Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0


НазваниеСтейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0
страница3/24
Дата публикации29.05.2013
Размер3.38 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Легитимность династии Птолемеев долго обеспечивало родство с самым знаменитым царем древнего мира, походить на которого стремились все без исключения, мантию которого примерял Помпей и которому отчаянно завидовал Цезарь. Культ Александра был поистине универсальным. У него находились последователи не только в Египте, но и в Риме. Статуи Александра Македонского украшали многие египетские дома. Личность царя была столь притягательна, – а представления первого века об исторической правде столь гибки – что молва не замедлила объявить его сыном египетского чародея, а потом и вовсе родственником правящей династии. Птолемеи, как и все уважающие себя выскочки, обладали даром подчинять себе историю[4]. Не отказываясь от греческого наследия, основатели династии придумали себе новую родословную, древний аналог службы «Фамильный герб почтой». Однако Птолемеи и вправду происходили из македонской аристократии, что давало им право на главные роли в исторической драме. Ни один человек во всем Египте не считал Клеопатру египтянкой. Она продолжала линию жестоких, властолюбивых, мудрых, порой безумных македонских цариц, среди которых была и жившая в четвертом веке Олимпия, чьим главным вкладом в историю человечества стало рождение сына по имени Александр. Об остальных деяниях этой женщины лучше не вспоминать.

За пределами Египта Птолемеи ассоциировались в основном с Александром Македонским, но для того чтобы доказать свои права на престол, им было необходимо хотя бы мифическое родство с фараонами. В роду поощряли браки между братьями и сестрами, считавшиеся исконным египетским обычаем. У македонян было заведено скорее убивать близких родственников, чем жениться на них. В греческом языке не было слова «инцест». Птолемеи довели древнюю традицию до абсурда. Из двенадцати браков, заключенных в их семействе, десять были между братьями и сестрами. Оставшиеся двое были женаты на кузинах. Обыкновение брать в жены сестер имело вполне практический смысл: внутренние союзы минимизировали число претендентов на престол и значительно упрощали порядок наследования. Кроме того, отпадала необходимость искать достойную супругу в чужих землях. Семейная традиция, возведенная в ранг культа, придавала Птолемеям исключительный, почти божественный статус. То, что могло показаться не слишком уместным в человеческих отношениях, было вполне приемлемым для богов. И египетские, и греческие божества заключали браки с близкими родственниками. Кто посмел бы усомниться в правомерности союза Зевса и Геры?..

Своеобразная матримониальная практика не привела к физическому вырождению семьи, но окончательно запутала родословную. Если родители Клеопатры приходились друг другу родными братом и сестрой, – а скорее всего, так оно и было, – значит, у нее был всего один дед и одна бабка. Эта пара, помимо прочего, была дядей и племянницей. Если вы, как это сделала бабушка Клеопатры, выходите за своего дядю, родной отец становится вашим деверем. Инбридинг был призван упрочить семейные узы, но привел к парадоксальным результатам. Передача трона по наследству превратилась для Птолемеев в мучительную проблему, решить которую зачастую можно было лишь с помощью кинжала или яда. Внутренние браки укрепили власть династии, но привели к нескончаемой вражде многочисленных родичей, пышные титулы которых напоминали эпитафии (официально Клеопатра и ее брат, от которого ей пришлось бежать, именовались Theoi Neoi Philadelphoi, то есть «Новые Любящие Друг Друга Божественные Брат и Сестра»). Мало кому из Птолемеев удавалось обойтись без убийства ближнего, и Клеопатра VII не была исключением. В борьбе за трон сын Птолемея расправился с двумя братьями. Его жена – и одновременно сестра – умертвила двух младших детей. Правление этой царицы, первой, кого при жизни считали богиней, ознаменовало начало золотого века Птолемеев. Вот еще одно нежданное следствие внутренних браков: хорошо это или плохо, но они позволяли женщинам править. Прабабки Клеопатры, во всем равные своим мужьям братьям, хорошо знали себе цену и бесстрашно требовали то, что принадлежало им по праву. Птолемеи не балуют историков разнообразием женских имен: все их царевны звались Арсиноями, Берениками или Клеопатрами, которых куда проще различать не по именам, а по сотворенным ими злодеяниям, хотя и здесь существовали незыблемые традиции: ни одна Клеопатра, Береника или Арсиноя не колебалась, прежде чем отравить мужа, убить сына или объявить вне закона собственную мать, и никогда не забывала поставить своей жертве величественный памятник.

«Оргия вероломства и душегубства», немыслимая даже по кровожадным македонским меркам, длилась много поколений. В таком клане не просто было отличиться, однако Птолемею IV это удалось. В начале третьего века до нашей эры он убил дядю, брата и мать. Придворные избавили его от необходимости травить жену: они сделали это сами, как только та родила наследника. Матери снова и снова посылали войска против сыновей. Сестры воевали с братьями. Прабабушка Клеопатры развязала гражданскую войну сначала против родителей, потом против детей. Больше всех страдали писцы, наносившие надписи на монументы: после очередной инаугурации, которой неизменно предшествовало убийство, беднягам приходилось исправлять все даты, ибо с каждым новым правлением начиналось новое летоисчисление. Немало резцов сточилось о камни, прежде чем прекратились родовые распри. В свое время мать Береники II увела у дочери мужа чужеземца, за что тот и был убит (Беренику тоже убили). Среди женщин клана прославилась и прабабушка нашей героини Клеопатра III, правившая во втором веке до нашей эры. Та, что приходилась женой и одновременно племянницей Птолемею VIII. Птолемей, женатый на матери Клеопатры, изнасиловал ее, когда она была еще подростком. Между супругами вспыхнула вражда; Птолемей убил своего четырнадцатилетнего сына, разрубил его тело на куски, сложил в корзину и приказал поставить у дворцовых ворот в день рождения жены. Царица воззвала к народу, показав толпе расчлененные останки. Александрийцы пришли в ярость. Но удивительнее всего то, что произошло дальше. Спустя десять лет супруги помирились. С тех пор Птолемей VIII правил с двумя царицами, матерью и дочерью.

Однако время шло, и стало казаться, что кровопролитие постепенно уходит в прошлое. Дед Клеопатры убил свою жену и по совместительству мачеху. Дядя поступил так же со своей совсем юной суженой. Увы, он не учел, что царица была куда популярнее в народе. Злосчастный царь был растерзан толпой на восемнадцатый день правления. Так, спустя двести лет бесчинств, в восьмидесятом году до нашей эры династия Птолемеев прервалась. Ввиду римской угрозы нужно было как можно скорее найти претендента на престол. Решено было призвать отца Клеопатры Птолемея XII, бежавшего в Сирию двадцать три года назад. Неизвестно, был ли он прежде в числе наследников, но на тот момент эта кандидатура казалась самой подходящей. Чтобы подтвердить свой божественный статус и родство с Александром Македонским, новый царь принял титул «Новый Дионис». Впрочем, александрийцы, несмотря на путаницу в родословных ценившие чистоту происхождения, звали его по другому. Для них отец Клеопатры был либо «бастардом», либо Авлетом, то есть флейтистом, потому что обожал музицировать. Правитель из него вышел куда слабее, чем музыкант, да к тому же он предпочитал слушать свой любимый инструмент в обществе второразрядных куртизанок. Состязания флейтистов не мешали царю заниматься излюбленным делом Птолемеев – душегубством, впрочем, убивал он не по зову сердца, а в силу сложившихся обстоятельств (по крайней мере, новому царю не пришлось расправляться с родной матерью – та была не царской крови: насколько известно, она происходила из македонской знати). Как бы то ни было, Авлету приходилось труднее, чем большинству его сородичей.

Молодая женщина, делившая с Юлием Цезарем осажденный дворец, не была ни египтянкой, ни потомком фараонов, едва ли приходилась родственницей Александру Великому, по сути, не могла с полным правом считать себя отпрыском Птолемеев, хотя в полной мере воплощала все лучшие и худшие черты македонской аристократки. Безусловно македонским было ее звонкое имя: Клеопатра в переводе с древнегреческого означает «слава рода»[5]. Возможно, наша Клеопатра вовсе не была Седьмой. В мучительной семейной истории легко можно было сбиться со счета.

Какие выводы напрашиваются из причудливой и жуткой истории Птолемеев? Все эти Береники и Арсинои делили с мужьями и братьями полноту власти и лишь потому не уступали им в кровожадности (традиционно они должны были держаться в тени мужчин, но Клеопатра демонстративно игнорировала традиции). И пусть мать нашей героини была не царских кровей, в ее роду хватало женщин, которые возводили храмы, строили флот, командовали войсками и вместе с мужьями правили Египтом. У Клеопатры было больше примеров для подражания, чем у любой другой правительницы. Говорят, у мужчин Птолемеев за несколько веков истощились силы. Впрочем, история рода немилосердна и к женщинам. Зато именно женщины все чаще отличались прозорливостью, честолюбием, способностью нестандартно мыслить.

Клеопатра выросла в стране, где женщины занимали исключительное положение. Задолго до Птолемеев египтянки могли сами выбирать себе мужей. Со временем они достигли свободы, совершенно немыслимой в древнем мире. Они могли наследовать и самостоятельно распоряжаться собственностью. Замужние женщины не становились собственностью мужей. Они имели право на развод и содержание после развода. Разведенная жена не только получала назад приданое, но и сама выбирала, где ей жить. Ее имущество оставалось с ней; муж не мог наложить на него руку. В семейных конфликтах закон был на стороне жен и детей. Римляне с удивлением отмечали, что египтяне не бросают новорожденных девочек. Житель Рима был обязан воспитывать только старшую дочь. Египтянки выходили замуж позже, чем девушки в других странах, пример Клеопатры здесь скорее исключение. Они распоряжались деньгами и заключали сделки. Служили в храмах. Выступали в суде и нанимали музыкантов. Жены, вдовы или разведенные, они владели виноградниками, винокурнями, папирусными мастерскими, судами, парфюмерными фабриками, мельницами, рабами, домами, верблюдами. Почти треть правителей из рода Птолемеев были женщины.

С точки зрения иностранца, такие порядки были противоестественны. Но чего еще ждать от земли, чья великая река текла задом наперед, с юга на север, разделяя страну на Верхний Египет на юге и Нижний на севере? Вопреки всем законам природы Нил разливался летом и пересыхал зимой; египтяне собирали урожай в апреле и засевали поля в ноябре. Даже порядок сева был нарушен: сначала сеяли, а потом уже пахали, чтобы зарыть семена в мягкую землю. Чем не страна Наоборот, где месят тесто ногами и пишут справа налево? Геродот писал в одном из своих сочинений, которое Клеопатра наверняка читала, что в Египте женщины выступают на форуме, а мужчины сидят дома за ткацким станком. Царица, должно быть, вдоволь посмеялась над этими строками. Интересно, как она отнеслась к утверждению Геродота о том, что египетские женщины мочатся стоя, а мужчины – сидя?

Хотя кое в чем историк, несомненно, прав. «Ни одна страна не обладает таким количеством диковин, ни в одной стране нет таких удивительных вещей!» – восклицал пораженный автор. Задолго до первых Птолемеев Египет будоражил воображение всего мира несметными сокровищами, уникальной природой и величественными монументами, среди которых было два чуда света. Конечно, во времена Клеопатры люди были простодушнее, но и пирамиды были выше – на тридцать один фут. В перерывах между кровопролитиями, разгар которых пришелся на третий век до нашей эры, и еще до того, как династия стала утрачивать свои позиции под тяжестью собственных пороков в конце второго, Птолемеи успели воплотить в жизнь планы Александра Македонского и построить в дельте Нила невиданный доселе город. Александрия издали поражала странников блеском белоснежных мраморных стен, ослепляла ярким светом гигантского маяка. Его сияние отражалось в стекле, сланце, гранитных плитах. Архитектура города свидетельствовала об уникальном смешении культур. В самом большом средиземноморском порту ионические колонны были украшены связками папируса, огромные сфинксы и статуи Гора соседствовали с греческими храмами, боги крокодилы в римских тогах охраняли дорические портики. «Возведенная в лучшем месте на земле», возвышавшаяся над рекой, словно страж несметных сокровищ, Александрия была самой таинственной загадкой античного мира. Юлий Цезарь, никогда прежде не бывавший в Египте, ждал от этого удивительного края чего угодно, но только не встречи с обворожительной молодой женщиной, проникшей в его покои в кожаном мешке.

Клеопатра, рожденная в шестьдесят девятом году до нашей эры, была средней из трех сестер. За ними следовали два брата, с каждым из которых она успела побывать в скоротечном браке. Появление на свет в семье Птолемеев было опасно для жизни всегда, а в первом веке особенно. Все пять братьев и сестер нашли печальный конец. Клеопатре повезло больше всех, ее гибель была легче и, по римским понятиям, благороднее. До встречи с Цезарем царица дожила исключительно благодаря твердости характера. Больше года ей пришлось скрываться и бороться за жизнь, особенно яростно – в те последние летние недели. Своих сестер и братьев она пережила более, чем на десять лет. Ни один из них не вышел из отрочества.

О судьбе матери Клеопатры мы можем лишь догадываться; она исчезла из поля зрения историков, когда ее дочь была совсем маленькой, а когда Клеопатре исполнилось двенадцать, скорее всего, была уже мертва. Не исключено, что дочери было известно о матери не больше нашего. Та была одной из немногих женщин, выпавших из сюжета семейной мелодрамы[6]. Как бы то ни было, Клеопатра V Трифаэна была намного моложе своего супруга – то ли родного, то ли сводного брата; они поженились, как только Авлет взошел на трон. Тетка нового царя оспаривала его права на престол и даже ездила в Рим за поддержкой, но учитывая семейную специфику, это не говорит ни о чем, кроме аппетита к власти самой тетки. Сам Авлет куда больше интересовался искусством, чем политикой. Он правил целых двадцать два года, но вошел в историю как фараон, любивший играть на флейте.

О детстве Цезаря нам известно очень мало, о детстве Клеопатры почти ничего. Не будь родной дом Клеопатры погребен под водой и будь александрийский климат чуть милосерднее к папирусам, мы, возможно, могли бы узнать больше. В античном мире, где определяющими понятиями были судьба и происхождение, детству не придавали особого значения. Исторические персонажи того времени, как правило, предстают перед нами взрослыми людьми. Можно со всей уверенностью утверждать, что Клеопатра родилась в царском дворце в Александрии; в первые годы о ней заботилась кормилица; слуга пережевывал пищу, прежде чем вложить ее в беззубый ротик крошечной царевны; ни одно блюдо не попадало ей на стол, пока его не пробовали на предмет отравы; ее товарищами по играм были детишки из знатных семей, так называемые приемные братья и сестры, которых с ранних лет воспитывали как будущих придворных. Даже когда малышка бегала по дворцовой колоннаде, резвилась в густых зарослях царского сада или играла в зверинце, – Птолемеи держали жирафов, медведей, носорогов и даже сорокапятифутового питона – ее окружала пышная свита. Клеопатра с детства привыкла к обществу политиков, ученых и чужеземных послов; она привыкла видеть подле себя царедворцев в пурпурных одеждах. Она играла с терракотовыми куклами, кукольными домиками и посудой, в кости и бабки, с ручными мышатами и, возможно, как Индира Ганди, воображала себя полководцем на поле боя.

Клеопатру вместе со старшей сестрой готовили на царство; у Птолемеев были запасные варианты на все случаи жизни. Девочкой она часто отправлялась в Мемфис, в царский дворец на берегу Нила, чтобы участвовать в пышных и причудливых ритуалах, семейных празднествах и процессиях. Расположенный в ста милях вверх по реке, Мемфис был священным городом, которым управляли жрецы; их главной заботой и главным источником дохода была смерть. Паломники со всего Египта стремились в знаменитые Звериные катакомбы, чтобы поклониться священным животным и заодно приобрести амулет, например, мумию крокодила или сокола. В Египте они были объектом поклонения. Для торжественных церемоний Клеопатру наряжали в особое парадное платье, но традиционной египетской короны с перьями, солнечным диском и коровьими рогами ей пока не полагалось. У юной царевны была возможность получить лучшее во всем эллинистическом мире образование: в ее распоряжении были самые знаменитые ученые того времени, а уникальная Александрийская библиотека располагалась буквально в двух шагах от ее покоев. Клеопатру учили самые известные мудрецы и блестящие ораторы, о ее здоровье заботились самые искусные лекари. У нее не было недостатка в советах, панегириках, механических игрушках и картах.

Царевна, несомненно, была образованнее собственного отца – воспитанного за границей, в Малой Азии, – но в целом она получила традиционное греческое образование, по преимуществу гуманитарное и почти такое же, как у Цезаря, которого растили наставники из Александрии. В античном мире письменность играла огромную роль, буквы были одновременно и цифрами, и музыкальными нотами. Клеопатру учили читать нараспев по гречески, следя за указкой учителя, скользящей по дощечке, на которой были вырезаны буквы. Способная ученица быстро освоила алфавит по горизонтальным строкам и столбцам, с начала и с конца, заглавными буквами и скорописью. Затем пришло время слогов и длинных, непроизносимых слов, чем сложнее, тем лучше. Пришедшие им на смену скороговорки казались не менее туманными; считалось, что, разобрав их, ученик сумеет прочесть что угодно. Затем следовали стихи и мифы, басни и пословицы. Ученик должен был уметь пересказать любое сочинение Эзопа простыми словами и высоким слогом. Потом наступало время перевоплощений. Царевну могли попросить произнести монолог умирающего Ахилла или изобразить сцену из Еврипида. Это было вовсе не так легко, как может показаться. Обучение было серьезным делом с кучей правил и многочасовой зубрежкой. И никаких выходных; учеба прерывалась лишь на время праздников, которых в Александрии, по счастью, было много. Дважды в месяц чествовали Аполлона, и жизнь в городе практически останавливалась. Дисциплина была железной. «У школьника уши на заду, – гласит египетский папирус. – Чтобы он слушал, его надо бить». Драматург Менандр по своему интерпретировал эту поговорку: «Тот, кого не били, не получил образования». Не одно поколение учеников покорно выводило эту максиму палочками из слоновой кости на покрытых красным воском дощечках.

Любовь Клеопатры к Гомеру зародилась раньше, чем царевна прочла первые строфы его поэмы, раньше, чем она научилась читать. «Гомер был не человек, а бог», – решила девочка, когда на уроке чистописания ей попалось несколько строк из «Илиады». Ни одна книга не производила на царевну подобного впечатления. В те времена сочинения слепого старца были настоящей библией для тех, кто любил историю и грезил славой. Гомера называли «царем поэтов»; пятнадцать тысяч шестьсот девяносто три строки его поэм стали для современников кладезью этической, политической, исторической и религиозной мудрости, интеллектуальной энциклопедией и моральным компасом. Образованные люди цитировали Гомера, перефразировали его, ссылались на него. Младший современник Клеопатры совершенно справедливо заметил, что детей из ее сословия вскармливали Гомером и пеленали в гекзаметры. Говорили, что Александр Македонский клал список его поэмы под подушку. Любой более менее культурный грек – а Клеопатра тем более – мог прочесть наизусть большой отрывок из «Илиады» или «Одиссеи». Первое произведение было, пожалуй, более актуальным для Египта времен Клеопатры, но царевна с детства знала из книг то, в чем в двадцать один год убедилась на собственном опыте: иногда, чтобы вернуться домой, нужно выиграть сражение.

Следующий уровень обучения начинался с длинных списков богов, героев, рек. Постепенно задания усложнялись. Какую песню пели сирены? Была ли Пенелопа верна мужу? Как звали мать Гектора? Запутанная генеалогия богов не должна была показаться юной царевне слишком сложной: по сравнению с ее собственным древо олимпийцев было довольно чахлым, а различия между смертными и бессмертными не казались наследнице царства непреодолимыми (история Александра красной нитью проходила через обучение. Клеопатра знала о нем все, как и о любом из своих предков). Поначалу зубрежка преобладала над упражнениями для умственного развития. Множество вещей приходилось запоминать и учить наизусть. Какой бог кому покровительствовал? Где пролегал путь Одиссея? Вот чем приходилось забивать голову юной Клеопатре. Таковы были тогдашние представления об эрудиции. В царскую свиту входили риторы, философы и математики – одновременно наставники, слуги и советники правителей.

Поэмы великого Гомера предварял пространный список литературы. Забавные бытовые пьески Менандра пользовались у школяров большой популярностью, хотя вряд ли кто то из них, повзрослев, перечитывал комика. Клеопатра знала басни Эзопа так же хорошо, как сочинения Геродота и Фукидида. Царевна читала поэзию куда чаще, чем прозу, хотя нельзя исключать, что ей были известны писания Экклезиаста и Маккавеев. Ее любимым драматургом был Еврипид, большой знаток ярких женских характеров. Круг чтения Клеопатры, как и любой другой девочки благородных кровей, составляли Эсхил и Софокл, Пиндар, Гесиод и Сафо. О книгах, написанных на других языках, Клеопатра, как, впрочем, и Цезарь имела довольно смутное представление. Даже историю Египта ей приходилось изучать по трем греческим текстам. Основу образования составляла словесность, но кроме нее подрастающая царевна занималась арифметикой, геометрией, музыкой, астрологией и астрономией (тогда это было по сути одно и то же), так что она могла отличить звезду от кометы и немного музицировать на лире. Что касается геометрии, то сам Евклид не смог объяснить своему ученику, зачем, собственно, она нужна.

Клеопатра не имела обыкновения читать про себя. Обычно она декламировала в полный голос или слушала чтение наставников и слуг (двадцатистраничный свиток папирусов был одновременно громоздким и хрупким; правой рукой папирус держали, левой – разворачивали). Чтобы разобрать сплошной текст без пробелов, абзацев и знаков препинания, зачастую требовалась помощь опытного чтеца. Читать полагалось громко и с выражением, правильно артикулируя и закрепляя эффект театральными жестами. К четырнадцати годам царевна в полной мере овладела искусством риторики, которое в античном мире ценилось не меньше философии. Красноречие наставника Птолемея решило судьбу Помпея. Кстати, не исключено, что Теодот учил не только брата Клеопатры, но и ее саму; известно, что в риторике ее наставлял настоящий мастер слова и, скорее всего, евнух.

Талантливый оратор творил подлинное волшебство. От девушек таких навыков не требовалось, но Клеопатра по праву гордилась умением выстраивать систему аргументов, чтобы доказать или опровергнуть любое высказывание. Красота и выразительность слога роднили риторику с поэзией. Клеопатра научилась четко формулировать свои мысли, ясно их выражать и облекать в изящную форму. А форма была важнее содержания, ибо, как сказал Цицерон: «Разум – светоч человека, красноречие – светоч разума». Клеопатра могла произнести панегирик, обличить противника или вывести силлогизм хорошо поставленным голосом, с гордо поднятой головой и горящим взором. Ей ничего не стоило произнести речь на любую тему, оживив ее уместными примерами и яркими цитатами. Почему Купидона изображают в виде крылатого мальчика с луком и стрелами? Верно ли, что рок правит миром? Что могла бы сказать Медея, готовясь умертвить собственных детей? Вопросы были одни и те же, но каждый отвечал на них по своему. Попадались темы, будто специально придуманные для семейства Птолемеев. «Справедливо ли убить родную мать, если она убила твоего отца?» История часто вносила в программу занятий свои коррективы. Пройдет совсем немного времени, и школьники станут рассуждать о том, стоило ли Цезарю наказать Теодота, утверждавшего, что мертвые не кусаются. Была ли ему на руку смерть Помпея? Как ему полагалось поступить, чтобы не уронить своего достоинства? Что должен был выбрать Цезарь: отнять жизнь Теодота за жизнь Помпея или признать, что тот заслужил смерть?[7] Была ли война с Египтом разумным решением?

Риторика была непростым делом. Надлежало правильно дышать, держать темп, делать паузы, понижать и возвышать голос. Произнося речь, полагалось стоять прямо, вытянув руки вдоль тела. В конце обучения более менее способный ученик должен был превратиться в артистичного и убедительного оратора, готового продемонстрировать умение говорить и в собрании, и в суде. «Искусство красноречия, – сказал кто то, – требует больших усилий, постоянной работы над собой, упорной тренировки, богатого опыта, глубокой мудрости и безотказного чутья». А еще кто то заметил, что столь интенсивное обучение может сделать из человека дельного законника, талантливого актера или законченного безумца.

Обучение Клеопатры подходило к концу, когда ее отец скончался от тяжелого недуга; ему был пятьдесят один год. Поздней весной верховный жрец возвел на трон царевну и ее брата. По традиции церемония прошла в Мемфисе, священной столице Египта, где обрамленные рядами сфинксов дороги вели через пески к храму, чьи раскрашенные в яркие цвета и увешенные флагами капеллы, египетскую и греческую, охраняли известняковые львы и пантеры. Окутанный сладкими клубами ладана жрец в белоснежных льняных одеждах, с леопардовой шкурой на плече воздел над головами Клеопатры и Птолемея украшенную золотыми змеями корону Верхнего и Нижнего Египта. В стенах святилища брат и сестра принесли клятвы на египетском языке; затем Клеопатру увенчали диадемой.

Новой царице исполнилось восемнадцать лет, Птолемей Тринадцатый был на восемь лет моложе. Столь юный возраст не должен нас смущать. Александр в шестнадцать лет командовал войском, а в двадцать владел миром.

В тот день лба Клеопатры впервые коснулась корона.

Царице не составило труда расположить к себе римлянина. В те времена чрезвычайно ценилось Умение красиво говорить. А говорить Клеопатра умела. Даже враги царицы восхищались ее непревзойденным красноречием, упоминая его заодно с примерным воспитанием, сильным характером и «сияющим взором». Природа наградила Клеопатру глубоким бархатным голосом, будто специально созданным для произнесения речей, и редким даром убеждения. Цезарь, кстати, не обладал ни тем, ни другим. Александрия была греческим городом, но располагалась в Африке, официально называлась Александрией Египетской, но по сути египетского в ней было мало. Столица и страна соотносились друг с другом как Манхэттен и Америка, только говорили в них на разных языках. Клеопатре предстояло завоевать любовь сразу двух народов. Ее семья правила землей, древней даже по меркам древнего мира, землей, жители которой говорили на самом древнем из существовавших тогда языков. Этот язык был туманным и сложным, с неудобоваримой письменностью (египтяне пользовались демотическим письмом. Иероглифика существовала исключительно для ритуальных целей. Едва ли Клеопатра свободно читала иероглифы). Языком торговли и бюрократии был греческий, и египтянам волей неволей приходилось его изучать. Греки, в свою очередь, не стремились учить египетский. Клеопатра истязала себя бесконечными уроками по собственной воле. Она стала первым и единственным представителем рода Птолемеев, способным обратиться к своему семимиллионному народу на его родном языке.

Тяжкие усилия не пропали даром. В отличие от своих предков, Клеопатра могла командовать войсками сама, не прибегая к услугам переводчиков. Для правителя с имперскими амбициями, привыкшего иметь дело с фракийскими и сирийскими наемниками, это было большим преимуществом. Как и для правительницы беспокойного космополитического города, в который стекались переселенцы со всего Средиземноморья. В Александрии жили представители по крайней мере семи наций. На улицах города можно было повстречать буддистского монаха, а местная еврейская община, самая большая за пределами Иудеи, составляла почти четверть населения. Египет бойко торговал с Индией; оттуда по Красному морю и потом караванами через пустыню привозили шелк, специи, слоновую кость и живых слонов. Одного этого было достаточно, чтобы проявить интерес к языкам народов, населявших побережье. Плутарх утверждает, что царица знала восемь языков, включая иврит, язык троглодитов и эфиопский, который, – если верить Геродоту – «звучал совсем не по людски и напоминал писк летучих мышей». Впрочем, певучий выговор Клеопатры смягчал любое варварское наречие. «Величайшим наслаждением, – пишет Плутарх, – было слышать ее голос, звучавший, словно многострунная арфа, когда она легко переходила с одного языка на другой; племена, для общения с которыми она нуждалась в переводчике, можно было пересчитать по пальцам; с послами большинства государств она говорила сама».

Плутарх умалчивает о том, знала ли Клеопатра латынь, язык Рима, не очень популярный в Александрии. С Цезарем они общались по гречески. Невысокий, на первый взгляд, языковой барьер в будущем вырос в непреодолимую стену культурных противоречий. Меньше чем за полвека латынь вытеснила греческий почти отовсюду. «Чем лучше человек говорит по гречески, – гласила мудрость того времени, – тем подлей он становится». То был язык высокого искусства и низменных страстей, наречие для плотских утех и жаргон мошенников. На нем, как вспоминал один из тогдашних интеллектуалов, «можно было говорить обо всем, о чем не принято упоминать в классе».[8] Ровесники Цезаря, учившиеся в Греции или у греческих наставников и одинаково хорошо владевшие двумя языками, считали, что греческий намного тоньше, богаче, изящнее и благозвучнее латыни и на нем проще найти mot juste.[9] Образованный римлянин был обязан объясняться по гречески столь же свободно, как на родном языке. В какой то момент даже стало казаться, что грекоговорящий Восток и латинский Запад вот вот поймут друг друга. Однако спустя почти двадцать лет Клеопатра оказалась в окружении римлян, почти не знавших греческого. Последнюю сцену своей жизни она разыграла на латыни, языке, на котором до самой смерти говорила с акцентом.

Эстет и меценат, при котором Александрия вступила в эпоху культурного расцвета, Авлет строго следил за тем, чтобы его дочь получила первоклассное образование. Клеопатра продолжила семейную традицию, подобрав для собственной дочери блестящих наставников. В этом не было ничего удивительного. И в Египте, и в Риме девушки часто воспитывались так же, как юноши, ходили в школы, участвовали в поэтических состязаниях, становились учеными. Знатные женщины первого века – даже те из них, кого не готовили в царицы – прилежно изучали риторику и нередко преуспевали в этом непростом искусстве. Дочь Помпея читала отцу Гомера, и он лишний раз убеждался, что был прав, не поскупившись на учителя. Дочь Цицерона была, по его компетентному мнению, «превосходно обучена произносить речи». Мать Брута одинаково любила и латинскую и греческую поэзию. В Александрии было немало женщин математиков, врачей, художниц, поэтесс. Это вовсе не снимало с представительниц слабого пола подозрений во всех смертных грехах; образованная женщина считалась вдвойне опасной. И все же в Египте ей жилось лучше, чем где бы то ни было.[10] Прелестная жена Помпея Корнелия, на глазах которой обезглавили мужа, во многом походила на Клеопатру. Она была «хорошо образована, играла на лютне, разбиралась в геометрии и любила слушать философские диспуты; при этом в ней не было ни капли нескромного высокомерия, часто свойственного ученым девицам». Такими женщинами, пусть поневоле, но восхищались. Жена римского консула, впервые увидевшая Клеопатру вскоре после ее встречи с Цезарем, признавала, что, несмотря на все свое коварство и зловредность, «царица оказалась весьма одаренной женщиной; она писала стихи, остроумно шутила, ее речи были гладкими, приятными и скромными; ее ум и очарование никак нельзя отрицать».

У Цезаря и Клеопатры можно найти много общего. Царица была отдаленным потомком Александра Македонского, отпрыском великой цивилизации, наследницей блестящей интеллектуальной традиции. Построенная ее предками Александрия предвосхищала идеальные города эпохи Возрождения. Несмотря на годы кровавой борьбы за власть, Птолемеям удалось превратить свою столицу в культурный центр, который затмил ушедшие в тень Афины. Открывая библиотеку, Птолемей Первый задумал собрать в ней все когда либо написанные книги и определенно приблизился к своей цели. Страсть правителя к литературе была столь сильна, что он распорядился забирать любой ввезенный в город текст, подменяя его копией (или покупать за любые деньги. Полученные таким образом тексты пополняли библиотечную коллекцию). Современники утверждали, что в библиотеке хранились пятьсот тысяч свитков, но это явное преувеличение. Цифра сто тысяч представляется более правдоподобной. Как бы то ни было, в самом большом книжном собрании древнего мира хранилось все, что было написано по гречески. Аккуратно разложенные в алфавитном порядке, эти книги были доступны любому.

И они не пылились на полках без дела. К библиотеке примыкал музей, настоящий научный центр под эгидой государства. Повсюду в античном мире учителя ценились не выше батраков, – существовала поговорка: «Он то ли умер, то ли где то кого то чему то учит», – и лишь в Александрии их труд был в почете. Ученые пользовались всяческими привилегиями, освобождались от налогов и кормились за государственный счет (так продолжалось до тех пор, пока прадед Клеопатры не вздумал приструнить неблагонадежное сословие и напуганные интеллектуалы не разбежались кто куда). Обращаясь к лекарю или нанимая наставника для детей, греки и римляне предпочитали тех, кто учился в Александрии.

Легендарная библиотека сделалась гордостью античного мира. В эпоху Клеопатры золотые годы музея остались позади, и его ученые по большей части занимались не новыми исследованиями, а маниакальной классификацией и каталогизацией всего на свете. Благодаря их усилиям, мы узнали о семи чудесах света (библиографический шедевр под названием «Великие люди во всех областях знания» являл собой алфавитный список всего, что когда либо было написано, разбитый на главки по темам. В этом сочинении было сто двадцать томов). Тем не менее интеллектуалы со всего Средиземноморья по прежнему стремились в Александрию, в библиотеку и школу, осененные именем самого Аристотеля, наставника Александра и его друга детства Птолемея Первого. Это здесь впервые измерили окружность земли и сформулировали теорию гелиоцентризма, выяснили принципы работы мозга и распространения света, сделали важные открытия в области физиологии и анатомии, определили авторство поэм Гомера. Это здесь Евклид создал свою геометрию. Если бы знания всех мудрецов древнего мира можно было собрать в одном месте, этим местом стала бы Александрия. Клеопатра охотно пользовалась интеллектуальными сокровищами своего города. Она знала, что луна влияет на приливы, что земля имеет форму сферы и вращается вокруг солнца. Знала о существовании экватора, значении числа π, Гринвичской широте, свойствах линейной перспективы, пользе громоотвода.

Знала, как добраться морем из Испании в Индию, точнее, из Индии в Испанию за тысячу пятьсот лет до того, как этот вопрос определил судьбу мира.

Путь такого человека, как Цезарь, утонченного, умного, восхищавшегося Александром Македонским, ведущего свой род от богини Венеры, рано или поздно должен был привести его в Александрию. Римлянин был образован не хуже, чем Клеопатра, и жаден до знаний. Разбирался в поэзии. В один присест глотал книги. Считалось, что жители Рима равнодушны к роскоши, но Цезарь был исключением. Даже в походах он оставался страстным ценителем мозаики, мрамора и драгоценных камней. Поговаривали, что вторжение в Британию было продиктовано любовью полководца к пресноводному жемчугу. Восточные царства привлекали Цезаря баснословным богатством своих дворов. Ходили слухи, что в свое время он задержался в северной Турции из за романа с правителем Вифинии. Цезарь мог гордиться благородным происхождением, неплохими ораторскими способностями и редким талантом военачальника, но что все это значило по сравнению с женщиной из рода самого Александра, которую в Египте почитали не просто как царицу, а как бессмертную богиню? В последние годы своей жизни Цезарь едва не сделался богом. Клеопатра богиней родилась.

Была ли она хороша собой? Римляне наперебой обвиняли Клеопатру в безумии, коварстве, жестокости, распущенности, но никто не осмелился поставить под сомнение ее красоту. Здесь летописцы не скупятся на эпитеты. Все женщины, вошедшие в историю, красавицы. Взять хотя бы жену Ирода. Или мать Александра. Царица из Шестой династии, построившая первую пирамиду, которую наверняка приводили в пример юной Клеопатре, «была отважнее любого мужчины своего времени и прекраснее любой женщины, бела и румяна лицом». Арсиноя Вторая – та, что жила в третьем веке и убила собственных детей – считалась обворожительной. Красота владела миром; у римских авторов всегда был под рукой пример Елены, но лишь одному из них пришло в голову сравнить с ней Клеопатру. Плутарх честно признается, что «ее прелесть не была столь совершенной и несравненной, чтобы сражать мужчин с первого взгляда». Однако «тот, кто оказывался рядом с царицей и вступал с ней в беседу, уже не мог противостоять ее чарам». В ее облике и манере держаться находили нечто «колдовское». Время было на стороне Клеопатры; с годами она делалась прекраснее. В третьем веке до нашей эры царицу называли «привлекательной». В Средние века она «славилась своей красотой».

До нас не дошло ни одного подлинного портрета Клеопатры. Андре Мальро был отчасти прав, заметив: «Нефертити – лицо без царицы; Клеопатра – царица без лица». И все же кое что о ее внешности нам известно. Судя по всему, наша героиня была тоненькой и гибкой, хотя у ее родственников наблюдалась явная тенденция к полноте, если не к ожирению. Если судить по профилю на монетах, придется признать правоту Плутарха в том, что царицу нельзя было назвать красавицей в общепринятом понимании. Чуть более изящная версия унаследованного от отца крючковатого носа (у древних греков тоже было такое выражение), полные губы, острый, выдающийся подбородок, высокий лоб. Большие, широко расставленные глаза. Птолемеи были по преимуществу светловолосыми, но Клеопатра и здесь составляла исключение. Едва ли современники умолчали бы о том, что «та египтянка» была белокурой. Определение «медовая кожа» часто встречается в описаниях родичей царицы и, вероятно, с тем же успехом может относиться к ней самой, хотя у нас нет точных сведений о том, как выглядели ее мать и бабка по отцовской линии. В жилах Птолемеев, несомненно, текла персидская кровь, но заводить наложниц египтянок у них было не принято. Клеопатру никто не назвал бы смуглой.

Впрочем, черты лица ничто по сравнению с неотразимым обаянием, располагающими манерами, шелковыми путами женских чар; Цезарь ценил красоту, но, чтобы его завоевать, одной красоты было мало. Путь к сердцу Помпея лежал через лесть, а к сердцу Цезаря через подкуп. Римлянин имел привычку сорить деньгами. Жемчужное ожерелье его любовницы стоило столько же, сколько годовое довольствие тысячи двухсот солдат. Военные авантюры Цезаря длились почти десять лет, и армию нужно было на что то содержать. Отец Клеопатры задолжал Риму баснословные деньги, и Цезарь был полон решимости стребовать долг. Он готов был простить половину, но и в этом случае оставалась фантастическая сумма в три тысячи талантов. У Цезаря были экстравагантные вкусы и обширные траты, а у Египта – полная казна. Прелестная девушка, представшая перед римлянином в ту ночь, – та, что так убедительно говорила, так заразительно смеялась, так ловко усыпила бдительность целой армии, происходила из такого древнего рода и выросла в такой роскоши, от которой у любого римлянина помутился бы рассудок – была одной из двух самых богатых людей того времени.

Вернувшись во дворец и увидев сестру и Цезаря вместе, Птолемей пришел в ужас. Ему оставалось только бежать прочь и поднимать народ.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconСтейси Шифф Клеопатра Стейси Шифф клеопатра максу, Милли и Джо Глава 1 Эта египтянка
Посмертная жизнь Клеопатры оказалась удивительно насыщенной: она побывала астероидом, компьютерной игрой, рекламной картинкой, маркой...
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconЛейн Р., Стейси С. 5 генотипов 5 диет
В. В. Жириновский. Всемирный обман. Избранные места из книги. – М.: Издание Либерально-демократической партии России. 2003 г
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconГенри Райдер Хаггард Клеопатра
В романе «Клеопатра» Хаггард создает еще одну легенду о знаменитой царице Клеопатре VII, повелительнице независимого Египта. Роман...
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconБаффетология Мэри Баффет rus Баффетология calibre 16 20. 11. 2012...
Перевёл с английского П. А. Самсонов по изданию: buffettology (The Previously Unexplained Techniques That Have Made Warren Buffett...
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconВільям Шекспір Антоній І Клеопатра
Веління грізне: «Те зроби й оте; Постав цього на царство, скинь того; Як ні,- скараємо»
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconТел. (044) 537 63 64 моб. (067) 770 91 51 Стоимость:  725 у е
Даты:  27. 07. 2012 28. 07. 2012 29. 07. 2012 03. 08. 2012 04. 08. 2012 05. 08. 2012 10. 08. 2012 11. 08. 2012
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconAnnotation Для того, чтобы посмотреть, как развивается зародыш, Клеопатра...

Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconБернард Шоу Цезарь и Клеопатра
Слушайте меня вы, женщины, облекающиеся в соблазнительные одежды, вы, скрывающие мысли свои от мужчин, дабы они верили, что вы считаете...
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconБернард Шоу Цезарь и Клеопатра
Слушайте меня вы, женщины, облекающиеся в соблазнительные одежды, вы, скрывающие мысли свои от мужчин, дабы они верили, что вы считаете...
Стейси Шифф Клеопатра en Стейси Шифф calibre 66 2012 464f46f9-1d1e-45c5-ac96-70119f2406f5 0 iconАнти Карнеги «Анти Карнеги»
Второе произведение, включенное в этот сборник, принадлежит перу Дейла Карнеги и содержит уникальное собрание малоизвестных фактов...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница