Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст»


НазваниеКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст»
страница6/11
Дата публикации04.04.2013
Размер1.89 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

^ МЕРТВЫЕ И УМИРАЮЩИЕ: ПРОСЛАВЛЕННЫЕ И ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ

Цивилизация определяется по тому, как она хоронит своих мертвых, по тому, как в ней живется и какой представляется людям смерть. Европейское Средне­вековье не является исключением. «Сожаление о краткости земного бытия» и «ликование о спасении души» рассматривались уже в основополагающих ра­ботах Йохана Хейзинги как две крайние точки пони­мания смерти средневековой Церковью. С той поры историческая мысль обогатилась ценными исследо­ваниями. Филипп Арьес31, например, полагал, что люди раннего Средневековья переживали «смерть прирученную», а в XII и XIII веках к ней стали отно­ситься с большим драматизмом32.

Норберт Элиас написал содержательное сочине­ние на эту тему, в котором полемизировал с Арьесом. Он утверждал, что, «несомненно, в Средние века от­кровеннее и чаще, чем в наше время, говорили о смерти и агонии, [...] но это не значит, что сама смерть была более мирной»33. Филипп Арьес, писал далее Элиас, «стремится заставить нас разделить его гипоте­зу, согласно которой в прежние времена люди умира­ли мирно и безмятежно». Он предполагает, что поло­жение изменилось лишь в наше время. Пребывая во власти романтического духа, Арьес недоверчиво смо­трит на плохое настоящее, предпочитая ему лучшее прошлое». Однако «Средневековье длилось века, — продолжал Элиас, — и все это время страх перед смертью не оставался одинаковым. На протяжении XIV века он становился значительно сильнее. Росли города. Повсеместно распространялась чума, косив­шая население Европы, и укреплялась власть страха. В текстах и в изображениях возникла тема плясок смер­ти. Мирная смерть в прошлом? Такой взгляд пред­ставляется в высшей степени односторонним!»

118

 

Однако имеет смысл поменять перспективу или, другими словами, использовать другой подход. Ибо проблема смерти заключается в другом. Историк Мишель Лоуер прав, когда, не отметая взгляды Фи­липпа Арьеса как романтические и пассеистские, предлагает новую идею. Он утверждает, что, «по-ви­димому, настоящим предметом интереса медиевис­та должна быть не столько смерть как таковая, те чувства, то отношение, которые она к себе вызыва­ет, сколько умершие. Важно то, насколько заботли­во с ними обращались, то место, которое им предо­ставляли живые, та роль, которую они играли». Ибо смерть в христианском миропонимании — это всего лишь момент, связывающий земную жизнь с поту­сторонней. Таким образом, изучение отношения к телам умерших и умирающих позволит приблизить­ся к пониманию того, как средневековые люди вос­принимали событие, которое однажды произойдет с каждым.

 

^ РУКОВОДСТВО ДЛЯ УМИРАЮЩИХ

В 421—422 годах Святой Августин написал трактат о том, как следует «заботиться об умерших». Церковь обрела своего рода руководство для умирающих и придала ему ранг «европейской траурной хартии». Согласно распространявшимся западной Церковью правилам, облегчить участь мертвых можно было тре­мя способами: молиться, приобщаться Святых Даров и подавать милостыню за упокой души усопшего. Церковь как будто интересовалась только смертью души, поскольку угасание тела означало освобожде­ние души от оболочки плоти и вхождение ее в Царст­во Божие. Однако этого нельзя сказать об обычаях, к которым Церковь первое время относилась терпимо.

119

В самом деле, с древних времен живые заботились о телах умерших членов своих семей. Прежде всего женщинам надлежало обмыть тело и подготовить его к путешествию в царство мертвых. По поверьям, усопшие могли иногда возвращаться оттуда, чтобы терзать души живых. Утверждение христианства не привело к отказу от обычаев, унаследованных от язы­чества. Сложилась, правда, иерархия усопших. Пред­метом чествования и почитания могли стать только останки святых, возводившиеся в этот ранг разного рода манипуляциями. Разумеется, за умерших моли­лись, однако делали это посредством новых героев, то есть святых. Между земным и потусторонним ми­рами устанавливалось сообщение. «Таким обра­зом, — пишет Питер Браун, — была в конце концов нарушена граница, с незапамятных времен отделяв­шая сообщество живых от мертвых»34.

Однако понемногу заботу об усопших все больше брала на себя Церковь. С VIII—IX веков она подвер­гала осуждению «суеверные» похоронные обычаи. По всей Западной Европе начали распространяться за­упокойные службы и молитвы. «Если античные не­крополи принимали всех мертвых без различия, то освященные Церковью, получившие благословение кладбища Средневековья постепенно превращались в места упокоения исключительно для верующих хрис­тиан», — заключает Мишель Лоуер. В эпоху Каролингов настоящими специалистами по сохранению па­мяти о мертвых и отделению духа от тела выступали «умершие для мира» — монахи. Они становились обя­зательными посредниками, необходимыми агентами «перехода» в мир иной, поскольку принимали по­следнюю исповедь, соборовали и составляли завеща­ния. Итак, Церковь занималась теперь телами усоп­ших, установив их иерархию в зависимости от социального положения людей при жизни. Однако традиции и обычаи сохранялись. «Сельские и город­ские кладбища оставались прибежищем, приютом, местом, где собирались и веселились. Там вершили

120

суд, заключали договоры и вели торговлю», — отме­чает Лоуер. Общество сопротивлялось христианиза­ции смерти. «Карнавал» не складывал оружие под на­тиском «поста», вмешивавшегося в жизнь людей вплоть до самой кончины. Над останками усопших даже устраивали пляски, чтобы одновременно и при­близиться к ним, и удержать их на расстоянии.

 

В 30-е годы XI века, дабы унифицировать похо­ронные обряды и календарь поминовения и подчи­нить их контролю Церкви, монахи Клюни ввели ежегодный праздник всех умерших, отмечавшийся 2 ноября. «Благодаря новому празднику, — разъясня­ет Мишель Лоуер, — отныне ни один усопший, по крайней мере, заочно не мог избежать церковных процедур».

Поворот произошел в конце XII—начале XIII ве­ков, когда смерть начала приобретать индивидуаль­ный характер. IV Латеранский собор поставил испо­ведь в центр христианской традиции. Таким образом, теологи запустили механизм поворота к индивидуа­лизации, к исследованию совести, к самоанализу. Анонимности приходил конец, так же как и гробни­цам с изображениями лежащих фигур, расчленению трупов королей ради того, чтобы умножить число мест их культа. Теперь необходимым считалось со­хранение целостности останков. Тело усопшего ста­новилось предметом специального внимания. Во всяком случае, начиная с XIII века установленные Церковью похоронные ритуалы возобладали над на­родными обычаями. Тела усопших отныне переноси­ли из дома в Церковь, где и осуществлялась похорон­ная церемония. Произошла, если можно так сказать, урбанизация умерших, неразрывно связанная с урба­низацией средневекового общества. Складывалась практика юридического оформления смерти, возро­дились завещания. Выдающийся историк Эрнст Кан­торович обратился к воображаемому средневековых

121

людей, или к юридической фикции, что позволило ему обнаружить феномен «двух тел короля». Пер­вое — физическое тело короля (или правителя) — уга­сало в день его смерти. Второе — политическое те­ло — продолжало существовать и увековечивалось33. «Король умер, да здравствует король!» — таким тор­жественным ритуальным возгласом объявляли о смерти короля начиная с XV века. И все же, по-види­мому, Канторович несколько преувеличивал распро­страненность и общепринятость представления о двух телах короля. Люди Средневековья, включая ду­ховенство, гораздо конкретнее представляли себе те­ло своего государя. К тому же мало в каких странах пользовались именно этой формулой. Англия в дан­ном случае являла собой исключение. И неслучайно, конечно, во Франции выражение «Король умер, да здравствует король!» утвердилось в XV веке, когда она находилась под пятой англичан.

 

^ ПРИСУТСТВИЕ МЕРТВЫХ

Эпидемии «осени Средневековья» больше изолиро­вали людей друг от друга, чем способствовали осо­знанию ими своей исключительности. Живым не­редко приходилось «знакомиться» со смертью вдали от родины, в скитаниях, на чужбине. «Макабрические образы, зрелище расчлененных и иссушенных трупов, были призваны внушить страх, побудить к покаянию, как и многочисленные «Искусства уми­рать», «Приуготовления к смерти», широко распро­странившиеся начиная с середины XV века. Однако они, кроме того, показывали нечто новое: ужас перед потерей индивидуальности, — пишет Мишель Лоу-ер. — Возможно, они представляли собой протест общества против одиночества и заброшенности». Возможно, в них содержалось двойное опроверже­ние как Арьеса, так и Элиаса, которое могло бы их

122

примирить. Ибо если трудно считать преимуществом людей Средневековья «мирную смерть», на которой настаивал первый, то и «одиночество умирающих», о котором твердил второй, остается уделом не только людей нашего времени.

Во всяком случае, одно можно сказать со всей оп­ределенностью: как в реальной жизни, так и в мире воображаемого средневековых людей постоянно присутствовали мертвые. В XII веке появился «ко­роль мертвых» Эрлекин, который властвовал над ор­дами проклятых рыцарей и всякой мелкой нечистью. По поверьям, они рыскали по обочинам дорог и опушкам леса. Встречи с ним или его жутким семей­ством («госпожой Эрлекин») следовало остерегаться, дабы не пропасть и не угодить в ад. Единственная возможность уцелеть состояла в том, чтобы до самой смерти носить на своем теле неизгладимую отмети­ну, удостоверявшую существование призрака. Таким образом — особенно с X—XI веков — складывались рассказы о привидениях, которые преследовали жи­вых. В них часто утверждалось, что привидениями становятся «умершие преждевременно» или «ненор­мально», погибшие насильственной смертью: жерт­вы убийц, женщины, умершие во время родов, не­крещеные младенцы, а также самоубийцы. Мертвые являлись живым и требовали от них «поддержки»: заупокойных служб, милостыни, молитв, дабы осво­бодиться из чистилища. Размеры помощи могли ста­новиться предметом оценки и торга. Церковь, кото­рая прежде отвергала подобные россказни как суеверие и язычество, теперь собирала их и перера­батывала в свой теоретический багаж. Она довольно ловко следила за появлением подобных историй и поощряла их распространение.

И, как это ни парадоксально, призрачные виде­ния имели отношение к телу. «Они затрагивают от­нюдь не только дух того, кому снится сон, или ясно­видящего,

123

а могут воздействовать и на его тело. Они не совсем лишены материальной формы, а могут об­ладать некоей телесностью. Они не до конца отдели­лись от тела умершего, поэтому могут устанавливать с ним связь, а также являться живым», — так пишет Жан-Клод Шмитт в большом исследовании, посвя­щенном привидениям36.

Существует много историй, как привидения про­жигали живых. В знаменитом exemplum XIII века, а также в «Золотой легенде» Иакова Ворагинского рас­сказывается о том, как призрак хотел убедить уни-верситария мэтра Серло в тщете его знаний. «Приви­дение уронило каплю раскаленного пота на его руку, и она тут же впиталась и прошла сквозь все его те­ло». Призраки выходили из могил и терзали живых. В захватывающих йоркширских рассказах они даже дрались с живыми или пили их кровь. Шекспир, изо­бражавший духов и явления мертвых, был, конечно же, человеком Средневековья. 

Подобно тому как считалось, что от тел умерших святых исходит «запах святости», так же верили, что не подвержены тлению тела превратившихся в при­зраков. Получается, что действие непреложного фи­зиологического закона не распространялось на тела святых и носителей зла. Средневековые представле­ния о смерти породили новое искусство, тоже прене­брегавшее всеми правилами биологии, — искусство макабра.

В XIII веке в Западной Европе оказался в ходу не­ясного происхождения сюжет разговора «трех мерт­вецов и трех живых». Суть его составлял диалог меж­ду тремя молодыми людьми и тремя трупами. В нем разъяснялась участь, ожидавшая молодых людей в будущем. «Мы были тем, что вы есть, — говорил пер­вый мертвец. — Вы будете тем, что мы есть». Исто­рики и семиологи высказывали разные предположе­ния о происхождении термина «макабр». Некоторые

124

видели в нем ономатопею, передающую стук костей, другие возводили его к латинским словам mactorum chorea, означающих «пляску тощих». Как бы то ни было, искусство макабра, то есть изображение тру­пов, переживало расцвет, и особенно в танце.

Как отмечает Андре Корвизье, «стихи о мертвецах сначала выступали в форме проповеди»37. Таким об­разом, они адресовались в первую очередь душе, од­нако все заслонял вездесущий разлагающийся труп. Он напоминал об объединяющей всех людей смерти, перед которой все оказывались равны, независимо от существовавшей в обществе иерархии. «И коль ско­ро будут съедены червями ваши тела, посмотрите на себя: мертвые, сгнившие, вонючие, голые. Каковы мы сейчас, таковы будете вы». — пели поэты. И в до­вершение социальной сатиры о трупе короля говори­лось следующее: «Это теперь всего лишь мясо для червей, все его величие отдано червям».

Тема макабра, впрочем, проникла во все виды ис­кусства, и особенно в изобразительное. Она встреча­лась во фресках, скульптуре, миниатюрах, гравюрах, макабрические образы появлялись на игральных картах. Изображения, являвшиеся «книгой для бед­ных», обрушивали на сознание людей ужас перед смертью и омерзение к трупу. Такие образы оказа­лись актуальны в XIV веке, в позднее Средневековье. Чума и проказа, бесспорно, способствовали посто­янному возобновлению страха. Тогда предпочитали изображение трупа, а не скелета, которое почиталось более мягким и почти смешным. На христианских могилах и гробницах появлялись изображения лежа­щих разлагающихся трупов — транси (переходящие в мир иной). Так, на могиле кардинала Лагранжа во Франции изображено мертвое тело, которое должно напоминать прохожему о суетности и смирении: «Вскоре ты будешь, как я, отвратительным трупом, кормом для червей».

125

В наше время страхи, как представляется, сосре­дотачиваются в первую очередь на боли и агонии. В Средние века люди больше всего боялись внезапной смерти. Человек в таком случае рисковал умереть в состоянии смертного греха, а потому мог быть осуж­ден на адские муки. Как сказано в Евангелии от Мат­фея (Мф. 25, 31—46), в конце времен Бог на Страш­ном суде отделит «овец от козлов», праведных от неправедных. Первые окажутся в райских садах, вто­рые — «в огне вечном». Посмертная судьба опреде­лится поведением при жизни: грешникам — ад, бла­гочестивым — рай. Убеждение в том, что каждый попадет либо на небо, либо в преисподнюю, жило в каждом человеке эпохи Средневековья.

К дуалистичности потустороннего мира, вырисо­вывающейся в Новом Завете, христианство добавило тему воскресения тел после Страшного суда. Жером Баше напоминает, что «посмертная судьба определя­лась не только вопросом о бессмертии души, но еще и тем, что станет с воскресшим телом. Так, грешни­ки будут страдать телом и душой, а избранные полу­чат награду в небесной благодати. Они будут наделе­ны великолепным, совершенным в своей красоте и вечно молодым телом, легко двигающимся и излуча­ющим свет. Таково искупление, которое христианст­во обещает в ином мире телу, в этом мире обречен­ному на презрение»38. Начиная со второй половины XII века появилось еще и некое третье место, пред­назначенное для обычных грешников, то есть для большинства людей, — это чистилище, своего рода зал ожидания39.

Пребывавшие в этом подземном обиталище души обладали телом и подвергались мучениям, как в аду, но имели надежду, претерпев все муки, выйти оттуда. Милосердие Божие позволяло им уповать на обрете­ние благодатного тела в раю. Кроме того, им помога­ла и Церковь. Она обладала властью уменьшить срок

126

пребывания в чистилище путем выдачи «индульген­ций». Таким образом, смерть становилась «платой за грех». География потустороннего мира расширилась и обогатилась двумя лимбами. В одном пребывали добродетельные нехристиане, и оттуда Иисус вывел в рай ветхозаветных патриархов; в другом — дети, умершие некрещеными, которых таким образом спа­сали от мук ада. Кстати, ад опять-таки выражался «метафорой», имевшей отношение к телу: его назы­вали «пастью».

Жером Баше опубликовал замечательное иссле­довании о том, какие представления об аде бытова­ли во Франции и в Италии. Он показал, что с XI в. «почти обязательным мотивом изображения ада» стала пасть, причем первое время изображали омер­зительную пасть Левиафана, финикийского мифиче­ского чудовища, заглатывавшего грешников. Такие образы можно увидеть, в частности, на тимпанах со­боров в Париже, Шартре и Бурже40. Самая худшая из мук ада снова касалась тела — она состояла в невоз­можности узреть Святую Троицу.

 

Итак, пишет Жером Баше, «ад предстает как жи­вотная мощь, которая демонстрирует ненасытную агрессивность. У нее острые клыки, она ворочает че­люстями и гипнотизирует взглядом. Демоны с чудо­вищными звериными телами суетятся среди всполо­хов огня и кишащих змей, ворошат крюками и другими орудиями грешников, сваленных в беспоря­дочную кучу или кипящих в котле огненном. По го­ловным уборам среди них подчас можно узнать ко­ролей и епископов (они встречаются также и в раю). На шее скупца болтается кошелек; грудь и половые органы сладострастницы кусают змеи и жабы».

В XIV веке инфернальный образ Левиафана посте­пенно уступает место «владыке скорби», как пишет Данте, то есть сатане. «Кроме того, муки становятся разнообразнее: в аду вешают, отсекают конечности,
127
кастрируют, поджаривают тела на вертеле, сдирают кожу — налицо весь богатый арсенал наказаний, практиковавшихся земным правосудием, причем са­дистское воображение даже сильно превосходит их, — продолжает Жером Баше. — Помимо всего прочего, художники заботятся о том, чтобы наказание на изо­бражениях соответствовало совершенному греху. Гневливые закалывают друг друга кинжалами, ску­пым заливают в глотку расплавленное золото, содо­митов сажают на кол, гордецов сатана топчет ногами, сладострастники, пребывая в огне, соединены в веч­ном соитии, обжоры располагаются у стола и не име­ют возможности есть».

Таким образом, по утверждению Жана-Клода Шмитта, в Средние века «мертвые пребывали в цент­ре жизни, как кладбише в центре деревни»41. Сопря­женное с телом противоречие, которое присуще евро­пейскому Средневековью, проявлялось и в связи со смертью. «Душа считалась «нематериальной», однако она «подлежала наказанию»: в аду или в чистилище она подвергалась пыткам огнем или холодом, причем средневековые люди [...] представляли их себе столь конкретно, что называли "телесными"».

На самом деле, констатирует Жан-Клод Шмитт, средневековое христианство так никогда и не смогло примирить два внутренне присущих ему противопо­ложных стремления. «С одной стороны, оно желало отринуть тело, дабы облегчить воспарение души к Богу, и вследствие этого уподобляло «духовное» не­материальному. С другой стороны, нужно было пред­ставить себе нечто видимое, поместить его в прост­ранство и во время, вообразить место, формы, объем и телесность даже там, где они должны быть исклю­чены».

 
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига издана при поддержке Национального центра книги Министерства...
Дочки-матери. Третий лишний?— Перевод с французского О. Бессоновой под редакцией Н. Поповой. М.: Наталья Попова
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин" при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин" при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин " при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин " при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин"при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин"при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconМишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель
Национального Центра Книги Министерства культуры Франции Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко Издание осуществлено...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига издана при финансовой поддержке министерства иностранных дел...
...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол»
Издание осуществлено при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Французского культурного центра в Москве
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconГригорьян Харьков «Фолио»
Издание осуществлено при поддержке Министерства Иностранных Дел Франции и Французского Культурного Центра в Москве
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига издана в рамках программы, реализованной при поддержке фонда...
Обсуждается роль гражданского образования в усилении общественного участия в антикоррупционной деятельности. Приведены конкретные...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconЗабота о себе
Издание осуществлено при содействии Посольства Франции в Украине и поддержке Министерства иностранных дел Франции
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница