Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer”


НазваниеТуве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer”
страница1/10
Дата публикации11.06.2013
Размер1.5 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru

Туве Янссон

Мемуары папы Муми тролля
Муми-тролли – 4

Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer”

Перевод: Н. К. Белякова, Людмила Юрьевна Брауде
Аннотация
Может быть, вам, юные читатели, и не верится, что все папы когда то были маленькими... Но почитайте мемуары папы Муми тролля, и вы убедитесь в этом...
Туве Янссон

Мемуары папы Муми тролля
ПРОЛОГ
Однажды, когда Муми тролль был совсем маленький, его папа в разгар лета, в самую жару, умудрился простудиться. Пить горячее молоко с луковым соком и сахаром он не захотел. Даже в постель не лег, а сидя в саду на качелях, без конца сморкался и говорил, что это от ужасных сигар. По всей лужайке были разбросаны папины носовые платки. Муми мама собирала их в маленькую корзиночку.

Когда насморк стал еще сильнее, папа перебрался на веранду и, устроившись в кресле качалке, закутался в одеяло. Мама принесла ему большой стакан коктейля с ромом, но ром показался папе таким же невкусным, как и молоко с луком, и тогда, совсем отчаявшись, он поднялся в северную мансарду и лег там в кровать. Он никогда раньше не болел и теперь совсем упал духом.

А когда заболело еще и горло, папа велел маме позвать Муми тролля, Снусмумрика и Сниффа. Они обступили папину кровать, и Муми папа обратился к ним с прощальной речью: пусть, мол, никогда не забывают, что на их долю выпало жить вместе с ним – настоящим искателем приключений. Под конец папа так охрип, что когда он попросил Сниффа принести трамвайчик из пенки, стоявший на комоде в гостиной, никто не мог понять, что с ним такое происходит.

Все стали наперебой утешать папу, потом закутали его в одеяла и, разложив на тумбочке леденцы, аспирин и увлекательные книжки, вышли на солнышко.

А папа посердился посердился да и заснул. Когда, уже под вечер, он проснулся, горло болело чуточку меньше, но папа все еще был не в духе. Он позвонил в колокольчик, стоявший на прикроватной тумбочке, мама тут же поднялась в мансарду и спросила заботливо:

– Как ты себя чувствуешь?

– Скверно, – отвечал папа. – Но это не имеет значения. Сейчас гораздо важнее поговорить о моем пенковом трамвайчике.

– Это тот трамвайчик, который украшает нашу гостиную? – удивилась мама. – А что с ним такое?

Папа приподнялся и сел в кровати.

– Ты что, в самом деле не знаешь, чем был для меня в дни первой молодости этот трамвайчик?

– Наверное, ты выиграл его в лотерею или что нибудь в этом роде, – предположила Муми мама.

Папа чихнул и, покачав головой, со вздохом заметил:

– Я так и думал. А что, если бы нынче утром я умер от простуды?! Ведь никто из вас и понятия не имеет об истории этого трамвайчика, как, впрочем, и о многих других важных вещах. А я ведь рассказывал вам о своей молодости, но вы, конечно, все забыли.

– Может, какие то мелкие подробности я и забыла, – призналась мама. – Память то постепенно слабеет… Хочешь есть? Сегодня на обед фруктовый суп и желе.

– Ужас, – мрачно изрек папа и, повернувшись к стене, сильно закашлялся.

Мама Муми тролля поглядела на мужа и вдруг сказала:

– Знаешь, я сегодня убиралась на чердаке и нашла большую большую тетрадь. Что, если тебе написать книгу о своей молодости?

Папа перестал кашлять.

– Пока ты простужен и не можешь выходить из дома… – продолжала мама. – Когда пишут о своей жизни, это, кажется, называется мемауры или что то в этом роде?

– Не мемауры, а мемуары. – буркнул папа.

– А вечером ты бы читал нам вслух то, что написал за день, – продолжала уговаривать его мама. – Но можно и после завтрака или обеда.

– Так быстро книгу не напишешь, – проворчал папа и высунулся из под одеяла. – Не думай, что это просто: взял и написал. Я не стану читать, пока не закончу всю главу. И сначала прочитаю только тебе, а потом уже всем остальным.

– Да, пожалуй, ты прав, – согласилась мама и полезла на чердак за тетрадью.

– Как папа? – спросил Муми тролль.

– Получше, – улыбнулась мама. – А теперь, малыши, не шумите, потому что с сегодняшнего дня папа начинает писать мемуары.
ПРЕДИСЛОВИЕ


Воспоминания

Я, папа Муми тролля, сижу в этот вечер у окна и вижу, как на темном бархате мглы светлячки вышивают таинственные знаки. Эти быстро тающие завитки – следы короткой, но счастливой жизни.

Отец семейства и хозяин дома, я с грустью оглядываюсь на свою бурную молодость, которую собираюсь описать, и перо мемуариста нерешительно дрожит в моей лапе.

Однако я успокаиваю себя мудрыми и утешительными словами, которые прочитал в мемуарах еще одной значительной личности и которые здесь воспроизвожу: «Каждый, к какому бы сословию он ни принадлежал, если он совершил славное деяние или то, что воистину может почитаться таковым, должен собственноручно описать свою жизнь. Хотя и не следует браться за это прекрасное дело, пока не достигнешь сорокалетнего возраста. Если, конечно, он привержен истине и добру».

Мне кажется, я совершил немало славных дел, а еще больше таких, которые представляются мне славными. И я в достаточной степени добр, привержен истине, когда она не слишком нудная (а сколько мне лет, я забыл).

Да, так вот: я уступил настояниям моего семейства и собственному искушению рассказать о самом себе. И охотно сознаюсь в том, что считаю очень заманчивым, если меня станут читать во всей долине муми троллей!

И да послужат мои непритязательные заметки уроком и утешением всем муми троллям и в особенности моему сыну. Моя некогда прекрасная память, разумеется, чуточку притупилась. Но, за исключением отдельных преувеличений и небольших ошибок, которые наверняка только усилят местный колорит и живость изложения, жизнеописание мое будет вполне соответствовать действительности.

Уважая чувства всех ныне здравствующих лиц, я иногда заменял, к примеру, филифьонок хемулями, а гафс – ежихами и так далее; но догадливый читатель в каждом отдельном случае поймет, как было на самом деле.

Кроме того, он поймет, что Юксаре – это таинственный папа Снусмумрика, и наверняка догадается о том, что Снифф – сын зверька по имени Шнырек.

Ты же, мое малое и еще неразумное дитя, прочитай историю приключений трех отцов и задумайся над тем, что один папа не слишком отличается (по крайней мере, не отличался в молодые годы) от другого.

Ради себя самого, своей эпохи и своих потомков я обязан описать нашу удивительную юность, столь богатую приключениями. И думаю, что многие, читая мои мемуары, задумчиво поднимут мордочки и воскликнут: «Каков этот муми тролль, а?» Или: «Вот это жизнь!» (Ужас, какой важной персоной я себя ощущаю.)1

Под конец я хочу горячо поблагодарить всех тех, кто в свое время способствовал тому, что жизнь моя стала произведением искусства. И прежде всего Фредриксона, хатифнаттов и мою жену, единственную в своем роде Муми маму.

Муми дол. Автор
^ ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой я рассказываю о своем детстве, когда меня никто не понимал, о первом Приключении, о ночи бегства, давшей новое направление моей жизни, а также описываю историческую встречу с Фредриксоном
Это было давным давно. Однажды, скучным и ветреным августовским вечером, на крыльце дома для подкидышей муми троллей была обнаружена обыкновенная хозяйственная сумка. В сумке, довольно небрежно завернутый в газетную бумагу, лежал не кто иной, как я сам.

Насколько романтичней было бы, например, выстлать мхом маленькую хорошенькую корзиночку и положить меня туда!

Хемулиха, основавшая этот дом, интересовалась астрологией (для домашнего употребления) и, что было вполне разумно с ее стороны, обратила внимание на звезды, ознаменовавшие мое появление на свет. Они указывали на рождение совершенно незаурядного и высокоодаренного муми тролля. Хемулиха, ясное дело, тут же забеспокоилась, что хлопот со мной не оберешься (ведь в обыденной жизни от гениев одни неприятности, но сам я, по крайней мере, от этого никаких неудобств не испытывал).

Удивительное дело – расположение звезд! Родись я несколькими часами раньше, я бы мог стать заядлым игроком в покер, а все те, кто родился на двадцать минут позже, почувствовали бы настоятельную необходимость вступить в Добровольный оркестр хемулей (папы и мамы должны быть очень осторожны, производя на свет детей, и я рекомендую каждому и каждой из них сделать предварительные и точные расчеты).

Одним словом, когда меня вынули из сумки, я трижды чихнул совершенно определенным образом. Уже это могло кое что да значить!

Хемулиха, приложив печать к моему хвосту, заклеймила меня магической цифрой тринадцать, поскольку до этого в доме обитали двенадцать подкидышей. Все они были одинаково серьезные, послушные и аккуратные, потому что Хемулиха, к сожалению, чаще мыла их, нежели прижимала к сердцу (солидной ее натуре недоставало некоторой тонкости чувств).

Дорогие читатели!

Представьте себе дом, где все комнаты одинаково квадратные, одинаково выкрашенные – в коричневато пивной цвет и расположены в строгом порядке: одна за другой! Вы говорите: не может быть! Вы утверждаете, что в доме для муми троллей должно быть множество удивительнейших уголков и потайных комнат, лестниц, балкончиков и башен! Вы правы. Но только не в доме для найденышей! Более того: в этом приюте никому нельзя было вставать ночью, чтобы поесть, поболтать или прогуляться! Даже выйти по маленькой нужде было не так то просто.

Мне, например, было строжайше запрещено приносить с собой в дом маленьких зверюшек и держать их под кроватью! Я должен был есть и умываться в одно и то же время, а здороваясь, держать хвост под углом в 45° – разве можно говорить обо всем этом без слез?!

Часто я останавливался перед маленьким зеркалом в прихожей и, обхватив мордочку лапками, заглядывал в свои печальные голубые глазки, в которых пытался прочитать тайну собственной жизни, и, вздыхая, произносил: «Один как перст. О жестокий мир! О жалкий мой жребий!» И повторял эти горестные слова до тех пор, пока мне не становилось чуточку легче.

Я был очень одинок, это часто случается с муми троллями, наделенными своеобразными дарованиями. Никто меня не понимал, а сам себя я понимал еще меньше. Разумеется, я сразу заметил разницу между собой и другими муми троллями. Разница эта состояла главным образом в их жалкой неспособности удивляться и изумляться.

Я же мог, например, спросить Хемулиху, почему все на свете устроено так, как есть, а не иначе.

– Хорошенькая была бы тогда картинка, – отвечала Хемулиха. – А разве так, как сейчас, плохо?

Увы, она никогда не давала мне вразумительных объяснений, и я все больше и больше убеждался в том, что ей попросту хотелось отвязаться от меня. Хемули ведь никогда не задают вопросов: что? где? кто? как? Я же мог спросить Хемулиху:

– Почему я – это я, а не кто нибудь другой?

– То, что ты – это ты, – несчастье для нас обоих! Ты умывался? – Так отвечала она на мои важные вопросы.

Но я не отставал:

– А почему вы, тетенька, – Хемулиха, а не муми троллиха?

– К счастью, и моя мама, и мой папа были хемули, – отвечала она.

– А их папы и мамы? – не унимался я.

– Хемули! – воскликнула Хемулиха. – И их папы и мамы были хемулями, и папы и мамы этих хемулей – тоже хемулями, и так далее, и так далее! А теперь иди и умойся, а то я нервничаю.

– Как ужасно! Неужели этим хемулям никогда и конца не будет? – спрашивал я. – Ведь были же когда нибудь самые первые папа с мамой?

– Это было так давно, что незачем этим интересоваться, – сердилась Хемулиха. – И, собственно говоря, почему нам должен настать конец?

(Смутное, но неотвязное предчувствие говорило мне, что цепочка пап и мам, имеющих отношение ко мне, была чем то из ряда вон выходящим. Меня ничуть не удивило бы, если бы на моей пеленке была вышита королевская корона. Но – ах! – что можно прочитать на листке газетной бумаги?)

Однажды мне приснилось, что я поздоровался с Хемулихой неправильно, держа хвост под углом в 70°. Я рассказал ей об этом и спросил, рассердилась она или нет.

– Сны – ерунда, – изрекла Хемулиха.

– Разве? – возразил я. – А может, тот муми тролль, который мне приснился, и есть настоящий, а муми тролль, который находится здесь, просто приснился тебе, тетенька?

– К сожалению, нет! Ты существуешь, и еще как! – устало отмахнулась Хемулиха. – Я с тобой не справляюсь! У меня от тебя болит голова! Что будет с тобой в этом мире, где все делается не по хемульски!

– Я стану знаменитым, – серьезно объяснил я. – И среди прочих дел построю дом для маленьких подкидышей хемулят. И все они будут есть бутерброды прямо в кровати, а под кроватью держать скунсов и ужей.

– На это хемулята никогда не согласятся, – сказала Хемулиха.

Мне казалось, что она, к сожалению, права. Так и проходило мое детство. Я только и делал что молча удивлялся и постоянно повторял свои вопросы: что? где? кто? как? Хемулиха и ее послушные подкидыши упорно избегали меня. От моих «что?», «где?», «кто?», «как?», «когда?» и «почему?» им становилось явно не по себе. И я одиноко бродил вокруг дома Хемулихи по пустынному, безлесному побережью, размышляя то о паутине, то о звездах, то о малявках с загнутыми хвостиками, так и шнырявших в лужах, а то и о ветре, который приносил отовсюду разные запахи (позднее я узнают: одаренный муми тролль всегда поражается самым простым вещам, но не видит ничего удивительного в том, что кажется странным обычному муми троллю). Да, печальное было время!

Но постепенно что то изменилось во мне: я стал задумываться о форме моей собственной мордочки. Предоставив Хемулиху и других муми троллят их собственной судьбе, я начал все больше и больше думать о себе самом. И находил это занятие весьма увлекательным. Я перестают задавать вопросы. Зато я испытал непреодолимое желание говорить о том, что я сам думал и чувствовал. Но – ах! – кроме меня, на свете не было никого, кому я был бы хоть сколько нибудь интересен.
И вот пришла та самая весна, весна, такая важная для моего развития. Сначала я и думать не думал, что она пришла ради меня. Я слышал, как пищит, жужжит и бормочет, как пробуждается от зимней спячки все живое и торопится встретить весну. Я видел, как в разбитом по строгим законам симметрии огородике Хемулихи растения набирают силу, а все, что пробивается из земли, просто извивается от нетерпения. По ночам гудели свежие ветры, и пахло по новому – переменами. Я прислушивался и принюхивался. Лапки мои болели от быстрого роста, но я по прежнему не понимал, что все это происходит только ради меня.

Наконец однажды, ветреным утром, я почувствовал… да, я просто напросто почувствовал, что вырос. Я пошел прямо к морю, которое Хемулиха терпеть не могла и поэтому строго настрого запрещала ходить туда.

Там меня ожидало поразительное открытие. Я впервые увидел самого себя во весь рост. Блестящая льдина была гораздо больше зеркала в прихожей дома Хемулихи, и в ней отражалось весеннее небо с плывущими по нему тучками и весь я. Наконец то я мог разглядеть свою мордочку с маленькими, хорошенькими, стоящими торчком ушками и все свое крепкое, хорошо сложенное туловище – до самых лапок. Единственное, что меня, по правде говоря, немного разочаровало – это лапки, создававшие впечатление беспомощности и какой то детскости. Но, подумал я, может, со временем это пройдет. Сила моя, вне всякого сомнения, – в голове. Что бы я ни делал, со мной никто не заскучает. И в глубину моей души никому не удастся заглянуть. Словно завороженный, разглядывал я свое отражение и, желая еще лучше рассмотреть себя в ледяном зеркале, лег на живот.

Но себя я там не увидел. Подо мной была лишь зеленоватая бездонная мгла, все глубже и глубже уходившая в бездну. Там, в чуждом мне, таинственном мире, отделенном от меня льдом, шевелились смутные тени. Они казались мне грозными и вместе с тем необычайно манили к себе. Голова у меня закружилась, и мне почудилось, что я падаю… вниз… вниз…

Это было ужасно, и я снова подумал: «Неужели мне никогда не выбраться наверх? Неужели только все вниз, вниз и вниз?»

Глубоко взволнованный, я поднялся и топнул по льду, желая проверить, выдержит ли он меня. Лед выдержал. Тогда я топнул сильнее – и лед не выдержал.

Я по уши окунулся в зеленоватое холодное море, лишь лапки мои беспомощно повисли над бездонной и опасной мглой.

По весеннему же небу по прежнему спокойно проплывали тучи.

А вдруг одна из грозных теней, шевелящихся в морской воде, съест меня? А может, она откусит одно мое ушко, принесет его к себе домой и скажет своим детям: «Съешьте его побыстрей! Это ухо настоящего маленького муми тролля. Такое лакомство не каждый день перепадает».

А может, волна с бешеной скоростью вынесет меня на сушу, и Хемулиха, увидев меня с одним лишь ушком, опутанным водорослями, заплачет, станет каяться и говорить всем своим знакомым: «Ах! Это был такой необыкновенный муми тролль! Жаль, что я этого вовремя не поняла…»

В мыслях я успел уже добраться до собственных похорон, как вдруг почувствовал, что кто то очень осторожно дергает меня за хвост. Каждый, у кого есть хвост, знает, как дорожишь этим редчайшим украшением и как мгновенно реагируешь, если хвосту угрожает опасность или какое нибудь оскорбление. Я мигом очнулся от своих захватывающих мечтаний и преисполнился жажды деятельности: я решительно выкарабкаются на лед и перебрался на берег. И тут я сказал самому себе:

– Я пережил Приключение. Первое Приключение в моей жизни. Оставаться у Хемулихи невозможно. Беру свою судьбу в собственные лапы!

Целый день меня знобило, но никто даже не спросил, что со мной. Это укрепило мое решение. Когда наступили сумерки, я разорвал свою простыню на длинные полосы, сплел из них веревку, а веревку привязал к рейке оконного переплета. Послушные подкидыши поглядывали на меня, но молчали. Это меня сильно оскорбило. После вечернего чая я с величайшей добросовестностью составил свое прощальное письмо. Письмо было написано совсем просто, но в нем ощущалось глубокое внутреннее достоинство. Вот мое письмо:
Дорогая Хемулиха!

Чувствую, что меня ожидают великие подвиги, а жизнь муми тролля – коротка. И потому я покидаю этот дом, прощай, не печалься, я вернусь, увенчанный славой!

PS. Забираю с собой банку тыквенного пюре. Привет! Желаю тебе всего доброго.

Муми тролль, который не похож на других
Итак, жребий брошен! Ведомый звездами своей судьбы, я отправился в путь, не подозревая об ожидавших меня удивительных событиях. Я был всего навсего юный муми тролль, печально бредущий по вересковой пустоши и вздрагивающий всякий раз, когда ужасные звуки ночи нарушали тишину горных теснин, усиливая мое одиночество.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconТуве Янссон Шляпа волшебника Муми-тролли 3 Оригинал: Tove Jansson,...
Повесть сказка «Шляпа Волшебника» – одна из большой серии сказок о Муми троллях и их друзьях всемирно признанной финской сказочницы...
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconТуве Янссон Маленькие тролли или большое наводнение Муми-тролли 1
Вторая мировая война, когда не только тебя, но и твоих мамы и папы еще не было на свете. На страницах этой книжки муми тролли появились...
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconМаленький театр фонтанного дома
Путешествие в страну Муми-Троллей начинается еще до начала спектакля. Уже в фойе дети вместе с музейным педагогом знакомятся с фрагментами...
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconGenre child tale Author Info Туве Марика Янссон Комета прилетает...

Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconТуве Марика Янссон Комета прилетает
Вот и сейчас, когда, казалось бы, ничто не предвещало беды, на землю движется Комета из космоса. Что же будет с Долиной, уютным домиком...
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconПервая
Мама Муми-тролля сидела на крыльце, на самом солнцепеке, и мастерила кораблик из бересты
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconИз книжки «Опасное лето» юный читатель сможет узнать для себя много...
Мама Муми тролля сидела на крыльце, на самом солнцепеке, и мастерила кораблик из бересты
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconОднажды вечером в конце августа Муми папа гулял в своем саду, чувствуя...
Муми папа бесцельно бродил по саду, его хвост печально волочился за ним по земле. Здесь, в долине, зной был обжигающим; все было...
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” iconОднажды вечером в конце августа Муми папа гулял в своем саду, чувствуя...
Муми папа бесцельно бродил по саду, его хвост печально волочился за ним по земле. Здесь, в долине, зной был обжигающим; все было...
Туве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove Jansson, “Muminpappans Memoarer” icon1. 0 — создание файла (scan, ocr, spell check) by Indigo
Вот и сейчас, когда, казалось бы, ничто не предвещало беды, на землю движется Комета из космоса. Что же будет с Долиной, уютным домиком...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница