении (около 6 % в год). Сказалась также стагнация и убыточность главной инвестицион­ной отрасли России — строительства — в 2010—2011 годы, как и большое падение в кризис производства машин и оборудования при медленном его восстановлении и замедленный рост инновационных технологий по­сле кризиса.

На сокращение темпов экономического развития существенно повлиял также необычайно низкий урожай в 2010 году, когда растениеводство сократи­лось на четверть, а объем сельскохозяйственного производства в целом — на 11,9% при надвигающемся кризисе животноводства из-за большой не­хватки кормов.

Все эти изменившиеся условия резко понизили эффективность экономического роста в России.

Рекордное повышение цен за баррель нефти с 59 долларов в 2009 году до 78 в 2010 году и 105 долларов в 2011 году мало повлияло на прирост ВВП, который в 2010 г. составил 4%, а в 2011 году составит, как ожидается 4,2%. Еще медленнее растут реальные доходы. При небывало высо­кой цене на нефть федеральный бюджет по-прежнему сводится с дефицитом, который в 2011 году составит 1,5% ВВП.

Вот структурные этапы плана Правительства России. Предстоит модернизировать реальный сектор экономики:

— обновить за 10—12 лет материально-техническую базу стра­ны, сократив средний срок службы машин и оборудования с 19 до 8—10 лет;

— преобразовать структуру народного хозяйства в направлении повы­шения доли готовой продукции с высокой добавленной стоимостью; прежде всего, в разы поднять удельный вес высокотехнологичных, наукоемких и инновационных производств, удвоив роль экономики знаний (науки, информационных технологий, образования, био­технологии, здравоохранения) в формировании ВВП России;

— утроить жилищное и инфраструктурное строительство, создать со­временную транспортную систему, сделав эти  отрасли локомотивом развития всего народного хозяйства страны. При этом должны быть созданы экономические и социальные условия для ускоренного развития. С этой целью в ходе структурных институцио­нальных реформ планируется модернизировать:

— отношения собственности, освободив госсобственность от ком­мерческих предприятий и организаций, не выполняющих государ­ственные функции, проведя новый крупный рыночный этап прива­тизации и подняв долю частной собственности с 30—35% до 65—70%;

— финансовую сферу с доведением суммарных активов банков до 150—200% ВВП с ны­нешних 75%.

В рамках финансовой системы планируется:

— создать рыночные фонды «длинных» денег (фонд накопительных пенсий, фонд страхования и паевые фонды при резком увеличении долгосрочных пассивов коммерческих банков) и сформировать со­временный рынок капитала с единой крупной открытой биржей;

— сформировать цивилизованную конкурентную среду с силь­ным антимонопольным законодательством, преодолев не толь­ко олигархические, но и государственные монополии типа Газ­прома, Сбербанка, РЖД, «Аэрофлота», не говоря о «Роснефти», «АвтоВАЗе», «Связьинвесте» и прочее;

— углубить рыночные отношения в аграрно-промышленном секторе на основе перехода к земельному рынку, залогу земли и формиро­ванию наряду с высокоэффективными и технологически продви­нутыми малыми и средними предприятиями крупных аграрно-промышленных комплексов, охватывающих всю цепочку «от поля до прилавка»;

— довести до конца реформирование всей социальной сферы, осво­бодившись от пережитков социалистического иждивенчества и перейдя к ее современной структуре;

— коренным образом перестроить систему регионально­го управления, преобразовать отжившую административно-территориальную систему с преобладанием дотационных субъ­ектов федерации среди относительно небольших регионов и сформировать систему крупных губерний с самофи­нансированием, самоокупаемостью и самоуправлением при на­личии стратегических общегосударственных территориальных программ.

Эта социально-экономическая модернизация, естественно, по замыслу правящей элиты должна быть подкреплена модернизацией судебно-правовой системы, проводя­щимся реформированием вооруженных сил, необходимыми политически­ми изменениями.

При новой модели социально-экономического развития норма инве­стиций должна быть повышена до 35—40%, что позволит ускорить развитие экономики страны до 5—6% в год и тем самым создать экономическую базу для решения назревших социальных проблем.

Следует подчеркнуть, что для российской правящей элиты является закономерным составление удачных планов развития и успешный провал реализации таких планов. Например, успешно провалился план по удвоению ВВП, одобренный обществом в 2001 году.

В современной России очевидно «работают» три преимущества:

1) агломерационный эффект, который дает экономию за счет снижения транспортных издержек, большего выбора работников и рабочих мест на рынке труда, более интенсивного использования инфраструктуры;

2) обеспеченность сырьевыми ресурсами, которые востребованы на мировом рынке;

3) выгодное положение на основных путях мировой торговли, главным образом приморское.

Недавно федеральные власти провозгласили политику «нового освоения Сибири и Дальнего Востока». Возрождаются и попытки ускорить экономический рост слаборазвитых регионов путем значительного увеличения в их экономику государственных инвестиций и добровольно-принудительного привлечения инвестиций крупного российского бизнеса. Судя по статистике инвестиций, в этой политике пока больше слов, чем дела: в большинстве восточных регионов, а также в Сибири, объем инвестиций на душу населения все еще в два-пять раз ниже среднего по стране.

Российский опыт показывает, что масштабная финансовая помощь со стороны федерального центра формирует в регионах зависимую дотационную экономику, представленную в основном сектором бюджетных услуг. Примерами могут служить республики Тыва и Ингушетия, а также почти все слаборазвитые автономные округа (ныне объединенные с материнскими регионами), где доля нерыночных услуг государства достигала 60–75% валового регионального продукта. Но даже при столь масштабной федеральной поддержке выравнивания здесь не происходит, что подтверждается нашими расчетами. На практике внутренних ресурсов для развития у слабых регионов как не было, так и нет.

Приходится честно признать, что выравнивание регионов невозможно без объективно существующих или «выращиваемых» преимуществ, которые позволяют снизить издержки бизнеса. Нельзя построить морские порты без моря, но можно с помощью развития инфраструктуры сократить экономическое расстояние до крупных агломераций или морских портов.

По степени регионального неравенства современная Россия близка не к развитым странам, а к странам догоняющего развития. Если сравнивать небольшие регионы с полярными (и при этом не вполне корректно измеряемыми) показателями, то разница их душевого ВРП с поправкой на ценовые различия превышает 40 раз, что сопоставимо с региональными различиями в Бразилии и Китае.

Лидерами по душевому ВРП были и остаются три нефтегазодобывающих автономных округа – Ханты-Мансийский, Ненецкий и Ямало-Ненецкий. Если пересчитать их показатели в долларах по паритету покупательной способности (ППС), то они уже давно опередили мировых лидеров – Люксембург, Норвегию и Исландию.

Средний ВРП по России – это «средняя температура по больнице». Почти две трети регионов России имеют душевой ВРП на 10–40% ниже среднего по стране.

Инвестиции из федерального бюджета поступают в основном в Санкт-Петербург, Москву, в Ленинградскую и Московскую области, в Краснодарский край.

По расчетам наших коллег из Мирового банка тенденций дальнейшего роста экономического выравнивания в России нет. На наш взгляд, при столь неоднозначной картине динамики экономического развития регионов, имеющей к тому же немалую политическую составляющую, вряд ли стоит рассчитывать на ощутимые сдвиги в развитии социального пространства.

Социальное неравенство регионов можно протестировать на важнейших индикаторах: уровне занятости, доходах населения и уровне бедности, а также ожидаемой продолжительности жизни. Еще один очень важный индикатор – это выбор людьми места жительства, который, хотя и не очень точно, можно выявить с помощью статистики миграций.

Первые годы экономического роста сопровождались позитивными изменениями на рынке труда, однако показатели уровня безработицы в различных регионах сильно различались, поскольку в проблемных регионах ситуация улучшалась медленней, чем в экономически развитых. Это типично не только для России и не только в период экономического роста. Оценивая динамику уровня безработицы в различных регионах, необходимо учитывать циклические процессы в экономике. При ухудшении экономической ситуации безработица в развитых регионах растет быстрее, чем в слаборазвитых, где она и так высокая. Тем самым региональное неравенство сокращается. Так, в 1998 году, когда безработица в России была максимальной, десять регионов с лучшими и худшими показателями различались в 2,9 раза. В 2002-м эта разница составляла 5 раз, а в 2006-м – 6,4 раза.

Смягчает ситуацию мобильность населения слаборазвитых республик российского юга, растущая естественным путем. Трудовые мигранты едут, как правило, в крупные российские агломерации и ведущие нефтегазовые регионы, где находят работу в секторе услуг городов (часто без официального оформления трудовых отношений). Благодаря тесным родственным связям трудовые миграции жителей южных республик позволяют повысить доходы семей, остающихся в регионах. Однако государство никак не поддерживает этот механизм балансирования спроса и предложения на региональных рынках труда. Скорее, можно говорить о противодействии трудовым миграциям со стороны властей принимающих регионов и недовольства ими местных сообществ.

Переселение на постоянное место жительства в основном идет в края и области России, соседствующие с республиками Северного Кавказа, и преимущественно в сельскую местность. Основным источником дохода становится аграрная занятость и доходы от развитого личного подсобного хозяйства.

Среди слаборазвитых республик юга только в Калмыкии и Адыгее доля социальных трансфертов в доходах населения существенно выше средней по стране (21–23%). Такую же долю имеют далеко не самые бедные Орловская, Тульская и Владимирская области, еще выше этот показатель в депрессивной Ивановской (26%). География социальных выплат объясняется просто: 69% из них — это пенсии, а доля пожилых больше всего в сильно постаревших областях Центра и Северо – Запада России.

Наиболее эффективный рост доходов населения южных республик происходит за счет роста заработной платы в бюджетной сфере, а также масштабных теневых доходов.

В самых богатых регионах из-за меньшей доли малоимущих доля социальных трансфертов в доходах населения минимальна (5–7%), что в какой-то степени способствует межрегиональному выравниванию по среднедушевым доходам. Но здесь сохраняется другая проблема – огромная разница в доходах разных социальных групп, которая год от года растет.

Из всех социальных выплат наименьшее влияние на региональные различия оказывают пенсии: разница среднего уровня пенсий в различных регионах не превышает двух раз (без корректировки на стоимость жизни, с корректировкой она сокращается до полутора раз), причем лидерами становятся регионы с самой низкой стоимостью жизни. Но вряд ли такое уравнивание «в бедности» является благом для пожилого населения российских регионов.

Совсем по другой причине резко выросли доходы населения Агинского Бурятского округа. На его территории «прописались» структуры одной из крупных российских нефтяных компаний. Благодаря ее налогам резко выросли доходы окружного бюджета и, вследствие этого, заработки в бюджетном секторе, а также дотации местным сельхозпроизводителям (две самые большие группы занятых в округе). Но нефтяную компанию пришлось продать другим собственникам, и счастье закончилось. Примерно такая же история случилась на Чукотке в первой половине 2000-х годов.

Успехи, достигнутые, в том числе, подобными оригинальными способами, перемежаются примерами консервации проблем отставания. За восемь лет экономического роста слаборазвитые Адыгея и Калмыкия показали крайне низкие темпы роста реальных доходов (в 1,8–1,9 раз), а в некоторых удаленных регионах востока страны этот рост еще меньше (1,5–1,8 раз).

Чтобы идти путем континентальной Европы, России нужны два условия – достаточно высокий уровень экономического развития, которого страна вполне способна достичь и эффективная социальная политика, которой пока нет и неясно, когда она появится. Именно социальная, а не региональная политика способна смягчить пространственное неравенство.

 

^ Перспективы  нефтяного бизнеса в России

Российские и общемировые запасы нефти и газа постепенно заканчиваются. Согласно оценкам, при современных темпах потребления разведанные запасы истощатся в самые ближайшие десятилетия, при жизни современного поколения. В России нефть закончится в 2020-2030 годы, в мире в целом – примерно к 2050 годам. С запасами газа ситуация несколько более благоприятна. Россия обеспечена этим сырьем, пожалуй, лучше всех на планете. Поэтому российские и мировые запасы газа подойдут к концу почти одновременно за пределами жизни современного поколения к концу 21 века.

При подобных прогнозах экономическая модель России начнет качественно меняться уже в следующем десятилетии. Оставшуюся нефть придется добывать с большими затратами – как чисто экономическими, так и геополитическими. Те запасы, которые предстоит извлечь, – это уже не столько Сибирь, сколько Сахалин, шельф Северного Ледовитого океана, шельф Каспийского моря. Чтобы их добыть, надо не только освоить новую технику (основу современного богатства России составляют сухопутные месторождения) и построить новые трубопроводы, но еще и договориться о разделе зон со странами-соседями. Поскольку углеводороды нужны всем, вряд ли соседи будут уступчивы. Международные переговоры по поводу раздела Каспия идут уже 15 лет и далеки от завершения. А при освоении месторождений Северного Ледовитого океана придется столкнуться с интересами государств, считающих, что эти месторождения находятся за пределами территориальных вод России. В любом случае по мере роста «нефтяного голода» развитые страны (прежде всего, США) станут включать зоны активной нефтедобычи в сферу своих национальных интересов и добиваться контроля над ними, используя самые разные (в том числе чисто силовые) аргументы.

Однако самой страшной угрозой для экономической безопасности России является даже не исчерпание углеводородных ресурсов, а возможность открытия новых источников энергии, не связанных с углеводородным сырьем. Это давно ожидаемое открытие спасет современную мировую цивилизацию, но станет катастрофой для всех стран, специализирующихся на нефти и газе.

Перед современной человеческой цивилизацией лежат два пути. Если до истощения углеводородов не удастся найти новые источники энергии, то мировая экономика отчасти вернется к использованию каменного угля (его запасов хватит не на одно столетие), отчасти начнет наращивать ядерную энергетику. Этот вариант развития благоприятен для России. Россия занимает первое место в мире по разведанным запасам угля. Строить же АЭС странам Запада выгоднее именно на периферии, где достаточно специалистов. Перестав быть нефтяной державой, Россия останется энергетической державой.

Если же до истощения углеводородов удастся обнаружить принципиально новые источники энергии, основанные на высоких технологиях (скажем, на термоядерном синтезе или на использовании нового биотоплива или тория), то развитые страны вообще потеряют интерес к странам, экспортирующим топливо. Цены на нефть и газ сильно снизятся. Специализирующиеся на их экспорте страны лишатся даже статуса сырьевого придатка и сравняются, скажем, с современными Эфиопией или Сомали, которые ни для кого не представляют экономического интереса и предоставлены собственной участи.

Этот вариант развития для современной России – «государства, построенного на нефти», несет катастрофу.

Таким образом, самые опасные угрозы национальной экономической безопасности России вызваны тем, что специализация на нефтегазовом бизнесе идет вразрез с тенденциями генезиса постиндустриального общества. Эту угрозу Национальной Энергетической Безопасности (НЭБ) трудно оценить в деньгах – она создает вероятность катастрофы, которая, однако, может и не произойти. Данная угроза является одновременно и внутренней, и внешней: толчком к возможной экономической катастрофе станут внешние события, но в эту ситуацию катастрофического риска Россия вошла сама. Россия сама сделала нефть и газ своими главными союзниками и должна теперь нести ответственность за свой выбор.

^ Является ли Китай угрозой для России?

В период 1990-2010 годов из Китая эмигрировали примерно 30 млн. человек. Есть все основания полагать, что подобные масштабы миграции – в среднем 1,5 млн. человек в год – сохранятся надолго.

В КНР ежегодно появляется 10-15 миллионов новых граждан. Прокормить огромное население в условиях, когда на каждого жителя приходится не более 10 соток земли и этот клочок «сжимается подобно шагреневой коже», с каждым годом будет все труднее. Руководство КНР оказалось перед выбором: либо снизить темпы экономического роста, либо переносить производство продовольствия за рубеж. Весной 2007 года китайские власти взяли курс на аренду или покупку пахотных земель в других странах, причем трудиться на них будут китайские же мигранты.

Еще раньше, в 2000году, КНР обнародовала глобальную внешнеэкономическую стратегию под девизом «Идти вовне». Один из ее главных аспектов - завоевание значительной, до 10%, доли международного рынка труда (в настоящее время доля Китая составляет 2-3%). По расчетам китайских экономистов, при условии ежегодного выезда за рубеж 1-2 млн. трудоспособных китайцев, ориентированных на предпринимательство, в самой КНР и за ее пределами может быть создано порядка 10-20 миллионов новых рабочих мест, что позволит снизить безработицу и повысить уровень жизни китайских граждан. Одновременно китайские предприниматели будут внедряться в экономику принимающих стран, увеличивая возможности для накопления капитала, который можно будет направить на закупку сырья и технологий и дальнейшее развитие производства в самом Китае.

Таким образом, в ближайшие одно-два десятилетия из КНР могут эмигрировать еще несколько десятков миллионов человек.

Тема китайской миграции в Россию уже давно является предметом изучения, обсуждаются все «за» и «против» китайского присутствия и связанные с ним выгоды, риски или угрозы. В этих спорах можно выделить три главные точки зрения.

Первая объединяет тех ученых и специалистов, которые продолжают рассматривать современный Китай сквозь призму общего коммунистического прошлого двух стран, воспринимая декларации о стратегическом партнерстве в качестве гарантий доверительных и равноправных отношений, – как в лучшие годы «советско-китайской дружбы». При таком подходе китайцы, приезжающие на заработки в Россию, остаются все теми же преданными друзьями, готовыми и в России трудиться на общее благо. Чем их больше, тем лучше, выгоднее для России. Китайские мигранты не только трудолюбивы, но и законопослушны – отработав контракт, практически все они возвращаются на родину.

Иного взгляда на китайскую миграцию придерживаются те, кто воспринимает ее не через призму риторики высокой дипломатии, схем экономической теории или идеологических приоритетов, а как реальность, данную нам в ощущении. В виде, например,  уже сложившихся или складывающихся в России китайских землячеств, или провозглашенного Китаем курса на внешнеэкономическую экспансию, составной частью которого является экспорт трудовых ресурсов, а с недавних пор и освоение чужих сельскохозяйственных земель. Эту группу экспертов беспокоят фактически складывающиеся противоречия между двумя странами. Если сравнивать их экономические и, особенно, демографические потенциалы, ни в том, ни в другом случае не приходится говорить о каком-либо равенстве. Предпосылки для нарастающей замещающей миграции налицо: перенаселенность в Китае и депопуляция российского Дальнего Востока, демографическое неблагополучие и сложности воспроизводства трудового потенциала в России в целом. Сторонники этого подхода не исключают вероятности фактического превращения России в сырьевой придаток КНР и ее последующей колонизации и обращают внимание на конкретный ущерб, наносимый уже сегодня российской экономике и национальной безопасности китайскими землячествами, на множество других проблем.

Третья группа аналитиков занимается «апокалиптическими предсказаниями и предположениями о возможной внутренней дестабилизации огромного китайского государства под давлением негативных экономических и социальных тенденций». В результате чего, по их мнению, Китаю будет не до реализации экспансионистских планов (хотя подобного рода кризис как раз и способен вызвать массовые миграции, в том числе за пределы страны).

К основным позициям участников дискуссий можно было бы добавить и другие мнения – например, что судьба азиатской части России уже предрешена и в ближайшие десятилетия эта территория будет заселена десятками миллионов китайцев, превратившись в протекторат КНР.

^ Китайцы в России: количественные оценки

Среди едущих в Россию китайцев увеличилось количество тех, для кого движущими мотивами являются не нищета или безработица, а возможность быстрее и легче получать более высокие доходы. Очень часто это люди, у которых до принятия решения о переезде в Россию материальное положение было «хорошим и очень хорошим». Речь может идти о формировании прослойки китайских иммигрантов-предпринимателей, ориентированных не только на личный успех, но и на содействие дальнейшему развитию Китая.

Определить количество китайцев в России невозможно из-за отсутствия достоверных данных о численности нелегальных иммигрантов. Вместе с тем достаточно много фактов занятости китайцев в теневой экономике. К ним можно отнести тех нелегалов, что занимаются в России изготовлением и сбытом контрафактной продукции, обеспечивают подпольные банковские операции по переводу денег в Китай или же в российские области и края, где ведется заготовка леса, выполняют охранные функции, а также браконьеров, промышляющих в сибирской и дальневосточной тайге.

Такое положение дел не устраивает ни российскую, ни китайскую стороны. Российскую – потому что она несет очевидные экономические потери. Китайскую – потому что массовый ввоз в Россию дешевой, но некачественной продукции дискредитирует саму идею торговли с Китаем. К тому же подобная продукция представляет интерес только для самой бедной части российского населения. Поэтому и Россия, и Китай заинтересованы в том, чтобы свести к минимуму «неорганизованные формы» торговли, начиная с ликвидации знаменитого Черкизовского рынка в Москве и строительства на территории России крупных китайских торговых центров, которым будет невыгодно торговать продукцией сомнительного качества. Перевод импорта из Китая на легальную основу, включая упорядоченные таможенные сборы и налогообложение, помог бы создать нормальную, цивилизованную среду для крупного китайского бизнеса и сократить спрос на нелегальную продукцию и услуги организаторов-нелегалов.

Еще одна  возможность сократить размеры  нелегальной иммиграции заключается в создании совместных предприятий, функционирующих на основе промышленной кооперации. Предложив перспективные технологии, Россия получила бы возможность производить комплектующие в Китае, создавая там рабочие места и делая миграцию в Россию ненужной хотя бы для части китайских рабочих.

Способность России восстановить свои прежние экономические позиции в современном Китае вызывает сомнение. Утратив – по разным причинам – ниши, которые когда-то занимал в экономике КНР Советский Союз, Российская Федерация к настоящему времени практически полностью (на 90 %) превратилась в поставщика энергоресурсов и другого сырья. Если в 1998 году, по данным китайской таможенной статистики, доля машин и оборудования составляла в российском экспорте 25,3 %, то в 2006 году она упала до 1,2 %. В те же сроки импорт машин и оборудования из Китая возрос с 5,2 % до 29,0 %. Китай готов проводить в отношении российских технологий политику наибольшего благоприятствования, но для России возвращение в эту страну означает острую конкурентную борьбу с западными технологиями. Поэтому российский вклад в создание на территории Китая новых рабочих мест в ближайшие годы будет, скорее всего, ограничен  в основном инвестициями в производство сельхозпродуктов, минерального и химического сырья, в строительство и транспортные перевозки. С китайским участием, но на российской территории предполагается строить совместные лесоперерабатывающие предприятия, осваивать в долевом участии биоресурсы моря.

Россия рассматривает своё участие в программе возрождения старой промышленной базы Северо-Восточного Китая, где в свое время были задействованы советские технологии. Это создало бы рабочие места не только в Китае, но и в России, помогая восстановить простаивающие здесь производства. Однако для осуществления этой привлекательной идеи  России может не хватить собственных трудовых ресурсов. Население неуклонно сокращается, а к 2050 году, согласно авторитетным прогнозам, может уменьшиться до 100 млн. человек. Сокращение общей численности сопровождается постарением. Кроме того, в 2010–2019 годах ожидается резкое сокращение числа молодежи, вступающей в трудоспособный возраст – в среднем на 28 % по сравнению с предыдущими 2005–2009 годами.

Наконец, в последние годы российская экономика вплотную столкнулась с острым дефицитом квалифицированных рабочих кадров и связанной с этим проблемой укомплектования новых или модернизируемых предприятий.

Таким образом, уже в ближайшие годы Россия может оказаться заинтересованной не столько в создании новых рабочих мест в Китае, сколько в привлечении оттуда в растущих объемах рабочей силы для поддержания собственных промышленности, сельского хозяйства, социальной и технологической инфраструктур, – в том числе путем повышения китайского присутствия на совместных предприятиях. Это будет вынужденная политика роста замещающей миграции, проводимая в жизнь по инициативе принимающей стороны. Как бы ни воспринимался этот процесс – как некая ползучая экспансия Китая или просто демографическая экспансия, которая, в принципе, может быть и вьетнамской, и корейской, и любой другой, в зависимости от выбора альтернативных источников пополнения трудовых ресурсов, – в любом случае он неизбежен.

 

^ Ситуация на Дальнем Востоке

Особенно неблагополучной выглядит обстановка на российском Дальнем Востоке. Специфика заселения европейским населением азиатской части России исторически заключалась в том, что оно стимулировалось и поддерживалось государством. Как только этот фактор исчез, население двинулось в противоположную сторону.

Попытки противостоять этому оттоку, получившему название «западный дрейф», развернуть вектор миграции на восток пока что остаются безуспешными. В связи с необходимостью получить гражданство вновь образовавшихся государств, начиная с 1991 года, с Дальнего Востока уезжают представители титульных народов бывших союзных республик. Вместе с уезжающими в более благополучные края местными жителями образовался миграционный поток, который продолжает дополнительно сокращать численность населения Дальневосточного федерального округа. В то же время сюда не стали мигрировать в массовом порядке русские и украинцы, покинувшие после распада СССР ставшие не гостеприимными среднеазиатские республики. В результате ДФО, занимающий значительную часть территории Российской Федерации, становится все более безлюдным.

Судя по некоторым признакам – таким как начавшееся с 2005 года активное строительство мечетей и появление в составе рабочей силы узбеков и таджиков – можно предположить, что федеральные власти взяли курс на пополнение трудовых ресурсов округа за счет выходцев из Средней Азии. Возможно, что данные об экономически активном населении за 2009 год уже подтверждают эту тенденцию, которая может усилиться в связи с планами освоения в ближайшие годы нефтегазовых месторождений Якутии, а также с уже принятой программой увеличения добычи там алмазов и золота.

По некоторым оценкам, только для освоения 100 млрд. рублей, обещанных правительством РФ на развитие инфраструктуры Владивостока к 2012 г., потребуется рабочих рук в десять раз больше, чем имеется сейчас в Приморском крае, а для обслуживания построенных объектов население Владивостока придется увеличить на 800 – 850 тыс. человек. Речь идет всего лишь об одном городе. В любом случае главным поставщиком рабочей силы для российского дальнего Востока останется Китай.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» icon«Содействие установлению демократического и справедливого международного...
В так называемую большую Пятёрку стран принято включать страны, которые являются постоянными членами Совета Безопасности оон: Великобритания,...
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconДоклад эксперта для Совета Безопасности ООН ситуация в Ормузском...

Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconДоклад Эксперта Совета Безопасности Предотвращение угроз международному...
Предотвращение угроз международному миру и безопасности, создаваемые террористическими актами
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconРоссийская федерация федеральный закон о безопасности
Российской Федерации, органов местного самоуправления в области безопасности, а также статус Совета Безопасности Российской Федерации...
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconФедеральный закон о безопасности
Российской Федерации, органов местного самоуправления в области безопасности, а также статус Совета Безопасности Российской Федерации...
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconФранция, Великобритания, Канада, Россия, Индия, Китай Солнечные:...
Россия – Сургутская, Рефтинская, Костромская, Япония – Касима, Иран – Рамин, Казахстан – Экибастуз, Китай – Цинхэ, Индия – Нейвели,...
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconМинюст США выдвинет обвинения против S&P из-за рейтингов, спровоцировавших кризис 2008 года
Минюст США предъявит на этой неделе обвинения по делу о завышении рейтингов ипотечных облигаций крупнейшим рейтинговым агентством...
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconСовет Безопасности Российской Федерации, Межведомственная комиссия...
Совет Безопасности Российской Федерации, Межведомственная комиссия Совета Безопасности Российской Федерации по военной безопасности...
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconV всероссийский с международным участием медико-биологический конгресс...
Уважаемые коллеги! С 3 по 8 декабря 2012 года на базе Тверского государственного университета и Тверской государственной медицинской...
Современная россия. Прогнозы и оценки доклад, подготовленный по заданию Национального Совета Безопасности США международным агентством «Statistics Group» iconОтправить письмо Президенту
Межведомственная комиссия Совета Безопасности Российской Федерации по военной безопасности
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница