Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница23/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   122

149


ресурсов и возможностей, которыми располагал его могущественный соперник. Поэтому ему пришлось искать другие способы самоутверждения. Один из таких способов был традиционным в ногайской среде — найти послушного Чингисида и вытребовать у него беклербек- ский ранг. В этом случае никто из мангытских сановников, в том числе и ненавистный Алчагир, не осмелился бы оспорить его первенство. Взор Шейх-Мухаммеда обратился на Ахматовичей, рассеявшихся по разным странам после утраты ими своего Юрта.

Еще в 1501 г. этот мирза считался союзником одного из большеор- дынских ханов, Шейх-Ахмеда, и приводил к нему на помощь свои отряды (ПДК, т. 1, с. 368, 369). Впоследствии Шейх-Ахмед оказался то ли в гостях, то ли в заточении в литовском замке в Ковно, и анти- крымски настроенные местные магнаты не раз советовали великому князю Александру Казимировичу и затем королю Сигизмунду отпустить его вместе с братом Хаджике (в ряде документов: Хамелек) к ногаям (АЗР, т. 2, с. 38, 39; Pulaski 1881, р. 341). Когда Шейх-Ахмед умер в Литве, Хаджике б. Ахмед оказался в центре этой интриги. В конце концов инициатору ее, местному князю Михаилу Глинскому, удалось уговорить короля отправить царевича в Ногайскую Орду. Хотя тот при жизни полоненного брата и считался его наследником- калгой (ПДК, т. 1, с. 323), в Дешт-и Кипчаке оставались на свободе другие сыновья Ахмеда — Муртаза и Музаффар (или Мустафа — источники передают как «Мустофар», «Мусофар»), которые тоже могли претендовать на престол несуществующего Тахт эли. К Музаффару и направился Хаджике в надежде обрести пристанище.

Сложные перипетии лета-осени 1514г. изложены в донесении русского посла в Стамбул В.Г.Коробова, доставленном на родину в июле 1515 г. Со слов встреченных в степи татар-«казаков», он сообщил следующее. Астраханский хан Джанибек, замыслив до конца разгромить оказавшегося в опасном соседстве Шейх-Мухаммеда, и без того уже побитого братом, направил гонцов к Алчагиру и мирзам Саид-Ахмеду б. Мусе, Мамаю б. Мусе и Кель-Мухаммеду б. Алчагиру, «чтоб вместе пошли с ним воевати Шигим мурзу». Те с готовностью снарядились в поход и двинулись к нижневолжской столице.

То ли не рассчитывая на столь быструю их реакцию, то ли раздумав сотрудничать с ними, а может быть, и решив поживиться в стойбищах Шейх-Мухаммеда без дележа с союзниками, Джанибек выступил в одиночку. Примчавшись под Хаджи-Тархан, Алчагир с соратниками узнали, что хан в компании с Ахматовичами, Музаффаром и Хаджике, пошел воевать в степь. Вскоре поступили известия о полной его победе: Шейх-Мухаммед был наголову разбит, десять тысяч его улусников захвачены, а сам мирза «утек сам-двадцать». Едва дождавшись возвращения войска, Алчагир набросился на Джанибека с упреками: «Яз тебя для пошол на своего брата, и ты, нас не дожидая, брата нашего воевал, а с нами не делишься!» В качестве компенсации но

150


гайский предводитель предложил астраханскому государю ограбить детей Ахмеда, их достояние отдать Алчагиру, а их самих «отбить от себя прочь». Хан отказался разорять сподвижников по удачному набегу. Так ничего и не добившись, мирзы вернулись на Яик.

Там же вскоре объявился с девятнадцатью спасшимися от разгрома спутниками Шейх-Мухаммед. Деморализованный поражением и всеобщим отторжением, к тому же лишенный всего имущества и скота, он решил смириться с судьбой и вверить себя воле Алчагира. «Ты наш болшои брат, — обратился он к мангытскому правителю. — А твоею опалою Зенебек царь меня побил, и ты пожалуй — дай мне у себя опочинуть». Алчагир, раздосадованный напрасным походом к Волге и вероломством Джанибека, не был склонен к сентиментальности. Шейх-Мухаммеда скрутили и посадили под стражу в Сарайчуке. До сих пор подобное обращение с ближними родичами не допускалось среди «Эдигу уругу мангытов». Заточение уважаемого и полноправного члена клана, к тому же явившегося с покаянием, шокировало мирз. Храбрый воин и тонкий дипломат Мамай, не устрашившись бийского гнева, приехал со свитой в пятьдесят человек в тюрьму, освободил брата и вывел его из города в степь.

Тем временем Ахматовичи, довольные победой, решили наконец насладиться независимостью. У них теперь был десятитысячный улус, отбитый у Шейх-Мухаммеда. Музаффар и Хаджике «пошли на поле кочевать» подальше от Джанибека. Тут-то их и разыскал счастливо спасшийся из тюрьмы Шейх-Мухаммед. Источник умалчивает о том, какими доводами сумел он убедить султанов дать ему кров. Возможно, он напомнил им о недавней солидарности в борьбе с крымцами; может быть, он развернул перед ними перспективу возрождения Большой Орды и при этом обещал верно служить двум государям в обычной для мангытов должности беклербека. Как бы то ни было, Шейх-Му- хаммед, Музаффар и Хаджике уже вместе, «снявся, пошли в Тюмень». Речь, конечно, идет о Тюменском улусе на нижнем Тереке; невероятно, чтобы сравнительно немногочисленная группа кочевников пробилась через бескрайний Мангытский юрт на северо-восток в сибирскую Тюмень, где правили самостоятельные династы Тайбугиды, давние враги Чингисова рода (к которому принадлежали и потомки Ахмеда).

В Тюмени, в отдалении от могущественных врагов — Алчагира, Джанибека и Менгли-Гирея — произошла формальная реставрация Большой Орды. По старшинству трон предложили старшему Ахмато- вичу — Муртазе, но тот отказался, сославшись на то, «что он стар, держати ему царство не мочно»9. После этого Муртаза и местная знать

9 Это предложение Муртазе и отказ его могли быть вызваны не только действительным одряхлением султана (впервые он фигурирует как один из ханов-соправителей Большой Орды еще в середине 1480-х годов), но и порядком коронационного ритуала, сформировавшегося еще у истоков империи Чингисидов. Монгольские правите

151


(«тюменские салтаны») провозгласили Хаджике ханом, а Шейх- Мухаммеда — беклербеком. Оба решили тут же избавиться от родичей нового монарха, чтобы те не вмешивались в его дела, а заодно и забрать себе весь улус Шейх-Мухаммеда. Сыновья Музаффара были ограблены; одному из них удалось бежать в Астрахань, другого беклербек схватил и заковал в цепи. Видя, как оборачивается дело, сам Музаффар не стал дожидаться расправы над собой и спешно отбыл вслед за сыном к хану Джанибеку (ПДК, т. 2, с. 144, 145).

Так Шейх-Мухаммед обрел долгожданное бийство, дарованное ханом. Теперь он был недосягаем для любых притязаний Алчагира и прочих недоброжелателей. Под его началом находились тысячи всадников и Хаджике, обладавший неоспоримыми управленческими полномочиями как коронованный сюзерен.

От беженцев из Тюмени Джанибек узнал все эти важные новости и обеспокоился. Вновь обратился он к восточным соседям, предлагая совместный удар по Шейх-Мухаммеду и его креатуре на троне. Горел местью и Музаффар: лишь недавно он имел шанс обзавестись ханским званием, а ныне лишился всего из-за коварства своих родичей10. В феврале или марте («по синему леду» Волги) 1515 г. Алчагир с братьями вновь подошел к Хаджи-Тархану. Глава ногаев не возражал против совместного набега на Хаджике и Шейх-Мухаммеда, но требовал, чтобы сначала астраханский хан выгнал, ограбив, Ахмато- вичей, которым бий не доверял. Джанибек упорствовал, Алчагир стоял на своем. Наконец «(Ал)чагир мурза с братьею, со царем роз- бранив, да подступил под город, да стоял под городом день, да побив- ся, да пошли прочь в свои места к Яику».

Могла ли фигура Хаджике б. Ахмеда в самом деле привлекать Шейх-Мухаммеда в борьбе за власть? Конечно, нет. В его глазах этот нищий изгнанник был призван лишь исполнить функцию наделения его беклербекским (бийским) достоинством, после чего требовалось искать государя, который мог бы уже реально помочь одержать верх над Алчагиром. Хаджике с тех пор не упоминается в источниках, а Шихим обнаруживается при астраханском дворе. 3 августа 1515 г. новый крымский хан, Мухаммед-Гирей б. Менгли-Гирей, известил московского коллегу о своем неудачном походе на Джанибека. Войско крымцев, достигнув Дона, узнало, что «астороханской царь и Шыгим мурза по ту сторону Волги перелезли» — и стали недосягаемыми. Понадеявшись на то, что для зимовья противники снова переберутся

ли при обряде воцарения тоже предлагали трон старшим родственникам, а те церемонно отказывались в пользу реального претендента (см.: Трепавлов 1993а, с. 103-106).

10 В отписке Коробова говорится, что «Хозяк сам с ним захотел пойти к Тюмени Хозяка царя воевати» (ПДК, т. 2, с. 145). Здесь явная описка. Публикатор переправляет «Хозяка» в начале фразы на «Зенебека», но в действительности следует вставить имя Музаффара, который «с ним (Джанибеком. — В. Т.) захотел пойти к Тюмени».

152


на правый берег и тогда-то уж не уйдут от разгрома, военачальники повернули армию обратно (ПДК, т. 2, с. 150, 151).

Дальнейшие события восстанавливаются по совокупности нескольких документов — грамот и донесений из Крыма весны 1516, лета и осени 1517 г. Из послания крымского бека Аппака Василию III известно, что Алчагир и его мирзы-сторонники «с Шыгим мурзою бились». Где и когда это произошло, неясно. Однако подробно описаны последствия сражения, которые Мухаммед-Гирей I преподнес великому князю московскому как «тебе, любовному брату, радостныя вести», от которых у его сына и калги Бахадур-Гирея «сердце... на место стало». Алчагир потерпел поражение и прибыл в Крым. Его сопровождали десять мирз: братья Алчагира — Саид-Ахмед, Джан-Мухаммед, Шейх-Мамай, сын Алчагира — Урак, дети Саид-Ахмеда — Кель- Мухаммед и Джавгосты, «а оприче того их четыре молодые мурзы, а со всеми ними сто человек» (ПДК, т. 2, с. 291, 292, 297, 306). По словам Мухаммед-Гирея, Алчагир «к нам пришед, в ноги пал и холопом ся назвал, и, бив нам челом, слугами ся учинили» (ПДК, т. 2, с. 297). Растерянный бий выбрал для убежища Бахчисарай, поскольку потерял в борьбе свои улусы или был отрезан от них. «Нынеча есми в безвремянье, юрта своего о(т)стал», — передавал он русскому послу в Крыму через нарочного и просился к нему на аудиенцию, но встретил жесткий отказ («нам до тебя дела нет») (ПДК, т. 2, с. 292).

Однако главной целью приезда в Крым были, разумеется, не стенания перед ханскими придворными и заезжими дипломатами. Алчагир жаждал реванша. Мухаммед-Гирей получил от ногайского предводителя заверения в вечной преданности и «холопстве» и решил было помочь ему установить власть над всей Ногайской Ордой. На восток уже отправился с тридцатитысячной конницей калга Бахадур- Гирей, но с полпути вернулся, так как пойманные в степи языки сообщили вести (как потом выяснилось, ложные), будто ногаи, астра- ханцы и русские «содиначилися». Против кого — точно не сказали, но на всякий случай калга разорил южную Рязанщину и отошел обратно за Перекоп.

Основной же причиной неудачи миссии Алчагира в Бахчисарае было нагрянувшее туда посольство победителя, Шейх-Мухаммеда. Мухаммед-Гирею оно поведало следующее. Во-первых, между Ши- химом и Алчагиром «смертного убоя не было, гнев межи нами был... а мы себе братья, до смерти межи нами бою не бывало». Тем самым Шейх-Мухаммед пытался приуменьшить масштабы поражения соперника, вопреки ужасным картинам, изображенным Алчагиром в Бахчисарае. «Сварбу и бой» он объяснял тем, что под зловредным воздействием Астрахани «в улусех наших людей не стало»; видимо, большинство ногайских подданных перебралось в места поспокойнее, в том числе в ханство Джанибека. Во-вторых, Шейх-Мухаммед тоже заявил

153


о своей преданности крымскому государю: «И старейшей наш брат (т.е. Алчагир. — В Т.), и мы все твои холопи; и люди, и улусы наши все твои жь». В-третьих, как бы демонстрируя свою добрую волю, беклербек просил хана помирить его со «старейшим братом» и изъявлял готовность вернуть тому тридцать тысяч улусников (которых, оказывается, он отнял у Алчагира!). «А взмолвишь так, что-де те улусы Волгу и Днепр препровади, — смиренно соглашался Шейх- Мухаммед, — и яз те улусы Волгу и Днепр препроважу; похочешь брату нашему старейшему дати, и ты ему дай, а похочешь нам дати, и ты нам дай. Как учинишь, ты ведаешь». Но при этом добавлял, что те тридцать тысяч Алчагировых подданных — это потенциальная поддержка Алчагира, «и толко (он. — В Т.) к нам поедет, и те все, нам изменив, у него будут».

Для материального подкрепления дружеских связей хану предлагалось совместно ударить по Хаджи-Тархану, дабы «заворотить с собою... недруга нашего азтороканские улусы». Кроме того, Шейх-Мухаммед подал мысль породниться — он выдал бы дочь за Алп-Гирея б. Мухаммед-Гирея, а тот взял бы за себя Шихимову сестру.

Хан, наверное, еще даже не успел обдумать всю эту сложную комбинацию из планов, уверений, обещаний и скрытых угроз, как у Алчагира не выдержали нервы. Испугавшись сговора за своей спиной, он тайно и быстро покинул Крымский юрт. «А Алчагыр... от меня побежал; того не ведаю, чего заблюлся», — недоумевал Мухаммед-Гирей в беседе с послом Д.И.Александровым в феврале 1517 г." (ПДК, т. 2, с. 291,297,311).

Так в середине 1510-х годов Ногайская Орда оказалась на грани распада. Улусы ногаев разбредались в разные стороны, противоборствующие группировки мирз сражались, истребляли и грабили друг друга. Ослабевшие в усобицах противники пытались опереться на Астраханское и Крымское ханства, будучи готовыми в любой момент предать союзников12. Пока от всей этой «заворошни» (так названа первая ногайская Смута в Посольской книге) выигрывал Мухаммед-Гирей I. «Року 1516... — гласит „Острожский летописец", украинское сочинение XVII в., — царь Перекопский нагайских татар по себе подбил»

11 В ряде предыдущих работ я высказывал гипотезу, что в замыслы Алчагира в период его пребывания в Бахчисарае входило уговорить Мухаммед-Гирея I назначить его беклербеком для обретения ранга, равного статусу Шейх-Мухаммеда. Это было бы очень логичное намерение, но в документах нет ни единого намека на переговоры по этому поводу. К тому времени в Крымском ханстве уже был довольно сильный собственный мангытский клан, который вряд ли допустил бы появление высшего сановника из числа враждебных ему Нурадиновичей. Против такой затеи дружно выступила бы и знать ведущих татарских элей — Ширин, Барын, Аргын и Кипчак.

12 Несмотря на раскол и смуту, ногаи в эти годы оставались многочисленными и боеспособными. У наблюдателей издалека создавалось ложное впечатление об их единении и истинное — об их воинственности (см.: Колло 1996, с. 67).

154


(Тихомиров 1951, с. 238). К 1517 г. верх начал одерживать Шейх- Мухаммед. Но до стабильности правителям Мангытского юрта было еще далеко: с востока на них надвигался новый враг.

^ Казахское нашествие. В известных мне источниках не сохранилось сведений об активных контактах Ногайской Орды с Казахским ханством в конце XV в. Последнее крупное событие, зафиксированное хронистами, — это безуспешное нападение в 1472 или 1473 г. хана Бурундука на Мангытский юрт с целью воспрепятствовать воцарению Мухаммеда Шейбани (см. главу 3). Есть глухие сведения об отводе ханских подданных с территории Западного Казахстана на юго-восток при Джанибеке б. Бараке. Создается впечатление, что две соседние державы практически прекратили отношения друг с другом, о чем и свидетельствует молчание документов. Однако формально высшими государями на бывшей территории левого крыла Улуса Джучи считались ханы из рода Чингиса. Ногаи делали ставку на Ши- банидов и именно их (Ядгара, Ибака, Мамука) признавали кок-ордын- скими государями. Но правители казахов как члены клана Чингисхана (по линии Джучиева сына Туга-Тимура через хана XIV в. Уруса) тоже имели основание претендовать на приоритет в восточном Деште. Да и Муса в свое время не противился традиционному, номинальному включению своих кочевий в правое (западное) крыло Казахского ханства: вспомним, что Сарайчук считался резиденцией казахских ханов Джанибека и затем Бурундука б. Гирея.

Основные силы казахов в конце XV — начале XVI в. были отвлечены сначала на походы в Мавераннахр, завоеванный Мухаммедом Шейбани, а потом на отражение узбекских вторжений из Маверан- нахра. Шейбани объявил своим старым противникам газават и четырежды выводил на них войска. В этих условиях ногаи смогли игнорировать сюзеренитет казахских ханов. Тем временем на южной границе царства Шейбани появился «второй фронт» — Сефевидский Иран; в 1510 г. узбекский монарх был разгромлен и убит шахом Исмаилом Сефеви. Угроза его набегов на Казахстан исчезла, а Исмаил и не думал подчинять себе Дешт-и Кипчак. Вот тут-то правители казахов Бурундук и Касим б. Джанибек получили наконец возможность заняться проблемами своих западных рубежей.

Думаю, можно согласиться с С.К.Ибрагимовым, расценившим отношения Казахского ханства с ногаями в 1460-1530-х годах как борьбу (Ибрагимов 1961, с. 172): первое не желало лишаться своего правого крыла с многолюдным Мангытским юртом, вторые уже почувствовали вкус независимости и не собирались уступать ее Чингисидам, «Урусовым царевым детям». С конца 1500-х — начала 1510-х годов казахский фактор начинает проявляться во внешней политике Ногайской Орды. Он представлял собой в определенной степени сдерживающее начало, так как не позволял ногаям проявлять
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница