Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие


НазваниеЯковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие
страница34/38
Дата публикации02.04.2013
Размер7.41 Mb.
ТипУчебное пособие
userdocs.ru > История > Учебное пособие
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   38
духовно-телесное существо, в его образе часто гармонически сочетается глубокая духовность, идеальность с физическим бытием человека.

И даже современные теологии настаивают на соблюдении этого принципа. Так, митрополит Киевский Филарет пишет: «...Духовная красота Иисуса Христа должна была отражаться в

420




его внешнем облике» [262.56], следовательно, и создание его художественного образа в иконописи должно было отражать его единство духовной и физической красоты. Конечно, в этом искусстве часто мистическое, религиозное начало разрушает эту целостность, но ему всегда был чужд грубый натурализм.

Вторая тенденция была характерна для западного христианства, и в особенности для католицизма. Она также оказала большое влияние на искусство, связанное с западным христианством. В этом искусстве пренебрежение к телесной оболочке, унижение человеческой плоти приводило к тому, что в нем были очень явны натуралистические приемы, связанные со смакованием человеческих физических страданий, страданий человеческой греховной плоти. Именно это привело к тому, что возникла необходимость контрдвижения в искусстве, необходимость в гуманистической интерпретации человека, которую принесло с собой западное Возрождение.

Однако в дальнейшем, и в особенности в XX в., эта концепция религиозного понимания человека подвергалась явной и скрытой критике. Особенно ярко это выразилось в стремлении отделить религиозные потребности человека от его организационной принадлежности к какой-либо церкви; религиозность связывалась с органической, внутренней потребностью духовной жизни человека, а не с формальной принадлежностью к какой-либо церкви или секте. Так, один из крупнейших современных неофрейдистов Эрих Фромм, выступая против традиционной церкви и религии, заявил о том, что необходимость религии «коренится в условиях существования человека... и чем интеллектуальнее и современнее личность, тем меньше ей требуется понятие божества как дополнение к религии...» [305.32].

Как видим, Фромм отвергает даже идею о необходимости божества как объекта религиозного поклонения, находящегося вне человека. Местом пребывания Бога, по Фромму, является сфера бессознательного, так как именно она является хранилищем для всех потенциальных способностей и возможностей человека [305.36].

Именно такая религиозность снимает дихотомическую разорванность духа и тела человека, примиряет человека с мыслью о неизбежности физической смерти, создает условия его гармонического существования. Такая религия, с точки зрения Фромма,

421




приемлема для традиционно верующего религиозного человека и для атеиста. Эти идеи Фромма в социальном аспекте пытается «развить» западногерманский теолог Эрнст Блох, который в своей книге «Атеизм в христианстве» утверждает, что духовная христианская религия приемлема для всех и что подлинным атеистом может быть только тот, кто верит в подобную религию [см. 293.24].

Это возможно потому, что в христианстве главным является не культ, не обряды, не настроения, а учение о Богочеловеке. Именно оно является основой христианской идеологии и культуры вообще. «Иисус, — пишет Блох, — как возвратившийся Адам, становится ...первейшим, как подобие первородного человека, сотворенного из глины» [293.344], но вместе с тем Христос «велик своей небесностью; ушедший и возвращенный и очень далекий своей близостью...» [293.197].

Так христианство, по Блоху, становится религией каждого человека, который трансцендентирует себя, отчуждает свою вечную богочеловеческую сущность, и вера в нее создает для человека принципы надежды его бытия. Здесь над человеком не располагается чуждое ему сверхъестественное существо, его религия есть внутреннее состояние. Поэтому христианство, утверждает Блох, следует понимать как обожествление человека, но без Бога, как трансцендентирование, но без трансценденции. (Недаром он в качестве одного из эпиграфов к своей книге берет тезис Августина Блаженного: «Ein Transzendieren oline Transzendenz».) Искусство же в структуре этого «подлинного» христианства необходимо для того, чтобы на основе метафорического мышления (закрепленного в религиозной мифологии и идеях христианского совершенствования человека) создать образы надежды и способствовать избавлению человека (через миф и утопию) от страдания и несправедливости.

Эти теоретические идеи Э. Блоха в значительной степени связаны с процессом «внутренней атеизации веры» [118.100] среди миллионов верующих стран Западной Европы. «В самом деле, — пишет А. Казанова, — у простых верующих проявляется... (особенно в протестантизме) постепенная и несомненная внутренняя атеизация содержания веры. При этом Христос, лелеемый (в личной форме) как средоточие революционной надежды народных масс, выступает в самой католической церкви против Бога, кото

422




рого епископы определяют как гаранта согласия в сохранении иерархий земли и неба» [118.101].

Однако Э. Блох пытается направить этот процесс в русло мистически интерпретируемого принципа надежды, в русло отвлечения человека от гуманистических и социальных аспектов этой атеизации. Вот почему человек в традиционной и модернизированной христианской религии предстает как существо, не способное в своих реальных земных действиях определить смысл своего существования, добиться жизненной полноты и гармонии, остается существом пассивным и страдающим, который все же всегда должен надеяться на Бога.

В искусстве же с древнейших времен существенно было другое — утверждение идеи о человеке как существе коллективном, необходимом всему миру, существе высшем и совершенном. Уже в V в. до н.э. Протагор воскликнул: «Человек есть мера всех вещей: существующих... и несуществующих...» [13.316]. И эта идея пронизала всю историю не только гуманистической философии и эстетики, но и искусства. Так, например, в XV в. Леон Баттиста Альберти провозгласил: «...человек рождается не для того, чтобы влачить печальное существование в бездействии, но чтобы работать над великим и грандиозным делом» [цит. по

132.165].

Вместе с тем в искусстве человек раскрывается через личность художника. Концепция человека как социального целого в художественном произведении реализуется через самооценку его творца.

Создавая художественное произведение и видя человека в нем так, как видит его он — художник, его создатель уверен, что именно его видение адекватно миру и даже предвосхищает будущее. На заре своего творчества, в 1913 г., Марина Цветаева писала:

Разбросанным в пыли по магазинам,

(Где их никто не брал и не берет!)

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед. [276.32]

В этих строках выявлена не только уверенность художника в том, что он необходим людям, но и совершенно неповторимое личностное понимание этой необходимости. Каждому художнику это свойственно, и каждый художник выражает это ощущение

423




необходимости не только индивидуально, но и личностно. «Искусство, — писал П. Гоген, — это абстракция, извлекайте ее из натуры, мечтая подле нее, и думайте больше о том творении, которое возникает, — это единственный способ [выделено мною. — Е.Я.} подняться к божеству; надо поступать, как наш божественный учитель, — творить» [75.49].

Эти мысли П. Гогена очень отличаются от того, как выразила те же идеи М. Цветаева, но и тот и другой художник, каждый по-своему, сказали об одном и том же. В этом проявляется еще один аспект личности художника — способность к глубокой, трезвой и объективной самооценке.

Уверенность художника в том, что настанет его черед, что то, что он делает, есть единственный способ подняться к вершинам подлинного искусства — это результат глубокого анализа своих способностей и возможностей понять человека, возможностей спроецировать его будущее. Конечно, художнику трудно точно определить результаты своего труда, так как «одно из особенностей художественного творчества — построение моделей в условиях большого дефицита информации» [155.171]. Именно поэтому здесь огромное значение приобретает обнаружение общей тенденции общественного развития, образно-художественное предвидение будущего.

Этому способствует и имманентная тенденция искусства, заключающаяся в познании, в художественно-образном освоении действительности, неизбежно заставляя художника вставать на позиции объективного анализа общественного развития.

Смысл творчества художника в конечном счете заключается в том, чтобы создать такой художественный феномен, который функционировал бы в оптимальном варианте в системе обратной связи, т.е. создать такое художественное произведение, которое вводит человека в систему оптимальной социально-духовной ориентации, освобождает его от иллюзорных представлений.

Поэтому истинно художественное произведение отвечает не только на вопросы художественно-эстетической жизни, но и на коренные философские, социально-политические и моральные вопросы времени: оно — универсальная духовная ценность, так как подлинный художник всегда есть совесть времени. Критерием прогрессивности художественного произведения является гуманизм. Искусство — это гуманизм, но гуманизм в исторически

424




конкретном социальном содержании и художественной форме, это обнаружение глубинных тенденций социального и духовного развития. Это обнаружение может быть сложным и противоречивым, но оно всегда должно приводить к утверждению и отстаиванию человека.

Эпоха, пришедшая на смену средневековью, и стала той эпохой, в которой человек наиболее глубоко и всесторонне был раскрыт и в социальном, и в художественно-эстетическом аспекте. Одним из важных моментов европейского Возрождения было то, что его гуманизм в значительной степени был обусловлен развитием и взлетом художественного мышления. Конечно, огромное значение имела и общая атмосфера жизни, и в частности то, что гуманизм представлял собой «торжество светского образования над богословским мировоззрением и над властью средневекового папства, которое в глазах людей того времени отождествлялось с христианством» [71.7].

Но главное заключалось все же в том, что в культуре европейского Возрождения эстетически глубоко осмысливались проблемы гуманизма. Всякая культура, любая цивилизация клонится к закату, если в ней отсутствуют элементы художественно-эстетичес- кого осмысления человека. Так, например, падение римской цивилизации и торжество христианской идеологии были связаны и с тем, что культура Рима в значительной мере была лишена самостоятельных, своеобразных эстетических оснований.

«Творческая фантазия, сделавшая из греческой религии высокохудожественное произведение, — пишет исследователь поздней античной культуры М.С. Корелин, — совершенно отсутствует у римлян... Не говоря уже о художественных образах в пластике, которые сделали из каждого греческого божества эстетический тип, римляне почти двести лет совсем не изображали своих богов... Религия [римская. — Е.Я.), таким образом, совсем не захватывала фантазии, не доставляла никакого удовлетворения эстетическому чувству» [71.7—8]. Конечно, речь здесь должна идти о греческой культуре в целом, но в частном аспекте данное наблюдение верно. Именно это привело к тому, что римская художественная культура и религия питались соками греческой мифологии, были холодным подражанием образцам высокой греческой классики, были во многом лишены своеобразия и оригинальности. «Рим победил Элладу, — пишет далее М.С. Корелин, —

425




но ехце раньше этой победы римская религия подчинилась греческой. Прежде всего древние символы богов заменились их изображениями, заимствованными у греков, а затем римские боги были отождествлены с греческими и к ним стали прилаживать огромный запас мифов, созданных греческой фантазией» [71.11].

Естественно, это касалось не только религии; вся римская культура, и в особенности художественная, была в значительной степени подражательной. Вот почему одной из причин распада этой культуры было то, что у нее не было глубоких корней, уходящих в народное художественное сознание, в народно-мифологический слой. И вот почему ни стоицизм, ни эпикурейство, ни неоплатонизм, ни неопифагорейство, ни попытки ассимилировать восточные культуру и религии в целом не могли дать римской цивилизации в последние века ее существования твердой опоры в ее борьбе с христианством. Перед христианством не могли устоять конгломераты культур и верований тех социальных образований, на которые было направлено его влияние.

В свою очередь, европейское христианство к XIV в. начинает исчерпывать себя не только как мировоззрение, но, что еще более важно, и как мироощущение — его иллюзорные представления о человеке начинают рассеиваться под мощным напором ренессансного гуманизма.

Уже в позднее средневековье, в конце XIII в., в рамках художественной культуры происходят процессы роста самосознания, возникает ощущение ценности личности. «Даже в военных эпизодах, — пишет Марк Блок, — поединок двух бойцов становится более важным, чем столкновение целых армий, о которых с такой любовью повествовали старинные «деяния». Новая литература стремилась всеми путями к реинтеграции индивидуального и приглашала слушателей к размышлению над своим «Я»...» [36.157].

Бурный процесс развития гуманистической культуры Возрождения, начинавшийся в Италии XVI в., имел черты, своеобразие которых заключалось в том, что человек в искусстве итальянского Возрождения предстает как всемогущая личность, как существо, господствующее над миром.

В творениях мастеров Высокого Возрождения Микеланджело и Леонардо да Винчи человек — властелин мира. Это своеобразная метаморфоза христианского богочеловека, из которого изъята его мистическая и чисто религиозная сущность. В созданиях Бот

426




тичелли и Джорджоне человек предстает в его личностном духовном бытии, но все же главное достоинство искусства итальянского Возрождения — это утверждение активности и могущества, утверждение человека — преобразователя мира.

Дальнейшее развитие ренессансных идей и их движение в «северную» Европу привело ко все большему и большему углублению в искусстве интереса к человеку как к личности. Итальянский гуманизм «установил новый идеал человека, основанный на интеллектуальной культуре, идеал духовной свободы и автономии личности... В Северной Европе это возрождение означало завоевание нового представления о человеке, главным образом с точки зрения его характера и интеллектуального развития личности» [26.103; см. также 296]. В работах Лукаса Кранаха и Ганса Гольбейна Младшего наиболее ярко проявляется эта тенденция обнаружения характера человека. Достаточно вспомнить изумительные портреты Бонифациуса Амарбаха и Эразма Роттердамского кисти Гольбейна, портрет Куспиниана и его жены — Кранаха, чтобы почувствовать все многообразие и богатство человеческих характеров, запечатленных в них.

Сосредоточенность на внешней достоверности изображения, некоторая педантичность, идущая от натуралистической традиции церковной живописи, подчас сказывается и в искусстве северного европейского Возрождения.

Этот интерес к чисто внешнему изображению человека, к фиксации его облика и индивидуальной, неповторимой внешности заметны у Гольбейна Младшего. «Гольбейн вообще «не верит» в то, что он пишет, — говорит о Гансе Гольбейне Младшем

А. Бенуа. — Он обладает огромным мастерством и вкусом, рисунок его в буквальном смысле слова безупречен, но он не знает трепета перед тайной, он просто не верит в тайну... Он был слишком уверен в том, что самое интересное — это видимость наружная, а сокровища души он игнорировал, в них не верил» [27.238]. Конечно, трудно согласиться со столь категоричными суждениями А. Бенуа, но все же в них есть доля истины или, по крайней мере, остро схвачены особенности стиля Гольбейна Младшего.

Еще более это чувствуется в творчестве Кранаха, у которого «сосредоточенность на суровой стороне человеческого характера привела к известному обеднению его искусства, бывшего вначале

427




богатым и образным. Протестантизм [сторонником которого был Кранах. —
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   38

Похожие:

Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие по математике Датировано: июнь 2012 Важная информация...
Это учебное пособие создано для подготовки студентов к академическому квалификационному тесту по математике. Ответы прилагаются в...
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие. Таганрог: Изд-во трту
Данное учебное пособие является электронной версией работы
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие для студентов специальностей «Биология»
М молекулярная генетика. Сборник заданий и тестов: Учебное пособие. Мн.: Бгу, 2003. – 87 с.: ил
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие Ростов-на-Дону 2009 удк ббк п
Учебное пособие предназначено для студентов, преподавателей и аспирантов экономических специальностей
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие
...
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconI : Учебное пособие/ Под ред. И. А. Жеребкиной
...
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие Новосибирск 2004 Рецензенты: к э. н., доц. Юдин Н. П
Учебное пособие предназначено для преподавателей и студентов вуза, слушателей дополнительного профессионального образования
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие
Учебное пособие предназначено для студентов и аспирантов, изучающих социологию культуры. Содержание курса соответствует Государственному...
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconУчебное пособие подготовлено в соответствии с типовой программой...
Учебное пособие предназначено для студентов обучающихся по специальности 060101 лечебное дело
Яковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие iconВычислительная математика Учебное пособие
Мастяева И. Н., Семенихина О. Н. Численные методы: Учебное пособие / Московский международный институт эконометрики, информатики,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница