Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница18/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   122

24 Хотя первое такое титулование содержится в грамоте, привезенной в Москву в марте 1497 г., реально Муса возглавил ногаев сразу после смерти Аббаса, около 1491 г. Уже в январе 1492 г. русским гонцам, направляемым к ногаям, было велено выяснить, взял ли «к себе Муса из ординских царей из Махмутовых и из Ахматовых детей которого ни буди», а если «взял», то не брать с собою на Русь посланцев от этих «царей» (Посольская 1984, с. 41). То есть с Мусой общались уже напрямую, как с настоящим государем, не через голову или посредничество Аббаса либо Ибака.

118


(Марджани 1989, с. 167; Патриаршая 1901, с. 242, 243; Разрядная 1966, с. 26; Разрядная 1978, с. 50). Мамук в течение года занимал казанский трон, но рассорился с местной аристократией и вынужден был уехать за Волгу. Муса с самого начала принял всю эту затею очень холодно. Он симпатизировал Мухаммед-Амину и даже послал вслед за Мамуком в 1496 г. своего сына с двухтысячным войском (Посольская 1984, с. 50), но остановить авантюру не смог. После краха ханствования Мамук исчезает со страниц хроник: ногаи разочаровались в «царе»-неудачнике25. Похоже, Муса к тому времени уже склонился к идее об избавлении от фигуры вышестоящего государя в принципе. Полновластие в Мангытском юрте давало ему возможность управлять и без декоративного, подставного сюзерена. Авторитет старого «хакима Дешт-и Кипчака» и могущество созданного им Юрта позволяли обойтись собственными силами и действовать без маскировки под беклербекство при хане-Джучиде. Но жизнь бия подходила к концу.

В источниках не сохранилось указаний на время смерти Мусы. Историки определяют его как 1502 г. (Сафаргалиев 1938, с. 82; Ischboldin 1973, p. 162)26. Действительно, в Крымских делах он перестает фигурировать как живой приблизительно с начала 1502 г. Вместо него во главе ногаев оказывается Ямгурчи, который в переписке с Россией дотоле всегда был «мирзой» и лишь начиная с собственной его грамоты, привезенной в Москву в сентябре 1502 г., рекомендуется как князь (Посольская 1984, с. 52). Судя по давнему сотрудничеству его с Мусой, Ямгурчи был ненамного младше брата и в начале XVI в. пребывал уже в преклонном возрасте. В 7015/1506-07 г. послания российских великих князей адресовались уже бию Хасану б. Ваккасу, а о биях Мусе и Ямгурчи говорилось в прошедшем времени (Посольская 1984, с. 55, 56).

^ Мангыты в Большой Орде. Если в отношениях с Сибирским юртом ногаи, очевидно, ограничивались отношениями формального подданства, то связи их с другими послеордынскими ханствами были более гибкими и активными. Традиция беклербекства Эдиге по-разному трансформировалась в Казанском, Астраханском, Крымском юртах и в Большой Орде. В этих государствах (возможно, за исключением Казани) присутствовали аристократические мангытские роды, которые в разной степени влияли на политику местных Чингисидов и на управление их владениями. Кажется, наибольшим влиянием соплеменники Эдиге пользовались в Большой Орде, или Тахт эли

25 «Мамуков царев сын» Ахмед прибился к ногаям летом 1502 г. и вместе с «на- гаискими мырзиными людми» ограбил крымское посольство, возвращавшееся из Москвы (ПДК, т. 1, с. 472). Имя мирзы, которому принадлежал отряд, в источнике не названо.

26 В.М.Жирмунский почему-то датировал 1507 годом (Жирмунский 1974, с. 491).

119


(«Престольной державе»), — домениапьной части правого крыла Улуса Джучи.

Выше мы оставили мангытского беклербека Науруза б. Эдиге при ордынском хане Кучук-Мухаммеде. Последний умер в 1459 г., Науруз же погиб, как уже отмечалось, за девятнадцать лет до того. Неизвестно, какие мангытские аристократы пребывали при сарайском дворе в последние годы жизни Кучук-Мухаммеда, однако то, что данный эль играл значительную роль в Большой Орде, несомненно27. Мангыты жили там со времен Эдиге и пытались обосноваться по возможности в ставке каждого хана, которому доставался трон, — мы убедились в этом, когда рассматривали карьеры сыновей Эдиге28. Вновь его потомство появляется на ордынской политической арене в лице Тимура б. Мансура б. Эдиге29.

Обстоятельства начала его карьеры неизвестны. Есть лишь глухие намеки на какой-то конфликт в Дешт-и Кипчаке. Внук Тимура, Дивей, в 1564 г. вспоминал, что «Темир князь был на своем юрте в Нагаех. А как... над дедом моим ссталась незгода, и он... поехал служить к астороханскому царю» (КК, д. 11, л. 230 об.). Источники, в данном случае шейбанидские хроники, действительно застают его в конце 1460-х годов в Астрахани. Туда, к тамошнему хану Касиму б. Махмуду б. Кучук-Мухаммеду, бежал после смерти своего деда Абу-л-Хайра пятнадцатилетний Мухаммед Шейбани. Можно предположить, что в конфликте между двумя сыновьями Кучук-Мухаммеда, Ахмедом и Махмудом (см.: Сафаргалиев 1960, с. 265), Тимур принял сторону Махмуда и последовал за ним в Хаджи-Тархан (и, значит, стоял у истоков истории Астраханского ханства). В новом нижневолжском Юрте Тимур занял уже обычную для Едигеевича должность беклербека (эмира эмиров, по Бинаи) и являлся «одним из наиболее великих и уважаемых» (по Махмуду б. Эмир-Вали).

Вот к этому-то главному сановнику Астраханского государства и направились Шейбани с братом и их наставник-аталык Карачин-баха- дур после того, как коалиция дештских монархов и мангытских биев

27 Ю.Шамильоглу считает, что мангыты являлись одним из «правящих племен» Большой Орды, наряду с киятами, сиджиутами и кунгратами, и добились влияния, оттеснив ширинов (Shamiloglu 1986, р. 196, 203).

28Дж.Мартин и М.Г.Сафаргалиев отсчитывали присутствие мангытов в Большой Орде с середины 1480-х годов, после предполагаемой ими ссоры между Мансурови- чами и Нурадиновичами, за которой последовала долгая вражда между ними (Martin 1986, р. 83; Сафаргалиев 1938, с. 81, 82).

24 В литературе существуют разные мнения о происхождении Тимура. Некоторые авторы считают его сыном Дин-Суфи (Тенсобуя) б. Мансура, что выводится из некоторых косвенных упоминаний в посольских книгах. По русским родословцам князей Юсуповых и Урусовых, несомненно исходящим из среды мангытов, Тимур и Дин- Суфи— братья, сыновья Мансура (см.: Долгоруков 1855, с. 26; РГБ, ф. 256, д. 349, л. 278, 278 об.; Родословная 1851, с. 130); для такой трактовки в дипломатической переписке конца XV — начала XVI в. тоже находятся основания.

120


расправилась с Шейх-Хайдаром б. Абу-л-Хайром. Карачин-бахадур опекал царевичей по приказу покойного Абу-л-Хайра. Убив Шейх- Хайдара, Ибак и Аббас бросились в погоню за его племянниками. К погоне присоединился недавний союзник Шейх-Хайдара Ахмед б. Кучук-Мухаммед. Объединенные рати союзников осадили Хаджи- Тархан. Тимур, которому хан Касим поручил обоих хан-заде (царевичей), посоветовал им убраться из города подобру-поздорову, пока не поздно (Березин 1849, с. 61, 62; Бинаи 1969, с. 100; Махмуд б. Вали 1969, с. 362; Таварих 1967, с. 267, 268).

Через некоторое время Тимур решил сменить Юрт и, покинув Астрахань, обосновался при Ахмеде. Очевидно, правы были К.В.Бази- левич и В.Е.Сыроечковский, приписывая ему особую роль в Большой Орде, исключительное положение и ранг «великого князя» (Базиле- вич 1952, с. 182; Сыроечковский 1940, с. 32, 37). Ю.Г.Алексеев видит в Тимуре ближайшего друга и советника хана, основываясь, очевидно, на упоминании его Вологодско-Пермской летописью как «царева рядца» (Алексеев Ю. 1989, с. 136; Вологодско-Пермская 1959, с. 265). В октябре 1478 г. крымский бек ширинского эля Аминек сообщил османскому султану, что Ахмед намерен возвеличить Тимура и в этом случае тот сделается опасным для Крыма, так как к нему, Тимуру, присоединятся крымские подданные (Le khanate 1978, p. 70, 71,73).

Из этой информации можно было бы заключить, что Тимур объявился при дворе Ахмеда только в 1477 или 1478 г., однако есть сведения о его высоком статусе там задолго до письма Аминека. Наиболее наглядно эта значительность проявилась в отношениях беклербека с христианскими монархами. В 1470 г. польско-литовский король Казимир IV направил в Орду посольство с планом удара по Руси с двух сторон. Королевский посол, служилый татарин, «многие дары принесе к нему (хану Ахмеду. — В. Т.), тако же и ко князем его, к Темирю и к прочим, от короля» (Летописный 1963а, с. 121; Летописный 19636, с. 291). Не случайно Тимур назван первым среди князей и единственным из них по имени. Именно он и стал убеждать хана согласиться с планом Казимира30, «но Бог не позволил» осуществиться этой затее (Татищев 1966, с. 30). Тем не менее внимание могущественного католического монарха к беклербеку льстило мангытам и держалось у них в памяти. Через тридцать лет, уже после смерти Тимура, новый ордынский беклербек, его сын Таваккул б. Тимур, напоминал великому князю литовскому Александру Казимировичу: «Ваш отец король с нашим отцом Тимиром в приязни бывали, и послы своими особно зсылывали ся» (Pulaski 1881, р. 243).

30 А.А.Горский резонно предположил, что антимосковский настрой Тимура в то время объяснялся конфликтом Ивана III с казанским ханом Ибрагимом, женой которого была дочь Тимура, Нур-Султан (Горский 2000, с. 157).

121


Поддерживал Тимур связи и с Москвой. Мы уже отмечали, что ордынский беклербек (улуг бек) и московские государи занимали приблизительно равное иерархическое положение. Резонно было бы ожидать появления категории «братства» в переписке между Иваном III и Тимуром. И в самом деле, летом 1490 г. Муса-бий напомнил в грамоте к Ивану: «...дядя мои Темир князь с тобою друг и брат был» (НГ, д. 2, л. 1). Бек крымских мангытов Баки б. Хасан б. Тимур в 1538 г. сообщал Ивану IV, будто «с покоиником со отцем (предком.— В.Т.) нашим с Темирем князем твои отец князь велики, любовь их меж себя и дружба опришно была... Еще старые у тобя Карачи князи осталися, и ты их въспроси...» (Посольские 1995, с. 209). Но расспросы русских «старых карачей» могли и не подтвердить слов Баки-бека. Дело в том, что есть данные еще и об отношениях по схеме «отец-сын». В 1493 г. Джанкувват б. Дин-Суфи заявил в послании Ивану III, что «Темерь князь тебе был отець, а ты ему был сын, а мы тебе были братья» (ПДК, т. 1, с. 180).

Может быть, между московским государем и ордынским беклербе- ком было заключено какое-то соглашение, после которого унизительный для Москвы показатель вассалитета был заменен формулой равноправия? На подобный пакт указывает фраза из письма сына Тимура, мирзы Хасана, Василию III от 1516 г.: «Отца нашего Темиря князя твои отец Иван князь отцем себе называл, и роту и правду межи себя учинили, и другом и братом учинился... И отец наш с твоим отцем сколко дружбы и братства чинивали и другу другом были, а недругу недругом» (ПДК, т. 1, с. 312, 313). Кроме того, сохранилась информация о доле дани-«выхода», которая причиталась с Руси беклербеку. В.Е.Сыроечковский привел сведения о том, что Тимур требовал от Москвы денежную сумму, равную выплате самому хану (Сыроечковский 1940, с. 37). В XVI в. ногаи утверждали, будто русские «Темирю князю сорок тысяч алтын денег давывали» (Посольские 1995, с. 156), причем, по уверению упомянутого выше Дивея, дань с Руси шла Тимуру еще в то время, когда тот обретался в Астрахани (КК, д. 11, л. 230 об.). Не вызывают особого доверия известия об «опришной дружбе» Тимура и Ивана III. Как мы видели, в 1471 г. беклербек настраивал хана на вторжение в российские земли, а через десять лет находился при Ахмеде во время «стояния на Угре» (РГБ, ф. 256, д. 349, л. 278, 278 об.; Родословная 1851, с. 130).

Принимая во внимание события 1471 г., мы вправе предположить, что и в 1480 г. Тимур выступал сторонником или даже инициатором похода на Русь. Бесславный конец этого предприятия, как и неудача союза Орды с поляками, общеизвестны. Что происходило с Тимур-бием после отхода с Угры? Польский хронист М.Стрыйковский утверждает, что хан отступил от русской границы по совету своего беклер- бека; более того, Тимур же позднее и прикончил-де Ахмеда.

122


М.Г.Сафаргалиев справедливо усомнился в истинности этого повествования, поскольку оно разительно отличается от версии гибели хана в прочих источниках (Сафаргалиев 1960, с. 93)31. Как бы то ни было, Тимуру удалось уйти невредимым от сибирско-ногайского набега 1481 г. Прихватив с собой детей Ахмеда, он направился к хану Менгли-Гирею в Крым. Его не остановила принадлежность того к враждебному лагерю (крымцы приняли сторону Москвы против Орды и Польши). Крымский хан решился принять еще недавно могущественного беклербека и окружил его почетом. Уже в том же, 1481 г. Менгли-Гирей извещал Казимира IV, что «князь Тимир з Ахмата царевыми детми и з слугами к нам прибегли... Я пак Ахматовым детям, которые к нам пришли, и Темиру коней и портищ (одежды. — В.Т.) много дали есмо; а ещо много есмо им одолжили ся» (Pulaski 1881, р. 209). Таким образом, ордынские беженцы нашли на Таврическом полуострове приют и достаток. Из Крыма Тимур писал в Польшу: «А мене самого как царя видь, река так: он есть гость (т.е. приехал в Крым. — В. Т.), а им служил, а з прирожения царов слуга есть... великий чоловек есть» (Сборник 1866, с. 36).

Но «Ахматовых детей» — хан-заде Муртазу и Саид-Махмуда — вовсе не прельщала участь почетных приживалов в Бахчисарае. Через некоторое время (вероятно, через два-три года) Саид-Махмуд вместе с Тимуром вернулся в Большую Орду. Там Тимур занял свой прежний высокий пост. Муртазу успел захватить в заложники Менгли-Гирей, разгадавший замыслы «гостей». В отместку беглецам отряд хана направился на север и последний «останок Орды розгонял». Собрав по степи большеордынское ополчение, новый хан, Саид-Махмуд, с главным беком решили идти выручать Муртазу. Первой задачей было узнать, стоят ли в Крыму турецкие войска. Когда выяснилось, что нет, кавалерия Большой Орды двинулась на Менгли-Гирея. Муртаза был освобожден, а сам хан тайком бежал от своей армии и срочно вызвал на подмогу османов. Не дожидаясь, пока подойдут воины султана, ордынцы спешно удалились восвояси (Воскресенская 1859, с. 216; Летописный 19636, с. 318; Патриаршая 1901, с. 217; ПДК, т. 1, с. 53).

Тимуру, надо сказать, было куда возвращаться из Крыма. На территории Большой Орды у него имелись собственные юрт и улус (т.е. кочевое население юрта). Именно на «Князев Темирев улус» Менгли- Гирей снова обрушился в 1485 г. Улус состоял из эля мангытов Большой Орды и кочевал на западе государства — в приднепровских степях (см.: ПДК, т. 1, с. 119). Как было показано в главе 1, кочевание по Днепру являлось традиционным для них с конца XIV в. Там же

31 Отметим, впрочем, что ногайский бий Юсуф в 1549 г. также уверял адресата, Ивана IV, что «Ахмата царя брат наш (на самом деле дядя. — В Т.), Темирь князь, убил братства для з белым князем» (Посольские 1995, с. 308).

123


находилась и ставка беклербека. Проживавший в этой ставке поэт- сказитель Шал-Кийиз Тиленши-улы отобразил те годы в одном из сочинений: «Был Темир нашим бием32. Подобен морю был наш народ» (Сикалиев 1994, с. 48). При своем общем подданстве ордынскому хану мангыты считались народом Тимура — так же, как некогда Мангытский юрт на Яике был закреплен за общеджучидским беклер- беком Эдиге. В июле 1564 г. глава крымских мангытов Дивей заявил русскому послу в Крыму Афанасию Нагому, что согласен для пользы московского царя воевать с поляками, но за это потребовал себе поминки такие же, что посылались «к деду моему к Темирю князю, как... был дед мои на своем юрте в Нагаех». Нагой отвечал, что «жалованье великое» в старину шло Тимуру, «потому что был на своем юрте сам государь, а ты ныне служишь... у крымского царя». Но Дивей все твердил: «Дед мои Темир князь был на своем юрте в Нагаех» (КК, д. 11, л. 230, 230 об.)33.

В конце жизни Тимур, видимо, вновь стал склоняться к союзу с Крымом: Менгли-Гирей взял в жены его дочь, овдовевшую казанскую ханшу Нур-Султан. Может быть, к очередной переориентации беклербека толкало разочарование в ничтожных наследниках Ахмеда— беспрерывно грызшихся между собой Муртазе, Саид-Махмуде и Шейх-Ахмеде. К.В.Базилевич даже предположил, что Тимур опять переехал в Крым (Базилевич 1952, с. 182): ведь он отныне становился тестем крымского государя и мог рассчитывать на спокойную, безбедную старость подле любимой дочери и зятя. Скончался Тимур между 1484 г. (его набег на Крым) и мартом 1486 г., когда Джанкувват б. Дин-Суфи сообщил московскому послу: «Как держал князь (т.е. как расценивал Иван III. — В.Т.) дядю нашего Темиря, а мы нынеча на том же юрте» (ПДК, т. 1, с. 74).

Следовательно, юрт мангытов в Большой Орде и должность беклербека при хане Саид-Махмуде перешли к этому племяннику Тимура. Джанкувват сразу решил выяснить взаимоотношения с Иваном III и предложил ему счесться возрастом: кто окажется старше, тот будет старшим братом (ПДК, т. 1, с. 74). Брат Джанкуввата, Хаджике (Хаджи-Ахмед), занимал тот же пост при большеордынском хане Шейх-Ахмеде, соправителе и брате Саид-Махмуда. Впрочем, с 1490 г. о Джанкуввате уже нет упоминаний, и на первое место в Орде выдвигается Хаджике34. В сентябре 1490 г. ордынское посольство от лица

32^ А.И.-М.Сикалиев переводит «нашим ханом», но оригинал гласит: Темир эди бий имиз (Сикалиев 1994, с. 48).

33 В данном контексте под «Нагаями» подразумеваются большеордынские мангыты.

34 В начале 1490-х годов Джанкувват жил не в Большой Орде, а в Крыму. Его сыновья Тениш и Хусейн женились на дочерях Менгли-Гирея, а сам мирза «царева Менли Гиреева царева добра смотрил» (ПДК, т. 1, с. 50, 173, 307, 352).
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница