Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница102/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   98   99   100   101   102   103   104   105   ...   122

639


сообщать в Казанский дворец и в Посольский приказ («и в ыные ни в которые приказы... писать не велено») о приезде и занятиях иноземцев— турок, бухарцев, хивинцев, черкасов, ногаев «и иных государств послы и посланники, и гонцы, и купчины, и тезики (гости- караванщики.— В.Т.)» (ПДП, т. 3, с. 639). Следовательно, наряду с османами и прочими ногаи считались на Руси иностранцами, и занималось ими внешнеполитическое ведомство.

В штате и делопроизводстве последнего ногайское направление деятельности было обычным: при Годунове содержалась группа служилых татар «для турские и крымские, и нагайские, и иных в мусульманские государства посылок», а в расходных книгах Посольского приказа 1610-х годов траты на содержание посольств из Большой Ногайской Орды расписаны наряду с тратами на обслуживание дипломатов из Крыма, Дании, Англии и т.д. (см.: Акты 1914, с. 378; Кологривов 1911, с. 45-48). Примечательно, что даже те мирзы, что клялись в своей неотступности и «прямом холопстве навеки», общались с государем посредством официальных послов, которых просили отпускать из Москвы без задержек (см., например: НКС, 1586 г., д. 3, л. 2).

Ограничение внешнеполитической самостоятельности является ведущим признаком протектората, равно как и присутствие в протежируемом государстве резидента-советника при местном правителе (Национальные 1998, с. 375 и сл.). В ногайско-русских отношениях второй признак незаметен совершенно, а вот первый то и дело проявлялся.

Опираясь на шерти Исмаила, московское правительство считало себя вправе требовать от биев подконтрольности их внешних сношений. Но после смерти Исмаила заключенные им соглашения утратили силу, и русские власти были вынуждены ссылаться не на их пункты, а на пример и волю бия. В 1581 г. Урусу отписали: «А приказ отца вашего Исмаиля князя к вам был, что вам мимо нас ни с кем в дружбе не быти» (НКС, д. 9, л. 196 об.). Однако Урус, как известно, не внял этим доводам и в 1580-х годах самостоятельно сносился с иноземными правителями.

Иштереку, получившему инвеституру от царя, пришлось пойти на добровольное ограничение своих внешнеполитических полномочий. Пространное шарт-наме от 23 ноября 1604 г. гласило: «...не приставать и не ссылатись... ни о каком умышленье» с султаном, шахом, узбекскими, казахским и крымским ханами, шамхалом, кабардинскими князьями; послов и грамоты от них отправлять к воеводам в Астрахань «или в ыные городы к... воеводам, в которые ближе» (НКС, 1604 г., д. 1.Л.4-5).

В пору своего разрыва с Москвой Иштерек пытался налаживать суверенные связи с соседями. Но по возвращении «под высокую руку»

640


в январе 1615г. вновь принял на себя те же обязательства, что и в 1604 г. (НГ, д. 25, л. 6). Правда, при этом он продолжал попытки самостоятельных контактов с иранцами и калмыками, требуя, чтобы жалованье из Москвы посылалось ему непосредственно, а не через воевод. Поэтому в шерти 1615 г. предусматривалось информирование о посольствах к бию не только астраханских воевод, но и государя (НГ, д. 25, л. 6; Новосельский 1948а, с. 139). Правительство выполнило эти его условия, и Иштерек тоже старался соблюдать договор. Когда в Стамбул двинулись русские посланцы, бий сообщил, что и он, «смотря на то ж, с турским сослался. А будет тебе, государю, то негодно, и я с турским ссылатца не стану» (НКС, 1615 г., Д. 4, л. 5).

Следовательно, данный параметр протектората наблюдался в политическом режиме, установившемся в Большой Ногайской Орде начала XVII в., и российского монарха, видимо, можно расценивать как протектора ногаев.

При этом не следует абсолютизировать, осовременивать значение шертных договоренностей XVI-XVII вв., принимать их за непременные обязательства для сторон, по аналогии с международными пактами нового времени. Шерть действовала, во-первых, официально — пока были живы или находились у власти заключившие ее правители; во-вторых, фактически — пока сохранялась политическая обстановка, вызвавшая ее заключение. Историки замечали, что сами по себе шерт- ные договоры не были прочными и не вели к какому-то подчинению ногаев Русскому государству. Мирзы зачастую использовали их для получения жалованья от правительства и при этом много раз нарушали обязательства (Михайлова 1956, с. 153; Перетяткович 1882, с. 131). Русская же сторона в XVII в. постоянно настаивала на холопстве, подданстве — на основе именно шертных соглашений.

Характерный пример такой коллизии содержится в наказе послу в Иран 1616 г. На вопрос о ногаях и черкесах следовало отвечать, что те и другие служат государю. Если же шах станет недоумевать, отчего же тогда Большие Ногаи воюют с кабардинцами, «и толко б государю служили ногаи, и они б государевых холопей не воевали», то нужно было парировать: «Учинилась меж их ссора улусными людми... А то не диво, что они меж себя ссорились. И в деревне на суседстве меж собою обычной черной человек с суседом по ссоре бьютца, и мертвые бывают. А то (ногаи и кабардинцы. — В. Т.) царского величества подданные, а в своих землях владетели; ссора сталась, и они и повоевались» (ПДП, т. 3, с. 225). Между тем дело заключалось не во внутригосударственных «суседских» конфликтах народов. При складывании соответствующей конъюнктуры горцы и ногаи готовы были признавать верховенство царя над собой, но при изменении обстоятельств с такой же легкостью переходили в столь же

21. Трепавлов

641


призрачное «подданство» к османскому султану или крымскому хану .

На Ногайскую Орду никогда не распространялось российское законодательство — положения Судебников, царских указов, боярских и соборных приговоров. Правительство и не стремилось к этому, признавая за заволжскими правителями суверенитет. В посольской памяти 1571 г. содержалось следующее объяснение в ответ на возможный вопрос крымского хана о том, почему русские допускают отъезд ногаев из Большой Орды в Малую: «А то нам ведомо, что многие нагаиские люди х Казыю отъехали. А Нагаиская Орда — великая, а люди в ней волные, где хотят, там и служат» (КК, д. 13, л. 440 об.-441).

Вместе с тем с ногайской стороны иногда выдвигались рискованные инициативы, осуществление которых вело бы к полному подчинению Орды Москве. Посол бия Дин-Ахмеда в 1564 г. сообщил Ивану IV, что Исмаил в свое время завещал детям передоверить распределение кочевых улусов царю: «...кому на котором улусе велишь быти, то положилися на тебя» (НКС, д. 6, л. 207-207 об.).

В период разложения и распада степной державы, в 1620-х годах, кековат Джан-Мухаммед в недатированной грамоте тоже просил царя Михаила Федоровича «указати, где кочевати» Тинмаметевым и Иште- рековым мирзам с улусами, т.е. взять на себя главнейшую функцию кочевого сюзерена (НКС, 1586 г., д. 3, л. 4).

А в декабре 1628 г. высокородная делегация явилась к астраханским воеводам с небывалым в истории ногайско-русских отношений предложением. Она обратилась с идеей «в своих ссорах, что будет у них и улусных их людей вперед учинятца, по прежним своим бусур- манским обычаем самим (ногаям. — В.Т.) не управливаться ни в чем, а хотят... они, Канай князь и мурзы, и все их улусные люди, вперед быти оборонены твоим царским праведным судом и обороною — так же, как и русские люди; а не так, как бывало наперед сево: во всяких своих недружбах ведалися и управливалися они меж себя сами... И тебе, великому государю, пожаловать их... розправлять своим царским милостивым указом и виноватым чинити наказанье, смотря по винам — так же, как и руским людем».

Причиной сенсационной затеи объявлялась неспособность удержать Орду от развала с помощью кочевых традиций: «А толко... тое твоее государевы милости не будет, и ведатца им в своих обидах и управливатца меж себя самим по прежним их обычаем — и им...

23 Впоследствии посольские приказные дьяки решили, что аналогия с деревенской дракой прозвучит для сефевидского двора неубедительно, и в наказ была вставлена фраза о том, будто столкновение Больших Ногаев с горцами произошло «еще до тех мест, покаместа Иштерек князь и... мурзы царскому величеству не шертовапи» (ПДП, т. 3, с. 350).

642


досталь (т.е. окончательно.—В.Т.) меж себя разоритца, и улусные люди от них розбредутца» (НКС, 1629 г., д. 1, л. 137-138).

Принимать под непосредственное управление многочисленных, растекавшихся по степям кочевников правительство не собиралось, не желая, как пишет А.А.Новосельский, вступать на новый, непривычный для него путь (Новосельский 1948а, с. 149) (хотя Астраханское ханство и Юго-Западная Сибирь, населенные в значительной мере кочевниками, были беспрепятственно включены в территорию государства!). Большие Ногаи традиционно воспринимались как иноземцы, соседи России, не принадлежащие к ее населению. Поэтому воеводы, ссылаясь на полученные из столицы инструкции, ответили бию и мирзам, что царь «их поволности отнимати у них не велел», но указал, «чтоб им... жити в поволности и в покое по их обычаем, как повелось исстари. А неволити их... государь от их прежних обычаев ничем не велел» (НКС, 1629 г., д. 1, л. 142).

К 1640-м годам Ногайская Орда окончательно рухнула, так и не сумев добиться своего включения в сферу действия российских законодательных и административных норм.

Ногайская Орда никогда не входила в российские воеводства и разряды, не делилась на уезды. Если трактовать статус ее как завоеванной русскими и вошедшей в состав Московского государства, то логично предположить, что и территория ногайских кочевий должна была считаться с тех пор государевой. Так и рассуждал в конце XVI — начале XVII в. Дж.Горсей: «Царь Иван Васильевич... завоевал... многочисленные народы ногайских и черкесских татар, населявшие пространства в две тысячи миль по обе стороны... реки Волги и даже на юг до Каспийского моря» (Горсей 1990, с. 90-91).

Подобная точка зрения встречается и в современных сочинениях. Так, Р.В.Овчинников решил, что после присоединения Казани, Астрахани и Башкирии «царское правительство стало рассматривать земли по Яику как неотъемлемую часть страны», а яицкие казаки уже в то время (1550-е годы!) защищали Русь от кочевников, «от попыток отторгнуть Яик от России» (Овчинников 1970, с. 188).

Такой подход не сообразуется с реальностью XVI столетия. Ногайская столица на Яике стояла до 1581 г., мирза Канай вывозил в свои стойбища замерзавших в устье' реки служилых людей в середине 1590-х годов (см. главу 8). Правда, анонимная «История калмыцких ханов», написанная не ранее начала XVIII в., представляет ногайские яицкие кочевья как царское достояние. В 1630 г., по сообщению этой «Истории», торгоутский тайши Хо-Урлюк подчинил ногаев в междуречье Волги и Яика. «Хотя эта страна и принадлежала Цаган Хану (т.е. „Белому царю". — В Т.), но Хо-Орлек, несмотря на дружественные сношения, овладел этой страной» (История 1969, с. 52, 53).

21

643


Ко времени составления хроники указанной территорией давно владела Россия, и калмыки свыклись с этим. Но их предки в предыдущем столетии смотрели на проблему иначе. В ноябре 1649 г. сын Хо-Урлюка, Дайчин-тайши, говорил посланнику И.И.Онучину в ответ на упрек, что нынешние пастбища калмыков никогда им не принадлежали: «Земля... и воды Божьи, а преж... сево та земля, на которых (так в тексте. — В.Т.) мы и ногайцы ныне кочюем, была ногайская, а не государева... И мы... на те места пришед, и нагаицов с тово места збили... А на той... земле и по тем рекам государевых городов нет» (КД, 1649 г., д. 5, л. 23).

Следовательно, в первой половине XVII и тем более в XVI в. ногайские кочевья не воспринимались как российская территория. Если и усматривать какие-то притязания правительства на обладание ими, то все равно настоящего административного освоения региона не происходило и даже считалось нежелательным, потому что Москва на протяжении десятков лет, как мы видели выше, отказывалась брать на себя распределение улусов и маршрутов передвижения стад.

Учитывая такую разноречивость между декларативным статусом и действительным положением дел, обратимся к еще одному весомому аргументу сторонников подданства Больших Ногаев царю — категории их холопства.

Конечно, ногайские бии и мирзы, т.е. мангытская аристократия, не имели ничего общего с русскими холопами — зависимым населением, принадлежавшим к социальным низам. Холопство в документах ногайско-русской переписки означало подданство государю. Но понималось оно обеими сторонами в разное время по-разному. Если оставить в стороне кратковременный эпизод холопства Исмаила во второй половине 1550-х годов, то в грамотах это понятие прочно утверждается с начала XVII в. Царская инвеститура бия Иштерека и массовое переселение мирз Урусовых и Тинбаевых в Астрахань под защиту воевод породили в Москве убеждение в их полном подданстве, холопьем статусе. В 1643 г. холопству тридцати едисанских мирз воеводы насчитывали сорок лет (НКС, 1643 г., д. 1, л. 2).

В этих условиях уже немыслимым было обращение царя к бию как к равному владыке, и Михаил Федорович писал так: «Иштереку князю... наше царское повеленье, милостивое слово» (НКС, 1613 г., д. 5, л. 147). Если же тот осмеливался возвращаться к прежним нормам отношений и аттестовать государя как друга, то получал жесткую отповедь (см. выше). Не вмешиваясь во внутренние дела Большой Ногайской Орды, российское правительство тем не менее не прочь было присвоить себе функцию арбитра в конфликтах между мирзами. По поводу одного такого конфликта в сентябре 1628 г. Посольский приказ отписал самарскому воеводе: «Великии государь, его царское величество, богоизбранный, премудрый и благородн[ы]и, непамято-

644


злобивыи и ко всем своим подданным равно милость свою кажет и винным вины отдает, и к тому вины их не поминает. То им (мирзам. — В.Т.) и самим ведомо» (НКС, 1628 г., д. 4, л. 4). Таким образом, московское правительство с начала XVII в. стало все более склоняться к признанию своего сюзеренитета над ногаями (но стихийно складывавшегося, а не планомерно устанавливаемого!).

То, что Исмаил именовал себя холопом, вовсе не означало вхождения бия в число российских подданных, как считали Е.П.Алексеева, М.Г.Сафаргалиев и многие другие. Внук Исмаила, Канай б. Динбай, полностью зависимый от русской администрации, тоже уверял, будто дед «учинился в прямом холопстве» (НКС, 1616 г., д. 1, л. 95, 96). Но для сохранения своих улусов и для поддержки воевод Канай был готов признать все что угодно, лишь бы убедить их в своей наследственной преданной службе. Он не гнушался заявлять, что и бийский ранг достался Исмаилу по воле царя Ивана Васильевича (НКС, 1619 г., д. 2, л. 307). Правительство разделяло эти ложные суждения, внушая бию Иштереку, будто его отец Дин-Ахмед и дед Исмаил «писались холопами» (НКС, 1616 г., д. 2, л. 6).

На самом же деле впервые после 1557 г. готовность пребывать «в твоей воли и в холопстве» выразили в 1578 г. дети Дин-Ахмеда, Ураз-Мухаммед и Дин-Мухаммед (НКС, д. 8, л. 379), которые только что похоронили отца и собирали силы для борьбы с новым бием, Урусом. Однако само по себе холопство (куллук24) не означало принятия каких-то обязательств. Ведь еще в 1508 г. мирза Мамай б. Муса предлагал военный союз Ивану III на условии, что тот будет рассматривать его как своего холопа и брата (Посольская 1984, с. 82). Ясно, что в первые годы XVI в. набирающая силы мангытская держава не помышляла о подданстве «неверному» московитянину. О сближении русской и ногайской трактовок холопства можно говорить, очевидно, лишь с начала 1630-х годов, когда в грамотах степных вельмож появились характерные для русских подданных уничижительные формы имен: «мурзишка», «князь Канайка» и т.п. (см., например: НКС, 1630 г., д. 3, л. 42; 1631 г., д. 1, л. 69).

После распада Ногайской Орды о шертях, когда-то заключенных ее прошлыми правителями, ногаи уже и не вспоминали. Всякий раз вопрос о подданстве России поднимался словно впервые. Показательна в этом отношении реакция мирз, кочевавших в Причерноморье, на Переяславскую раду 1654 г. Узнав об условиях присоединения Украины к России, они уже через месяц после Рады обратились к царю через Богдана Хмельницкого: «Пожаловал... ты, государь, велел... черкас (т.е. украинцев. — В Т.) ... под свою государеву высокую руку
1   ...   98   99   100   101   102   103   104   105   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница