Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus


НазваниеВладимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus
страница9/62
Дата публикации30.06.2013
Размер7.38 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Информатика > Книга
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   62
Шепард, записывавший разговор в блокнот, подчеркнул выражение «невинные люди».

– Я поступал так, как мне велели, – продолжал Уайтекер. – И уверен, что, если бы обратился к адвокату, тот посоветовал бы мне не разговаривать с вами. Я всего-навсего хочу заниматься своим делом, честно и добросовестно. Больше мне ничего не надо.

– Марк, вам-то, возможно, больше ничего не надо, но вас ведь снова втянут в сделки с фиксированием цен, и вы сами об этом знаете.

– Нет, не втянут. Я же говорил: все меняется. Когда к нам пришло ФБР, мы поняли, что нельзя вести дела по-старому. Теперь у нас совсем другая политика, другой подход к делу.

– Марк, вы же понимаете, что нельзя изменить всю политику компании в одночасье. Вы говорите это просто потому, что хотите от нас отделаться.

– Вы ошибаетесь. Фиксирования больше не будет. Абсолютно. Мы даже собираемся снизить цену на лизин, чтобы вести дела по-честному. И когда мы сделаем это, то, уверяю вас, наши конкуренты будут в ярости, особенно японцы. Так что договариваться с ними мы уже ни о чем не сможем.

– А как насчет других отделов компании? Там все останется по-прежнему?

– Я не знаю, что происходит в других отделах. Не имею представления.

Уайтекер снова противоречил самому себе. Всего неделю назад он говорил Шепарду и Пейсли о том, что переработчики кукурузы тоже, по всей вероятности, сговариваются с конкурентами о ценах. А сейчас он твердит, что не ведает об этом ни сном ни духом. Шепард решил высказаться начистоту:

– Марк, вы же рассказывали нам о проблемах в других отделах. Вы сообщили нам много интересного. Вы знаете гораздо больше, чем говорите.

Марк закрыл глаза, борясь с охватившим его отчаянием.

– Послушайте, – сказал он, – я ничего не знаю. Я не хочу больше иметь дел с ФБР.

И дал отбой.{86}

Он стоял возле телефона, и его трясло. Все летело к чертям. Вот уж не думал он, что ФБР так вцепится в него. Что им нужно? Он же не собирается, черт побери, становиться профессиональным агентом. Он хочет заниматься своей работой. Он отдал им аудиозапись. Он сделал достаточно.

Почему этот Шепард не может оставить меня в покое?

На третьем этаже ничем не примечательного административного здания в центре Спрингфилда сорокалетний федеральный обвинитель Байрон Кадмор знакомился с материалами одного из уголовных дел. Будучи первым помощником окружного прокурора Центрального Иллинойса, он просматривал почти всю документацию по крупным преступлениям, совершавшимся в этой части штата, и добавлял к ней немало документов собственного изготовления.

Чтобы упорядочить нескончаемый поток бумаг, вдоль стен стояло около десятка дубовых шкафов, набитых бордовыми складными папками. У Кадмора все было отлажено безупречно. Он неизменно носил темный костюм и накрахмаленную рубашку и не терпел беспорядка ни на письменных столах, ни в головах. Служащие правоохранительных органов, приходившие к Кадмору по делу, знали, что к разговору надо подготовиться, иначе не будет ни помощи, ни совета. Атлетически сложенный юрист был с головой погружен в работу, и времени на забавы и болтовню у него не было. Даже заключенные, к которым Кадмор наведывался, называли его «Каменным лицом».

Зазвонил один из телефонов. Кадмор взглянул на мигавшую лампочку, но не пошевелился. Трубку сняла секретарша. Лампочка продолжала мигать. Секретарша сообщила, что звонит Брайан Шепард из ФБР.

– Я возьму трубку, – ответил Кадмор.

Но прежде чем начать разговор, он подкатил в кресле к одному из шкафов и извлек из него папку с делом АДМ. Папка впервые легла на его стол несколько недель назад, на следующий день после того, как Уайтекер сообщил Шепарду о фиксировании цен. С тех пор Кадмор был кем-то вроде серого кардинала и по мере надобности обеспечивал Шепарда полезными советами. Кадмору и раньше приходилось работать с Шепардом, и он уважал его. Агент был усердным работником и, кроме того, отличался пунктуальностью. Поэтому прокурор был уверен, что Шепард по пустякам звонить не станет.

Кадмор положил папку на стол, достал блокнот и записал дату. Приготовившись, он нажал мигающую клавишу телефона.

– Брайан? Это Байрон. Что у тебя за дело?

– У нас тут небольшая проблема. С нашим источником творится неладное. Закапризничал, не хочет работать.

Кадмор не удивился. Осведомители поначалу часто ведут себя непредсказуемо. Как правило, они не понимают главного: согласившись сотрудничать, они отдают себя в руки правоохранительных органов, тут действует принцип «все или ничего». Тот, кто пытается делиться информацией лишь частично, ввязывается в рискованную игру и может в один миг превратиться из свидетеля в обвиняемого.

Из рассказа Шепарда Кадмор знал, что Уайтекер легковозбудимый интеллектуал. Возможно, его поведение объяснялось эмоциональной неустойчивостью, но не исключено, что агенты слишком попустительствовали ему.

– Вероятно, такой уж у него характер, – предположил Кадмор. – А может быть, он еще что-то скрывает.

Этим проблемы не исчерпывались, продолжал Шепард. Основным объектом расследования по-прежнему было вымогательство Фудзивары, но Уайтекер до сих пор не записал ни одного разговора с японцем. Сам он оправдывался, во-первых, тем, что Фудзивара струсил, а во-вторых, тем, что Шевирон заставляет его переводить на служебную линию все звонки, которые ФБР регистрирует на домашней.{87} Шепарду эти оправдания казались неубедительными. Прежде всего потому, что Уайтекера давно научили обращению с выданной ему техникой, а он так и не сделал ни одной записи. Это настораживало.

– Что предлагаете? – спросил Шепард.

– Оставьте его на время в покое и посмотрите, как он себя поведет. Если он не исправится, объясните ситуацию открытым текстом: нельзя сидеть на двух стульях. Либо он сотрудничает, либо становится объектом расследования вместе с другими.

Кадмор поднес трубку к самому рту:

– Пусть выбирает: он либо свидетель, либо подсудимый.

Уайтекер закрыл дверь своего кабинета и подошел к столу. Ему требовалось поговорить хоть с кем-нибудь из тех, кому можно доверять.

Не заглядывая в телефонную книгу, он набрал номер отделения АДМ в Атланте. Он выучил его наизусть. Руководил отделением Сид Халс, давний друг Уайтекера, через которого он проводил почти все продажи лизина. Уайтекер звонил Халсу по нескольку раз на дню – обсудить дела, поговорить о личных финансах или просто потрепаться.

Раздался голос Карен Стерлинг, помощника Халса:

– Отделение АДМ в Атланте.

– Привет, это Марк.

– Секундочку, сейчас соединю.

Карен нажала кнопку удержания вызова и обернулась к начальнику. Она проработала у Халса несколько месяцев и цепенела в его присутствии. Он пугал ее своей физической мощью и эмоциональной несдержанностью. В нем бурлила сексуальная неудовлетворенность, и в конце концов Карен втайне от него стала носить заряженный пистолет для самозащиты.{88}

– Сид, – произнесла она нерешительно, – это Марк.

Халс сгреб пятерней трубку.

– Привет, – произнес он. – Что там?

– У меня тут проблемы, старина. Кое-что случилось, хочу обсудить это с тобой.

Халс спросил, что произошло.

– Ну, ты в курсе, что у нас на заводе неладно. И похоже, дело в том, что кто-то из сотрудников занимается вредительством. Дуэйн обратился в ФБР, и они начали расследование.

Халс не видел в этом ничего плохого.

– Вот и ладно, они прищучат этого гада.

– Но, понимаешь, все бы ничего, но тут еще кое-что. Мы фиксировали цены на лизин.

И несколько минут Уайтекер описывал Халсу методы фиксирования цен. О ценовом сговоре тот слышал от него впервые, хотя они разговаривали часто и помногу.

– И ты боишься, что ФБР это разнюхает? – спросил Халс.

Уайтекер помолчал.

– Они уже знают. Я сам им сказал.

– Что-что?

– Да, в том-то проблема и заключается. Я все им рассказал. И теперь они хотят, чтобы я помогал расследовать это дело.

Халс не знал, что сказать.

– Я просто сам не свой из-за этого, – продолжал Уайтекер. – Не представляю, как выпутаться. Решил позвонить тебе, посоветоваться. Я знаю, ты не проболтаешься.

Они перебрали варианты, но ни один из них не годился.

– Просто несправедливо, что меня втягивают во все это, – жаловался Уайтекер. – Я имею в виду фиксирование цен. Не хочу в это мешаться, но и работу терять не хочу.

Разговор длился, и отчаяние Уайтекера росло.

– Прямо не знаю, Сид, что мне делать.

Халс выслушал друга, но почти ничего не сказал.

Он не знал, чем помочь Уайтекеру.{89}

Синие воды озера Кэмелбек безмятежно раскинулись под небом Аризоны на сорока четырех акрах территории города Скотсдейл. Они давно не знали такого покоя – до сих пор их непрестанно бороздили любители виндсерфинга, носившиеся по всему озеру на прицепе у разноцветных моторок. Но с приближением зимы – на календаре было 18 ноября 1992 года – вода стала слишком холодна для купания, и азарт участников гонок, которые устраивались администрацией местного курорта под названием «Королевское ранчо Маккормика»,{90} тоже поостыл. Гонщики переключились на гольф.

Сидя за столиком ресторана «Пиньон гриль», неоднократно завоевывавшего призы, Уайтекер бросил взгляд на озеро. Он прибыл для встречи с представителями одной из компаний местной пищевой промышленности и теперь беседовал с ними за ланчем – не о делах, а так, о том о сем. Уайтекер расслабился и наслаждался обстановкой.{91}

Ланч заканчивался. Распростившись с коллегами, он прошел в вестибюль отеля. Здесь выстроился ряд телефонов-автоматов, а он уже целый час не проверял свою голосовую почту. Набрав номер, он убедился, что пришло несколько сообщений. Прослушав и стерев одно из них, Уайтекер набрал ноль, чтобы услышать следующее, и услышал «бип-бип». Пейджер Шепарда.

Уайтекер тут же удалил сигнал и швырнул трубку на рычаг. Он чувствовал, что не вынесет напряжения. С этим нужно покончить. Снова сняв трубку, он набрал номер декейтерской резидентуры ФБР.

Гудки.

– ФБР.

К телефону, как обычно, подошел Шепард.

– Это Марк, – отрывисто бросил Уайтекер.

Он соврал, что звонит из Финикса – города, куда этим утром его доставил самолет.{92} И снова Шепард попросил его о встрече.

– Слушайте, я здесь по делу, – ответил Уайтекер. – У меня работы невпроворот. Из-за вас у меня одни неприятности. Последние две недели я так угнетен, что не могу толком сосредоточиться на работе.

– Почему? Какие неприятности?

– Все будто сговорились против меня.

– Кто?

– Все. Мое начальство в АДМ. Они утверждают, что в компании нет никаких нарушений. Всё против меня.

Шепард задал еще несколько вопросов и попытался успокоить Уайтекера, но тот его не слушал.

– Вы же знаете, что я биохимик. В АДМ много литературы по этой специальности, и я взял несколько книг домой, чтобы уточнить летальную дозу разных химических препаратов.

– Зачем вам это? – спросил Шепард, помолчав.

– Я хочу покончить с собой, – произнес Уайтекер, и его голос сорвался. – Я всегда радовался жизни, всегда. А сейчас, последние две недели, мне не хочется жить. У меня депрессия.

Уайтекер говорил первое, что приходило в голову. Что-нибудь да подействует на Шепарда и убедит того отстать от него. Но Шепард не верил ни одному его слову.

– Марк, это несерьезно, вы и сами это понимаете. Никакого самоубийства вы не замышляете. Просто вы расстроены и пытаетесь отделаться от ФБР.

– Брайан, я не могу вести двойную жизнь. Когда все это кончится?

– После того, как вы нам поможете. Поймите, сейчас нам нужна ваша помощь. Никто не может заменить вас. Сотрудничество с нами – это правильный путь. Мы так или иначе продолжим расследование, с вами или без вас. Такие дела. Но если вы не будете заодно с нами, вы рискуете оказаться среди обвиняемых.

Шепард сделал паузу, чтобы Уайтекер усвоил значение сказанного.

– По вашим словам, сотрудники АДМ не знают ни о каких нарушениях закона. Я дал вам диктофон. Где записи этих разговоров?

– Их нет, – ответил Уайтекер, оглянувшись.

– Почему?

– Если я буду записывать разговоры с боссами, то скомпрометирую себя самого. Я уверен, что они сделают меня козлом отпущения. Кто я такой, чтобы победить Андреасов? У меня нет шансов.

– Марк, вы же не в одиночку с ними воюете. Мы…

– Нет, ничего не выйдет, – прервал его Уайтекер.

– Марк…

– Я посоветовался с одним другом. Он на двадцать лет старше меня и занимает высокое положение, руководит компанией в другом штате. Он хорошо знает Андреасов и не любит их. Я объяснил ему, в каком положении нахожусь…

Уайтекер рассказывает посторонним людям о своем сотрудничестве с ФБР?!

– Как зовут вашего друга, Марк?

– Не ваше дело. Он считает, что японцы не станут доверять мне и раскрывать секреты, потому что я работаю в компании всего три года.

Шепард записывал в блокнот все, что наговорил Уайтекер.

– А вы ничего не можете для меня сделать. Мой друг дал мне телефон одного юриста, который раньше работал в Федеральной комиссии по торговле. О фиксировании цен он знает все. Я звонил ему.

– Вы наняли юриста? – помолчав, спросил Шепард.

– Я не плачу ему сам, мой друг платит. Но я верну деньги с процентами. Через год. Обязательно верну. Мой друг сказал, чтобы я не разговаривал с вами без адвоката.

– О'кей, – протянул Шепард. Плохо дело. Вряд ли найдется такой юрист, который посоветует своему клиенту сотрудничать с ФБР, а выведывать у Уайтекера, что тот ему насоветовал, Шепард не имел права.

– Я провел с ним пять с половиной часов, и он сказал, что я не нарушил никаких законов, – продолжал Уайтекер. – Все законно. Он, правда, добавил, что это может стать незаконным, но пока что все в рамках.

Шепард заподозрил, что Уайтекер снова сочиняет. Если юрист в самом деле так и сказал, значит, Уайтекер не раскрыл ему всей правды – хотя бы той, которая была записана на пленке, имевшейся в распоряжении ФБР. А может, никакого юриста не было вовсе. И Шепард высказал свои сомнения вслух.

– Нет, он так и сказал, – настаивал Уайтекер. – Он сказал, что я имею право встречаться с конкурентами и обсуждать с ними цены и объемы продаж, если они известны нашим клиентам.

Шепард напомнил Уайтекеру все, что тот говорил ему. Уайтекер знал, что совершаются незаконные сделки. ФБР и вмешалось-то только потому, что Уайтекера это беспокоило. Он хотел восстановить порядок. Что же с ним случилось теперь? И почему АДМ так озабочена начатым расследованием, если она не нарушает закон?

Уайтекер замялся и стал говорить, что Мик Андреас против того, чтобы ФБР занималось делом Фудзивары, потому что он сам сообщил Уайтекеру о встречах во Флориде и в Европе.

– На этих встречах обсуждалось фиксирование цен?

– Думаю, да. Мик забеспокоился, потому что Дуэйн не знает, что он рассказал об этих встречах мне.

Даже если переговоры о лизине не нарушали закона, продолжал Уайтекер, Мик боялся, что звонки Уайтекера конкурентам могут вызвать у агентов ФБР подозрения и они начнут раскапывать все это.

– Насчет лизина-то они не беспокоятся, – заверил он Шепарда. – Они боятся, что ФБР наткнется на что-нибудь незаконное в других подразделениях компании.

Шепард слушал очень внимательно. Он уже убедился, что говорить с Уайтекером – все равно что ловить дым голыми руками. У него на все готовы объяснения.

– Хорошо, Марк, если вы хотите, чтобы мы вам поверили, – сказал он, – не скрывайте ничего. Мы дали вам диктофон. Воспользуйтесь им и запишите все эти разговоры.

Наступило молчание.

– Отлично, Брайан, – сдался Уайтекер. – Запишу.{93}

В следующий вторник, 24 ноября, в комнате 545 декейтерского отеля «Холидей-Инн» сидел Уайтекер, а напротив него – Шепард и Везеролл.

Начало встречи не предвещало ничего доброго. Уайтекер признался, что не смог записать никаких разговоров в АДМ. Фудзивару он тоже не записал. Он был в разъездах. После Аризоны он отправился в Лейк-Чарльз, штат Луизиана, чтобы встретиться с Крисом Джонсом и Тимом Холлом, бывшими коллегами из компании «Дегасса», и обсудить новый совместный проект.{94}

Записей не было. Шепард стал расспрашивать Уайтекера о подробностях переговоров между АДМ и другими производителями лизина.

Переговоры действительно велись, сказал Уайтекер, – в Токио, на Мауи, в Мехико и Париже. Но в них не было ничего незаконного. Говорили о ценах и о производстве лизина, но просто чтобы основать отраслевую ассоциацию и расширить рынок лизина, пояснил Уайтекер. Может, дело и дойдет до фиксирования цен, но пока все стараются не переступать закон. Предлагали даже пригласить на переговоры юристов, чтобы уж точно все было тип-топ.

Везеролл, сидя на кровати, внимательно наблюдал за Уайтекером. Он не верил ни единому его слову. Все-то у Уайтекера тип-топ, и все совершенно противоречит тому, что он говорил раньше. А раз Уайтекер уверял, что консультируется с адвокатом, то все, что он говорит теперь, должно свидетельствовать о его невиновности.

Везеролл понимал, что происходит.

«Парень просто повторяет то, чему его научили», – подумал он.{95}

Разговор с агентами продолжался несколько часов, и домой Уайтекер вернулся поздно. Его домашние в последнее время заметили, что с ним творится неладное, – он был рассеян и внимателен к ним менее обычного. Но с женой он говорить не мог: она ясно дала понять, что хочет, чтобы он перешел из АДМ в другую компанию или стал работать с ФБР. Ни то, ни другое не годилось. Но теперь он придумал план выхода из этого положения.

Про себя он улыбался. Перехитрить Шепарда будет нетрудно, и скоро ФБР от него отстанет.

А самое замечательное – никто не догадается о его роли в происходящем, и он был совершенно в этом уверен.

На следующий день Уайтекер позвонил Сиду Халсу из своего кабинета.

– Объем производства на нашем заводе растет, – заявил он. – Поэтому можно больше не удерживать высокий уровень цен. Я даже хочу, чтобы ты их снизил.

Халс почесал в затылке. Совсем недавно Уайтекер жаловался, что для повышения цен приходится нарушать закон, а теперь хочет их снизить. Но Уайтекер сказал, что решение об изменении рыночной стратегии принято на самом высоком уровне. Халс спросил, по какой цене теперь продавать лизин.

– По обстоятельствам, – ответил Уайтекер. – Главное, продавай как можно больше.

Халс предупредил, что это приведет к тотальному падению цен.

– Знаю, – отозвался Уайтекер. – Но наши склады переполнены, и, если мы продадим больше, себестоимость снизится.

– Ладно, – согласился Халс.

Уайтекер положил трубку и улыбнулся. ФБР считает, что он у них в кармане и будет плясать под их дудку. Как бы не так.

Все будет так, как хочу я.

Никто в Декейтере не знал рынок лизина лучше его. Вопрос о ценах на лизин всегда задавали именно Уайтекеру. За ответом на вопрос о том, что делается у японцев, тоже шли к Уайтекеру. И именно Уайтекер решал, что другим следует знать, а что нет.

А о том, что происходит сейчас, им уж точно знать не следует. Он сам, лично станет управлять мировым рынком лизина. По его воле цены начнут падать. Чтобы наводнить рынок своей продукцией, АДМ будет снижать цены всякий раз, когда корейцы или японцы захотят сравняться с ними. Конкуренты ответят увеличением объемов производства и продаж, и гонка неминуемо приведет к краху. Азиаты поддерживают связь с АДМ только через него, и, если будут жаловаться, он все свалит на решение руководства. А если руководство спросит с него, он свалит вину на азиатов. Таким образом, недавняя тенденция к повышению цен прервется, а через несколько недель начнется ценовая война.

Таков был первый этап его плана, и безупречного плана. Из-за разгоревшейся войны ценовой сговор будет невозможен. А если не будет фиксирования цен, то ФБР не нужен никакой свидетель.{96}

Уайтекер был на седьмом небе. Теперь нужно на несколько недель прикинуться невинной овечкой, а потом – свобода!

Примерно через неделю в гостиной Уайтекеров раздался звонок. К телефону подошла Джинджер, но поговорить хотели с ее мужем. Она позвала Марка, он прошел с беспроводной трубкой в столовую и уселся на диван.

– Марк Уайтекер.

– А, мистер Уайтекер! Это мистер Мимото.

Уайтекер заерзал. Он не ожидал звонка из «Адзиномото».

Мимото тем временем продолжал:

– Я хотел поговорить с вами о продажах лизина в Японии.

– Мистер Мимото, я должен попросить у вас прощения. Я не могу сейчас разговаривать с вами – у нас гости. Нельзя ли поговорить в другой раз?

– О да, – отвечал Мимото. – Извините. Мы можем обсудить в другой раз.

Уайтекер пообещал позвонить в более подходящее время, положил трубку и вернулся в гостиную. Джинджер читала, детишки смотрели телевизор.

Гостей не было. И не было никакой вечеринки.

Пусть ФБР слушает сколько хочет. Он только что сделал так, что они все равно ничего не услышат.{97}

30 ноября около шести вечера Байрон Кадмор припарковал свой голубой пикап «шеви сильверадо» недалеко от декейтерского отеля «Холидей-Инн». Взяв лежавший на сиденье портфель, он направился к входу. Шепард ожидал его в вестибюле, сидя в кресле. Они обменялись рукопожатиями, и Шепард сообщил, что все готово. Кадмор кивнул.

Шепард молча провел его к лифту мимо стеклянной стены ресторана «Гринхаус». Кадмор приехал, чтобы взглянуть наконец на осведомителя, которого они с Шепардом обсуждали весь месяц.

Шепард попросил Кадмора об этой встрече несколько дней назад. Сотрудничество со свидетелем разладилось, и агент не знал, чему верить. Когда Уайтекер сообщил о консультациях с юристом, Шепард испугался, что Уайтекер будет действовать и говорить под диктовку законника. А теперь он заподозрил, что никакого законника не существует. Какой юрист позволит своему клиенту встречаться с агентом ФБР в одиночку?

Шепард решил, что Уайтекер должен подписать соглашение с Министерством юстиции, – это прочнее привяжет его к ФБР. Большинство осведомителей сотрудничают без соглашения, но нередко – особенно если свидетель упорствует и запирается – приходится к нему прибегать. В таком документе указываются обязательства свидетеля перед государством и правовые последствия невыполнения этих обязательств. Шепард сказал Кадмору, что Уайтекер не возражает против того, чтобы встретиться с прокурором и обсудить соглашение.

Кадмор прошел вслед за Шепардом в номер, где уже был Везеролл.

– Когда ждать Уайтекера? – спросил Кадмор, кладя свой кейс на стол.

– Должен вот-вот подъехать, – ответил Шепард.

Спустя несколько минут в дверь постучали. Впустив Уайтекера, Шепард представил его прокурору. Кадмора поразила молодость Уайтекера – тот был похож скорее на ученого, чем на высшего руководителя крупной компании. Кадмор пригласил гостя присаживаться.

– Сегодня мы просто посмотрим друг на друга и расскажем, отчего поступаем так, а не иначе, – сказал Кадмор. – Так мы выйдем на нужный уровень доверия, и вы сможете задать мне вопросы, которые у вас возникнут, когда мы вместе начнем вырабатывать соглашение о сотрудничестве.

Затем Кадмор спросил Уайтекера, не беспокоит ли его что-нибудь.

– Ну, я, естественно, беспокоюсь о себе, о семье, о нашем доме, – ответил Уайтекер. – Мы только что купили дом – раньше в нем жил Дуэйн Андреас, – и он обходится недешево.

Всего несколько дней назад, прибавил Уайтекер, ему дали прибавку в сто тысяч долларов и опцион еще на сорок тысяч, поэтому ему не хотелось бы рисковать всем этим.

Кадмор не верил своим ушам. Уайтекер явно не вполне понимал свое положение. Каким бы риск ни был, у него не было выбора.

– Поймите, никаких гарантий мы не даем. Вы сами поставили себя в такое положение, единственный логичный путь из которого – сотрудничество с нами. Вы не сможете отмахнуться и уйти.

Уайтекер выпрямился и промолчал.

– Если вы откажетесь сотрудничать, то может выйти так, что вы станете обвиняемым, – предупредил его Кадмор.

– В чем меня могут обвинить, если мы больше не занимаемся фиксированием цен? – возразил Уайтекер. – Я же говорил Брайану.

– Уголовное преследование может быть возбуждено не только в связи с фиксированием цен, – мягко втолковывал ему Кадмор. – Вы рассказали нам очень много. По сути дела, вы сообщили нам столько противоречивых фактов, что все они не могут быть правдой одновременно. А обманывать агентов ФБР – серьезное преступление, подпадающее под статью о так называемой фелонии,[41] и наказание за него – тюремное заключение сроком до пяти лет и солидный штраф.

Кадмор выдержал паузу.

– Поймите, – продолжил он, – уголовное дело будет возбуждено так или иначе, и меня не интересует, против кого – против вас или против ваших коллег, занимающихся фиксированием цен. И в том, и в другом случае основания для возбуждения дела есть. Не имея достаточных оснований, я за дело не берусь.

Глаза Уайтекера за стеклами очков моргнули.

– Ладно, – пробормотал он.

Кадмор взглянул на кейс, в котором лежал заготовленный текст соглашения, но решил, что доставать его пока рано. Пусть Уайтекер сначала осмыслит происходящее.

– Теперь о самом соглашении, – сказал Кадмор. – Я много лет назад составил стандартный образец и неизменно пользуюсь им. Условия всегда одни и те же и предлагаются только один раз.

– Это соглашение будет гарантировать мою неприкосновенность? – спросил Уайтекер.

– Оно не дает гарантий. Мы ничего не обещаем, потому что это подорвало бы ваш статус свидетеля, и вас обязательно спросят об этом, когда вызовут в суд для дачи показаний. Наши отношения строятся на доверии.

Уайтекер продолжал задавать вопросы, Кадмор отвечал, все больше недоумевая. Уайтекер говорил так бесстрастно, будто его лично все это не касалось.

– Суть дела проста: сотрудничай или будешь обвиняемым, – резюмировал Кадмор. – Посоветуйтесь с адвокатом, чтобы убедиться, что все так и есть, и сделайте правильный выбор.

Кадмор поднялся. Он устал, ему хотелось домой.

– Сообщите агентам, когда вы захотите встретиться снова, чтобы подписать соглашение, – сказал он.

Кадмор пожал руку Уайтекеру. Шепард проводил его до дверей. Прокурор обернулся к агенту.

– Держите меня в курсе, – сказал он вполголоса.{98}

1 декабря Шепард услышал в трубке голос Ричарда Рейзинга и сразу включил магнитофон. Он звонил Рейзингу еще утром, но не застал его, и только сейчас, несколько часов спустя, от главного юридического советника АДМ раздался ответный звонок.

Шепард спросил, не изменилась ли позиция компании по делу Фудзивары и по-прежнему ли они не желают сотрудничать с ФБР. Бюро собиралось продолжать расследование вопреки сопротивлению руководства АДМ, и Шепард ожидал, что Рейзинг будет отмалчиваться. Но оказалось, что АДМ дает задний ход и делает вид, что никакого сопротивления не было.

– Не помню, чтобы мы отказывались от сотрудничества, – сказал Рейзинг, не ведая о том, что у агентов имеется сделанная несколько недель назад аудиозапись, где он заявляет Кевину Корру именно это. – Мы неоднократно сотрудничали с ФБР в прошлом и делаем это и в данном случае.

И Рейзинг перечислил условия. Уайтекера беспокоить нельзя. Все вопросы, которые возникнут у ФБР, следует решать через Шевирона.

– Андреас не хочет угрозы благополучию руководства АДМ и их семей. Мы просим вас оставить Уайтекера в покое именно поэтому. Расследование – не его дело. У вас своя работа, у нас своя. Вы следите за соблюдением закона, а в наши обязанности это не входит.

Шепард возразил, что Уайтекер так или иначе уже вовлечен в расследование, ведь именно он несколько раз разговаривал с Фудзиварой.

– Насколько я знаю, звонков от Фудзивары не было уже давно, – ответил Рейзинг. – Если он позвонит, мы непременно известим вас. Да вы и без нас об этом узнаете.

Разговор занял всего несколько минут.{99}

Итак, после того как АДМ целый месяц вставляла ФБР палки в колеса, она заявляет, что ничего не имеет против сотрудничества. Правда, на определенных условиях – ФБР будет держаться подальше от Уайтекера.

Вечером того же дня Уайтекер подошел к стойке проверки багажа в аэропорту. Он опустил свои ключи в корзину, поднял ручной багаж на ленту транспортера и, пока тот проползал через просвечивающее устройство, шагнул сквозь раму металлодетектора. Взяв прошедшие досмотр вещи, Уайтекер взглянул на часы. До отлета оставался почти час. Он прошелся по аэровокзалу, высматривая телефон-автомат.

Спустя несколько минут он набирал номер декейтерской резидентуры ФБР. Трубку снял Шепард. Уайтекер с ходу выложил главное: он давно подозревал, что в АДМ избегают говорить с ним о возникших проблемах. А теперь у него есть тому доказательства.

Примерно за час до отъезда в аэропорт, сказал Уайтекер, он видел на столе Рейзинга записку о том, что звонил агент ФБР, а ему Рейзинг ничего об этом не сказал.

– Я заговорил с Рэнделлом о записке, но он ничего не ответил и сменил тему. Вот вам еще одно свидетельство, что они не посвящают меня в свои дела. Я хочу сотрудничать с ФБР. Абсолютно. Но мне не доверяют.

Уайтекер добавил, что улетает в Европу и его не будет по меньшей мере неделю. Шепард пожелал ему счастливого пути, и разговор закончился.{100}

Подняв с пола сумку, Уайтекер направился на посадку. Все шло по плану. Скоро ФБР придется отвязаться от него.

В самом деле, что толку от свидетеля, с которым не хотят говорить потенциальные обвиняемые?

Шепард сразу связался с Шампейном и сообщил Везероллу о звонке Уайтекера. Везеролла новость не порадовала. Проблемы росли.

Положив трубку, Везеролл стал составлять текст неутешительной докладной записки, чтобы отправить ее телетайпом в штаб-квартиру ФБР. Если руководство АДМ не доверяет Уайтекеру, то его ценность как свидетеля под вопросом, писал он.

На следующее утро, уже в Германии, невыспавшийся Уайтекер забрался под горячий душ в одном из тридцати номеров отеля «Шератон Франкфурт», напротив франкфуртского аэропорта.{101}

Приняв душ и побрившись, он вышел из ванной и взглянул на будильник, стоявший на тумбочке у кровати. По местному времени было почти восемь утра. Он прикинул, который час в Токио, и сел за стол. Отель обеспечивал прямую международную связь, и Уайтекер решил рискнуть. Может, никто и не будет проверять его гостиничный счет на предмет звонков.

Спустя пару минут один из молодых людей, отвечавших на звонки, которые поступали в офис Кандзи Мимото, сообщил, что звонит мистер Уайтекер. Мимото потянулся к телефону. Ему и самому не терпелось поговорить с Уайтекером и спросить, чего ради АДМ снижает цены на лизин во всем мире.

– Алло? – произнес он.

– Мистер Мимото?

– Да, добрый день. Или у вас это уже добрый вечер?

– На самом деле доброе утро. Я звоню из Франкфурта.

– Ах, из Франкфурта! Вы там по делу?

– Да, надо повидаться с нашими сотрудниками из европейского филиала.

Некоторое время они обменивались любезностями, а затем Уайтекер сказал:

– Слушайте, я хочу извиниться за то, что не стал говорить с вами несколько дней назад.

– Ну что вы, не нужно извиняться.

– Да нет, я должен объясниться. Дело в том, что у меня в тот вечер не было гостей.

– Не было?.. – недоуменно переспросил Мимото.

– Да, не было, и поэтому я звоню вам отсюда, из отеля. Я не хотел говорить с вами из дому, потому что боялся, что мой телефон прослушивается.

– Прослушивается?

– Да, ФБР. Они расследуют нашу ценовую политику на рынке двуокиси углерода.

ФБР? С какой стати ФБР вдруг заинтересовалось таким малозначащим продуктом, как двуокись углерода? К тому же он не знал, что Уайтекер занимается ею, добавил Мимото.

– А я и не занимаюсь, – сказал Уайтекер. – Но меня вызвали в ФБР.

– Зачем?

– Они допрашивали всех руководителей компании. И говорили о том, что, возможно, наши телефоны будут прослушиваться.

Мимото заерзал. Он прекрасно понимал, что его разговоры с Уайтекером о ценах противозаконны, и ему вовсе не хотелось, чтобы их услышало ФБР. Это было чревато катастрофой.

– В таком случае вы поступили правильно, что не стали говорить со мной в тот вечер.

– Да, поэтому я и звоню отсюда. Наверное, вам не надо больше звонить мне домой. Это слишком опасно.

– Да-да, конечно.

Уайтекер предложил Мимото звонить ему на работу и оставлять сообщение на голосовой почте.

– Это не выход, – ответил Мимото. – Я не хочу называть свое имя. Я буду называть какое-нибудь другое.

– А что, если я буду звать вас мистер Тани? – спросил Уайтекер, подумав. – Это наш нью-йоркский агент по продажам. Никто, кроме меня, не знает его голоса, и звонок от него не вызовет подозрений.

– Вот это хорошо, – одобрил Мимото. – Да, это хорошо.

Их разговор растянулся на час. Напоследок Уайтекер еще раз напомнил Мимото, как они теперь будут связываться: после того как японец оставит сообщение, Уайтекер позвонит с безопасного телефона. Мимото поблагодарил Уайтекера за предупреждение и распрощался.{102}

Уайтекер повесил трубку. Он чувствовал себя всемогущим. Все шло по плану. Переговоры о фиксировании цен он вел в основном через Мимото, и тот без конца названивал ему по любому пустячному поводу. Теперь звонков больше не будет. Говорить с Мимото он будет только из телефонов-автоматов.

Уайтекер улыбнулся. Пусть ФБР ставит «жучки» где угодно. Все равно они ничего не услышат.

– Разберемся со звонками Фудзивары, – сказал Шепард. – Сколько раз он звонил вам?

Уайтекер задумчиво посмотрел в потолок.

– Около полудюжины, – ответил он.

– То есть шесть?

– От пяти до восьми.

Шепард кивнул. Расследование вымогательства Фудзивары длилось больше месяца, а Уайтекер все еще не записал ни одного разговора с японцем. На этой встрече Шепард хотел прояснить кое-какие подробности вымогательства.

– Куда он звонит вам обычно?

– По большей части домой, но в самый первый раз он звонил в АДМ.

– И вы говорите, что звонков не было уже несколько недель?

– Один раз он звонил мне на работу, но ко мне как раз зашел Мик Андреас, и я не смог сделать запись.

Шепард хотел продолжить вопросы, но Уайтекер перебил его, сменив тему:

– Вам, парни, надо кое-что знать. Сегодня уволили одного нашего, Уэйна Брассера. Велели собрать манатки и освободить помещение еще до конца рабочего дня.

– Отчего бы это? – спросил Шепард.

– Думаю, он слишком много знал о фиксировании цен. Похоже, это ему не нравилось, и он не скрывал этого. Наверное, сочли, что он угроза для компании.

Шепард без энтузиазма записал имя Брассера. За месяц Уайтекер не дал им ничего, ни одной ниточки. Скорее всего, и этот случай не исключение.{103}

Шепард позвонил Кадмору в Спрингфилд. Он был по горло сыт пустыми обещаниями Уайтекера. Похоже, тот считал, что он умнее и потому может врать без зазрения совести.

– Ничего не складывается, я просто не знаю, чему верить, – пожаловался Шепард прокурору.

Он уже обращался к психологам-бихевиористам из научного подразделения ФБР, которые составляют профили и анализируют поведение. Те дали ему несколько советов. Кадмор выслушал предложение Шепарда.{104}

– По-моему, толково, – сказал он. – Попробуйте.

Спустя две недели Уайтекер ехал в отель «Холидей-Инн» на очередную встречу с ФБР. Он был спокоен и уверен в себе. Постоянный рост цен на лизин замедлился, а потом остановился. Из Японии больше не звонили. Агентам он морочил голову жалобами на недоверие со стороны руководства АДМ, заверял их в своем стремлении к сотрудничеству и даже торопил с подписанием соглашения. Он был убежден, что расследование все равно скоро рассыплется. Его план сработал даже лучше, чем ожидалось.

Припарковав автомобиль, Уайтекер вошел в отель. Из сообщения на голосовой почте он знал, что его ждут в комнате 515. Он поднялся и постучал.{105}

Дверь открыл Шепард. Агенты поприветствовали Уайтекера как обычно и обменялись с ним рукопожатиями, но в соседней комнате он заметил незнакомого темноволосого человека. При появлении Уайтекера тот вышел в общую комнату. На вид он был даже моложе Уайтекера.

– Марк, познакомьтесь, – сказал Шепард. – Это специальный агент Эд Гамара. Он сегодня поможет нам.

Еще один агент. Ну что ж, одним больше, одним меньше. Уайтекер дружески приветствовал Гамару. Шепард и Везеролл наблюдали за ним. По-видимому, он ни о чем не догадывался.

– Агент Гамара работает с полиграфом, – сказал Шепард.

Уайтекер посмотрел на него непонимающе.

– Полиграф, – пояснил Шепард, – это детектор лжи.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   62

Похожие:

Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconВладимир Пятибрат Владимир Глубинная книга rus
Владимира Пятибрата это современный вариант глубинной книжки, в какой создатель пробует смонтировать правду на базе легенд, сказок,...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconОткровения бога
Письмо Истини во Имя Истини Бога Единого Вот вам Братья и сестри вот Истина Одна среди всех кто говорит то тут то там Истина! Я же...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconКурт Воннегут Бойня номер пять, или Крестовый поход детей (Пляска...

Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconКурт Воннегут Колыбель для кошки Курт Воннегут Колыбель для кошки...
Нет в этой книге правды, но «эта правда – фо’ма, и от нее ты станешь добрым и храбрым, здоровым, счастливым»
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconКурт Воннегут Сирены Титана Золотая классика Курт Воннегут Сирены Титана Посвящение
«С каждым часом Солнечная система приближается на сорок три тысячи миль к шаровидному скоплению М13 в созвездии Геркулеса – и все...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconХанс Урс фон Бальтазар  Истина симфонична  Пролог. Истина симфонична...

Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconMorning News «Информатор»
...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus icon1. 2 Слово Администрации закон для пользователей трекера! В этом...
Здесь Вы сможете скачать hd фильмы бесплатно, скачать игры и музыку, скачать hd dvd. Релиз группа Tracker-rus ru уже более 2-х лет...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconСотворение Владимир Николаевич Мегре Книга 4 Сотворение 1 Владимир Николаевич Мегре 1 Книга 4 1
Я расскажу тебе о сотворении, Владимир, и тог­да, сам каждый на свои вопросы ответы сможет дать. Пожалуйста, Владимир, ты послушай...
Владимир Истина Курт Айхенвальд Информатор rus iconЗакон веры
Постичь это значит приобрести уверенность в том, что истина есть, что она существует, что она вечна и едина для всех людей земли...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница