Мишель Ловрик Венецианский эликсир


НазваниеМишель Ловрик Венецианский эликсир
страница1/36
Дата публикации10.04.2013
Размер5.11 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36
Мишель Ловрик

Венецианский эликсир



Мишель Ловрик

Венецианский эликсир
Любовь покрывает своим именем самые разнообразные человеческие отношения, будто бы связанные с нею, хотя на самом деле она участвует в них не более, чем дож в событиях, происходящих в Венеции.

Франсуа де Ларошфуко (1613–1680).

Максимы
Насколько я знаю, никакая сласть не несет в себе зла.

Авиценна (973–1037)
Предисловие
Роман Мишель Ловрик «Венецианский эликсир» расскажет вам удивительную историю любви – такую же яркую, захватывающую и не похожую на другие, как и все творчество этого самобытного автора. Недаром книга была номинирована на престижную британскую премию Orange в 2005 году; многие другие произведения писательницы также получили литературные награды и признание широкой аудитории во всем мире. Отечественный читатель познакомился с Мишель Ловрик благодаря роману «Книга из человеческой кожи», на страницах которого мастерски воссоздана Венеция эпохи наполеоновских войн со всеми ее мрачными загадками, пышным увяданием и интригами благороднейших семей.

Предлагаемый вашему вниманию роман снова вернет вас во времена дожей, кармина, парчи и утонченного коварства, а также приведет в Лондон – город, который на первый взгляд кажется полной противоположностью аристократической Венеции, но тем не менее имеет с ней много общего.

А что общего может быть у венецианки с внушительной родословной и ирландского выскочки, главаря лондонских шарлатанов и контрабандистов? Безжалостная судьба лишила эту девушку ее звучного имени, заставила стать не просто дамой полусвета – шпионкой на службе у Совета десяти, правившего тогда Венецией, актрисой и на подмостках, и в жизни. Именно в театре Валентин Грейтрейкс встретил впервые Мимосину Дольчеццу, но в картонных декорациях между ними вопреки всему вспыхивает истинная страсть, которой суждено преодолеть многие преграды.

Столь необычные характеры главных героев – пылкая, своенравная Мимосина, яростно сражающаяся с судьбой, жестокий, циничный и в то же время сентиментальный Валентин – предопределяют сюжет, полностью лишенный обычных для любовного романа клише. Совершенно невозможно предугадать следующий поворот событий, герои ведут себя как живые, непредсказуемые в своих чувствах и поступках люди. Поэтому здесь есть все, чтобы увлечь самого взыскательного ценителя жанра: запутанные интриги, козни недоброжелателей, самоотверженность и предательство, потерянные и найденные дети, похищения, тайная переписка и безудержная страсть.

Однако «Венецианский эликсир» – в первую очередь роман исторический. Мишель Ловрик много времени уделяет работе с архивами и монографиями, и в большинстве случаев все те занимательные, вызывающие изумление, а то и шокирующие факты, которые вы встретите в романе, имели место в действительности. Критики отмечали, что Мишель Ловрик демонстрирует «темную сторону эпохи Просвещения», не описанную в учебниках, ведь то был век не только ученых энциклопедистов, но и многочисленных шарлатанов, зарабатывающих на возросшей популярности научных знаний; век не только промышленных и социальных революций, но и ломки всех общественных устоев, трагически отразившейся на судьбах миллионов людей.

Как бы то ни было, автору блестяще удалось передать зловещее очарование Европы XVIII века, где только и могла развернуться столь невероятная история…
* * *
Все персонажи и события, кроме тех, что определенно являются частью мирового наследия, вымышлены, и любое сходство с людьми, живыми или умершими, является совпадением.
Часть первая


В свои пятнадцать лет я лежала, распростершись на полу. На мои плечи была наброшена черная простыня. Возле головы и в ногах стояли зажженные свечи. Губы были прижаты к камню, а в ушах звучали литании. Священник разжал мой кулак и надел кольцо мне на палец. Я пообещала быть верной женой Христа. Я была почти уверена, что хочу этого. Ведь в ту безумную минуту эта клятва не казалась серьезной жертвой: я никогда не знала мужчины, однако успела отведать шоколад.
Венеция, 1768 год
1
^ Болеутоляющая припарка

Берем четыре унции бренди, полдрахмы хны, две драхмы опиума и растворяем.

Эта смесь успокаивает нервы, ее теплота укрощает духов, проникая глубоко, открывает поры, смягчает, рассеивает причиняющие боль размышления и отгоняет их, вызывая потоотделение.
Я была не очень самоотверженной монахиней, ведь меня упекли в монастырь потому, что мое семейство потеряло голову из за моего глупого подросткового увлечения. Мое самое серьезное преступление было настолько заурядным, что даже вспоминать не хочется. Еще вчера я – гордость и предмет поклонения моих родителей, свободно гуляю по палаццо моей семьи в сопровождении своры породистых собак, мне красиво укладывают волосы, я очаровательно дурачусь на уроках танцев, позирую для портрета. Мне кажется, что я немного своевольно веду себя с художником. Вот и все. А на следующий день я уже в женском монастыре Святого Захарии, который в некотором смысле можно считать нашим семейным, поскольку там в свое время приняли постриг не менее шести моих тетушек и несколько не таких симпатичных кузин. Сначала я думала, что это станет для меня непродолжительным наказанием, предупреждением, попыткой остудить мой пыл. За мной давали хорошее приданое, я была далеко не дурна собой – яркая блондинка из тех, что с ранних лет привлекают внимание мужчин. Но через несколько недель я начала подозревать ужасную правду – мои родители вознамерились оставить меня там надолго.

Я осознала, что они запланировали это изначально.

Я уже хорошо изучила порядки монастыря, а мои родители не чувствовали за собой никакой вины за ту судьбу, что уготовили мне.

Дело в том, что монахини успели снискать мое расположение, еще когда я была малюткой. Каждый раз, когда мы ходили в сад при монастыре, они развешивали на раскидистых ветвях деревьев засахаренный миндаль, сладкие пастилки и цукаты. Тогда мы посещали монастырь, чтобы навестить двух или трех тетушек по имени Катарина, поскольку именно так называли всех девочек в нашей семье. Никто не запрещал мне наслаждаться сладкими дарами. Потому у меня сложилось впечатление, что в монастырях подобные вещи растут на деревьях, а вот дома их приходилось постоянно выпрашивать.

В Венеции все аристократические династии занесены в так называемую «Золотую книгу». И каждая из этих семей хранит свои секреты, словно бы собственную совесть, в женском монастыре. Семнадцать членов семьи Контарини заперты в монастыре Санта Катарина, дюжина Моресини в Спирито Санто, Балби в Сант Андреа де Зирада. А неугодные женщины из семейств Фоскарини и Керини были похоронены заживо в нашем милом склепе в монастыре Святого Захарии.

В десять часов я взошла на судно, на котором моя кузина Паола совершала свадебное путешествие по женским монастырям, чтобы поприветствовать сестер, запечатанных в целомудрии. Этот старинный обряд давно уже вышел из моды, однако дядюшка настоял на необходимости его проведения, поскольку монашки любили гостей. К тому же их изоляция вызывала недопустимое чувство вины. Они отдали себя Богу, который не просил никакого приданого, потому дядя Паолы мог потратить тридцать тысяч дукатов на жениха из рода Градениго для нее, чтобы влить свежую кровь во внуков.

Заточенные сестры благословили Паолу мертвыми глазами, просунув миндальные полумесяцы сквозь решетку ей в рот, поскольку они не имели права прикасаться к ней. Между тем мне достались тонкие гречневые вафли, намазанные медовым кремом, горячие, варенные в тесте фрукты, посыпанные сладким порошком, а также острый panpepato, 1 который я никогда не ела дома.

Когда мне было двенадцать лет, сестры монахини спросили меня, не хочу ли я взглянуть на кухню. Я, как дочь зажиточной семьи, никогда на кухне не была, потому мне стало интересно. Я спустилась вниз, и мне очень понравилось таскать судки из печи, переставлять светлые флаконы с севильскими сиропами… Было так интересно смягчать, складывать, растапливать, смазывать, вынимать, оборачивать, глазировать и укладывать различные сладости, предназначенные для столов богачей, в раскрашенные коробки, что я расплакалась, когда меня забрали домой. Меня воспитывали не для такой грубой работы, но мне нравилось за ней наблюдать.

Потому я частенько прибегала в монастырь Святого Захарии и чувствовала себя там как дома, а когда подросла, то иногда даже оставалась на ночь. Я спала в комнатах моих тетушек, а беспорядочное образование получала в комнате рядом с трапезной.

Я забегала на монастырскую кухню, словно воробышек, который залетает на стол и клюет то, что ему нравится. Никто не умел так хорошо готовить марципаны, как монахини монастыря Святого Захарии. Ну, если не считать монахинь из монастыря Сант Алвизе. Скорее всего, никто больше не умел делать такой пенистый шоколад и подавать его в изящных чашечках. Я так часто приходила отведать его, что мне отвели особую чашку.

Монастырь казался таким милым местом. Здесь был один из лучших садов во всей Венеции. Что уж говорить о роскошных фруктовых деревьях! Монастырь больше напоминал провинциальный дом для увеселений, чем оплот веры. Терракотовые анфилады с арками белого истрийского камня вели к двум изящным крытым галереям, на одной из которых даже была оборудована лоджия. Из окон келий монахини видели церковный купол, возвышающийся над ними в гармоничном сочетании с апсидой и стоящей особняком колокольней. За южной стеной монастыря располагался широкий променад Riva delgi Schiavoni и площадь Сан Марко. Соленый воздух приносил свежесть на галереи даже в разгар лета, хотя зимой, из за того что они находились почти на уровне моря, их, бывало, заливало водой, которая частенько замерзала.

Монастырь находился к югу от церкви. Когда подходило время, монахини тихо шли в церковь и располагались на зарешеченных галереях. Взглядом они упирались либо в угольно черный мрамор пола, либо в «Святое собеседование» кисти Джованни Беллини. Кроме того, они могли удобно устроиться в деревянных нишах клироса, напоминая резные фигуры святых, наблюдающие друг за другом, и за пятью позолоченными стульями для дожа со свитой, который ежегодно посещал эту церковь.

Это было спокойное, размеренное существование, лишенное как тягот, так и разнообразия.

Такая жизнь была не по мне.
Когда родители отвезли меня в монастырь после случая с художником, я была вправе полагать, что подобное наказание носит временный характер и что через время, когда я покажу, какая я хорошая и примерная девочка, мне вернут привилегии и свободу, в полной мере воздав за уязвленное достоинство. Потому сперва я вела себя как дрессированный медведь, тихо и послушно. Мне было сложно сдерживаться, однако удавалось. Я собиралась во что бы то ни стало завоевать право вернуться домой. Скрасить горе мне помогали марципаны.

Но дни складывались в недели, а я все еще оставалась в монастыре Святого Захарии. Когда я представила, что могу никогда его не покинуть, он перестал казаться мне таким милым местом. Слыша звук ключей, поворачивающихся в замке, я непроизвольно морщилась. Я дрожала в тени высоких стен, которые раньше казались мне прохладным убежищем от венецианского солнца.

Я писала родителям, то извиняясь, то сетуя, то бранясь. Они не приходили навестить меня, как родители других монахинь. Я подозреваю, что вид моих страданий заставил бы их изменить решение. Всего лишь раз меня посетила мать, но я закатила такую истерику перед ней, что она убралась восвояси, кусая губы, не сказав ни слова. После этого я их больше не видела.

Однако я все равно надеялась, что они смягчатся. Как они могли оставить меня здесь?

Первым признаком того, что их решение было бесповоротным, послужило появление сундука с моим приданым. Когда разрисованный ларь поставили в моей келье, я легла на пол и расплакалась, поскольку они действительно решили, что я должна стать невестой Христа. Я откинула крышку, разглядывая роскошное приданое, которое собирали для меня много лет. Родители заменили цветастые шелка и белье такой же роскошной материей, но намного более скромных расцветок. Там была еще одна вещь – позолоченная шкатулка для моих белокурых волос.

Даже ребенком я не считала, что мои родители обладают мудростью. Теперь я начала подозревать, что они сошли с ума. Осознавали ли они, что творят, заточая меня в монастыре против моей воли? Неужели они не понимали, как дурно это может кончиться?

Я совершенно не чувствовала никакого желания посвящать жизнь Богу.

До того момента моим самым большим религиозным порывом была молитва Богу, чтобы он отменил воскресенье, самый скучный день недели. Теперь каждый день был для меня воскресеньем. Более того, я перестала быть бесстрастным посторонним наблюдателем, а должна была принимать участие в ритуалах, которые считала глупым балаганом.

Под неусыпным присмотром матушки настоятельницы меня сделали настоящей монахиней. Не простой послушницей, которые представляли собой низшую касту сестер, – их использовали для грязной работы, ели они только то, что давали в трапезной, и им всегда доставалось лишь темное мясо цыпленка. Бедные послушницы носили апостольники и власяницы, которые им выдавал монастырь. Они всегда прятали волосы под апостольником. А девочкам из богатых семейств, вроде меня, позволяли показывать кудри на висках, носить украшения (чего я не делала) и шелковые чулки. Мы приспосабливали привычки к моде.

Вы можете спросить, почему я решила принять постриг, если мне так не нравилось заточение в женском монастыре. Дело в том, что я видела, как обращаются с послушницами. Хотя я не собиралась остаток жизни провести в монастыре, мне казалось разумным дать эту клятву, чтобы жить там как можно лучше. Все девочки моего круга так поступали.

Подготовка к постригу весьма напоминала свадебные приготовления. Нас холили и лелеяли, нами восхищались. Царило оживление. У меня горела кожа, словно бы я была наполнена огнем. За дверью моей кельи слышалось беспрестанное хихиканье. Моя кровать была застелена белыми простынями. Я засыпала на них, ощущая вкус нежных пирожных, специально присланных мне с кухни. Когда я просыпалась, меня окружали внимательные улыбки, а почтительные пальцы развязывали завязки на моей ночной рубашке.

Я вышла замуж за Христа в экстазе, сотканном из сладкого вина.

Позже мне было горько, когда я видела в саду маленьких девочек, очарованных запахом миндаля и жженого сахара, поскольку знала, что монахини не могут свободно покидать обитель, а Господь никогда не создавал деревьев, на которых растут пирожные.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Похожие:

Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconСмеси для приготовления глинтвейна «Эликсир» и «Эликсир любви»
В такое время так хочется тепла и уюта. И первое, что приходит нам в голову, – это чашка традиционного горячего чая. Но ведь есть...
Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconМишель Монтиньяк Метод похудания Монтиньяка Особенно для женщин Монтиньяк Мишель
Метод похудания Монтиньяка. Особенно для женщин / Пер с фр предисл к рус изд, А. П. Капицы. — М.: Издательский Дом оникс, 1999. 304...
Мишель Ловрик Венецианский эликсир icon«Фредерик Бегбедер, Жан-Мишель ди Фалько «Я верую я тоже нет»»: Иностранка;...
«Фредерик Бегбедер, Жан-Мишель ди Фалько «Я верую – я тоже нет»»: Иностранка; М.; 2006
Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconПауло Коэльо Алхимик Роман Перевод с португальского А. Богдановского предисловие
Одиннадцать лет жизни я отдал изучению алхимии. Уже одна возможность превращать металл в золото или открыть Эликсир Бессмертия слишком...
Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconЛариса Ренар: пожелание читательницам
В новой книге Ларисы Ренар зашифрован рецепт эликсира истинного счастья и исполнения желаний. Эликсир работает, но каждой читательнице...
Мишель Ловрик Венецианский эликсир icon«Люди ни во что не верят столь твёрдо, как в то, о чем они меньше всего знают» Мишель Монтень

Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconДженнет Мишель Файе Маккарди (англ. Jennette Michelle Faye McCurdy;...
Дженнет Мишель Файе Маккарди (англ. Jennette Michelle Faye McCurdy; род. 26 июня 1992, Гарден-Гроув, Калифорния) — американская актриса....
Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconОт монет к банкнотам. Из истории появления бумажных денежных знаков...
Китай в 1271—1295 годах венецианский купец и путешественник Марко Поло (1254—1324) упоминал о них в своих записках. Ему удалось ознакомиться...
Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconМишель Фуко Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы
Перевод с французского Владимира Наумова под редакцией Ирины Борисовой. "Ad Marginem", 1999
Мишель Ловрик Венецианский эликсир iconДополнительная экскурсионная программа
Маршрут: Хельсинки Амстердам Париж (5 дней) Руан аббатство Монт-Сен-Мишель Реймс Кёльн Стокгольм Турку
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница