Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница21/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   122

136


Абу-л-Хайра, в XV в. тоже женились на мангытках. Так что едва ли правомерно представлять данную инициативу как некую хитроумную комбинацию казанского хана. Муса же размышлял и медлил несколько лет. Породниться с русским ставленником означало бы предать «ногайскую партию» Казанского юрта и ее знамя — свергнутого и сосланного Али-хана. К тому же в Москве породнение двух тюркских династов могли воспринять как закулисный сговор.

Только летом 1490 г. бий решил наконец посоветоваться с русским государем, ведь тот был для Мухаммед-Амина «и отец, и брат, и друг» (Посольская 1984, с. 29). Забрасывал Москву просьбами о разрешении на женитьбу и сам хан. Русское правительство имело свои интересы в данной династической комбинации, рассчитывая распространить свое влияние на Ногайскую Орду через Казань. Иван Васильевич дозволил своему подопечному сочетаться браком с ногайской княжной, «чтобы тебе Муса прямой слуга и друг был» (Посольская 1984, с. 32). Мусе тоже был отправлен благожелательный ответ: поскольку, дескать, мы желаем твоей дружбы с Мухаммед-Амином, то выдай за него дочь (Посольская 1984, с. 30). Узнав о договоренности, в Крыму радовалась и посылала поздравления сыну старая ханша Нур-Султан (Посольская 1984, с. 42). Однако дело тянулось еще долго. Муса оправдывал задержку конфликтом с Большой Ордой (ПДК, т. 1, с. 109). Лишь смерть Али в северном заточении позволила бию отбросить сомнения и отпустить Фатиму в Казань. По московской указке за Мухаммед-Амина тут же была выдана и вдова Али, дочь Ямгурчи, Каракуш (ПДК, т. 1, с. 461). Иван 111 пытался нащупать рычаги давления на ногаев через брачные союзы. В 1489 г. он запретил Мухаммед- Амину выдавать сестру за мирзу Алача б. Ямгурчи до тех пор, пока ногаи не компенсируют награбленное в недавнем набеге на казанцев (Посольская 1984, с. 26, 27).

Казанские беки, проживавшие у Ямгурчи и Ибака (затем у Маму- ка), не разделяли примирительных настроений Мусы. Попытка переломить ситуацию в Казани в пользу проногайской группировки вылилась в авантюристический захват города Мамуком в 1496 г. и бесславный отъезд его оттуда через год, о чем мы уже рассказывали. Муса, естественно, выступил против этой кампании и пытался противодействовать ей. Однако когда из России в Казань был привезен и посажен на ханский трон младший брат Мухаммед-Амина, Абд ал-Латиф, не выдержал и он: Москва слишком явно пренебрегала интересами ногаев, организовав новое воцарение без консультаций с ними и руководствуясь только своими соображениями. В 1500 г. ногайские отряды во второй раз (после 1496 г.) обступили столицу Юрта. На этот раз возглавлял поход сам Муса вместе с Ямгурчи, а претендентом на престол от них был очередной сибирский Шиба- нид — Агалак б. Махмудек, младший брат Ибака и Мамука. Казань

137


выдержала трехнедельную блокаду, молодой хан Абд ал-Латиф ежедневно совершал вылазки. Не добившись никакого успеха, Муса и Ямгурчи с сибирским царевичем ушли в степи (Вологодско-Перм- ская 1959, с. 294; Патриаршая 1901, с. 253; Разрядная 1978, с. 59; Худяков 1991, с. 57)41.

Двукратный провал попыток возведения на трон своих креатур надолго отбил у предводителей Ногайской Орды охоту к военным действиям на средней Волге. Посрамленные сторонники войны затихли. Бий Муса и Ямгурчи-мирза через послов заключили с Иваном III договор о ненападении на Казань. В марте 1502 г. русскому послу, снаряжавшемуся в Крым, было велено известить хана Менгли-Гирея о том, что «ныне ногаи Казанской земле мирны», а ногайские послы от лица своих государей обещали ей «не чинить лиха» (ПДК, т. 1, с. 386).

Степень проникновения ногаев на территорию Казанского ханства дискуссионна. Мы отмечали малую вероятность изначального присутствия их в Юрте во времена Улуг-Мухаммеда. Вместе с тем едва ли можно сомневаться в наличии ногайского компонента среди населения государства. Во-первых, об этом свидетельствует топонимика: Ногайские ворота в столичной крепости, Ногайская даруга — одна из пяти провинций Юрта и пр. (см., например: Гарипова 1980, с. 149; Гарипова 1982, с. 123-128; Заринский 1884, с. 74; История 1968, с. 84, 85). Во-вторых, приток переселенцев из Ногайской Орды фиксируется башкирскими и татарскими генеалогиями-шеджере (см.: Ахметзя- новМ. 19916, с. 51, 150; Ахметзянов М. 1994, с. 39; Соколов 1898, с. 51; Шеджере Гирает-бия — личный архив Н.М.Мириханова). Но по фольклорным источникам затруднительно судить о том, насколько фигурирующие там ногаи соответствовали ногаям историческим, выходцам из Ногайской Орды. Ни большее по сравнению с окружающим населением количество кипчакских элементов в языке, ни совпадения в названиях родов (элей) еще не позволяют отождествлять пришлых кипчаков с ногаями, как это пытаются делать, например, М.И.Ахметзянов и Д.М.Исхаков (Ахметзянов М. 1985, с. 62; Исха- ков 1993а, с. 137; Исхаков 1998, с. 23-25, 57 и др.). Кипчакские миграции продолжались сотни лет, а ногаи консолидировались в Ман-

41 Позднее племянник Агалака, Аккурт, пытался оправдать отступление от Казани тем, что ногаи якобы узнали об отказе великого князя вручить им управление ханством («того есмя не услышели, что нам Казань даешь») (Посольская 1984, с. 78). Невероятным выглядит суждение Х.Ховорса о набеге Мусы и Ямгурчи с целью вернуть престол Мухаммед-Амину (Howorth 1965b, p. 1030). Ведь в их намерения входило не только свержение Абд ал-Латифа (см.: Pelensky 1974, р. 30, 31), но и реставрация сибирской династии, реванш за изгнание Мамука двухлетней давности. М.Г.Худяков и С.Х.Алишев придерживаются того же мнения, но инициативу набега приписывают только беглому казанскому беклербеку Ураку, игнорируя ногайское участие (Худяков 1991, с. 57; Алишев 19956, с. 48).

138


гытском юрте лишь во второй половине XV в., и хотя тоже были кип- чакоязычными, не могут «нести ответственность» за все передвижения кипчакоговорящих жителей Восточной Европы.

Другое дело, что время от времени ногайские войска прибывали на территорию ханства для решения политических задач и, случалось, надолго задерживались там. Например, известно, что при вторичном царствовании Мухаммед-Амина (1502-1518) в его владениях расположилась двадцатитысячная ногайская конница (Марджани 1884, с. 49, 57). С некоторыми оговорками и с учетом событий, которые мы разберем в следующих главах, можно согласиться с В.М.Жирмунским: ногаи служили ханам за дань и прочие денежные выплаты (Жирмунский 1974, с. 425). Но мы не располагаем никакими данными о земельных пожалованиях за службу (см.: Галлямов 1994, с. 175).

В целом уже на событиях XV и первых лет XVI в. можно убедиться, что ногайско-казанские отношения были весьма неровными: активная политика сменялась многолетним безразличием, военные авантюры— мирными заверениями и сотрудничеством. Наверное, имеет смысл вслед за С.Х.Алишевым учесть и сезонный характер кочеваний ногаев: «Они то углублялись в степи, то подходили к границам Казанского ханства в зависимости от состояния пастбищ, обусловленного ежегодными изменениями климатических условий» (Алишев 19956, с. 30). К этому обязательно следует добавить фактор политической обстановки в послеордынской Восточной Европе: ногаи отвлекались от средневолжских дел не только из-за откочевок на южные зимовки, но и по причине внутренних распрей, походов на Большую Орду и позднее на Крым и Астрахань, миграций части населения в Сибирский юрт, Казахское и узбекские ханства.

В начале XVI в. Мангытский юрт стал абсолютно самостоятельным политическим образованием с собственными администрацией, войском и территорией. Со смертью Мусы закончилась ранняя история Юрта, когда он считался составной частью ханства левого крыла (Кок-Орды) Улуса Джучи. Своим младшим братьям и сыновьям бий Муса оставил уже не маленькое кочевое владение с зависимым статусом, а могущественную степную державу — Ногайскую Орду.


Глава 4

Наследники бия Мусы. Первая Смута

^ Ямгурчи-бий, Хасан-бий и их племянники. Десятки лет Ямгурчи находился в тени своего великого брата. Смерть Мусы выдвинула его на вершину иерархической пирамиды. Среди потомков Ваккаса (и, возможно, Hyp ад-Дина) не осталось никого старше его. При этом он являлся единоутробным братом покойного бия (Валиханов 1961 г, с. 145), отчего наследование воспринималось ногайской знатью естественно с точки зрения не только ближайшего родства, но и преемственности политики. За короткое время своего «княжения» (1502- 1504)' старый Ямгурчи, видимо, действовал по инерции: связи и отношения с поволжскими ханствами, Крымом и разгромленными сыновьями Ахмеда протекали при нем в русле, определенном Мусой.

Статус Ногайской Орды как «казачьего» образования в первые годы XVI в. сохранялся. В 1501 г. Ямгурчи обращался к Ивану III «дядя» (Посольская 1984, с. 52), признавая свое неравенство с московским государем. В глазах крымского хана он, очевидно, не мог считаться бием, подобным Мусе, который, напомним, получил бийский (беклер- бекский) пост из рук хана Ядгара. Ямгурчи же провозгласила таковым мангыто-ногайская знать. Поэтому Менгли-Гирей продолжал титуловать его мирзой (см., например: ПДК, т. 1, с. 467, 474), в то время как Мусу прежде неизменно величал «князем» (бием). Тем не менее в тюркском фольклоре повсеместно Ямгурчи (Ямгырсы, Жамбыршы и т.п.) стоит в одном ряду с прочими ногайскими верховными правителями после Мусы.

Почему же окрестные правители не видели в нем полноценного властителя, а кочевники признавали его полномочия? При ответе на этот вопрос может помочь краткий перечень мангытских биев, приведенный Кадыр Али-беком: «Родились Муса и Ямгурчи. Затем был сын Ямгурчи Агиш-бек, он управлял улусом. Затем был Хасан-бек, а улусом управлял Алджагир-мирза. После Хасан-бека Шидак, сын

1^ Соглашаюсь с этой датировкой М.Г.Сафаргалиева (Сафаргалиев 1938, с. 82).

140


Мусы-бека, был беком. Затем Шейх-Мамай-мирза управлял улусом, но беком не стал. После этого беком был сын Мусы-бека Юсуф-бек» (Кадыр Али-бек 1854, с. 155). Как видим, четко различаются две категории административных иерархов — беки (бии) и правители улуса. Мы уже встречались с аналогичным разделением полномочий, когда рассматривали фактическое соправительство Мусы, его дяди Аббаса и брата Хорезми. Первый и второй являлись биями по ханскому назначению (соответственно от Ядгара и, вероятно, Абу-л-Хайра), последний тогда же «управлял улусом», т.е. непосредственно населением Мангытского юрта.

После кончины Аббаса Муса, судя по всему, не собирался ни с кем делить власть. Но почти постоянное присутствие рядом с ним преданного брата, Ямгурчи, позволяет предположить разграничение компетенции между ними. Когда же Ямгурчи оказался во главе ногаев, соседние монархи продолжали видеть в нем только «правителя улуса», а не полноценного бия, т.е. не беклербека при одном из ханов. Может быть, такой подход и коробил ногайского сюзерена, но объем его власти и унаследованный авторитет «хакима Дешт-и Кипчака» не позволяли ему проситься даже на номинальную службу к какому-нибудь Джучиду.

В последнее десятилетие жизни Мусы угадывается зарождение некой самостоятельной структуры под началом Ямгурчи. Его имя регулярно появляется в сопровождении сочетания «пять мирз». В 1503 г. хан Большой Орды Шейх-Ахмед направлял гонцов «к Емгурчею... мырзе и к пяти мырзам», чтобы договориться о совместном нападении на крымцев; Ямгурчи вместе с пятью мирзами просил Ивана III вернуть из России в Ногайскую Орду его дочь, сосланную казанскую «царицу» Каракуш; они же заключили совместную шерть с великим князем (ПДК, т. 1, с. 456, 457, 460, 461). Об определенной автономии этой группировки даже по отношению к самому Ямгурчи говорит и его неуверенность в повиновении пятерых аристократов его воле: «Ино на Менли Гиреа царя никому ратью не хаживати, а и пять мырз похотят на него идти ратью (без спроса! — В.Т.), и яз их не пущу» (ПДК, т. 1, с. 503). Другое объединение мирз упоминается в цитированном выше послании хана Мухаммед-Амина Ивану III при описании ногайских кочевий: «Апаса князь на Илеке... а Едисан со князем Опасом вместе» (Посольская 1984, с. 46). Фигурирующий здесь Едисан3 в русском переводе вновь появляется в грамоте Ивана III Менгли- Гирею: «Нагаи, Емгурчей мурза и семь родов перелезли на сю сторону Волги» (ПДК, т. 1, с. 513). «Семь родов» (будущая Орда Едисан

2^ В ногайских посольских книгах документов об этом посольстве не сохранилось; оно упоминается в Крымских делах.

Понятие едисан (букв, «семь санов») имеет несколько толкований, в том числе «семь родов». Подробнее см. главу 10.

141


XVII-XVIII вв.), следовательно, в конце XV в. держались рядом с главой Юрта Аббасом. Когда таковым стал Ямгурчи, они примкнули к нему.

Полагаю, что определенная кристаллизация мощной группировки при брате и соправителе Мусы может служить показателем дальнейшего политического и государственного оформления Ногайской Орды. Когда ногаи избавились от формального подданства вышестоящим государям, им пришлось организовывать подвластные владения по образу и подобию независимых Юртов. Важнейшим признаком независимости была собственная крыльевая система. До того мангыты- ногаи занимали место в правом крыле Узбекского ханства Абу-л- Хайра, Казахского ханства и, вероятно, ханства сибирских Шибани- дов. Учрежденная же Эдиге система крыльев Мангытского юрта, онсол (см. главу 2), до поры до времени распространялась лишь на этническое ядро ногаев — собственно мангытов и те кипчакские эли, что явились с мангытами на Яик в эпоху Эдиге. Теперь онсол стал включать всю массу кочевников, входящих в Ногайскую Орду при Мусе. Едисаны и пять мирз во главе с «правителем улуса» Ямгурчи представляли собой зародыш и аналог западного (правого) крыла. Все это логично укладывается в традиционную кочевую схему архаичного соправительства (см.: Трепавлов 19916). Собственно, в этом и состоял смысл странного на первый взгляд разделения власти между бием и «правителем улуса», описанного у Кадыр Али-бека. Последний титул, не совсем уместный для начальника крыла, можно объяснить неразвитостью титулатуры в степном обществе.

В нашем распоряжении нет документа, в котором пять мирз перечислялись бы поименно. Однако по различным материалам можно гипотетически выстроить следующий ряд: младший брат Мусы и Ямгурчи — Хасан; сыновья Мусы — Султан-Ахмед, Шейх-Мухаммед (Шихим) и Алчагир; сын Ямгурчи — Агиш. За короткий период бийства Ямгурчи они в общем подчинялись ему и удерживали от неповиновения прочих мирз. Иван III в 1503 г. выражал уверенность в том, что главе ногаев удастся наказать виновников набега на русское пограничье, так как «все те мырзы у тебя в твоей воле» (Посольская 1984, с. 54).

По Кадыр Али-беку, следующим после Ямгурчи беком стал Хасан, при котором «правил улусом» Алчагир б. Муса. Действительно, грамоты из Москвы 1506-1508 гг. адресованы «Асану князю» (Посольская 1984, с. 55, 64, 65). Вместе с Мусой и Ямгурчи он фигурирует в родословцах XVII в. среди детей Ваккаса (см., например: РГБ, ф. 256, д. 349, л. 278; Родословная 1851, с. 130). О том, что «вокня- жился» именно отпрыск Ваккаса, говорит и обозначение Василием III Мусы и Ямгурчи в грамоте от апреля 1508 г. как «братья твоя», т.е. Хасана (Посольская 1984, с. 64, 65). Правление его длилось около

142


четырех лет, приблизительно 1504-1508 гг. (Сафаргалиев 1938, с. 82)4. В истории ногаев он ничем особенным не отмечен. Известно лишь, что при нем окончательно испортились отношения с Польско-Литов- ским государством. Очевидно, после уничтожения Большой Орды союз с литовцами уже не привлекал большинство сарайчуковских политиков, и из Москвы им сразу поступило предложение об организации антилитовского союза (Посольская 1984, с. 65).

Влияние и положение этого бия не могли даже отдаленно сравниться с огромным авторитетом, которым в свое время обладали оба его брата, покойные бии Муса и Ямгурчи. Во-первых, в условиях зарождающейся смуты и борьбы за власть не все мирзы соглашались признавать первенство Хасана. Уже в 1505 г. проявились амбиции сына Мусы, Алчагира, на лидерство в Ногайской Орде. В Вильно послов его воспринимали как миссии от бия, «князя Чагир мурзы» (Довнар-Запольский 1898, с. 28)5. Отголоски этих разногласий угадывались через много лет. Могущественный «правитель улуса» середины XVI в. Шейх-Мамай перечислял предыдущих правителей так: «При наших прежних, при Окасе князе и при Мусе князе, и при Шигым князе, и при Кад (т.е. Сайд. — В. Т.) Ахмеде князе» (Посольские 1995, с. 245), умолчав не только о Хасане, но и о Ямгурчи. Однако Хасан являлся полноценным бием в глазах другой группировки ногайской знати, что явствует из грамоты племянника Хасана, бия Исмаила, 1563 г.: «Нурадин мирзино и дядь наших Наврузово княжое и Асаново княжое было место Бозан от верховья до устья» (НКС, д. 6, л. 213- 213 об.).

«Правитель улуса» при Хасане Алчагир тоже не желал подчиняться бию и не останавливался перед демонстративными и провокационными действиями. Летом 1507 г. он не пропустил московского гонца к Хасану и сыну Ямгурчи Алачу, отправив его вместе с грамотами обратно (Посольская 1984, с. 57). За Алчагиром стояли единоутробные воинственные братья с многолюдными улусами. У Хасана же ка- кой-либо существенной поддержки не заметно.

В 1508 г. в Ногайской Орде разгорелся открытый конфликт. В августе от сибирского Шибанида, царевича Аккурта (сына Ибака

4 Следовательно, неверно утверждение А.Беннигсена и Ш.Лемерсье-Келькеже, будто в середине XVI в. Ногайская Орда разделилась на три независимых юрта, один из которых — между нижней Волгой и Кумой — пребывал под властью Хасана б. Ваккаса (Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 209).

5 К тому же, 1505 г. относится единичное упоминание о притязаниях Султан-Ахмеда б. Мусы на бийство. В Литовской метрике при перечислении ногайских посольств назван «от Солтана Охмата князя... посол старшый на имя Окас». Также и подарки «от короля его милости» направлялись «нагайскому князю Охмату Солтану тры девять даров», в то время как остальные адресаты — Чагир (Алчагир), Шайдак (Саид-Ахмед б. Муса), Ян Магмет (Джан-Мухаммед), Ям Мамай (Джан-Мамай), Исак (Исхак), Шихгир (Шейх-Мухаммед) и сам Осан (Хасан) названы мирзами (Довнар-Запольский 1898, с. 32-34).
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница