Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П


НазваниеЦивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П
страница3/34
Дата публикации30.04.2013
Размер4.48 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

^ 1. 2. Распутье двадцать первого века

Мы заброшены в XXI век без карты, без руля и без тормозов.
Б. Джой


Если человечество… не изменит карди-нальным образом свое поведение в планетарном масштабе, то уже в середине XXI века могут воз-никнуть такие условия, при которых люди суще-ствовать не смогут.
Н.Н.Моисеев


Современное состояние человека как био-логического вида можно сравнить с балансирова-нием между эволюционной трансформацией и полным исчезновением.
Дж. Аллен, М. Нельсон


^ Ищу я выход из ворот,
Но нет его, есть только вход,
И то - не тот…
В.С. Высоцкий



Коль скоро прогнозирование вообще строится на экстраполя-ции, его исходной процедурой служит экстраполяция линейная. Именно линейное распространение наблюдаемых тенденций позво-ляет субъекту предвосхищать события и планировать собственные действия по вмешательству (или невмешательству) в их ход для дос-тижения потребных результатов. Таков обобщенный алгоритм опе-режающего отражения (моделирования), которым пользуется всякий живой организм [Бернштейн Н.А., 1961].
Начав с линейной проекции опасных тенденций, отчетливо проявившихся за последние десятилетия ХХ века в сферах полити-ки, демографии, экологии и генетики, мы убеждаемся, что к середи-не XXI века планетарная цивилизация может оказаться на грани са-моистребления.
Так, небезосновательны сценарии, предрекающие религиоз-ный ренессанс, новое Средневековье и деление человечества на враждующие между собой "цивилизации" по конфессиональному признаку. В статье, ставшей научным бестселлером 1994 года, аме-риканский политолог С. Хантингтон [1994] детально обрисовал та-кую перспективу, представив ее даже не как один из возможных, но как безальтернативный вариант развития мировых событий.
В последовавшей дискуссии было отмечено, что, с одной сто-роны, образование противоборствующих цивилизаций потребовало бы предварительной насильственной интеграции государств внутри каждой из них; с другой стороны, конфессиональные и "цивилиза-ционные" противоречия все более концентрируются внутри от-дельных государств. В итоге же война всех против всех обещает стать лейтмотивом наступающего столетия.
Как уже приходилось доказывать в процессе обсуждения ав-тору этих строк [Nazaretyan A., 1994], проекции подобные хантинов-ской суть сценарии "Конца истории". Но не в том смысле, какой вложил в это понятие гегельянец Ф. Фукуяма [1990], утверждавший, что крах фашизма, коммунизма и прочих "вызовов" и окончательная победа либеральных ценностей сделает последующую жизнь обще-ства бессобытийной. Напротив, перед нами сценарий драмы с ката-строфическим финалом: реанимация средневекового политического менталитета в сочетании с современными боевыми технологиями создаст гремучую смесь, которая неизбежно взорвет здание плане-тарной цивилизации .
Аналогичен, по сути, итог другого сценария, построенного, в отличие от предыдущего, не на политико-идеологических, а на эко-логических и демографических соображениях.
При этом ссылаются на ускоряющееся расходование полезных ископаемых, включая энергоносители, сокращение растительного покрова, биоразнообразия, уничтожение экосистем, вещественные и энергетические отходы, создающие радиационное загрязнение, пар-никовый эффект и т.д. Согласно В.Г. Горшкову [1995] и его после-дователям [Арский Ю.М. и др., 1997], человечество не нарушает внутреннее равновесие биосферы до тех пор, пока потребляет до 1% чистой продукции биоты. (Критики [Голубев В.С. и др., 1997] указа-ли на методологические неточности, приведшие к такому результа-ту, но детали пока оставим в стороне). Сегодня потребление превы-сило 10% и продолжает увеличиваться. И, хотя львиная доля расхо-дов и отходов приходится на США и другие развитые страны, осо-бую тревогу у многих экологов вызывает рост населения в бедных странах. По их расчетам, количество людей на Земле давно превы-сило допустимую норму и, если в ближайшие годы этот процесс не сменится на обратный, то в обозримой перспективе наступит гло-бальный обвал.
Какова же предельная для биосферы численность человече-ского населения? Наиболее популярное число - 1 млрд. человек , но называют и меньшие величины. Горшков полагает, что экологиче-ски допустимый предел - 700 млн. человек - был превзойден в нача-ле XIX века. Лидер "глубинной экологии" А. Нейес ограничил при-емлемое количество 100 млн. человек [Философия…, 1997]. В учеб-ном пособии, подготовленном группой видных российских экологов [Арский Ю.М. и др., 1997], утверждается, что демографический оп-тимум был достигнут уже в верхнем палеолите и составляет 10 млн. человек.
Из подобных расчетов вытекают достаточно грустные выводы, хотя они редко формулируются с такой откровенностью, как в одной из статей Н.Н. Моисеева [1992, с.89]. "Для того чтобы человечество не нарушало хрупкого баланса ресурсов, - писал он, - население планеты при нынешнем уровне технологий (курсив мой - А.Н.) должно быть уменьшено раз в десять… А такое, вероятнее всего, невозможно. Значит, предсказанная Мальтусом катастрофа в той или иной форме неизбежна".
Оговорка, выделенная курсивом, весьма красноречива, и к ней я далее вернусь. Многие авторы таких оговорок не делают, выдавая результаты расчетов, выполненных в уплощенной мальтузианской модели, за последнее слово науки. Это, в свою очередь, служит по-водом для политических суждений глобального характера. "XXI век по многим военно-политическим прогнозам обещает быть грозным столетием войн за уменьшающиеся сырьевые ресурсы, за место в "золотом миллиарде" человечества", - утверждал, например, глав-ный редактор "Красной звезды" полковник Н.Н. Ефимов [2000].
Впрочем, для того, кто знаком с официальным документом под названием "Стратегия национальной безопасности США на но-вое столетие" [A National... 1998], совершенно очевидно, что перед нами не более чем его авторизованный и чуть-чуть утрированный пересказ.
Такие рассуждения и стратегии дают обильную пищу для ка-тастрофических ожиданий. Немецкий исследователь Г.М. Эрценс-бергер опасается наступления всемирной эры гражданских войн. Француз А Минк пишет о приближении новых Темных веков. Анг-личанин Н. Стоун также не исключает того, что человечество воз-вращается в средневековую эпоху нищенства, эпидемий, чумы и ин-квизиции [Вебер А.Л., 2002]. О перспективе "вторичной варвариза-ции" пишет польско-английский философ З. Бауман [2002].
Тем самым хантингтоновский сценарий предстает перед нами в новом обличье и с иными обоснованиями. Но комментарий к нему остается прежним: если политические события станут развиваться по логике военных конфликтов (чего, конечно, нельзя исключить), то не стоит и мечтать о разрешении глобального экологического кризиса. А начавшееся столетие, начиненное "знаниями массового поражения" (см. раздел 1.1), наверняка завершит историю цивили-зации на нашей планете.
Не менее суровая глобальная опасность, о которой говорилось в предыдущем разделе, связана с накоплением генетического груза. Сколь бы ни расходились специалисты в оценке конкретных деталей и сроков, сокращающийся в каждом следующем поколении процент полноценных в медицинском отношении детей свидетельствует о том, что при сохранении наблюдаемых процессов биологическая де-градация населения в обществах, радикально ограничивших естественный отбор, - вопрос времени…
Итак, линейное распространение в будущее ряда тенденций, наблюдаемых "на входе" XXI века, дает повод полагать, что циви-лизация планеты Земля доживает последние десятилетия своей бур-ной истории. А далее наступает очередь конструктивных вопросов: каким образом возможно изменить ход событий, чтобы обеспечить сохранение цивилизации, и чем для этого придется пожертвовать?
В многообразии глобальных проектов и рекомендаций выде-ляются две стратегии мышления, которые условно и пока без каких-либо оценочных коннотаций, назовем "романтической" и "прогрес-систской".
Первая стратегия основана на постулате человеческой вины. Согласно этому постулату, кризисы обусловлены тем, что человече-ство нарушило законы природы (или, в другой версии, божествен-ные установления) и сталкивается с неизбежными последствиями. Соответственно, выход - в возврате к утерянным ценностям и со-стояниям.
Разумеется, любой здравомыслящий аналитик понимает, что буквальный возврат в прошлое невозможен и речь идет только об ориентирах. Имеются также существенные разногласия по поводу того, когда именно общество пребывало в оптимальном, гармонич-ном состоянии и какая эпоха должна служить образцом: средние ве-ка, античность, палеолит? Но убеждение в том, что средства для вы-хода из кризиса следует искать в прошлом, объединяет привержен-цев романтического умонастроения.
Например, то, что в концепции Хантингтона предстает как пе-чальная неизбежность, для религиозных и национальных фундамен-талистов - желанная цель, даже своего рода антикризисная страте-гия. Они обычно считают само собой разумеющимся, что в добрые старые времена люди были здоровее и счастливее, не сталкиваясь с экологическими и идеологическими кризисами. На этом фоне споры о том, какое именно религиозное учение и чей национальный дух лучше способствуют бескризисной жизни, столь же неизбежны, сколь и второстепенны по существу.
Рекомендации религиозных (и национальных) фундаментали-стов смыкаются с призывами экологических фундаменталистов сво-ей ретроградной направленностью, но есть между ними и сущест-венное различие. Первые обычно требуют ограничить индивидуаль-ные потребности ("нищета должна снова превратиться в доброде-тель" [Панарин А.С., 1998]), но крайне негативно относятся к кон-тролю над рождаемостью. Напротив, излюбленный мотив вторых - сократить население Земли до биосферно-приемлемого уровня, т.е., по разным оценкам, в 6, в 10, в 60 и даже в 600 раз.
Как же этого добиться? Мысль о большой войне уважающие себя исследователи отвергают, подчас ссылаясь на недостаточную эффективность классического средства депопуляции: "Войны ос-лабляли воюющие армии и страны, но лишь незначительно умень-шали тем самым скорость разрушения биосферы цивилизацией" [Арский Ю.М. и др., 1997, с. 306]. Взамен они предлагают сократить деторождение до одного-двух детей в семье, хотя остается неясным, как возможно убедить в этом миллиарды людей и выполнима ли та-кая задача при остром дефиците исторического времени.
Обсуждались и более "операциональные" предложения. Прав-да, они, как правило, настолько экзотичны, что бытуют по большей части не в академической литературе, а в массовой печати и около-научных "тусовках". Отбросив заведомо безнравственные - война, прекращение экономической и медицинской помощи бедным стра-нам, - могу указать на два сюжета. Первый состоит в том, чтобы ре-гулировать пол зародышей (технически это допускается современ-ной биохимией), достигая глобального соотношения 9 родившихся мальчиков на 1 девочку; при таком раскладе рождаемость в сле-дующем поколении резко снизится. Второй - подмешивать в пищу, в воду, даже распылять в воздухе псевдогормональные препараты, снижающие вероятность зачатия за счет "очищающей селекции" (см. об этом [Лем С., 1992]).
Очевидно, что все подобные предложения, опять-таки, упира-ются в задачу уговорить, обмануть или принудить народы и прави-тельства прибегнуть к депопуляционным мерам, а также к спорам о том, где их следует применять, а где нет. Любой искушенный в ри-торике идеолог легко доказывает, что именно в его стране сокра-щать население не требуется, причем один из безотказных аргумен-тов - сравнение ресурсных затрат на человека в богатых и в бедных странах (см. раздел 1.1).
Сегодня мало кто верит в реалистичность глобальных депопу-ляционных программ. Население Земли продолжает увеличиваться, и хотя его относительный прирост, как и предполагали, снизился (числовые показатели приведены в разделе 1.1), стабилизация ожи-дается на уровне, вдвое и более превышающем нынешнюю числен-ность. Это обстоятельство рождает у экологов "романтического" направления глубокий пессимизм. Тем не менее, пропаганда в духе демографического алармизма активно проводится в СМИ и в учеб-ных аудиториях, часто приводя к неблагоприятным последствиям.
С одной стороны, горячие головы уже предложили пострано-вые квоты на депопуляцию, что вызывает резкую реакцию со сторо-ны местных националистов (см. [Кургинян С. и др., 1995]). С другой стороны, иноэтничные мигранты объявляются главной угрозой для сложившихся социоэкологических систем [Гумилев Л.Н., 1993]. На этой почве "левые экологи" смыкаются с идеологами и политиками крайне правого толка, и авторитет науки используется для нагнета-ния ксенофобии. Западные социологи заговорили об опасности зе-леного тоталитаризма и экофашизма [Snooks G.D., 1996]. Поскольку же принудительный контроль над рождаемостью и депопуляция со-ставляют ядро большинства версий "устойчивого развития", можно согласиться с критиками, считающими данную концепцию "одним из опаснейших заблуждений современности" [Моисеев Н.Н., 1994] (ср. также [Лесков Л.В., 1998-а, б], [Зубаков В.А., 1999] и др.).
Исходя из призывов "назад к Природе", "жить по законам Природы", признать "равенство прав" человека с прочими живыми существами и проч., можно представить себе и меры против накоп-ления генетического груза. По логике вещей, речь должна идти об упразднении медицины и радикальном снижении жизненных и ги-гиенических стандартов.
Действительно, вошь, вирус гриппа и чумная бацилла - такие же твари божьи, как и человек, а потому биоэтически небезупречно спасать жизни людей, обеспечивая к тому же противоестественный рост их числа, ценой уничтожения их естественных врагов. По зако-нам природы человеческие особи должны служить материалом для регулярного естественного отбора, большинство родившихся детей должны не доживать до взрослого возраста, а взрослые, по заверше-нии детородного периода, - вскоре погибать (природе не нужны старики).
Добавлю, что человеческое население уже превосходит на пять порядков численность популяций диких животных, сопостави-мых с человеком по размерам тела и типу питания [Капица С.П. и др., 1997]. Антропологами указаны факторы, благодаря которым по-пуляция ранних гоминид могла возрасти вчетверо, оставаясь еще в рамках биологической закономерности [Клягин Н.В., 1999], но и с учетом этого население Земли следовало бы сократить не в 6 и даже не в 600, а в десятки тысяч (!) раз.
Само собой разумеется, что, отказавшись от привилегирован-ного положения в природе, человек обязан мирно сосуществовать (сколь бы ни было односторонним такое миролюбие) с хищниками, ядовитыми змеями, болезнетворными насекомыми и микроорганиз-мами, прекратить выпалывание сорняков, культивирование сельско-хозяйственных растений и животных и т.д. Надо ли доказывать, что на таком пути разрешения экологического кризиса "золотой милли-ард" - или "золотой миллион"? - человечества составят не граждане преуспевающих стран, а бушмены и прочие первобытные племена…
Все это с логической неизбежностью вытекает из биоцентри-ческого мировоззрения, хотя левые экологи обычно не доводят рас-суждения до конца, оставляя их непоследовательными. Например, они подсчитывают, какой ущерб природе наносится современными технологиями, но не вычисляют, каким обвалом экосистем обернул-ся бы возврат к архаическим способам хозяйствования, а факты, свидетельствующие о тяжелейших экологических кризисах в про-шлом, просто игнорируют; призывают к депопуляции, но обходят вопрос о реалистичных способах (см. [Назаретян А.П., Лисица И.А., 1997]). Бесконечные концептуальные нестыковки такого рода и дали повод американскому социологу Э. Тоффлеру, обычно корректному в формулировках, высказаться неожиданно резко: "Только романти-ческие дураки болтают о возвращении к природному состоянию" [Тоффлер А., 1997, с. 349].
Чтобы спасти биоцентрические построения, предлагаются компромиссные формулировки типа "вперед - к Природе", которые на поверку оказываются не более чем красивой публицистикой. Ес-ли говорить о "настоящей" (т.е. аутентичной, дикой) природе, к ме-ханизмам и закономерностям которой апеллируют последователь-ные биоцентристы, то неуместно слово "вперед". Если же речь идет о заповедниках, парках, оранжереях и ручных зверюшках, то налицо подмена понятий: все это не природные, а культурные новообразо-вания, созданные человеком, как и все прочие артефакты, из мате-риала природы. Поэтому такое сближение с природой есть одна из форм "очеловечивания", биоценозов, превращения их в элементы антропосферы [Буровский А.В., 1999], т.е. дальнейшего восхожде-ния (или, в трактовке биоцентристов, нисхождения) социоприрод-ных систем от естественных к искусственным состояниям.
Но тогда в обсуждаемом тезисе доминирует слово "вперед", и сам тезис укладывается в рамки альтернативной романтизму про-грессистской стратегии.
Последняя вытекает из эволюционной картины мира, в рамках которой кризисы рассматриваются как закономерные фазы развития общества и природы. Соответственно, прогрессисты ищут решение глобальных проблем, обострившихся в процессе исторического раз-вития, на пути дальнейшего развития по тем же векторам, по каким оно происходило до сих пор. Эта парадоксальная стратегия также сопряжена с целым рядом теоретических и эмоциональных трудно-стей, а между ее сторонниками имеются существенные разногласия по конкретным вопросам.
Так, в противовес возврату к религиозной и политической вражде Средневековья иногда выдвигают идею Мирового прави-тельства с широкими и подкрепленными военной силой полномо-чиями. Оно видится как развитие исторической тенденции, состоя-щей в укрупнении социальных организмов.
Оппонентами такого проекта сформулированы два основных возражения. Во-первых, он предполагает отход от либеральных цен-ностей в сторону планетарного тоталитаризма, предназначенного для увековечения господства богатых стран над бедными и эксплуа-тации их ресурсов (т.е. здесь концепция "золотого миллиарда" вы-ступает в новом обличье). Во-вторых, это приведет к подавлению культурного разнообразия [Шахназаров Г.Х., 2000], [Панарин А.С., 2000]. То и другое обернулось бы снижением жизнеспособности ми-рового сообщества.
Для полноты картины приведу экстремальное предложение по формированию глобального управляющего центра. "Геостратегиче-ский успех, достигнутый в этом деле, - пишет крупнейший амери-канский политолог З. Бжезинский [1999, с.254], - надлежащим обра-зом узаконит роль Америки как первой, единственной и последней истинно мировой сверхдержавы".
Последнюю цитату даже не стану здесь комментировать, по-тому что она отчетливо демонстрирует тот самый социально-психологический синдром Homo prae-crisimos, который подробно описан в разделе 2.7. Что же касается более взвешенных проектов, возражения против них снимаются другой версией прогресса, по ко-торой политическая перспектива состоит, напротив, в децентрализа-ции и регионализации власти, образовании экономических и техно-логических блоков, объединяющих области различных стран. Футу-рологи приводят выразительные свидетельства продуктивности та-кой тенденции на различных континентах [Кеннеди П., 1997].
С экспансией сетевого общества (которое "абсорбирует и под-чиняет предшествовавшие социальные формы"), если нации-государства и выживут, то окончательно утеряют суверенитет - ис-точник международных конфликтов. "Они будут связаны друг с другом в многосторонних сетях с изменчивой геометрией обяза-тельств, ответственности, союзов и субординации" [Кастельс М., 2002, с.508].
В пределе логично ожидать отмирания или функционального перерождения национальных государств [Negroponte N., 1995] и го-сударства вообще (особенно "модерного государства", сложившего-ся в Новое время [Фурс В.Н., 2000]) как исторически преходящей формы социальной организации.
По мере того, как удельный вес товарной стоимости будет смещаться от вещественной и энергетической к информационной составляющей, традиционные формы государственных границ, та-можен и армий превратятся в анахронизм. Продолжающееся совер-шенствование, удешевление и распространение сетей типа "Интер-нет", разработка компьютерных языков (которых пользователям знать не требуется, но через которые будет автоматически осущест-вляться перевод) - все это сделает человеческие контакты независи-мыми от географической локализации, национальной принадлежно-сти и социального положения корреспондентов.
В результате государственные и вообще макрогрупповые формы организации будут вытеснены сетевой самоорганизацией мирового сообщества, всемирным гражданским обществом. Идил-лическую картину дополняет перспектива "бескровных войн", аре-ной которых станут "мультимодальные" экраны компьютеров (с включением зрения, слуха, осязания и других сенсорных анализато-ров): с их помощью каждый желающий может достоверно пережи-вать весь комплекс эмоций, связанных с участием в боевых опера-циях. Война, как и прочие функции государства, переместится в виртуальную сферу…
К сожалению, и такой сценарий только на первый взгляд ка-жется беспроблемным. Дезинтеграция государств, уже принявшая форму глобального геополитического передела, начатого распадом СССР, разложение национальных и религиозных общностей - все это сопряжено с трудными идеологическими, эмоциональными пе-рестройками и фрустрациями. А значит, с психологическим, поли-тическим и в ряде случаев, вероятно, силовым сопротивлением. В игру давно включены корпоративные, финансовые и прочие эгои-стические интересы, и большой вопрос, удастся ли человечеству пройти путь до безгосударственного существования с минимальны-ми издержками, т.е. такими, которые не обернулись бы глобальной катастрофой. Впрочем, как мы далее убедимся, это еще не самая острая из коллизий будущего в рамках прогрессистского сценария.
Что касается демографической стороны дела, здесь оценки прогрессистов диаметрально отличаются от оценок их оппонентов. Например, авторы книги [Капица С.П. и др., 1997] допускают одно-временное существование на Земле 12-14 млрд. человек. На этой численности, по их мнению, реально прекратится демографический рост, но не из-за недостатка ресурсов, а в силу культурно-психологических причин: как показывает опыт развитых стран, с ростом благосостояния и образования рождаемость радикально па-дает ("демографический переход").
Сходные числа, от 10 до 14,5 млрд. человек, заложены в сце-нарии некоторых американских исследователей (см. обзор литерату-ры в [Кеннеди П., 1997]). Называют и бoльшие числа - 15-25 млрд. Скрупулезный анализ проводимых расчетов и их методологии при-вел ряд экспертов к выводу, что вообще "представление о "пределах роста" является ложным" (цит. по [Капица С.П. и др., 1997, с. 249]).
В начале 80-х годов представители "ревизионистской школы" выступили за стимулирование рождаемости, подчеркнув, что с рос-том населения увеличивается количество творческих личностей, способных обеспечить технологические, социальные и духовные пе-рестройки. Наиболее обстоятельно этот тезис обоснован австро-американским экономистом и социологом, лауреатом Нобелевской премии Ф.А. фон Хайеком [1992].
Хайек показал, что демографический рост чреват опасностями постольку, поскольку он опережает рост социокультурного разнооб-разия, т.е. увеличивается количество "одинаковых людей". Когда множество людей желают одного и того же и владеют одними и те-ми же простыми навыками, они создают напряженность на рынке труда, конкурируют за ресурсы и наращивают их расход. Но когда увеличивается количество "разных людей", мыслящих непохоже и владеющих разнообразными умениями, параллельно умножаются социальные услуги. Отходы одних деятельностей становятся сырьем для других деятельностей, более полно вовлекая в единый кругово-рот вещественные и энергетические ресурсы. В итоге с ростом насе-ления и потребления сокращаются расходы природных ресурсов и, что не менее важно, отходы социальной жизнедеятельности.
В той же парадигме прогрессисты обсуждают способы реше-ния энергетической, продовольственной и других проблем. Они ука-зывают на недооценку оппонентами объемов и потенциала имею-щихся запасов плодородной почвы и энергоносителей, а также твор-ческих возможностей человеческого ума; реальную же проблему ви-дят в необходимости социальной, экономической, политической и психологической перестройки мирового сообщества (см. [Кеннеди П., 1997], [Лесков Л.В.,1998 -а, б] и др.).
От того, примем мы точку зрения "алармистов" (романтиков) или "ревизионистов" (прогрессистов), решающим образом зависит программа действий, особенно в демографической сфере. В первом случае следует направить основные финансовые и интеллектуаль-ные усилия на пропаганду малодетности, а в идеале бездетности, и прочие депопуляционные мероприятия, причем, не надеясь на суще-ственный результат. Во втором - на развитие образования, воспита-ния, систем профессиональной подготовки и переквалификации, удешевление, распространение и совершенствование информацион-ных сетей и т.д.
Вторая стратегия, конечно, выглядит предпочтительнее для гуманиста, но это само по себе не может служить определяющим ар-гументом. Тем более что последовательное прочтение прогрессист-ского сценария, как выше отмечено, счищает с него лоск рождест-венской идиллии.
Особенно очевидны теоретические и эмоциональные коллизии современного прогрессизма при изучении экологического и генети-ческого аспектов глобального кризиса. По сути дела, стержень про-грессистских подходов составляет дальнейшая "денатурализация" внешней и внутренней среды человека.
Предполагается, что биосфера будет все более превращаться в подсистему планетарной цивилизации (антропосферы) с возрастаю-щей ролью искусственного управления. Допустимые объем и сте-пень стихийной саморегуляции биоценозов, видовой состав и плот-ность заполнения экологических ниш будут определяться в соответ-ствии с интересами единой социоприродной системы, т.е., в конеч-ном счете, с потребностями культурного субъекта. Удельный вес биотических регуляторов будет последовательно сокращаться, и природа в целом - антропоцентризироваться, превращаясь в эрзац, памятник или, по выражению А.А. Брудного [1996], "знак самой се-бя".
Понятно, почему такая перспектива болезненно воспринима-ется не только "зелеными", но и широкой общественностью. Но еще сильнее шокируют прогнозы, связанные, по этому сценарию, с са-мим человеком.
Поскольку нас не устраивают ретроградные способы противо-действия накоплению генетического груза (отказ от медицины и т.д.), реальную альтернативу могло бы составить последовательное вытеснение естественных механизмов биологической регуляции ис-кусственными. Генная инженерия, превентивное отслеживание на-следственных патологий, консервация клеток, клонирование, выра-щивание и трансплантация органов, внеутробные формы вынашива-ния плода и прочие пока еще полуфантастические кошмары будут означать вторжение инструментального интеллекта в самые ин-тимные основы бытия.
Сегодня едва можно вообразить, какими злоупотреблениями и трагическими ошибками чревата столь немереная власть над орга-низмом. И какое качество социального, нравственного и правового контроля необходимо для того, чтобы злоупотребления и ошибки не привели к необратимым катастрофам.
Но и это еще не все. Согласно прогрессистскому сценарию, будет неуклонно возрастать роль автоматизированных систем хра-нения и переработки информации в жизнеобеспечении общества. Их внедрение во все сферы человеческой деятельности - необходимое условие для того, чтобы радикально повысить удельную продуктив-ность производств, уровень жизни, качество медицинского контро-ля, предотвращать и смягчать потенциальные конфликты, исключив кровопролитные формы их разрешения и т.д. Но, увы, рисующийся взору энтузиастов информационный рай [Гейтс Б., 1996] - не более чем очередная утопия.
На заре кибернетики крупнейший математик Дж. фон Нейман теоретически доказал, что количественное наращивание мощности и быстродействия ЭВМ рано или поздно приведет к непредсказуемым и неподконтрольным качественным эффектам. В середине 80-х го-дов немецкий ученый В. Циммерли заметил, что тенденция уже приобрела реальные очертания. Он назвал ее парадоксом информа-ционных технологий: контроль за функционированием компьютер-ных систем обеспечивается посредством более сложных систем, и таким образом машинный интеллект неуклонно обособляется от че-ловеческого [Zimmerli W., 1986].
Имеются и специальные аргументы в пользу того, что само-обучающаяся система с рефлексивной моделью мира, квазипотреб-ностными механизмами автономного целеполагания, способная оце-нивать успешность действий, отношение между общими и частными задачами, испытывать аналоги удовлетворенности и неудовлетво-ренности и т.д. - такая система не будет вечно оставаться "маши-ной" в привычном смысле слова. Включение же в электронную кон-струкцию белковых молекул (биочипов), выращенных в генетиче-ской лаборатории и ускоряющих искусственное формирование сен-сорных органов, должно особенно впечатлить тех, кто склонен при-давать большее значение субстратным (органика - неорганика), чем функциональным признакам. Впрочем, биочипы - вероятно, только промежуточное решение, если иметь в виду поразительные перспек-тивы нанотехнологий (см. раздел 1.1). Все это дало основание аме-риканскому ученому Г. Моравеку [1992, с. 34] заявить: "Недалек тот час, когда наши механические рабы обретут душу".
Что же произойдет потом? Автор приведенной цитаты, один из самых знаменитых специалистов по робототехнике, основатель крупнейшей в мире программы по изучению роботов, в книге [Mo-ravec H., 2000] попытался это предугадать, используя дарвиновскую модель борьбы за существование. Он провел параллель с тем, как 10 млн. лет назад, после образования Панамского перешейка, плацен-тарные млекопитающие Северной Америки проникли в Южную Америку и за несколько тысячелетий извели обитавших там сумча-тых.
Нечто подобное, но за гораздо меньший срок, приличествую-щий XXI веку, должно произойти и теперь. Роботизированные про-изводства, конкурируя между собой за вещество, энергию, про-странство и информацию, настолько повысят цену этих ресурсов, что они станут недоступными для людей; последние будут, таким образом, обречены на вымирание.
Моравек скептически относится к "законам робототехники", сформулированным писателем-фантастом А. Азимовым, и не наде-ется на то, что в сознание роботов удастся внедрить имманентные алгоритмы человеколюбия, а значит, в этой конкуренции шансы че-ловечества равны нулю.
Такие высказывания профессионалов уже начали влиять на массовые настроения. В США появились неолуддиты, физически истребляющие программистов как носителей главной опасности для человеческого рода. Рассказывая об этих фактах, о пострадавших друзьях и коллегах, о том, что и сам может стать очередной мише-нью, уже известный нам Б. Джой, соучредитель и главный специа-лист компании "Сан майкросистем", неожиданно солидаризировал-ся со своими смертельными врагами [Joy B., 2000].
Характерно само заглавие его статьи: "Мы не нужны будуще-му". Автор много лет увлеченно работал над совершенствованием компьютерных программ и созданием нанотехнологий с верой в то, что его труды сделают мир лучше и комфортнее для людей. Но те-перь, добившись крупных результатов и продумав соотношение по-зитивных и негативных последствий, он с ужасом убедился, что соз-дает могильщика человечества.
По расчетам Джоя, к 2030 году мощность самых совершенных компьютеров 2000 года будет превзойдена более чем в 1 млн. раз (!) . Этого достаточно для появления разумного робота ("нанобота") способного к самовоспроизводству и, соответственно, для образова-ния "вида роботов". В сочетании с новыми возможностями физики и генетики это обеспечит тотальную искусственную перестройку ми-ра, в котором человеку места не останется.
Ученый рассматривает различные проекты спасения людей, вплоть до удаления их на другие планеты, но единственное реальное средство видит в запрете на развитие компьютерных технологий. Он готов первым отказаться от дальнейшей работы в этом направлении, хотя опасается, что его предложение уже запоздало…
Своеобразный рекорд завершенности леденящих душу картин принадлежит сотруднику НАСА, российско-американскому специа-листу по компьютерам А. А. Болонкину, статью которого в 1995 го-ду опубликовала "Литературная газета". Между людьми и роботами (электронными Е-существами) - вездесущими и во всех отношениях превосходящими своих создателей - возникнет поляризация. Соз-данные для блага людей, Е-существа перестанут нуждаться в духов-ной связи с ними и приступят к их уничтожению. В итоге вид Homo sapiens будет представлен небольшим числом особей в био-кислородных резервациях вроде наших зоопарков. Ибо станет оче-видно, что "человечество выполнило свою историческую миссию и не нужно более ни природе, ни Богу, ни простой целесообразности" [Болонкин А.А., 1995].
Характерно, что в рассуждениях Болонкина отсутствуют мо-тивы литературной антиутопии, предупреждения или хотя бы (как, например, у Джоя) сожаления о судьбе человечества, завершающего свою "миссию". Эмоции бесполезны, так как всякие попытки оста-новить, запретить научно-технический прогресс или изменить его формы - напрасны, а будущее предопределено. Хотя автор даже не скрывает наполняющего его восторга по поводу начертанной пер-спективы.
Здесь невольно задумаешься, как в старом анекдоте: а стоило ли? Если драматическая история разума и культуры приводит только к образованию все более могущественных и безжалостных агрессо-ров, то нужно ли беспокоиться о дальнейшем сохранении цивилиза-ции?
Впрочем, это вопрос из области сантиментов, опускаться до которых приверженцы экстремального прогрессизма не склонны. Но тогда возникает другой вопрос, уже вполне "рациональный" и изо-морфный тем, что относились к сценариям "столкновения цивили-заций" и "золотого миллиарда": долго ли сможет удержаться от са-моистребления интеллект, сочетающий столь высокий инструмен-тальный потенциал со столь убогими ценностными установками?..
Я считаю ответ на этот вопрос очевидным. Технократы-прогрессисты приводят нас к тому же итогу, что и романтики-фундаменталисты, только более извилистой дорогой: на финише маячит самоистребление человечества и всего, что создано истори-ей. Запреты, которые предлагает Джой (и некоторые другие ученые), как показывает весь материал его же статьи, бесперспективны. Не только потому, что джин "знаний массового поражения" уже выпу-щен из бутылки. Если бы даже удалось загнать его обратно, без раз-вития новейших технологий численно растущее и биологически слабеющее человечество все равно было бы обречено…
Даже великий физик С. Хокинг [1998] - человек, много лет прикованный к инвалидной коляске, лишенный речи и, в отличие от благополучных коллег, со светлым оптимизмом глядящий в будущее человечества (психологическая компенсация?) - отдает дань пред-ставлению о "борьбе за лидерство с электронным роботом". Ради успешной борьбы, по мнению ученого, необходимо "улучшать ин-теллектуальные и физические качества человека" посредством ген-ной инженерии (с.5). Мне представляется странной надежда на то, что скорость генетических трансформаций, даже искусственных, может сравниться со скоростью саморазвития электронных систем, а расчет на успех в такой "борьбе за лидерство" - беспочвенным.
Обсуждаются и сценарии, предполагающие не прямое сопер-ничество человеческого и электронного интеллектов, а различные формы их симбиоза. Но и здесь все непросто.
Можно долго и полезно спорить о терминах типа "душа", "механизм", "человек", "машина". Но важно, чтобы словесные ба-талии не заслонили существо дела. Едва ли кто-либо способен точно указать момент, когда в искусственном творении человеческого ума обозначится новое субъектное качество - суверенное отношение к миру и к человеку.
Самый мягкий прогрессистский сценарий предполагает встречное развитие двух тенденций: "денатурализация первой при-роды" (стихийные биотические регуляции антропосферы, включая человеческий организм, вытесняются искусственными) и "одушев-ление второй природы" (продукты и орудия человеческой деятель-ности обретают качества субъектности). Образующиеся в итоге сим-биозные формы интеллекта и цивилизации могли бы обеспечить ко-ренное разрешение нынешних глобальных проблем. Однако даже при самом благоприятном раскладе жертвой такого развития стал бы человек в его качественной определенности…
Авторы футурологических трудов, предусматривающие такую перспективу, оценивают ее диаметрально противоположно. У одних, склонных к ностальгии и обладающих подчас художественным да-ром, слышится своего рода "Плач Ярославны" по уходящей стихий-ности природы и человеческой души [Кутырев В.А., 1994], [Зиновь-ев А.А., 2000]. Другие восторженно описывают киборгов и прочие электронные чудища, призванные, как и герои Моравека, вытеснить несовершенных белково-углеводных человеков [Kosko B., 1994], [More M., 1994], [Болонкин А.А., 1995].
Выходит, все - не слава богу. И попятный путь, и топтание на месте, и прогресс одинаково гибельны. Одна из главных задач даль-нейшего нашего исследования состоит в том, чтобы выяснить, дей-ствительно ли ситуация так безысходна. Может ли рост человече-ского населения сочетаться с ростом благосостояния и улучшением экологической обстановки? Способны ли люди жить без войн? Должны ли различные формы развитого интеллекта непременно стать конкурентами и даже врагами, наподобие близких по функции зоологических видов? И главное: на каком пути - удаления от тра-диционного общества или возврата к нему - человечество ожидает "меньшее зло"?
Вопросы такого рода сегодня требуют обстоятельно аргумен-тированных ответов.

…При характеристике нынешнего исторического этапа вспо-минают как Одиссея, лавирующего между Сциллой и Харибдой, так и былинного богатыря на распутье дорог, каждая из которых грозит потерями. Второй образ точнее в том смысле, что обозримое буду-щее планетарной цивилизации представляет собой набор паллиати-вов: среди реалистичных сценариев нет ни одного беспроигрышно-го.
Разумеется, беспроигрышных путей история не знала никогда, они существовали разве что в воображении религиозных фанатиков, утопистов и прожектеров. Но наступившее столетие в данном отно-шении существенно отличается от предыдущих.
Во-первых, оно будет, как никакое другое, насыщено необхо-димостью трудных судьбоносных выборов при временнoм дефици-те. Во-вторых, эти выборы будут более, чем когда-либо ранее, соз-нательными, поскольку наука уже позволяет до известной степени предвосхищать и "просчитывать" как позитивные, так и негативные последствия принимаемых решений.
Признав, что развитие непременно сопряжено с потерями, и научившись сдержанно относиться как к истерикам, так и к востор-гам по поводу будущего, мы должны быть готовы к отбору опти-мальных стратегий, т.е. обеспечивающих сохранение цивилизации при минимуме издержек. А это во многом зависит от достоверности опорных представлений об общих векторах развития, а также о ме-ханизмах обострения и разрешения эволюционных кризисов.
Вопросы о том, существуют ли в действительности универ-сальные векторы и механизмы, связывающие историю общества и природы, и если да, то каково их направление и содержание, явля-ются ключевыми для ориентировки в многообразии оценок, сцена-риев и проектов. Далее я постараюсь показать, что комплексное изу-чение прошлого помогает найти в паллиативном пространстве бу-дущего хотя и не идеальные, но приемлемые для человека решения.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П icon Генетический (развития) рассмотрение феномена в его развитии, движении, динамике
Предмет: медицинская психология направлена на исследование и решение разнообразных проблем системы здравоохранения, клиническая психология...
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconГейл Шихи Возрастные кризисы «Возрастные кризисы»: Ювента; Санкт Петербург;...
Книга представляет большой интерес как для специалистов, так и для широкого круга читателей. Сразу после выхода в свет она стала...
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconВебер Г. Кризисы любви: Системная психотерапия Берта Хеллингера
Кризисы любви: Системная психотерапия Берта Хеллингера. — М.: Изд-во Института Психотерапии, 2002. — 304 с
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconПроблема универсальной истории
А. Тюрго, А. Смит и др.). Тот же подход нашел свое выражение и в выделении вначале трех, а затем четырех всемирно-исторических эпох...
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconУважаемые первокурсники!
Для того, чтобы понять алгоритм изучения курса «История Украины в контексте всемирной истории» желательно
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconМихаэль Лайтман Вадим Маркович Розин Каббала в контексте истории...
Впервые в истории отечественной философской мысли ученый каббалист и философ культуролог выходят на открытый диспут о каббале
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconПредмет и задачи изучения истории Беларуси в мировом контексте. Предмет исторической науки
Позволяет понять место данной отрасли в процессе познания мира. Предметом ист. Б. явл изуч-е бел этноса в процессе его развития и...
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П icon1. Истоки глобальных конфликтов в новое и новейшее время
Это век глобальной, всемирной истории. Из-за возросших связей между континентами и странами многие события и явления в этом столетии...
Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика психология прогнозирование) Назаретян А. П iconЭдвин Шнейдман Душа самоубийцы Оглавление Введение: жизнь в смерти....
Iii: некоторые аспекты самоубийства самоубийство в контексте истории жизни
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница