Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа)


НазваниеЕ. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа)
страница1/9
Дата публикации06.04.2013
Размер1.22 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
Е. С. Кубрякова

Эволюция лингвистических идей

во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа)

I. Задачи настоящей работы

Настоящий раздел мыслится как попытка представить эво­
люцию лингвистической мысли во второй половине XX в. и осо­
бенно — в два ее последних десятилетия. В то же время эта рабо­
та не представляет собой собственно историографической рабо­
ты — ее задача одновременно и более сложна и белее скромна.
Не претендуя на то, чтобы восстановить историю идей в области
лингвистики в указанный период во всех деталях, она ставит сво­
ей целью отразить лишь самые очевидные изменения, коснувшие­
ся теоретических воззрений этой науки и ее принципиальных
установок, установить основные линии ее развития и в конечном
счете— показать, что наиболее перспективным взглядам, сло­
жившимся к настоящему моменту, присущ некий общий "стиль
мышления" (Ю. С. Степанов).

Для того, чтобы это продемонстрировать и аргументиро­вать мнение о том, что современную ситуацию в лингвистике от­личает не только разнообразие взглядов и не только действи­тельное множество представленных здесь концепций, гипотез и теорий, но и некое внутреннее единство, мы обращаемся к поня­тию научной парадигмы знания, введенному уже более трех деся­тилетий тому назад Т. Куном и получившему с тех пор самые

разные интерпретации. Мы пытаемся осветить особенности на­стоящего периода, рассмотрев его истоки и предтечи, для чего, с одной стороны, анализируем основания понятия парадигмы на­учного знания и стремимся по мере сил и возможностей уточнить его, придавая ему более определенный и конкретный характер. С другой стороны, определяя наше время как эпоху постгенерати-визма, мы пытаемся осветить отправные особенности самого ге-неративизма, применяя по отношению к нему понятие парадиг­мы знания в том виде, в каком оно сложилось для нас в процессе его анализа и модификации.

Соответственно общему замыслу работы в ней, таким, об­разом, анализируется понятие парадигмы знания (2 часть), после чего следует опыт парадигмальной характеристики генеративной грамматики за 35 лет ее существования и особенно— в послед­ние годы — и описывается суть и характер так называемой "хом-скианской революции" (3 часть) с тем, чтобы в последней, четвер­той части работы попытаться дать, представление о постгенера-тивизме и выделить в нем некие общие черты, продемонстриро­вав в заключение возможности интерпретировать сложившиеся к настоящему моменту взгляды в терминах научных парадигм, мо­тивированных выше и позволяющих, по нашему мнению, устано­вить как определенные точки соприкосновения ряда современ­ных теорий, так и их несомненные отличительные черты и ориги­нальность.

Характеризуя облик современной лингвистики — теорети­ческой лингвистики в конце XX века, — предстоит ответить на вопросы исключительной сложности. В их число входят и вопро­сы о том, в каком направлении развивается лингвистика и какие она ставит перед собой задачи, и вопросы о том, как вписывается она сама в науку на исходе XX века, и наконец, о том, какие наи­более яркие тенденции присущи ей сегодня и какие научные шко­лы ее представляют. Одной из самых сложных проблем, возника­ющих в связи с поставленной задачей, оказывается также пробле­ма внутреннего единства или же, напротив раздробленности лин­гвистики, т. е. вопрос о том, можно или нельзя усматривать за явным разнообразием существующих ныне школ и течений, за множеством разных концепций о языке, нечто принципиально


Sc




146

147


единое, и в каких терминах может быть описано это положение дел.

В работах историографического плана оценка современно­го состояния лингвистики выступает в достаточно противоречи­вом виде. Признавая существование разных теорий языка и раз­ных направлений, развивающих эти теории, историографы дела­ют из этого противоположные выводы. В то время как одни уче­ные пессимистически оценивают сложившееся состояние дел и, подчеркивая раздробленность современной лингвистики, полага­ют, что она вступила в фазу стагнации (ср. [Beaugrande 1991, 2 и сл.]), другие ученые расценивают наличие альтернативных взгля­дов на язык как явление положительное, а постоянную смену мнений— как ее постоянный признак [Bahner 1983]. Исходя из того факта, что сегодня "мы имеем не монолитную лингвистику, а разнообразие теорий более частного порядка, основанных на различных сферах данных, на различных философских позициях и обладающих разными конечными целями", а также утверждая, что лингвистику отличает "обреченность на плюрализм мнений", ученые приходят вместе с тем к выводу о том, что подобное по­ложение дел не таит в себе особой опасности: разные концепции могут и должны поддерживать каркас общего языкознания [Демьянков 1989, 13 и 15]. Естественно, что если бы речь шла ис­ключительно о разногласиях в оценочном плане, т. е. о том, хо­рошо или плохо существование различных подходов к описанию языка, можно было бы просто присоединиться к той или иной точке зрения и привести дополнительные аргументы в защиту одной из них. Но ведь главное заключается, по всей видимости, отнюдь не в этом. Гораздо важнее определить адекватность, эф­фективность и полезность самих представленных теорий, факт их конгруэнтности друг другу, взаимодополнительности или же, на­против, несовместимости, взаимоисключительности. Но для то, чтобы совершить это, надо обратиться к теоретическим основа­ниям выдвигаемых концепций, понять те принципы, которым они следуют. Вопросом первостепенной важности становится тогда вопрос о том, так ли уж велики на самом деле исходные до­пущения отдельных теорий и не наблюдается ли в действительно­сти некое глубинное сходство в понимании языка и закономерно­стей его организации?

1

Интуитивно кажется во всяком случае, что за внешним разнообразием существующих теорий и разными формулировка­ми конечных целей лингвистических исследований все же про­ступает определенная общность в "стилях мышления" о языке (Ю. С. Степанов) и одной из задач настоящей работы и стано­вится выявление и описание отличительных особенностей этого стиля, а следовательно, выделение такой системы исходных до­пущений лингвистических исследований, которая признается значительным большинством работающих в этой области уче­ных. Соответственно, в завершающей части настоящей работы мы хотим продемонстрировать, что в своей научной деятельнос­ти специалисты следуют на современном этапе развития науки о языке определенным теоретическим и методологическим уста­новкам, которые, вместе взятые, образуют для них некую исход­ную систему предпосылочных знаний (Г.-Г. Гадамер) — отправ­ную базу их построений.

Перед тем, как перейти к характеристике указанной систе­мы взглядов, которая, как кажется, свидетельствует о наступив­шем сближении позиций целого ряда различных школ, а также для того, чтобы вынести суждение о том, отражает или нет по­добное сближение начало формирования новой парадигмы науч­ного знания (постгенеративизма), представляется необходимым сосредоточить дальнейший анализ на решении двух разных про­блем. Одной из них является методологическая проблема; касаю­щаяся применимости понятия парадигмы знания в лингвистике, другой — истоков сложившейся ситуации и, прежде всего, роли в ней генеративной грамматики.

Ведь если признавать, что некое содержательное единство внутри отдельной дисциплины существует, а также признавать, что такое единство познавательной перспективы как-то связано с существованием определенной дисциплинарной матрицы, или парадигмы научного знания, трактуемой в расширительном смысле [см. Степанов, Проскурин 1993, 16], возникает, безуслов­но, и вопрос о том, совместимо ли понятие единой парадигмы знания с существованием нетождественных теорий о сути языка и можно ли вообще считать, что наличие общей парадигмы знания не исключает более частных разночтений у разных направлений одной науки. Ясно, что ответ на этот вопрос зависит от того, ка-

148

кое конкретное содержание вкладывается при этом в концепт па­радигмы знания и что считается главным стержнем такой пара­дигмы. Поскольку обращение к этому понятию в методологичес­ких и историографических исследованиях приобрело в настоящее время повсеместный характер, а в понимании термина сущест­вует немало противоречивого и спорного, нам кажется необходи­мым вернуться еще раз к самому понятию парадигмы научного знания и четко сформулировать, что имеется в виду при употреб­лении этого термина в лингвистике. Специальное рассмотрение этого понятия составит вследствие указанных причин вторую часть нашей работы.

В оценке современного состояния лингвистики существует еще одна серьезная проблема — ее отношение к генеративной грамматике и тому вкладу в развитие теоретической лингвисти­ческой мысли, который связан именно с этой научной школой. Во многих работах обзорного и/или историографического жанра выявилась тенденция трактовать все успехи современной лингви­стики и все ее достижения как связанные с порождающей грам­матикой . Наиболее известной работой такого плана является че­тырехтомное издание Ф. Ньюмейера [Newmeyer 1988-1989], а также его предшествующие работы (ср. также [Grewendorf, Hamm, Sternfeld 1987] и рец. на эту книгу [Bierwisch 1988]).

В издании Ньюмейера вся современная лингвистика и все ее достижения рисуются как связанные исключительно с генера­тивным направлением и развивающиеся в духе тенденций, зало­женных трансформационными и порождающими грамматиками в США. Не случайно поэтому, что многие проблемы лингвисти­ки, интересующие специалистов других направлений (например, весь круг проблем, связанных с типологической или историчес­кой проблематикой), вообще не нашел в этом издании никакого упоминания (ср. [Watkins 1989]). Отождествлять современную лингвисту с генеративизмом склонны и другие авторы. Так, в мо- , нографии [Riemsdijk, Williams 1986] принципы генеративной грамматики выдаются за общие основы грамматической теории. Протестуя против такого видения современного языкознания, специалисты справедливо упрекают Ф.Ньюмейера и других авто­ров аналогичных обзоров за их нежелание подвергнуть анализу другие альтернативные подходы к описанию языка и выступают

149

против неправомерного отождествления общих теорий языка с генеративизмом (см., например, [Beaugrande 1991, 369 и сл.; Bier­wisch 1988, 427 и сл.]).

Очевидно, таким образом, что без подлинного понимания роли и места генеративного направления по сравнению с други­ми представленными в настоящее время концепциями языка ха­рактеристика существующей сегодня ситуации попросту невоз­можна. Особая, третья часть настоящей работы и будет посвяще­на поэтому генеративной грамматике. Однако, уже здесь, предва­ряя последующее изложение, мы считаем целесообразным выска­зать по данному поводу следующие соображения.

Ни одно лингвистическое направление еще не вызывало в истории этой науки такого бурного и такого неоднозначного ре­зонанса. Широко обсуждавшееся на международных встречах и конгрессах, неоднократно освещавшееся в специальной литера­туре, оно по-прежнему является как мишенью для острейшей критики, так и и предметом восторженного приятия.

К тому же интерес к генеративной грамматике (далее — ГГ) уже давно вышел за пределы собственно лингвистики. Есте­ственно, что уже по одной этой причине дать общую картину те­оретической лингвистики вне анализа роли в ней ГГ нереально.

Как указывают многие специалисты, примерно с конца 50-х гг. модель трансформационной грамматики Н. Хомского предопределяла за рубежом основное направление лингвистиче­ских работ, а с 1964 г. по 1975 она занимала в мире господствую­щее положение, благодаря чему этот период в истории языкозна­ния именуется обычно генеративным, хотя и, действительно, не все методы этого времени связаны с порождающей грамматикой; с середины 70-х гг. , однако, конкурирующие с генеративным на­правлением течения постепенно набирают большую силу и начи­нают играть свою роль, выступая либо наряду с ГГ, либо даже в прямой оппозиции к ней. Ср. [Droste, Joseph 1991; Демьянков 1989, II; Nuyts 1993]. Именно с середины — конца 70-х гг. методо­логи языкознания начинают говорить об эпохе постгенеративиз-ма. Само же существование определенного периода доминирую­щего положения генеративизма на арене лингвистических иссле­дований никем не отрицается. Это означает, помимо всего проче­го, что в содержательном определении и обозначении нуждается

именно постгенеративный период. В центре нашего внимания оказываются тоже два последних десятилетия.

Мнение о лидирующем положении в мире ГГ разделялось и в отечественном языкознании. Вопреки официозной точке зре­ния с ее полным неприятием трансформационно-порождающей грамматики здесь, по всей видимости, все же соглашались с мне­нием о том, что "... генеративная теория приобрела ныне статус отдельного — и по сути дела ведущего в современной лингвисти­ке — направления" [Звегинцев 1972, 5]. Да и появление трансфор-мационно-генеративной грамматики рассматривалось как явный шаг вперед по сравнению с традиционной и структурной грамма­тикой [Бархударов 1976]. Отмечая, что появление новых моделей описания языка в 60-е гг. знаменовало радикальное переключе­ние лингвистических интересов с одних областей знания на дру­гие и соответствовало в целом необходимости преодолеть основ­ные недостатки предыдущего, структурального периода, мы то­же подчеркивали, что ориентация в ГГ на новые сферы исследо­вания "представляла собой положительный момент в развитии лингвистической мысли" [Кубрякова 1980, 23]

Признание заслуг Н. Хомского и силы его влияния на лин­гвистику — и не только лингвистику — становится, вообще гово­ря, общим местом всех историографических публикаций, причем даже у авторов, в целом критически рассматривающих генера­тивное направление (ср., например, [Nuyts 1992,9]). Нельзя отри­цать и того факта, что отношение к трансформационно-порож­дающей грамматике за 35 лет ее существования претерпевает по­стоянные изменения. Так, если к середине 60-х гг. Н. Хомский считался ведущей фигурой в американской лингвистике и в аме­риканской психологии, да и вообще воздействие его трудов на его современников достигает в это время своего пика, к середине 70-х престижность ГГ явно идет на спад, и многим специалистам, особенно в Европе, начинает казаться, что эра его влияния завер­шена. Тем не менее новые повороты в теории Н. Хомского, осо­бенно его модулярная концепция и концепция управления и свя-зи, снова привлекают к себе внимание научных сообществ. Дума­ется, что у Ф. Ньюмейера появляются основания утверждать, что идеи генеративного толка в их последнем варианте встречаются в наше время с большим сочувствием, пониманием и признанием,

151

нежели раньше, а ретроспективная оценка генеративизма оказы­вается в целом более высокой, чём во время его формирования [Newmeyer 1989, vol. II, 2].

Показательно также, что в специальных обзорах последне­го десятилетия резко критикуются прежде всего ранние взгляды Н. Хомского и начальный период его творчества, что в извест­ной мере подвергнуто пересмотру и уточнению в его собствен­ных публикациях. Следует поэтому принимать во внимание эво­люцию идей внутри этого направления, и мы постараемся осве­тить подробнее работы 80-х гг. и новые решения поставленных проблем. При всем обилии работ о ГГ, принадлежащих как ее сторонникам, так и ее противникам, нельзя не отметить также их общего свойства — рассматривать ГГ в изоляции от других тече­ний или же противопоставляя ее лишь одному из них (в зависи­мости от позиций автора). В связи с этим представляется крайне необходимым проанализировать ГГ на более широком научно-методологическом фоне, притом подвергая рассмотрению не столько отдельные стороны и отдельные проблемы ГГ, сколько постулаты, на которых она строится как общая теория языка.

Нельзя, наконец, не сказать и о том, что доброжелательно­му восприятию ГГ за пределами США явно мешал агрессивный тон ее представителей: игнорируя альтернативные концепции, ученые этого лагеря стремились занять an eclipsing state, причем в своей полемике с представителями иных взглядов явно выходили за пределы допустимого. Как справедливо указывает К. Кернер, генеративисты часто предпочитали курс прямых столкновений и конфронтации со сторонниками иных концепций (collision cour­se), что, в свою очередь, вызывало у окружающих вполне понят­ную ответную реакцию (см. [Коегпег 1983, 879]. Психологически было существенным и то, что никакая критика в адрес ГГ извне в расчет не принималась: так, хотя в ряде своих работ и особенно в публичных лекциях Н. Хомский стремился дать ответ своим оп­понентам, разъяснение его собственных идей принимало форму полного неприятия альтернативных взглядов. Все же полемичес­кие возражения в его адрес квалифицируются им либо как триви­альные, либо как нерелевантные, либо, наконец, как неверно трактующие его теоретические убеждения. Особенно показатель­на в этом отношении его монография 1980 г., где Н. Хомский по-

г

152

лемизирует едва ли не со всеми виднейшими современными фи­лософами и лингвистами [Chomsky 1980].

Вопреки истине генеративисты нередко утверждали, что альтернативных убедительных теорий языка вообще не сущест­вуют, защищаемые же за пределами ГГ мнения не логичны, легко опровергаемы и т. д. Не удивительно в такой ситуации, — пишет Я. Ньютс, — что многие ученые стали так же реагировать и на генеративные идеи и что короткий период сотрудничества лин­гвистов и психологов даже в пределах США быстро сменился их размежеванием [Nuyts 1992, 91 - 92 и 137- 138]. О несомненном противостоянии лингвистов и психологов в развитии когнитив­ного подхода можно судить и по выступлению Ст. Андерсона, с одной стороны, и Дж. Миллера, с другой, при обсуждении ими книги Ф. Джонсон-Лэрда [Johnson-Laird 1988] и проблемы соот­ношения лингвистики, психологии и когитологии (см. [Anderson 1989; Miller 1990]).

Но ни апологетика ГГ, ни отношение приверженцев этого направления к ее главе, ни, напротив, полное неприятие учения Хомского со стороны многих видных ученых не способствовало объективной оценке ГГ и затрудняло анализ ее концептуальных основ. Взвешенная критика ГГ до сих пор остается, редкостью. В этой ситуации непредвзятое рассмотрение развития генеративно­го направления стало насущной потребностью, и настоящая ра­бота мыслится отчасти как первый шаг на этом трудном пути. В то же время мы бы хотели подчеркнуть с самого начала, что ана­лиз ГГ, осуществляемый в третьей части работы, строится, безу­словно, как взгляд со стороны, поскольку он дается не-генерати-вистом, т. е. ученым, который не причисляет себя ни к сторонни­кам ГГ, ни к ее противникам. Вместе с тем мы полагаем, что ни один серьезный лингвист нашего времени не может считать себя полностью свободным в своих исследованиях от прямого или косвенного воздействия учения генеративистов, вне зависимости от того, выражалось ли их влияние в размышлениях над теми же проблемами или в отказе от решений, диктуемых приверженцами ГГ, и их критике.

Отдавая дань в первую очередь проблематике ГГ, мы стре­мимся показать в работе, какие ее цели и задачи соответствовали поступательному движению нашей науки, какие подходы могли

153

способствовать преодолению недостатков структурализма, став­ших явными к моменту формирования трансформационной грамматики, и что именно положило начало возникновению дей­ствительно новой парадигмы научного знания. В этом смысле нам важно отметить, что рассмотрение основ ГГ приходится на третью часть работы, следующую непосредственно за частью, из­лагающей наши взгляды на понятие парадигмы знания, и, следо­вательно, . ретья часть может считаться опытом парадигмально-го анализа генеративизма.

Думается, что хотя взгляд на ГГ "со стороны" имеет свои явные недостатки (вполне возможно, например, что нам не уда­ется оценить по достоинству многие технические особенности ГГ, особенно касающиеся принимаемых там способов формали­зации материала, а также изложить результаты решения специ­альных проблем синтаксического анализа), он все же не лишен и известных преимуществ, поскольку позволяет, придерживаясь нейтралитета, сосредоточиться на ключевых понятиях ГГ и ее установках. К тому же этот подход является попыткой осущест­вить анализ ГГ на более широком историческом фоне, т. е. при­нимая во внимание на только конкурирующие в настоящее время взгляды, но и учитывая его отличия от того, что предшествовало появлению генеративизма, — от дескриптивного направления.

Хорошо известно, что острой и не вполне заслуженной критике подвергалось не только трансформационно-генератив-ное направление в целом, но и его основатель и лидер — Н. Хом­ский. Ф. Ньюмейер не без оснований замечает, что в истории лингвистики Хомский оказался самым "атакуемым" лингвистом, и, действительно, он всегда был в гуще ожесточенных нападок [Newmeyer 1986, 80]. Вместе с тем многие видные ученые подчер­кивали, что написанием своих работ они обязаны Н. Хомскому и его стимулирующим идеям. Но ни пересказ выпадов в его адрес, ни обзор критической литературы, связанной с Хомским или же его сторонниками, никак не входит, однако, в наши задачи. У ра­боты иная цель: показать, по мере сил и возможностей, к чему подошла лингвистика на рубеже двух тысячелетий и каким был вклад учения Хомского и его последователей в достижение ею со­временного статуса. Стремясь уяснить природу тех радикальных перемен, которые преобразовали облик лингвистики традицион-

154

ной, мы хотим прежде всего очертить те изменения в понимании самого языка и закономерностей его функционирования, кото­рые произошли при переходе от структурализма к генеративиз-му, а затем к постгенеративизму. Естественно поэтому, что спе­циальному анализу здесь подвергается именно генеративное на­правление.

Есть у настоящей работы еще один внутренний замысел. В литературе, посвященной истории нашей науки во второй поло­вине XX века, нет объективной оценки не только ГГ. Многие ев­ропейские и тем более отечественные начинания еще не были' оценены по достоинству. Между тем немало конструктивных и новаторских идей было выдвинуто за пределами ГГ и в противо­вес генеративизму. В силу целого ряда причин — и прежде всего причин политического характера, — концепции, развивавшиеся параллельно порождающей грамматике, но иные по своим устре­млениям и установкам, либо вообще не стали достоянием науч­ной общественности за рамками собственных школ, либо наро­чито замалчивались. Но даже в сфере объективной критики и не­предвзятого анализа трансформационно-порождающей грамма­тики отечественные лингвисты сказали свое веское слово, уж не говоря о том, что для целого ряда конструктивных направлений современной лингвистики генеративизм оказался не более чем своеобразным пусковым механизмом: поставленные в его недрах проблемы — хотя, возможно, сформулированные в менее ясном виде или в других терминах — уже давно волновали умы в отече­ственном языкознании, а их решения имели прецеденты и анало­ги. Достаточно вспомнить в этой связи о том, какие глубокие традиции имеют в отечественном языкознании и отечественной психологии проблемы соотношения языка и речи, языка и мыш­ления, статики и динамики, проблемы языка и общества, пробле­мы значения и т. п. Утверждая, что генеративное направление и его роль для современной лингвистики следует изучать на более широком историческом фоне, мы имели в виду именно эти обсто­ятельства. Установки данного раздела связаны поэтому напря­мую с традициями отечественного языкознания как в его недале­ком прошлом, так и в его современном состоянии. В "предпосы-лочную область" анализа входят многие конструктивные идеи, определяющие своеобразие и оригинальность лингвистической

155

деятельности у нас в стране. Приверженность этим идеям сочета­ется у автора данного раздела с его надеждой на то, что в их раз­витие и он внес свой посильный вклад.

Высказав настоящие соображения в качестве предвари­тельных замечаний, мы переходим теперь к изложению материа­ла в том прядке, который был нами выше аргументирован, т. е. начиная исследование облика современной лингвистики с рас­смотрения того, можно ли применять к ее характеристике поня­тие парадигмы знания.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconВопросы к дифзачету по «Основам идеологии белорусского государства»
Консерватизм. Эволюция консерватизма во второй половине ХХ века. Сущность неоконсерватизма
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconПолитический характер проблема учащейся молодежи впервые приобрела...
Европы университеты стали центрами распространения революционных идей и возникновения особой субкультуры учащейся молодежи. Во второй...
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconТема: "Россия во второй половине XVIII века"
Следующее занятие (05. 12) семинар. Тема: "Россия во второй половине XVIII века"
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconУкраинские земли в составе Великого княжества Литовского и других...

Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconХудожественная культура нового времени
Зарождение русской классической музыкальной школы. М. И. Глинка. Реализм – направление в искусстве второй половины XIX века. Социальная...
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) icon во второй половине XX века под влиянием мировой музыки, и по сей день существует в 
Русский рок — это рок-музыка из России или на русском языке. Русский рок зародился в ссср во второй половине XX века под влиянием...
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconСанкт-Петербургский Государственный Университет
Трансформация идеи "прогрессизма" во второй половине 20 века: ценностное превращение
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconВариант 8102 Столица Ак Орды
Во второй половине ХIХ века центром сосредоточения переселенцев в Семиречье было укрепление
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconЗадание Упражнения 1 Ответьте на вопросы
Во второй половине 19 века Англия вступила в важный период своего художественного развития
Е. С. Кубрякова Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) iconПолезные сайты
Так, численность мирового населения по верхнему варианту прогноза составит 10,6 млрд в 2050 г и 15,8 млрд в 2100 г. А нижний вариант...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
userdocs.ru
Главная страница