Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus


НазваниеВладимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus
страница2/62
Дата публикации30.06.2013
Размер7.38 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Информатика > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   62
Глава 1

Большой серый автомобиль с тонированными стеклами, ограждавшими от любопытных взглядов, отъехал от декейтерского аэропорта и направился к автостраде 105. Сидевшие в машине четверо иностранцев разглядывали проплывающие за окном невзрачные городские пейзажи. Рабочие кварталы. Здание собрания Церкви Божией.[13] Искусственное озеро. Необъятные поля кукурузы сменило скопление промышленных предприятий и офисов.

Такую же картину можно было наблюдать в тысяче рабочих кварталов тысячи других городов Среднего Запада. И все же в тот день, 10 сентября 1992 года, в Декейтере чувствовалось легкое волнение. Ведь этими же самыми видами год за годом любовались – возможно, из окон того же самого автомобиля – лидеры мировых держав, совершавшие свои судьбоносные паломничества. Не прошло и нескольких месяцев, как здесь проезжали бывший советский руководитель Михаил Горбачев и вице-президент США Дэн Куэйл.[14]{5} Их, как и множество сильных мира сего до этого, притягивала в этот городишко, затерявшийся в центре Америки, одна и та же компания «Арчер Дэниелс, Мидленд», а чаще – всего один человек, глава компании Дуэйн Андреас.

В Америке мало кто знал о том, кто он такой и чем он занят. Но и сам Андреас, и его компания по переработке зерновых были хорошо известны богатым и влиятельным людям всего мира. Андреас, а точнее, его деньги были известны всякому, кто хоть что-нибудь значил в Вашингтоне. Уже несколько десятилетий он был одним из основных политических жертвователей, щедро и без разбору осыпавших деньгами и демократов, и республиканцев.{6} И нынешний год не был исключением – и Джордж Буш,[15] и Билл Клинтон[16] вели борьбу за президентское кресло на его деньги. Щедрость помогла Андреасу превратиться в одну из самых важных персон Вашингтона, оставаясь при этом в уютной тени большой политики. И та же щедрость ввергла его в судебное разбирательство. Именно Андреасу, отмытые через банк, принадлежали двадцать пять тысяч долларов, которыми администрация президента Никсона оплатила подвиги своих оперативников в Уотергейте.[17] В ходе масштабного расследования, вызванного уотергейтским скандалом, Андреаса обвинили в нарушении порядка финансирования политических кампаний, судили и оправдали – но уже за сто тысяч долларов, которые Андреас выделил Губерту Хамфри, сопернику Никсона на выборах 1968 года.[18]{7}

Иностранцы, прибывшие в тот день в Декейтер, питали надежду встретиться с Дуэйном Андреасом, но не слишком на это рассчитывали. Им назначили встречу с другими руководителями АДМ, которые правили рутинными повседневными делами.

Если все пойдет хорошо, надеялись гости, визит затянется. В конце концов, им нужно было выяснить кое-что важное. А еще кое-что важное надо было украсть.

Автомобиль свернул на аллею Фэриес, ведущую к беспорядочно раскинувшемуся комплексу непрезентабельных зданий АДМ. Желтые цветы, высаженные вдоль дороги, не смягчали впечатления от ограды из колючей проволоки, опоясывающей территорию изломанной линией. У главных ворот водитель кивнул охраннику, и тот повернул направо, к неприметному приземистому зданию, в котором квартировала верхушка АДМ. Автомобиль остановился около семифутовой бронзовой статуи Рональда Рейгана, высившейся на гранитной глыбе весом в две тонны и возведенной Дуэйном Андреасом в память о визите президента в 1984 году.{8}

Первым из лимузина выбрался Хирокадзу Икэда, вслед за ним Кандзи Мимото – высшие руководители японского промышленного гиганта «Адзиномото инкорпорейтед», соперничавшего с АДМ. Затем появились еще два представителя «Адзиномото», японец и европеец.{9} Заслонившись руками от утреннего солнца, гости проследовали в вестибюль административного здания и представились секретарше. Та сделала телефонный звонок, и через несколько секунд к ним быстрым шагом подошел жизнерадостный молодой человек. Это был Марк Уайтекер, тридцатичетырехлетний президент образованного недавно подразделения биопродуктов АДМ. Японцы были знакомы с мистером Уайтекером уже несколько месяцев, но все еще не доверяли ему.

Шагнув в вестибюль, Уайтекер улыбнулся.

– Добро пожаловать в Декейтер, – произнес он, пожимая руку Икэде. – И в АДМ.

– Благодарю вас, мистер Уайтекер, – ответил Икэда на плохом английском. – Рад встретиться.

Уайтекер повернулся, приветствуя Мимото, который был почти одного с ним возраста и говорил по-английски довольно хорошо. Двух других Уайтекер не знал, и ему представили их как Котаро Фудзивару, инженера из токийского головного офиса компании, и Дж. Л. Бреанта, занимавшего такую же должность в европейском отделении.

Покончив с формальностями, Уайтекер проводил гостей по коридору в огромный дилинговый зал АДМ, центр ее нервной системы, где ежедневно закупались для переработки тонны кукурузы, пшеницы, соевых бобов и других сельскохозяйственных продуктов. На большом табло на передней стене зала высвечивались текущие цены товаров. За рядами столов расположилась армия брокеров, выкрикивающих в телефоны команды покупать или продавать.

Вдоль других стен зала тянулись двери кабинетов руководства, большей частью распахнутые. Уайтекер остановился возле одной и постучал по косяку:

– Терри, они здесь.

Терри Уилсон, начальник отдела переработки сырья, поднял голову и улыбнулся. Улыбка была не выражением радости, а стратегией. Уилсон надеялся побыстрее покончить с руководителями «Адзиномото», чтобы поспеть на послеобеденную партию в гольф. Имея дело с японцами, Уилсон, как многие американские бизнесмены, часто чувствовал себя не в своей тарелке. Во время переговоров казалось, что они вовсе не желают заключать сделку. Выслушав партнера, они часто отделывались неопределенными ответами, не связывая себя обязательствами. В Японии подобная тактика считалась добродетелью: там ценилось умение дать уклончивый ответ – «тамамуси-иро но хиогэн о цукау», то есть «ответ всех цветов радуги».{10} Как бы изящно ни звучало это описание по-японски, людей Запада вроде Уилсона, бывшего моряка и любителя выпить, эта манера утомляла. Визита японских коллег он ожидал безо всякой радости. Уилсон поднялся из-за стола и подошел к гостям, миновав телевизор, передававший новости.

– Мистер Икэда, мистер Мимото! – произнес Уилсон. – Давненько не виделись. Жаль, что вы не в гольф играть приехали. Такая погода…

Беседуя о гольфе, все прошли вслед за Уайтекером в конференц-зал и расположились за круглым столом. Подали чай со льдом, воду и апельсиновый сок. Пока все рассаживались, Уайтекер подошел к телефону на стене и набрал 5505, внутренний номер президента АДМ Джима Рэнделла.

– Джим, гости прибыли, – доложил Уайтекер. Повесив трубку, он вернулся на свое место.

Все слегка напряглись. Рэнделл работал в компании с 1968 года. Его компетентность как инженера была непререкаемой; благодаря его усилиям огромные цеха по переработке сырья работали бесперебойно.{11} И все же шестидесятивосьмилетнему Рэнделлу было далеко до Дуэйна Андреаса. Любезные, отполированные манеры Дуэйна делали его идеальным лицом компании, а Рэнделл держался независимо и грубовато, давая понять, что он занят своим делом, а на окружающих ему плевать. Всех раздражала его привычка хвастать своими спортивными автомобилями и несравненными достижениями АДМ на рынке. Поэтому сегодняшние гости были готовы к речам о могуществе компании, – они понимали, что их пригласили в АДМ еще и для того, чтобы запугать.

Чуть позже Рэнделл вошел в зал, представился и, заняв место рядом с Уайтекером и Уилсоном, тут же взял бразды правления в свои руки, расписывая, как АДМ постепенно трансформируется в компанию нового типа.

Чуть меньше чем за сто лет завод, перерабатывавший зерновые и прочие традиционные сельскохозяйственные культуры штата в масло, муку и растительное волокно, превратился в гиганта мировых масштабов. Продукцию АДМ можно было встретить везде – от консервов «Набиско» до майонеза «Хеллман», от пудинга из концентрата «Джелло» до тунца «СтарКист». В безалкогольные напитки добавлялись подсластители, произведенные АДМ, в стиральные порошки – разработанные ею добавки. Американцы росли на продуктах АДМ: младенцы, употреблявшие соевые молочные смеси, глотали товар, выпущенный АДМ; выбравшись из пеленок, они ежедневно получали дозу продукта АДМ с кашами «Гербер». Люди, заботившиеся о своем здоровье, приобщались к новинкам АДМ в йогуртах и масле канолы,[19] остальные потребляли их с фруктовым мороженым и пепперони.[20] Большинство американцев и слыхом не слыхивали о компании АДМ, зато холодильники почти во всех домах были набиты ее продукцией. АДМ называла себя «мировым супермаркетом», и действительно, гиганты продовольственного бизнеса закупались именно здесь.{12}

Теперь, сказал Рэнделл, АДМ вступает в новую эпоху. Три года назад, в 1989 году, компания стала разрабатывать новое направление, создав подразделение биопродуктов. Она больше не будет механически дробить и молоть сельскохозяйственное сырье, а повернется к биотехнологии и декстрозу кукурузы будет скармливать крошечным микробам. Эти микробы, или, как их прозвали, «букашки», постепенно превращают сахар в аминокислоту, которая называется «лизин». Профессионалы говорили, что «букашки» едят сахар и срут лизином. От корма, содержащего лизин, свиньи и цыплята быстро толстеют – а именно такой продукт и нужен исполинским пищевикам вроде «Тайсона» или «Конагры».

До появления АДМ на этом рынке правили японцы, а «Адзиномото» была признанным лидером. Начальные издержки, связанные с освоением подобного производства, автоматически отсекали потенциальных конкурентов: на приобретение патентованных микробов, необходимых для ферментации лизина, требовались десятки миллионов долларов. АДМ же купалась в деньгах и уже вложила в новое предприятие более ста пятидесяти миллионов долларов. И теперь в Декейтере был самый большой в мире завод по производству лизина{13}, способный выпускать сто тринадцать тысяч тонн аминокислоты в год.{14} А заправлял всем этим Уайтекер, выдающийся молодой ученый, почти наверняка первый доктор наук, руководящий подразделением АДМ.

– Мы намереваемся стать крупнейшей биохимической компанией в мире, – сказал Рэнделл. – Для нас это значит очень много. У нас есть необходимый запас сырья, есть недорогое оборудование, так что это естественно и неизбежно.

Японцы выслушали его скептически, но ничего не сказали. Если АДМ сможет производить столько лизина, она поглотит значительную часть существующего рынка. Создание такого колоссального производства казалось им неоправданным безрассудством. Многие предприятия компании будут простаивать в ожидании, пока рынок вырастет или пока не уйдут конкуренты. И все же они были не прочь послушать хвастливую речь Рэнделла. Пускай американец трезвонит, – в этом звоне они, быть может, уловят обрывки другой, правдивой информации.

Рэнделл все говорил, а Уайтекер и Уилсон старались сохранить бесстрастные лица. Как бы ни пыжился Рэнделл, они-то знали самое важное: компания никак не могла запуститъ этот чертов завод. Цистерны были заполнены «букашками», «букашки» охотно поедали декстрозу, а лизина получалось всего ничего. В последние месяцы в гигантских ферментационных баках снова завелся вирус, который убивал микробы, прежде чем они успевали что-нибудь произвести.{15} Разумеется, АДМ производила достаточно, чтобы сохранить свое положение на рынке, но потери времени из-за заражения вирусом обошлись в шестнадцать миллионов долларов. И напряжение росло: недавно Дуэйн Андреас предложил закрыть завод и создать новую испытательную линию. Тем временем сын Дуэйна Мик, управлявший всем производством, бомбил Уайтекера требованиями решить проблему. Но вирус возвращался, что бы они ни предпринимали. Понятно, что своему главному конкуренту руководители АДМ рассказывать об этом не собирались.

Закончив десятиминутный монолог, Рэнделл поднялся из-за стола.

– Вот, в двух словах, главное, что можно сказать о нашем заводе, – произнес он. – Сейчас Марк вам его покажет, а потом мы встретимся здесь же за ланчем.

Поблагодарив Рэнделла, представители «Адзиномото» потянулись к двери вслед за Уайтекером. Тот провел их к своему «линкольну», чтобы отвезти на завод. Прибыв на место, все надели защитные каски и очки.

Осмотр начался с лаборатории на верхнем этаже, где автомат непрерывно встряхивал крошечные колбы. В них была смесь декстрозы и соевой муки, питавшая микробов. Посетители проходили мимо, а микробы быстро размножались. Ирония ситуации заключалась в том, что эти крохи-«букашки» были сердцевиной гигантского дела, обошедшейся во много миллионов долларов. «Букашки» были коммерческой тайной АДМ, которая позволяла компании разрушить господство японцев на рынке.

Фудзивара и Бреант задавали вопросы и делали заметки в блокнотах. Покинув лабораторию, группа миновала аппаратную и проследовала в основные производственные помещения.

В цеху японцы замерли в благоговении. Такого они еще не видели. Огромное помещение высотой в добрую сотню футов было заполнено десятками уходивших под потолок стальных ферментационных баков.

Они спустились по металлической лестнице на нижний этаж цеха. Фудзивара и Бреант шли рядом с управляющим заводом, слушая его объяснения. За ними следовали Уайтекер с Икэдой.

Мимото, замыкавший шествие, замедлил шаг. Дождавшись, пока на него никто не будет смотреть, он быстро вынул из кармана пластиковый пакет, а из пакета влажный носовой платок. Прижав платок к перилам, он спустился на несколько ступенек и все так же незаметно бросил платок в пакет, герметически закрыл его и небрежно сунул в карман.

Мимото знал, что бесценные микробы, которые АДМ применяет для производства лизина, могут расти в любом уголке завода, даже там, где они не видны. И он надеялся, что преуспел в краже образца этих микробов для «Адзиномото» с помощью платка.{16}

Спустя несколько недель на рабочем столе Уайтекера зажужжал интерком. Это была Лиз Тейлор, секретарша, сидевшая в нескольких футах за дверями кабинета.

– Да, Лиз, в чем дело?

– Вам звонит кто-то – не могу произнести его имя. Похоже на азиатское.

Уайтекер поднял трубку:

– Марк Уайтекер.

– Здравствуйте, мистер Уайтекер?

Лиз не ошиблась. Акцент был явно азиатский.

– Да.

– Не знаю, помните ли вы меня, – сказал звонивший.{17}

Около половины шестого вечера взволнованный Уайтекер поднялся из гаража в дилинговый зал АДМ и направился в кабинет Мика Андреаса, сидевшего за письменным столом.{18}

– Мик, ты не поверишь, что за хрень, – выпалил он. – Я вроде как понял, откуда на заводе вся эта чума.

Мик откинулся на спинку кресла.

– Я уже восемь недель жду, когда ты расскажешь об этом. Выкладывай.

Не переводя дыхания, возбужденный Уайтекер торопливо изложил весть, которую считал настоящей бомбой. Вирусы, уничтожавшие микробы, появились на заводе не по их ошибке. Он только что узнал, что их подкинули конкуренты. Токийская компания «Адзиномото» занималась промышленным шпионажем и разработала дьявольский план. Вся зараза шла от японцев.

Андреас не перебивал его. Прежде чем задавать вопросы, он хотел выслушать Уайтекера до конца.

Возбужденно расхаживая по кабинету, Уайтекер рассказал, что накануне ему в кабинет позвонил служащий «Адзиномото» Фудзивара, один из тех, кто посещал завод несколько недель назад. Фудзивара попросил Уайтекера номер его домашнего телефона. У Уайтекера просьба не вызвала подозрений: он решил, что из-за разницы во времени между Токио и Декейтером японцу, возможно, удобнее звонить в другое время.

– И вот вечером, в начале девятого, этот тип позвонил мне домой, – говорил Уайтекер. – Мик, он знает все! Он с ходу заявил, что хочет поговорить о кошмаре, который творился у нас с мая по август. Я спросил, что он имеет в виду, и он ответил: «Время, когда АДМ теряла по семь миллионов долларов в месяц из-за проблем с производством лизина».

Уайтекер был в шоке и не сразу сообразил, что ответить, а Фудзивара тут же стал перечислять показатели производства лизина в АДМ за последние три месяца.

И Андреас, и Уайтекер понимали, что дела и впрямь плохи. Эта информация была секретной, никто из посторонних не должен был знать о затруднениях, с которыми они столкнулись. Как же Фудзиваре все стало известно?

Прежде чем он успел задать Фудзиваре этот вопрос, сказал Уайтекер, тот начал в игривом тоне спрашивать, понимает ли Уайтекер, откуда на их заводе возникли проблемы с запуском.

– Я ушам своим не верил! – кипятился Уайтекер, срываясь на фальцет. – Он сказал, что один из топ-менеджеров АДМ работает на них и саботирует производство.

Кошмарную весть о том, что в компании завелся «крот», по заданию японцев заражающий вирусами контейнеры с декстрозой, Андреас выслушал с каменным лицом.

Уайтекера раздирали гнев и смятение. Звонок Фудзивары подтверждал все самое худшее, что ему приходилось слышать о японских корпорациях.

– Прямо как в «Восходящем солнце»! – воскликнул Уайтекер, помянув бестселлер Майкла Крайтона о происках японцев, работающих в американском филиале своей компании. – Точь-в-точь по книжке.

И рассказал, что идея завербовать одного из сотрудников АДМ исходила от Икэды, возглавлявшего японскую делегацию. Фудзивара явно трепетал перед своим старшим коллегой и боялся, что тот может отправить его на каторгу или даже убить, если узнает об этом звонке.

– Я не понимал, к чему он клонит, – сказал Уайтекер, – и спросил, чего он хочет.

Андреас знал ответ еще до того, как Уайтекер сказал: деньги.

Фудзивара хотел десять миллионов долларов за то, что он назовет имя «крота», сообщит, куда и когда тот запустил вирусы, и передаст АДМ некоторое количество микроорганизмов, иммунных к вирусам.

– Он сказал, что с его помощью мы за три дня разрешим все проблемы, над которыми бились четыре месяца, – добавил Уайтекер.

Когда Уайтекер закончил свой рассказ, Андреас, помолчав, задал первый вопрос:

– Ты хорошо знаешь этого типа?

Уайтекер замялся и пробормотал что-то о визите японцев несколько недель назад. Когда Андреас повторил вопрос, он признался, что практически не знает Фудзивару.

Андреас задумался. Рассказ Уайтекера казался невероятным. Однако сведения о неожиданном появлении вируса и безуспешных попытках избавиться от него соответствовали действительности. От предложения Фудзивары нельзя было просто отмахнуться.

– У меня в голове сумбур. Давай по порядку, – сказал Андреас. – Расскажи все с самого начала еще раз.

Уайтекер повторил рассказ. Задав ему несколько вопросов, Андреас подвел итог:

– О'кей. Если он позвонит тебе снова, попробуй договориться с ним о цене. Пусть назовет наименьшую сумму, на которую он согласен. Может, у нас получится свести ее к оплате иммунных к вирусу микробов. И не болтай об этом, – предупредил Андреас. – Если в компании действительно орудует «крот», то нам меньше всего надо, чтобы он пронюхал, что нам о нем известно. – Помолчав, он добавил: – Держи меня в курсе.

– Конечно, Мик, – кивнул Уайтекер.

Уайтекер вышел из кабинета, а Андреас все сидел и думал. Если бы с этими россказнями пришел не Уайтекер, а кто-то другой, он, возможно, счел бы предложение Фудзивары неуклюжей попыткой вымогательства, за которой ничего не стоит. Но Уайтекер понимал процесс производства на заводе лучше всех и даже приобрел прозвище «мистер Лизин». Без него АДМ не освоила бы новую технологию так быстро. И если он воспринимает Фудзивару так серьезно, то и для Мика будет разумнее отнестись к нему с неменьшей серьезностью.

Мик набрал номер квартиры своего отца Дуэйна во Флориде. Происходило ЧП, о котором глава АДМ должен знать. Вложив столько сил в создание компании и сделав ее одной из самых влиятельных в мире, он не станет сидеть сложа руки и смотреть, как конкуренты разрушают его новый бизнес. В этом не усомнился бы никто из тех, кто знал историю АДМ и ее железного главы.{19}

Новая эра в истории АДМ началась 21 октября 1947 года, когда Шрив М. Арчер, пятидесятидевятилетний председатель совета директоров компании и потомок одного из двух ее основателей, принялся за аппетитного цыпленка. Это было в Миннеаполисе, где АДМ развернула свою деятельность. Вдруг Арчер вскочил, задыхаясь, закашлялся, посинел, и, проглотив застрявшую в горле кость, скривился от боли. Его тут же доставили в ближайшую больницу, но, как выяснилось, было поздно. Через двадцать дней Арчер скончался в результате осложнений, вызванных травмой.{20}

Внезапная трагическая кончина Арчера обезглавила компанию, которой он с 1924 года руководил и которую олицетворял. Арчер не боялся вступать в конкуренцию и постоянно расширял ассортимент продуктов, что помогло АДМ выстоять в годы Великой депрессии. Но самым важным, возможно, было то, что он не колеблясь связал будущее компании с производством соевых бобов – культуры, получившей широкое распространение только после Первой мировой войны. Развивая эту многообещающую отрасль, Арчер построил в Декейтере гигантский завод по переработке соевых бобов. В результате этого и других не менее плодотворных решений АДМ из небольшой фабрики Среднего Запада, какой она была в начале века, превратилась в одну из крупнейших национальных корпораций по переработке зерновых. Но в компании не подготовили того, кто мог бы стать преемником Арчера, и дело казалось безнадежным.

Главой избрали Томаса Дэниелса, потомка второго основателя компании. По роду занятий Дэниелс вовсе не подходил для этого поста: он пытался сделать карьеру на дипломатической службе и был в своей отрасли единственным, кто в бытность студентом в Йеле выращивал собственных пони для игры в поло. К тому времени, когда Дэниелс возглавил АДМ, компании угрожала пропасть, из которой ее могло бы вытащить разве что чудо – лет через двадцать.{21}

В год смерти Арчера на другом конце города, в соперничавшей с АДМ компании «Каргилл инкорпорейтед», взошла звезда щедро одаренного двадцатидевятилетнего вице-президента Дуэйна Андреаса. Двумя годами ранее он начал работать у Каргилла, продав ему свое семейное предприятие по производству меда в штате Айова, в Сидар-Рапидсе.{22} Андреас, четвертый сын в религиозной семье фермеров-меннонитов{23}, был самым молодым из топ-менеджеров Каргилла и быстро выбился в миллионеры. Внешне он был неказист, будучи ростом всего сто шестьдесят три сантиметра, а весом чуть больше шестидесяти двух килограммов.{24} Но старших коллег впечатляли его ум и целеустремленность. Андреаса, несомненно, ожидало блестящее будущее у Каргилла.

Тогда никому и в голову не приходило, что этот молодой напористый бизнесмен пожелает заключить союз с конкурентом средней руки, чье предприятие было на грани краха. Мысль о том, что Андреас расстанется с Каргиллом по собственной воле, казалась чепухой. Каргилл возлагал на Андреаса большие надежды, и ничто не препятствовало карьере многообещающего бизнесмена.

В начале 1950-х годов Америкой овладели страх и паранойя.{25} Советский Союз разработал грозное ядерное оружие. В Китае к власти пришли коммунисты, и это стало первым крупным поражением США в разворачивавшейся холодной войне. В Вашингтоне орды демагогов подливали масла в огонь, вопя о предательстве; хватало малейшей зацепки, чтобы погубить репутацию человека раз и навсегда. Обвинения посыпались на Голливуд, на промышленность и правительство, и создавалось впечатление, что в государственной измене виновна вся нация.

В разгар этой истерии, в марте 1952 года, Дуэйн Андреас огорошил коллег, изложив им свой дерзкий замысел посетить в следующем месяце Москву и принять участие в торговой конференции. Он полагал, что это будет удачным началом выгодного предприятия – продажи Советскому Союзу растительного масла. Получить визу для него не составляло труда: за годы работы в компании он обзавелся обширными политическими связями в Вашингтоне.{26}

Труднее было уговорить Каргилла. Компанию лихорадило от бесконечных придирок правительственных чиновников, обвинявших ее в нарушении правил торговли. Меньше всего ей было нужно дальнейшее обострение отношений с правительством.

– Я запрещаю тебе ехать, – отрезал Джулиус Хендел, ведавший в фирме торговлей зерновыми, когда Андреас поделился с ним своими планами.

– Ну, Джулиус, ты же сам понимаешь, что это несерьезно, – примирительно протянул Андреас.

Спустя пару часов Андреасу приказали явиться к члену совета директоров Джону Петерсену. Тот оставил приказ без внимания и вылетел в Москву.

Москва произвела на Андреаса неизгладимое впечатление, и он поспешил обратно, чтобы поделиться с советом директоров бесценной информацией о советском рынке. Однако директора не желали слушать подобной ереси. Они были крайне возмущены, угрюмо ворчали о нарушении субординации и высказывали опасения, что банки, субсидировавшие компанию Каргилла, не одобрят этой поездки.

Недовольство поведением Андреаса нарастало, и он подал заявление об отставке. Отставку приняли. Андреас вновь занялся семейным бизнесом – на этот раз производством растительного масла. Казалось, его ждет прозябание на задворках сельскохозяйственной индустрии.

Но сам Андреас думал иначе. Он хотел вращаться в высших кругах общества и не собирался сдаваться легко.

Вице-президент Губерт Хамфри, сидевший в обитом парчой кресле номера-люкс отеля «Конрад Хилтон», наклонился вперед и расправил складки на костюме.{27} Перед ним на телеэкране был зал Муниципального центра Чикаго и к микрофону подходил лидер конгрессменов от Пенсильвании. Вокруг Хамфри столпились его сторонники и друзья, молча наблюдавшие за ходом голосования. И вот штат Пенсильвания набрал сто три голоса в поддержку своего кандидата. В эту минуту, в 23.47 28 августа 1968 года, Хамфри стал кандидатом в президенты США от Демократической партии. Комната наполнилась радостными криками.

Хамфри, аплодируя, встал.

– Да, похоже, я таки допрыгнул, – произнес он.

Склонившись влево, Хамфри поцеловал в щеку жену его помощника по избирательной компании Ла Донну Харрис, затем вправо, наградив поцелуем Инес Андреас. Ее муж Дуэйн, входивший в элиту мозгового треста Хамфри, просиял.{28}

За шестнадцать лет после ухода от Каргилла репутация Андреаса выросла необыкновенно. Мальчик с фермы в Айове, умело используя опыт и связи, приобретенные за годы работы у Каргилла, превратился в бизнесмена и фигуру политической сцены. Он подружился с Хамфри после того, как пожертвовал тысячу долларов в поддержку его кандидатуры на выборах в Сенат{29}. Со временем семья Хамфри стала проводить отпуска вместе с Андреасами в принадлежащем Дуэйну отеле «Си вью» в Бол-Харборе. Эта дружба упрочилась в 1948 году, когда у Дуэйна родился сын Мик и Губерта Хамфри попросили стать его крестным отцом.{30}

Росту авторитета Андреаса помогла и его дружба еще с одним зубром американской политики – бывшим мэром Нью-Йорка Томасом Дьюи, который дважды избирался кандидатом в президенты от Республиканской партии. С Дьюи Андреас познакомился еще у Каргилла, но, после того как он нанял Дьюи в качестве юрисконсульта и добился, чтобы его назначили консультантом Национальной ассоциации производителей соевых бобов, знакомство переросло в дружбу.{31}

Дьюи, как и Хамфри, стал частым гостем отеля «Си вью». И, в свою очередь, приложил усилия к тому, чтобы расширить круг знакомств Андреаса среди и республиканцев, и демократов. Он посоветовал Андреасу принимать участие во всех политических кампаниях, щедро субсидируя политиков независимо от направления, которого они придерживаются. Андреас стал одним из «свингеров», как называют в Вашингтоне крупнейших спонсоров, делающих ставки на деятелей и той, и другой партии.

По мере того как влияние Андреаса в США росло, о нем прознали и в других странах. Он часто сопровождал Хамфри и Дьюи в поездках за рубеж, оказывая поддержку их политической миссии и не забывая о собственных коммерческих интересах.{32} Он заключал сделки с Хуаном и Эвитой Перон[21] в Аргентине и расписывал испанскому диктатору Франсиско Франко[22] достоинства соевого масла. В Югославии он засиживался далеко за полночь за беседой с Тито,[23] в Советском Союзе разговаривал о том же растительном масле с Иосифом Сталиным.

Андреас разработал особую разновидность международной корпоративной дипломатии и подчас добивался своего, утирая нос Вашингтону. В середине 1950-х Андреас предложил правительству поставлять излишки сливочного масла Советскому Союзу путем сложного бартерного обмена. Такой обмен стал бы своего рода примитивным инструментом разрядки напряженности в отношениях между двумя странами, а заодно упрочил бы репутацию Андреаса в Москве.{33} Но американское правительство без энтузиазма отнеслось к идее, слишком противоречащей проводимой политике. Министр торговли Синклер Уикс отказался выдать Андреасу лицензию на экспорт.

Вопреки административному запрету, Андреас нашел обходной путь в СССР. Почти все производившееся в Штатах сливочное масло находилось в руках правительства. Но Андреас знал, что вместо сливочного масла можно с успехом использовать растительное, которое имелось у него в неограниченном количестве. Разумеется, власти не позволили бы ему продавать масло Советскому Союзу, и Андреас обошел это препятствие, решив возить его через Аргентину. Он знал, что Аргентина в то время заключила соглашение с Западной Европой о поставке ста пятидесяти тысяч тонн растительного масла в Роттердам. Андреас отправил в Роттердам дополнительную партию масла, чему американское правительство не препятствовало, а в Роттердаме просто поменял две партии товара. Американское масло было доставлено в Западную Европу согласно заключенному с Аргентиной соглашению, а судно с якобы аргентинским маслом направилось в Россию. Таким образом, формально Андреас не нарушил правительственного запрета, хотя, несомненно, пошел против политики США.{34}

Когда в 1961 году в Белом доме воцарилась администрация Кеннеди,[24] Андреас стал вашингтонским Зелигом[25] – он присутствовал на официальных церемониях, водил знакомство с людьми, обладавшими реальной властью, хотя и плохо известными широкой публике. Как-то, войдя вместе с Хамфри в люкс вашингтонского отеля «Мэйфлауэр», они застали там Бобби Кеннеди,[26] который ползал по полу на коленках и вписывал имена в огромную таблицу с перечислением всевозможных федеральных должностей. Андреас и Хамфри уговорили Бобби назначить Джорджа Макговерна[27] руководителем программы «Продовольствие ради мира»; самого Андреаса ввели в консультативный совет программы.{35} Убийство Джона Кеннеди не повредило Андреасу, так как в 1965 году Хамфри сделался вице-президентом в администрации Линдона Джонсона. Теперь, когда Андреас стал своим человеком в Белом доме, он начал уделять больше внимания собственной безопасности. Зачастую он отказывался обсуждать те или иные вопросы по телефону, опасаясь прослушки.{36}

В 1965 году пути Андреаса вновь пересеклись с мидлендской компанией «Арчер Дэниелс». АДМ так и не сумела оправиться от удара, нанесенного смертью Шрива Арчера, и влачила жалкое существование в Миннеаполисе. Финансы компании находились в плачевном состоянии: она даже не выплачивала дивидендов своим акционерам. Чтобы выжить, компания нуждалась в огромных вложениях капитала и в сильном руководителе, способном вывести ее на международный рынок. Словом, компании был нужен Дуэйн Андреас. Один из родственников Арчера предложил Андреасу войти в руководство компании, пообещав ему за это акции на сумму сто тысяч долларов. Спустя несколько месяцев Андреас уже владел десятью процентами капитала АДМ. В начале 1966 года он стал членом совета директоров и исполнительного комитета. Изучив состояние рынка, Андреас решил, что АДМ должна сделать упор на переработку соевых бобов, чем в свое время и занимался Шрив Арчер. Штаб-квартира компании переехала в Декейтер.

Положение Андреаса на новом месте упрочилось, но пала его главная опора на политической арене. Казалось, что поражение, нанесенное Хамфри в 1968 году республиканской политической машиной Никсона, больно ударит и по амбициям Андреаса. Но он подстраховался от неприятностей. В день, когда Никсон был избран президентом, Андреас обедал с Томасом Дьюи. Тот позвонил Никсону, чтобы поздравить его с победой, и упомянул, что находится в обществе Андреаса.

Выслушав ответ Никсона, Дьюи прикрыл трубку рукой и обратился к Андреасу:

– Хочешь войти в новый кабинет?

Андреас отрицательно качнул головой. Он слишком хорошо представлял реакцию старых друзей вроде Хамфри при вести о том, что он стал членом администрации Никсона.{37}

В 1972 году Андреас вновь щедро спонсировал Хамфри, – впрочем, как и его соперников из Демократической партии. По секрету от них он одновременно мешками отправлял деньги Никсону в Белый дом. 7 апреля 1972 года он поместил двадцать пять тысяч долларов банкнотами в абонированный одним из помощников Никсона банковский сейф 305 в отеле «Си вью» – всего за несколько минут до того, как вошел в силу новый закон, запрещавший анонимные пожертвования. В том же году Андреас забрел как-то в Белый дом с папкой для бумаг, набитой тысячей стодолларовых купюр. Он передал деньги личному секретарю Никсона, а тот положил их в сейф в Белом доме, где они и хранились несколько месяцев, пока после Уотергейтского скандала Никсон не почел за лучшее вернуть их Андреасу.{38}

Чем более надежным спонсором вашингтонской администрации становился Андреас, тем больше ее политика в области сельского хозяйства соответствовала интересам АДМ. Одним из основных источников дохода правительства были федеральные программы производства сахара. Цены на сахар, благодаря политике их поддержки и квотам, оставались на высоком уровне, и сахарные магнаты получали миллиардные барыши, а производители продуктов питания, в которые входил сахар, были вынуждены экономить, используя подсластитель, который выпускала АДМ, – кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы. Компания продавала его по завышенным ценам, что было бы невозможно без помощи правительства, и со временем этот рынок стал приносить ей миллиарды долларов ежегодно. В последующие десятилетия многие американцы ощутили, что у кока-колы и пепси вкус почему-то не тот, к которому они привыкли с детства. Они не знали, что причина тому новый подсластитель, насаждаемый сверху в интересах АДМ.

В те же годы правительство субсидировало и производство этанола – спирта, который добывался в основном из кукурузы и использовался как относительно чистое автомобильное топливо, – правда, дороже бензина и с более низким октановым числом. Чтобы этанол покупали охотнее, его смешивали с патентованным бензином, а налоговую ставку на смесь сделали ниже, чем у чистого бензина. И каждый год сотни миллионов долларов текли и текли в сейфы АДМ.

Заниженная налоговая ставка на этанол противоречила интересам очень многих промышленников и политиков, и все же она продержалась несколько десятилетий. Лоббисты в Конгрессе поражались умению Андреаса подкручивать руль государственной политики в нужную ему сторону, не оставляя отпечатков пальцев. Борясь за изменение установленных правил, они не видели Андреаса в рядах своих противников, но чувствовали его присутствие. Он пользовался беспрецедентным влиянием.{39}

Нельзя было и представить, что политический вес Андреаса вскоре возрастет еще больше и достигнет невиданной величины.

Михаил Горбачев широко улыбнулся делегации американских конгрессменов, вступившей в кремлевскую приемную. Произошло это 10 апреля 1985 года. Температура советско-американских отношений упала ниже нуля, и наступил очередной «ледниковый период», как любил выражаться генсек. Он пришел к власти совсем недавно и намеревался изменить создавшееся положение. Но его историческая беседа с президентом Рейганом была еще впереди, а во время этих первых переговоров с ведущими американскими политиками он хотел прощупать почву на предмет встречи в верхах.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   62

Похожие:

Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconВладимир Пятибрат Владимир Глубинная книга rus
Владимира Пятибрата это современный вариант глубинной книжки, в какой создатель пробует смонтировать правду на базе легенд, сказок,...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconОткровения бога
Письмо Истини во Имя Истини Бога Единого Вот вам Братья и сестри вот Истина Одна среди всех кто говорит то тут то там Истина! Я же...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconКурт Воннегут Бойня номер пять, или Крестовый поход детей (Пляска...

Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconКурт Воннегут Колыбель для кошки Курт Воннегут Колыбель для кошки...
Нет в этой книге правды, но «эта правда – фо’ма, и от нее ты станешь добрым и храбрым, здоровым, счастливым»
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconКурт Воннегут Сирены Титана Золотая классика Курт Воннегут Сирены Титана Посвящение
«С каждым часом Солнечная система приближается на сорок три тысячи миль к шаровидному скоплению М13 в созвездии Геркулеса – и все...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconХанс Урс фон Бальтазар  Истина симфонична  Пролог. Истина симфонична...

Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconMorning News «Информатор»
...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus icon1. 2 Слово Администрации закон для пользователей трекера! В этом...
Здесь Вы сможете скачать hd фильмы бесплатно, скачать игры и музыку, скачать hd dvd. Релиз группа Tracker-rus ru уже более 2-х лет...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconСотворение Владимир Николаевич Мегре Книга 4 Сотворение 1 Владимир Николаевич Мегре 1 Книга 4 1
Я расскажу тебе о сотворении, Владимир, и тог­да, сам каждый на свои вопросы ответы сможет дать. Пожалуйста, Владимир, ты послушай...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconЗакон веры
Постичь это значит приобрести уверенность в том, что истина есть, что она существует, что она вечна и едина для всех людей земли...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница