Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница30/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   122

192


с. 97). Подобные намерения получили от Москвы быструю и жесткую отповедь; ссылки же на давнее отношение Эдиге к правителю Московии как отца к сыну были восприняты как «неподобные речи»: «Ты (Саид-Ахмед. — В.Т.) отцом меня не молвил и братом не зови». Тем более вызывающим выглядело последующее предложение бия назвать «себе меня государем и братом». Русская сторона веско указала: «И нам государь един Бог, а братья нам — тоурскои салтан и иные цари» (и не ниже!) (Посольские 1995, с. 94, 193, 194).

Таким образом, амбиции ногайского предводителя постепенно возрастали— от «брата и друга» к «государю». То же касалось и придворного церемониала. В своей ставке бий предлагал принимать русских послов с теми же официальными процедурами, с какими принимали ногайских в Москве: в частности, не обнажать головы при аудиенциях у великого князя, так как москвичи, присланные «в Наган», на приеме у бия остаются в шапках. Посольский приказ готовил своих эмиссаров к возможной встрече у ногаев с возрожденными зо- лотоордынскими дворцовыми ритуалами и строго запрещал выполнять их (см., например: Посольские 1995, с. 111, 159 и др.). То, что было уместным в старину в Сарае или в XVI в. в Бахчисарае, казалось русским недопустимым и унизительным для себя в Сарайчуке. Между тем летнее кочевое стойбище и зимняя резиденция бия в самом деле стали понемногу приобретать черты ханского двора. Там появился придворный персонал — кара-дуван, теку-дуван, писцы и др.

Еще одним показателем нового видения своего ранга ногайскими предводителями были попытки требования от Москвы ордынского «выхода» и тех выплат, что были обещаны Мухаммед-Гирею I и калге Бахадур-Гирею во время крымского нашествия на Москву 1521 г. На протяжении 1534-1537 гг. Саид-Ахмед неоднократно требовал себе таких же платежей, какие «всем царям казну даешь», причем в девятикратном, т.е. традиционно ордынском, исчислении. Образцы указывались ясно: сто тысяч алтын «взимка», которые Москва когда-то собирала в качестве ордынского выхода, а также шестьдесят тысяч алтын, якобы выплачивавшихся Василием III Мухаммед-Гирею I, который «тобя ежегод воевал» (Посольские 1995, с. 94, 127, 130, 164, 165).

Основанием для требований дани ногайская сторона считала свою победу над крымским ханом в 1523 г. и, стало быть, переход к ней его финансовых прерогатив: «От колких лет после царя которые куны давал еси ему, тех забыл еси. И Бог тот (Крымский. — В.Т.) Юрт нам дал» (Посольские 1995, с. 131). Для вящей убедительности приводились ссылки на московскую древность: «Дед твои Калита Иван двуна- дцати (золотоордынским. — В.Т.) чиновьникам ис калиты денги горь- стью емлючю, посылал. И опосле того дяде нашему Темирю князю сорок тысяч алтын денег давывали. А нашим толды отцем еще Юрт ся

7. Трепавлов

193


не достал. А ныне, слава Богу, тот Юрт у нас»7 — выходит, нам и платите (Посольские 1995, с. 156).

Распределение дани тоже предлагалось по прецеденту: то, что шло «Магмет Кирею царю», предназначалось Саид-Ахмеду, а то, что полагалось крымским бекам, — ногайским «карачеям» (Посольские 1995, с 127). В соответствии с распределением компетенции мирз на примирительном съезде эта схема детально расписывалась: «Ты что царю давал, то мне (бию. — В. Т.) дай; а что Багатырь салтану (калге Бахадур-Гирею.— В.Т.) давал, то Ших Мамаю дай; а что князю (беклер- беку. — В. Т.) давал, то Кошуму дай; а хоти к тобе посол Мамаев не пошел, и ты б ему Нурадинову пошлину таки послал; а Юсуфу в головах таки пошлину пошли» (Посольские 1995, с. 93, 200). Долю калги требовал в своих обращениях Шейх-Мамай (Посольские 1995, с. 201).

Реакция Москвы на эти претензии, неслыханные доселе от ногаев, колебалась от мягких увещеваний («Государь наш дружбы не выкупает, кто ему дружбу учинит, и он того своими поминки не оставит») до резкого отказа («Ни из начала такое дело не бывало — которое царю (крымскому хану. — В.Т.) посылаем, таковы бы нам к тебе поминки посылати, а иным мырзам калгины, а иным мырзам иных ца- ревичев поминки... И тобе было так писать непригоже — чюжих по- минков просити»), А иногда русские негодовали, отбросив политес: «И ты, князь, положи на своем разуме: пригоже ли так пишешь?!» (Посольские 1995, с. 168, 214). В Сарайчуке обижались, намекали на давний поход Эдиге к Москве, выговаривали русским послам («никто... мне так не смеетца, как государь твои») (Посольские 1995, с. 130, 148), но настаивать до конца не решались. Перспектива конфликта с сильной Россией не прельщала мирз.

Крымский хан Сахиб-Гирей, ненавидевший и боявшийся ногаев, тем более никогда не признал бы за ними статус ханства. Для Порты же все ногайские бии и мирзы были на одно лицо, и султану был безразличен конкретный ранг мангытского бия — одного из многих биев Дешт-и Кипчака. О реакции на решения курултая других правителей — казахских, казанских, среднеазиатских — ничего не известно.

Примирение мирз сопровождалось распределением не только иерархических степеней, но и, что более важно, реальной компетенции и уделов внутри Ногайской Орды. За Шейх-Мамаем было официально закреплено управление восточными, заяицкими кочевьями. Под его контролем находились степи Казахстана и Юго-Западной Сибири. Подвластные ему земли простирались от Яика до Сырдарьи и Иртыша. «Говорят, эта страна пустынна... а если где и обитаема, то

7^ В данной цитате под Юртом подразумевается Золотая Орда.

194


там правит татарами Ших-Мамай» (Герберштейн 1988, с. 164, 179)8. Западной группировке мирз были доверены поволжские степи. Урак передал это так: «А коли (т.е. когда. — В.Т.) Сеид Ахмет князь на Яике был, а Ших Мамай мирза на Сыре (Сырдарье. — В. Т.) был, и оне нам, двем мырзам — Келмагметю да мне, Ураку, — придумали на Волге быти» (Посольские 1995, с. 203). Старшим на этой территории стал Хаджи-Мухаммед (Кошум) б. Муса. Он с удовольствием вступил в новую должность и подумывал о том, чтобы прочно обосноваться на волжском правобережье. У Ивана Васильевича он запросил «топорников и пищалников» с намерением поставить на Волге собственный город (шестилетний великий князь мастеров не дал, сославшись на свою занятость) (Посольские 1995, с. 227).

Итак, Ногайская Орда оказалась разделенной на три части: восточную во главе с Шейх-Мамаем, центральную во главе с Саид-Ахмедом и западную во главе с Хаджи-Мухаммедом. О существовании такой структуры в 1530-х годах свидетельствуют два независимых друг от друга источника. Вот свидетельство С.Герберштейна: «В наше время этими княжествами владели трое (братьев), разделивших области поровну между собой. Первый из них, Шидак, владел городом Сарайчиком... и страной, прилегающей к реке Яику; другой, Коссум, — всем, что находится между реками Камой, Яиком и Ра (Волгой. — В. Т.)\ третий (из братьев) Ших-Мамай обладал частью Сибирской области и всей окрест лежащей страной» (Герберштейн 1988, с. 179). Мирза Ураз-Али б. Шейх-Мухаммед в письме Ивану IV в 1549 г. вспоминал: «При Сеид Ахмете князе Хошмагмедю мирзе досталося Волга, да при нем же Ших Мамаю мирзе досталося по Яику та сторона, что от всто- ка реки Уюлдачъем» (вероятно, Уила и Эмбы) (Посольские 1995, с. 311). Очевидно, ту же структуру подразумевал посол Д.Губин, когда рассказывал о посещении его в ставке Саид-Ахмеда пошлинниками «от трех орд» (Посольские 1995, с. 126).

Данная структура представляла собой классическое кочевое (и не только) деление на крылья и центр. Введение ее требовало и изменений во властных эшелонах, необходимо было соответствующим образом обозначить глав крыльев. В ордынской политической традиции главой левого (восточного) крыла являлся хан, главой правого (западного) — беклербек. Но бийским, равным беклербекскому, рангом обладал Саид-Ахмед, ханом его никто не признавал, да и сам он чувствовал себя лишь «во царево место». Шейх-Мамай тоже отнюдь не был настоящим калгой, ведь этот титул предполагал наследование монаршего престола, а не «княжеской» должности мангытского бия.

8 Информация Герберштейна относится к 1520-м годам, из чего следует, что еще задолго до формального выделения уделов влиятельные мирзы распространили свое влияние на различные части территории Орды.

7*

195


Ногаям пришлось изобретать собственную титулатуру. Для номинации глав крыльев были использованы в нарицательном значении имена сыновей Эдиге — Hyp ад-Дина и Кей-Кавада, которые некогда владели улусами на соответствующих территориях. Глава правого крыла получил название нурадин, левого — кековат. В соответствии с той же древней традицией лидер западного крыла занимал второе место в иерархии после верховного правителя. Поэтому естественно, что сначала пост нурадина был предложен непримиримому Мамаю (см. выше грамоту Саид-Ахмеда с описанием разверстки должностей). Но мирза и на этот раз, видимо, не стал связываться с нововведениями, и нурадинство досталось Хаджи-Мухаммеду, который в 1538 г. деловито осведомлялся у Ивана IV: «А вспросишь своих старых старцов: Нурадын мирзины пошлины не ведают ли с Астарха- ни. И ныне бы ту пошлину мне дали» (Посольские 1995, с. 208). Впрочем, похоже, первое время Мамай и Хаджи-Мухаммед формально являлись нурадинами одновременно: первый — старшим нурадином, второй — нурадином-военачальником (подробнее см.: Трепавлов 19936).

Восточным наместником-кековатом стал Шейх-Мамай. Не исключаю, что и этот ранг тоже предлагался Мамаю. Ураз-Али-мирза вспоминал: «При Юсуфе князе мне кехуватство досталось... И Ших Мамай князь в том был, и Мамай мирза в том же был» (Посольские 1995, с. 311). Стремление успокоить и утолить амбиции «больших» мирз привели к необычному раскладу обязанностей. Оба нурадина должны были стоять в пирамиде власти сразу вслед за бием, а кековат — за нурадинами. Но в действительности второе место среди ногайской знати занимал кековат-«калга» Шейх-Мамай. Со временем эта немного путаная поначалу конструкция обрела надлежащую стройность, в чем мы убедимся ниже.

Вне системы крыльев осталась Башкирия, заселенная и «колонизованная» ногаями довольно поздно (см.: Трепавлов 1996; Трепавлов 1997в). Ее коренные жители не подверглись разверстке по крыльям, а вынуждены были платить ясак сразу всем «трем улусам» (Кузеев 1957а, с. 8), т.е. ведомствам бия, нурадина и кековата.

Крыльевая реформа сразу внесла четкость в обязанности и функции множества мангытских аристократов. Шейх-Мамай с братьями, приписанными к левому крылу, взял на себя задачу стоять «в заставе за Яиком на реке на Еме» (Эмбе), держа оборону от казахов. Западные мирзы Хаджи-Мухаммед, Мамай и Кель-Мухаммед с Ураком «стояли в заставе от Крыму» и иногда отправлялись в походы на Северный Кавказ (Посольские 1995, с. 128). Не санкционированные тремя высшими иерархами набеги теперь не допускались, и иерархов этих чрезвычайно устраивал новый порядок власти. «Что князь молвит, яз ис того не выйду», — повторим высказывание Шейх-Мамая того времени.

196


Единодушие «Эдигу уругу мангытов» настолько упрочилось, что мирзы правого крыла обещали брать на себя ответственность за внешнеполитические проступки своих коллег из левого крыла, и наоборот9.

Административные преобразования периода правления Саид-Ахмеда обозначили качественный поворот в ногайской истории. Рыхлое объединение «казаков»-ногаев с неясным статусом на глазах обретало черты стабильного Юрта, кочевого владения-ханства. Пусть династическая титульная «номенклатура» и оказалась недоступной для сыновей Мусы, но они обошли это препятствие введением собственной оригинальной титулатуры. В Ногайской Орде сформировались территориальное деление и более или менее упорядоченная система власти. Поэтому окончательное оформление ногайской державы должно датироваться, очевидно, именно второй половиной 1530-х годов10.

^ Переворот Шейх-Мамая. Сохранившиеся Ногайские посольские книги не содержат материалов за 1538-1547 гг., Крымские — за 1540- 1544 гг. Поэтому обратимся к летописным данным. Летописи очень лаконично отражали зарубежную историю, и восстанавливать ее зачастую приходится по косвенной информации. 7 ноября 1541 г. на Москве объявилось посольство «от Шихмамая князя да от Кошум мурзы, да Исмаил мурзы и от иных мурз». «Князь» и мирзы в грамотах подтверждали свое дружелюбие к русскому государю. Как ни в чем не бывало, будто не было споров и претензий в предыдущем десятилетии, бояре от лица Ивана Васильевича направили «Ших- мамаю князю и мурзам» благожелательные ответы (Александро- Невская 1965, с. 135, 136; Летописец 1965, с. 40, 41; Патриаршая 1904, с. 100, 101; Патриаршая 1906, с. 439).

Отсутствие Саид-Ахмеда на посту бия удивления не вызвало, хотя трудно ожидать эмоциональной реакции от источника подобного рода. Означало ли это, что Саид-Ахмеда сменил брат? Документальных свидетельств на этот счет не обнаружено. В декабре 1546 г. в Москву привезли послание от крымского хана Сахиб-Гирея, который извещал, что «нагаискые князи, Ших Мамай князь в головах, и все мирзы нам послушны учинились. Кого мы велим им воевать, и им того воевать...

9 Хаджи-Мухаммед — Ивану IV, 1535 г.: «Яз за Ших Мамай мирзу и за Мамай мирзу, и за Юсуф мирзу, и за Исмаил мирзу имус[ь], и всех братии своей и детей ми- нять на собя возму. А и брат наш старейшей князь и Ших Мамай мырза в головах, всех своих братьи меншеи и детей также минять возмут» (Посольские 1995, с. 157). Минят — ответственность (см.: Веселовский 1910а).

10 Не случайно некоторые исследователи, даже не вникавшие в тонкости реформ Саид-Ахмеда и Шейх-Мамая, относили превращение Ногайской Орды в самостоятельное государство к 1540-м годам (Кочекаев 1973, с. 21; Кузеев 1992, с. 103; Сафаргалиев 1960, с. 229). Правда, вопрос о том, в какой степени ее можно считать именно государством, остается довольно спорным. См. об этом очерк4 настоящей монографии.

197


Так нам послушны и повинны учинились» (КК, д. 6, л. 57-57 об.). Саид-Ахмед опять не упоминается, и кажется, что Шейх-Мамай — во главе («в головах») Ногайской Орды. Наконец, в грамоте, привезенной в русскую столицу в ноябре 1548 г., сам Шейх-Мамай сообщал, будто он «ныне... на отца своего Юрте князем учинился» (Посольские 1995, с. 245). С тех пор и до июля 1549 г., когда посланцы следующего бия, Юсуфа, рассказали о кончине Шейх-Мамая (Посольские 1995, с. 292), составители царских грамот титуловали его не иначе как князем. Из этих отрывочных сведений выясняется, что бывший «калга» и кековат действительно в 1540-х годах возглавил ногаев.

Некоторые историки увязывают «вокняжение» Шейх-Мамая со смертью предыдущего бия в начале 1540-х годов или же с его изгнанием в 1548 г. (см.: Жирмунский 1974, с. 449; Сафаргалиев 1938, приложение; Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 206). Из фрагментарных сведений можно определить, что произошло это все-таки не естественным путем — наследованием по смерти предшественника, а в результате свержения его. По причине каких-то драматических событий Саид-Ахмед оказался в Средней Азии. Вместе с ним туда отправились дети и ближайшие соратники-мирзы. Ранние источники называют местом их пребывания «Юргенч», т.е. Хорезм. Еще в 1551 г. Саид-Ахмед был жив, и руководители Орды на курултае совещались, «как им оборониться от Шиидяка князя и от его детей, и от Мамаевых детей. А Шиидяк... и дети ево и иные мурзы с ним в Юргенче» (НКС, д. 4, л. 38 об.-39). Сам бывший бий, похоже, не проявлял агрессивности (из-за старости?), но сыновья его то и дело совершали набеги на родину и угоняли скот (Посольские 1995, с. 305, 306). Более поздние памятники — Родословцы XVII в. указывают на другое место жительства: «А Шидяк в Бухарех» (РГБ, ф. 256, д. 349, л. 279 об.; Родословная 1851, с. 130). Возможно, он в самом деле перебрался в окрестности Бухары, на территорию юрта узбеков-мангытов в Шейбанидском государстве.

Сами ногаи в то время неохотно посвящали чужеземцев в детали внутренних распрей. В 1549 г. бий Юсуф излагал последовательность своих предшественников спокойно и без намеков на перевороты и заговоры: «Наперед нас княжил Сеид Ахмед князь, и он урок свои отжил. А после того Ших Мамед (так в тексте. — В.Т.) князь был, и тот свои урок отжил» (Посольские 1995, с. 307).

Тем не менее заговор и переворот, вероятно, все-таки имели место. Противостояли на этот раз лагеря Саид-Ахмеда и Шейх-Мамая. К первому присоединился Мамай, который наконец решил вмешаться в реформаторскую деятельность братьев. Об участии этого мирзы в раздорах опосредованно свидетельствует упоминание детей Мамая в хорезмской эмиграции. Ко второму лагерю принадлежали остальные сыновья Мусы, Юсуф и Исмаил. О том, что они выступали сообща,
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница