Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст»


НазваниеКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст»
страница8/11
Дата публикации04.04.2013
Размер1.89 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

^ ТЕЛО ВО ВСЕХ СВОИХ СОСТОЯНИЯХ

 

С одной стороны, кодифицированному жесту (gestus) в средневековом обществе придавалось большое зна­чение. С другой — жестикуляция (gesticulatio) ассоци­ировалась с беспорядком и грехом. Равным образом это касалось всяческого паясничания и принятия неестественных поз. Вместе с тем тело постоянно пребывало в движении и выходило за рамки нормы. Литературные произведения, изобразительное ис­кусство, рассказы о путешествиях и поля рукописей населяли чудовища из мира воображаемого средне­вековых людей.

144

 

Они существовали на протяжении всего развития цивилизации, но Средние века воис­тину стали их золотой порой. Возможно, по утверж­дению историка Клод-Клер Каплер, эпоха, когда ges­tus и gesticulatio жестко противостояли друг другу, уродства и отклонения от нормы были очень распро­странены и сильно принижались, «в большей степе­ни нуждалась в них».

Что же касается спорта, то в Средние века он при­шел в упадок. Хотя игры и сохранялись, античные традиции были утрачены; стадионы, цирки и гимна-сии исчезли, став жертвой враждебной телу идеоло­гии. Да, люди Средневековья предавались телесным играм, но не так, как в прежние времена. И тем бо­лее не так, как в наше время. То, что мы сегодня на­зываем спортом, в XIX веке определилось и оформи­лось именно как восстановление связи с физической культурой Античности.

 

ЧУДОВИЩА

В мире воображаемого людей Средневековья, так же как и в иконографии, чудовища присутствовали не­изменно. Одни, например Левиафан, имели библей­ское происхождение, другие, как гидра, восходили к греко-римской мифологии, многие оказались поза­имствованы с Востока. Настоящим кладезем образов воображаемого средневековой Европы являлась Ин­дия, откуда в огромном количестве черпались мифи­ческие персонажи. Согласно объяснениям Церкви, их функция состояла в демонстрации способности Бога творить бесчисленное количество существ по­мимо человека. Клод-Клер Каплер подробно клас­сифицировала монстров в соответствии с их теле­сными особенностями10.

145

У некоторых из них недоставало чего-нибудь важного: головы, глаз, носа, языка и т.д. У других что-то было гипертрофировано: уши, шея, нога, ни­жняя губа, половые органы. Иногда вместо двух ор­ганов оказывался один (циклоп с одним глазом) или их насчитывалось больше, чем нужно (две головы, два тела, несколько глаз, рук, слишком много паль­цев вообще или только больших пальцев). Изобра­жались чудовища исключительно больших или ма­леньких размеров: великаны и карлики.

Монстры могли представлять собой гибриды рас­тения и человека. Считалось, например, что корни мандрагоры имеют форму мужчин и женщин. Самое большое распространение получили образы людей с головами животных, животных с головами или туло­вищами людей: сирены, сфинксы, кентавры, а также обаятельная Мелюзина. Эта женщина скрывала свою способность оборачиваться змеей или рыбой, дабы стать супругой, матерью, получить определен­ное общественное положение и избавиться от закля­тья". Иногда изображали мохнатых людей, которые жили как «дикари». Они особенно часто встречают­ся в иконографии XIV и особенно XV веков. Чудови­ща могли быть убийцами: антропофагами и дракона­ми-пожирателями.

Сексуальные фантазии средневековых христиан выражались в образах андрогинов. В том, что ненор­мальным считался определенный цвет кожи, прежде всего темный, можно усмотреть проявление расист­ских тенденций. Индия средневековой мечты была населена циклопами, людьми с глазами на туловище, на плечах или на пупке, людьми, обладавшими толь­ко одной огромной ногой, поднимавшейся над голо­вой, чтобы обеспечить тень. Такие монстры называ­лись сциаподами. У подобных созданий, как правило, наблюдались физические аномалии, которые делали их важными свидетельствами в истории тела. Когда святой Бернар Клервоский осуждал изображения ка­менных чудовищ в клюнийских монастырях, он,

146

 

про­тив собственной воли, подтверждал, что они облада­ют обаянием: «Что делает эта вереница смехотворных чудовищ, эта смущающая уродливая красота и это прекрасное уродство в монастырях, на глазах у брать­ев, занятых молитвой?»

В средневековом мире воображаемого жили дра­коны, которых повергал святой Георгий: изображе­нию их тел свойственна необычайная свобода. Счи­талось, что чудовищем, дабы напугать людей, часто оборачивается дьявол. В то же время в богатейшем мире монстров обнаруживались и существа с поло­жительной символикой. Так, символом девственно­сти стал единорог. Мы снова сталкиваемся с внут­ренней противоречивостью.

 

СПОРТ?

Вопрос о том, занимался ли «средневековый чело­век» спортом, долгое время занимал историков. Судя по всему, физические упражнения, практиковавши­еся в Средние века, не имели отношения к антично­му, в особенности греческому, спорту. Нет у них пря­мой связи и с современным спортом, сложившимся в XIX веке. Отличие «средневекового спорта» от ан­тичного и нынешнего состояло в том, что он не зави­сел от специальных общественных институтов и их особенностей. Его развитие не было обусловлено экономически.

Разумеется, в Средние века физическим упражне­ниям придавалось большое значение. Они даже со­ставляли часть того, что Норберт Элиас называл «про­цессом цивилизации», относясь в первую очередь к «цивилизации тела». Однако данное им в работе «Спорт и цивилизация»12 определение спорта непри­менимо к телесным играм Средневековья. Ибо спорт — это «лишенный ярости физический бой», а также обычная практика, которая требует социально­го

147

равенства участников, специально организован­ного и всегда одинакового пространства (стадиона, гимнасии и т.д.), правил, соблюдающихся обоими противниками, а также установленного календаря со­ревнований. Как подчеркивает Роже Шартье в пре­дисловии к исключительно важному труду Элиаса, во­круг которого до сих пор не затихает дискуссия, «в самом деле, нас не должны вводить в заблуждение преемственность словаря и сходство жестов. Различий между современным спортом и традиционными игра­ми больше, чем черт сходства».

Первая характерная черта средневековых физиче­ских упражнений состоит в том, что рыцарские игры, целью которых являлись военная подготовка и де­монстрация отличий высших слоев общества, не имели ничего общего с народными играми. Социаль­ные различия особенно ярко проявлялись в турнирах, о которых Жорж Дюби в книге «Бувинское воскре­сенье»13 замечал, что они породили обширную орга­низацию и отвечали экономическим потребностям, мало отличавшимся от тех, которые предъявляет со­временный спорт. И все же организация турнира — это не то же самое, что организация матча. В нем — если сравнивать лишь самые важные признаки — не существовало постоянных команд и стадионов.

Совсем другой комплекс физических упражне­ний практиковался в Средние века простонародьем, особенно крестьянами.

Они также несли в себе военную составляющую или, во всяком случае, происходили от практики са­мозащиты. Чаще всего основой таких упражнений являлась борьба, однако существовали и коллектив­ные игры, которые с возникновением соревнований и оформлением правил превращались в «спорт».

148

 

Две игры были особенно важны в повседневной жизни и мужчин, и женщин Средневековья. Пер­вая — это игра в мяч (jeu de раите), к которой часто возводят теннис, хотя она больше похожа на баск­скую пелоту. Во второй игре — суль (la soule — «но­сок ноги», отсюда Soulier — «башмак») — усматрива­ют предтечу футбола. Однако ни та, ни другая не обрели статуса спорта.

И все же цивилизация Средневековья придавала большое значение «телу в движении». На этом в пер­вую очередь акцентировал внимание Бернар Мерд-риняк в спорной, но пробуждающей мысль книге «Спорт в Средние века»14. Нельзя недооценивать масштаб данного явления. Оно включало в себя не только подвиги, но и умение играть в мяч, которое являлось важным дополнением к телесным навыкам. И еще следует особо сказать о скоморохах (jongleurs), участвовавших как в рыцарских сеньориальных раз­влечениях, так и в народных праздниках. От них тре­бовались телесные умения, очень сильно отличав­шиеся от того, что необходимо жонглерам Нового времени и наших дней, которые выступают в цирке, появившемся в XVI веке.

В Средние века ни стадиона, ни цирка не суще­ствовало. Не существовало и спорта. Ибо не было специального пространства, предназначенного для этих занятий. Место для испытания сил в сильном напряжении, вызывавшем «приятное телесное воз­буждение», даже место публичных рукопашных боев, если воспользоваться словарем Норберта Элиаса, всегда импровизировалось: поле, деревня, площадь. В современном бретонском обычае сопровождать крестный ход соревнованиями по перетягиванию ка­ната или состязаниями борцов посреди поля можно усмотреть преемственность со средневековыми уп­ражнениями и играми. И все же, несмотря на всю важность и распространенность физической культу­ры в Средние века, ее нельзя путать со спортом.

149

Возрождение спорта в XIX веке после средневе­кового упадка объяснялось глубокими социальными и культурными переменами. Самая главная из них состояла в возникновении конкуренции, порожден­ной промышленной революцией и утвердившейся в экономике. Появились коллективные спортивные игры в мяч, требовавшие создания команд. Новая английская аристократия изобрела колледжи для из­бранных, а вместе с ними — регби и футбол, которые постепенно прижились по всей Европе. Позже то же самое произошло с боксом, тоже пришедшим от ан­глосаксов. Тогда придумали ринг, еше одно место для занятий спортом.

В XIX веке утверждались новая культура и новая идеология тела, отвечавшая принципам гигиены. Она сопровождалась развитием гимнастики, особен­но в германских и скандинавских странах, где рас­цветала «шведская гимнастика». Повышению стату­са гигиены способствовала еще одна идея, носившая более индивидуальный характер, — демонстрация тела. Она проявлялась в моде на атлетизм и отража­ла в новом контексте старую античную максиму: в здоровом теле — здоровый дух (mens sana in corpore sano).

Весь этот комплекс экономических и социаль­ных, символических и политических факторов при­вел к оформлению в XIX веке идеологии, опирав­шейся на опыт и идеи греко-римской Античности. Так в 1896 году родились Олимпийские игры. Сред­невековье не является их предком.

 

^ ТЕЛО КАК МЕТАФОРА

В Средние века тело становилось метафорическим образом государства, города, Церкви, университета, человечества... Конечно, это не являлось новостью для Западной Европы. Еще Платон в «Государстве» говорил о применимости к «идеальному полису» мо­дели организма. В нем следовало различать голову (правителя-философа), живот (земледельцев) и ступ­ни (стражей). Позднее Гоббс в трактате «Левиафан» (1651) представлял государство как гигантское тело, образуемое огромным множеством людей, символом которого являлся суверен.

Вместе с тем метафорическое использование об­раза тела для обозначения институтов коренится именно в эпохе Средневековья. Церковь как сообще­ство верующих представлялась телом, голову которо­го воплощал Христос1. Города, без конца устраивая заговоры и организуя городские органы управления, тоже во что бы то ни стало стремились обрести «ми­стическое тело»2. Университеты рассматривались как «тело», обладавшее особым «престижем» (corps de prestige)1.

И все же наиболее важный смысл метафоры тела в Средние века оказался, по-видимому, связан с по­литикой. Мир трактовался как аналогия человека. Человек становился мирозданием в миниатюре. Об­наженное тело воспроизводило мир в уменьшенном виде, в центре которого оно располагалось. Именно такой образ можно видеть на великолепной миниа­тюре из книжки «Деяния святых апостолов» (Liber divinorum орегит) Луки, принадлежавшей Хильдегарде Бингенской и относящейся к XII веку.

151

ЧЕЛОВЕК-МИКРОКОСМ

 

Расцвет в философии темы «человека-микрокосма» связан с шаргрской школой и приходится на XII век. Ей посвящен трактат Бернарда Сильвестра «De mundi universitae sive megacosmus et microcosmus» («О пространстве мира, или Мегакосмос и микрокосм»). Об этом писали необыкновенная аббатиса Хильде-гарда Бингенская и не менее удивительная Геррада Ландсбергская, а также Гуго Сен-Викторский и Го-норий Августодунский. От них тема перекочевала в энциклопедическую и дидактическую литературу XIII века. Тело стало метафорическим символом мироздания в подлунном мире, восходившим к Ари­стотелю и испытывавшим сильное влияние звезд, расположение которых толковала утвердившаяся ас­трология.

Система метафор, связанных с телом, в принципе сложилась в эпоху Античности. Она включала в себя голову, внутренности и члены (caput-venter-membra). Кроме них, метафорическому осмыслению подверга­лись, разумеется, грудь (pectus) и сердце (cor) в каче­стве средоточий разума и чувств человека.

Из внутренностей особенно большую символиче­скую нагрузку несла печень (по-гречески — hepar, а чаще jecur или jocur). Гадание на печени происходи­ло от этрусков, которые почитали этот орган свя­щенным; впоследствии считалось, что печень явля­ется вместилищем страстей.

По рассказу Тита Ливия, в басне Менения Агрип-пы именно живот, обозначающий совокупность вну­тренностей, играл в теле роль некоего координатора.

152

Ему должны были повиноваться прочие члены, ибо он превращал пишу в кровь, которая текла по венам через все тело. Таким образом, Средневековье насле­довало метафоры времен Античности.

 

^ СЕРДЦЕ, ТЕЛО БРЕДА

В XIII—XV веках сложилась и расцвела система идей, касавшихся сердца, чему сильно способствова­ла фантазия, нередко граничившая с бредом. В кон­це XII века теолог Ален Лилльский уже восславлял сердце как «солнце тела».

 

Сказанное особенно ярко иллюстрирует появив­шийся во французской литературе XIII века и проч­но утвердившийся в эротических и куртуазных сю­жетах мотив съедения сердца. В «Лэ об Иньоре» герой пользовался благосклонностью двенадцати дам. Двенадцать обманутых мужей в конце концов оскопили его и предали смерти. Они вырвали у него сердце, которое заставили съесть (вместе с фалло­сом) двенадцать неверных жен. В «Романе о шателе-не де Куси и даме де Файель» женщина также под­верглась жестокому испытанию: ей пришлось съесть сердце своего возлюбленного4.

По-иному осмысливалась аллегория сердца в XV веке, когда наступила печальная, меланхоличная осень Средневековья. Она вдохновила доброго ко­роля Рене Анжуйского на сочинение поэмы «Люб­веобильное сердце»5. Тогда же обрела популярность тема мучающегося сердца, главного средоточия страдания.

Стоит проследить эволюцию образа сердца за пределами традиционных хронологических рамок Средневековья, то есть после XV века. В конце XVI и особенно в XVII вв. длительный «прогресс» ме­тафоры сердца вылился в почитание Святого Серд­ца Иисуса. Барочная метаморфоза мистики сердца

153

подготавливалась с XII века: со «сладчайшего серд­ца Иисуса» у святого Бернара Клервоского, с пе­ренесения раны распятого Христа с правой сторо­ны груди на левую, к сердцу. В то же самое время, в XV веке, в иконографии распространился образ Де­вы Марии, сердце которой пронзалось мечами семи скорбен6.

Мысль о важности и многозначности слова «сердце» вспыхнула в XVI веке у францисканца Жа­на Витрие и картузианца Жана Ланспержа с их мис­тической духовностью. Почитание Святого Сердца Иисуса, присущее «барочной» эпохе Средневековья, начало свое развитие в сочинениях святой Гертруды Великой (ум. в 1301 или 1302 г.) и продолжалось у Жана Ланспержа, в 1523—1530 годах занимавшего пост наставника послушников картезианской обите­ли в Кёльне7.

Поразительно, что в наставлениях, которые Лю­довик Святой составил перед смертью сыну, буду­щему королю Филиппу III, и дочери Изабелле, ни разу не встречается пара «тело—душа». Функциони­рование личности христианина описывается с по­мощью другой метафоры — пары «тело—сердце». Все, что было духовного в человеке, вобрало в себя сердце8.

 

^ ГОЛОВА - ВЕДУЩАЯ ФУНКЦИЯ

Римляне, как и большинство народов, полагали, что в голове {caput) находятся мозг, душа и жизненная сила человека. Ей отводилась в теле ведущая роль. Историк Поль-Анри Сталь убедительно показал, что весьма распространенная в древности и в Средние века практика обезглавливания свидетельствует о ве­ре людей в особую важность головы. Охота за голо­вами вдохновлялась стремлением уничтожить лич­ность и силу чужака, жертвы или врага. Обладание черепом побежденного часто означало присвоение победителем его достоинств9.

154

В христианской системе символическая цен­ность головы существенно возросла. К ней добави­лась ценность «высокого» из фундаментального для христианства противопоставления «высокое—низ­кое», на котором основывалась иерархия: Христос являлся главой Церкви, то есть общества, а Бог — главой Христа. «Всякому мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог», — говорил еще апостол Павел в Послании к Коринфянам (1 Кор. 11, 3). Таким образом, голова, в полном соответст­вии с античной физиологией, понималась как центр соединения частей организма и его роста («...главы, от которой все тело, составами и связями будучи со­единяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим» — Кол. 2, 19).

Еще более значительно увеличилась метафори­ческая роль сердца. Ксавье-Леон Дюфур продемон­стрировал, что в Новом Завете сердце выступало не только «средоточием жизненных сил». В метафори­ческом смысле оно, как правило, обозначало также эмоциональную жизнь и внутренний мир, являлось «источником интеллектуальных мыслей, веры, по­нимания». Оно становилось «центром решающего выбора, морального осознания, неписаного закона, встречи с Богом»10.

Аристотель определял тело как источник чувст­вительности. Его средневековые последователи подхватили тему. Святой Августин утверждал, что в сердце располагается «внутренний человек». В XII веке, когда любовь заявила о себе, одновремен­но утверждалось противопоставление любви небес­ной и любви земной. Первая восхвалялась главным образом в многочисленных толкованиях Песни пес­ней, вторая обретала формы куртуазной любви. Обычай делить на части останки умерших королей

 

155

и правителей и устраивать «гробницы сердца» отно­сился к области политической символики сердца. Филипп Красивый в своем конфликте с папской властью проводил самую настоящую «политику сердца». 

^ ПЕЧЕНЬ, ВЕЛИКИЙ ПРОИГРАВШИЙ

В сложившейся конфигурации метафор имелся и «проигравший». Уже у римлян архаичное гадание на печени всегда воспринималось как «чужое». В Средние века, когда христианство отвергло языче­ское гадание в любых формах (уже говорилось о толковании снов), не только полностью исчезло гадание на печени, но существенно понизился «физиологический и символический статус» этого органа. Исидор Севильский, представлявший уро­вень «научного» знания средневекового христиан­ского мира и предлагавший связанные с телом ме­тафоры, в которых объединялись физиология и нравственная символика, писал, что «печень есть вместилище похоти» («In jecore autem consistit voluptas et concupiscentia»). В следующей фразе за­ключалось определение физиологической функции этой части тела: «Название печени происходит от того, что в ней содержится огонь, поднимающийся к мозгу (этимология возводится к словам jacio и jeci, которые означают «бросать», «кидать» или «по­сылать»). Оттуда он распространяется в глаза и дру­гие органы чувств, а также части тела. Благодаря своему жару он превращает полученный от пищи сок в кровь, которую доставляет во все части, дабы они напитались ею».

Итак, статус печени (иногда говорили также «жи­вот» или «внутренности») понижался, она оказыва­лась ниже пояса, в ряду постыдных частей тела. Она становилась местом возникновения сладострастия, той похоти, которая преследовалась христианской религией и подвергалась гонениям со времен апосто­ла Павла и святого Августина.

156 

^ РУКА, ДВОЙСТВЕННОЕ ОРУДИЕ

Исключительное место, определявшееся идеологи­ческими и социальными противоречиями эпохи, в средневековой символике, связанной с телом, зани­мала рука. Прежде всего она являлась знаком защи­ты и руководства. В первую очередь это относилось к руке Господа, спускавшейся с неба, дабы управлять человечеством. Рука использовалась и при вознесе­нии молитвы духовным лицом или любым христиа­нином. Руки, воздетые в молитве, можно увидеть на первых изображениях христиан. Итак, рука произво­дила самые важные жесты.

 

Вместе с тем она же представляла собой орудие покаяния, выполняя черную работу. Святой Бене­дикт Нурсийский почитал ручной труд, имеющий двойной и противоречивый смысл одновременно ис­купления и смирения, одной из первых обязаннос­тей монаха. Притом он отнюдь не выступал за реаби­литацию труда как такового. Как мы уже видели, поэт XIII века Рютбёф гордо заявлял: «Я не из тех, кто работает руками».

Двойственное отношение к руке проявлялось в ритуале оммаже — символическом жесте вассалите­та, составлявшем центр феодальной системы. Вассал вкладывал свои руки в руки сеньора в знак послуша­ния, но также и доверия.

Символический договор сеньора и вассала скреп­лялся при помощи другого органа — рта. Поцелуй мира был поцелуем в губы. Таким образом, обычай соскальзывал в область куртуазной любви, уподоб­лявшейся вассалитету: поцелуй становился симво­лом куртуазной любви между рыцарем и дамой.

 

157
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига издана при поддержке Национального центра книги Министерства...
Дочки-матери. Третий лишний?— Перевод с французского О. Бессоновой под редакцией Н. Поповой. М.: Наталья Попова
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин " при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин " при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин"при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин"при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин" при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин" при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconМишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель
Национального Центра Книги Министерства культуры Франции Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко Издание осуществлено...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига издана при финансовой поддержке министерства иностранных дел...
...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол»
Издание осуществлено при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Французского культурного центра в Москве
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconГригорьян Харьков «Фолио»
Издание осуществлено при поддержке Министерства Иностранных Дел Франции и Французского Культурного Центра в Москве
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconКнига издана в рамках программы, реализованной при поддержке фонда...
Обсуждается роль гражданского образования в усилении общественного участия в антикоррупционной деятельности. Приведены конкретные...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги Ouvrage publie avec le concours du Ministere francais charge de la culture Centre national du livre isbn 978-5-7516-0696-1 © Liana Levy, 2003 © «Текст» iconЗабота о себе
Издание осуществлено при содействии Посольства Франции в Украине и поддержке Министерства иностранных дел Франции
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница