Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница37/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   122

235


хан Хакк-Назар по каким-то причинам перестал удовлетворять мангытов. Кроме того, постоянная формула «князем князь» в посланиях Юсуфа есть не что иное, как буквальный перевод термина «беклер- бек». Таким образом, Юсуф подчеркивал именно этот, общеордынский оттенок своего ранга, отодвигая на второй план ранг бия как главы Мангытского юрта. Может быть, дополнительная опора в лице фиктивного государя понадобилась главе ногаев, чтобы упрочить свое положение в глазах множества сородичей-мирз.

Существенным стимулом обрести добавочную легитимность через поставление подставного монарха и получить от него беклербекст- во служили регулярные атаки из Хорезма изгнанного Шейх-Мамаем Саид-Ахмеда, к которому присоединились сыновья Мамая б. Мусы (см.: НКС, д. 4, л. 38 об., 39; Посольские 1995, с. 305, 306). Впрочем, я не склонен разделять точку зрения некоторых исследователей, будто Юсуф не пользовался никаким авторитетом, а его пространная титу- латура являлась не более чем игрой в великодержавную политику, «тщеславным упоением своим мнимым могуществом» (Жирмунский 1974, с. 451; Перетяткович 1877, с. 215, 216; Bennigsen, Lemercier- Quelquejay 1976, p. 212). Все же отношение мирз к нему было весьма лояльным, по крайней мере в первые три-четыре года. Он созывал их на съезды, где обсуждались важнейшие дела, распределял кочевья и улусы, собирал громадное, трехсоттысячное ополчение (см.: НКС, д. 4, л. 75 об., 123 об., 124, 138, 151).

С середины 1540-х годов все больше места во внешней политике Ногайской Орды начинает занимать Россия. Московское царство росло и усиливалось; оно давно пыталось влиять на Казань и готово было распространить его на Астрахань. Угроза нарушения не в пользу ногаев баланса политических сил, сложившегося после падения Большой Орды в 1502 г., заставляла Юсуфа настороженно относиться к русским. К тому же у него нашлись и личные причины для пристального внимания к московским делам и замыслам: с 1549 г. в царских владениях находилась его дочь Сююмбике, вдова казанского хана Сафа- Гирея, с маленьким сыном. Настороженность степного владыки проявилась сразу же по «вокняжении», когда бий отказался утвердить шертный договор, заключенный ногайским посольством в Москве в начале 1549 г. от лица покойного Шейх-Мамая и мирз (в том числе и самого Юсуфа). Хотя он и подтвердил устно намерение находиться в дружбе с Иваном IV (Посольские 1995, с. 264, 305), но требовал от царя признания себя и своих посольств равными по рангу золотоор- дынским и крымским ханам и посольствам.

Отказ русской стороны выполнять эти непомерные и унизительные для нее притязания вызывал у бия ярость, выливался в оскорбления и грабеж московских посланцев в его владениях (см., например: Посольские 1995, с. 252-255, 278). Русские редко отвечали тем же, но

236


в июле 1551 г. были вынуждены заявить, что с Юсуфом отныне «в дружбе быть не хотим» (НКС, д. 4, л. 57). Несколько раз бий собирался в большой поход на Русь; именно в эти годы, на рубеже 1540- 1550-х, отмечается потепление отношений ногаев с Крымом и активизация их контактов с Портой на основе противостояния с Россией (см. ниже). Ногайско-русские отношения при Юсуфе стали превращаться в существенный фактор уже внутриногайской ситуации, отношений в среде потомков Hyp ад-Дина и Мусы.

Эти потомки к середине XVI в. были довольно многочисленными. Я не могу подтвердить или опровергнуть приведенную В.М.Жирмунским цифру—150-180 человек (Жирмунский 1974, с. 433), так как не производил подобных подсчетов, но несомненно, что правящий ногайский род насчитывал десятки мирз, объединенных в несколько патронимий. Мы уже знаем, что из Ногайской Орды удалились в Среднюю Азию дети Саид-Ахмеда и Мамая (точнее, большинство их); не участвовали в событиях той поры и Ямгурчеевичи. В восточном Дешт-и Кипчаке остались отпрыски биев Хасана, Шейх-Мухаммеда, Шейх-Мамая, а также нурадина Хаджи-Мухаммеда (Кошума).

Кошумовичи и Хасановичи кочевали на западе державы. К 1550-м годам детей Хаджи-Мухаммеда по разным источникам насчитывается двенадцать (Хасанак, Белек-Пулад, Арслан, Дин-Али, Хаджи-Али, Досай, Аликей, Султан-Гази, Девлет-Гази, Дин-Ахмед, Урус, Торгай). Через десять лет отмечалось, что в Орде «мирз есть з десять и с пятнадцать Кошумовых детей», т.е. потомков в целом (НКС, д. 6, л. 232 об.). Территория их кочевий располагалась в правом крыле Орды, по левому берегу Волги южнее казанских пределов. Эти места были закреплены за Кошумовичами решениями съездов знати и волей правящих биев (см.: НКС, д. 4, л. 123 об., 185 об.-186 об.; Посольские 1995, с. 315). При Юсуфе признанным лидером большой семьи Хаджи-Мухаммеда стал Белек-Пулад, но для соседей известнее был его брат, воинственный Арслан.

В декабре 1550 г. отряды нескольких мирз во главе с Арсланом совершили набег на Рязанщину и Мещеру. Это предприятие не было согласовано со старшими иерархами Орды и грозило им дополнительными осложнениями с Москвой. Белек-Пулад бросился было догонять младшего брата, но не успел: тот уже переправился через Волгу. Нападавших встретили воеводы из Рязани и Елатьмы и полностью их разбили. С полусотней бойцов Арслан ни с чем вернулся домой. Большинство его ратников погибло или попало в плен (Александро- Невская 1965, с. 158; НКС, д. 4, л. 3, 33, 34). Белек-Пуладу пришлось выслушивать горькие упреки от царя: «безлеб и писати», мол, что контролируешь «Волжской улус», раз не мог воротить Арслана! Иван IV советовал мирзе разорвать отношения с агрессивным братом

237


и не давать тому приюта, «чтобы ево и твоим улусам лиха не было» (НКС, д. 4, л. 23 об., 24).

Тем не менее именно Белек-Пулад считался старейшиной своих единокровных родичей, и послы его возглавляли миссии от поволжских мирз в Россию в 1549-1553 гг. В 1551 г. он известил царя, что стал «на Ординском государстве государем» (т.е. наместником бывших владений Большой Орды в Заволжье), над которым в ногайской структуре власти стоят только два человека, «и те на реке на Яике» (НКС, д. 4, л. 13). Именно тогда он и похвалялся перед царем, будто «которой улус на Волге» находится в его полном подчинении. Объем полномочий и территория кочевания приводят к заключению, что этот мирза с 1549 г. обрел ранг нурадина «в сторожех», т.е. военачальника правого крыла (Трепавлов 19936, с. 50, 56).

Главным нурадином и предводителем правого крыла стал Исмаил, второе лицо после бия Юсуфа. «Отец и дядя мне Исмаил мирза», — подчеркивал Арслан б. Хаджи-Мухаммед. «Здесь в верху реки (Волги. — В.Т.) живем, а дал нам (кочевья. — В.Т.) отец и дядя», — вторил Белек-Пулад (НКС, д. 4, л. 123 об., 126). И если авторитет старшего брата был для Арслана, видимо, невелик, то Исмаил уверенно «лаел» его за авантюрный набег на рязанские места (правда, Исмаил же и признавал, что не сумел «уняти» подчиненных) (НКС, д. 4, л. 22 об., 40 об.). В Москве знали о таком распределении компетенции и в ответ на расспросы Белек-Пулада о русских планах относительно Крыма отвечали, что известят его о них только после консультаций с Исмаи- лом (НКС, д. 4, л. 179). Кошумовичи дорожили своим статусом и отстаивали его перед другими претендентами на поволжский удел и «сторожевое» нурадинство. В 1553 г. Белек-Пулад выгнал из западных степей главу клана Шейх-Мухаммеда, Айсу, за то, что тот по приказу Юсуфа и Исмаила не пропустил через свои земли его купеческий караван (НКС, д. 4, л. 185 об., 186) (причина этого шага бия и нурадина неизвестна). Определенная самостоятельность потомков Хаджи-Му- хаммеда чувствовалась и во внешних делах — в частности, в намерении извещать русское правительство, если «отец и дядя» (Юсуф или Исмаил) захотят развязать войну (НКС, д. 4, л. 170 об.).

По соседству с Кошумовичами расположили свои улусы отпрыски бия Хасана — десять мирз во главе с Хайдаром (вместе с детьми и внуками в середине столетия их насчитывалось до пяти-шести десятков) (см.: НКС, д. 4, л. 124 об.; д. 6, л. 60). Поволжские пастбища они заняли тоже по распоряжению «отца и дяди» (НКС, д. 4, л. 124).

В начале 1550-х годов на Волге разместились также Шихимовичи во главе сперва с Ураз-Али б. Шейх-Мухаммедом, затем с его сыном Айсой. Летовья им были определены вверх по Волге, зимовья — по Дону (см.: НКС, д. 4, л. 124 об.-125 об.). Братья Айсы, Тохтар, Тимур, Бабаджан и Пулад (Родословная 1851, с. 130), признавали старшим

238


над собой главу крыла Исмаила, и хотя конфликтовали с Кошумови- чами, но направляли вместе с ними общие посольства в Россию и в целом соблюдали внутриордынскую субординацию и дисциплину.

На востоке Орды, в левом крыле, находились владения шестерых сыновей Шейх-Мамая: Касима (Касая), Хана, Бая, Бия, Бека и Ака (т.е. Ахмеда) (см., например: НКС, д. 4, л. 187 об.). Отношения Юсуфа с ними поначалу складывались сложно. Касим ограбил русского посла И.Б.Федцова, и бий никак не мог воздействовать на племянника, поскольку тот «о себе ходит, о себе государит» (НКС, д. 4, л. 148 об.). Трое братьев Касима ушли в Хорезм, очевидно не желая подчиняться Юсуфу, и угрожали оттуда набегами (НКС, д. 4, л. 191 об.). Без санкции высших мирз Шихмамаевичи отправлялись в походы на Русь, и Касим подчеркивал, что ему «до дядь своих дела нет» (НКС, д. 4, л. 93).

Но уже через два года бию удалось добиться лояльности воинственных племянников. Он ездил утешать вдову Шейх-Мамая, когда каким-то образом «згорел» мирза Хан б. Шейх-Мамай; Касим стал аккуратно посещать все совещания мирз в Сарайчуке, а в 1552 г. он заявлял: «Ныне отец и дядя нам Юсуф князь, а по нем Исмаил мирза, а потом яз, убогий. А все мы живем у княжих дверей — весь народ. Все есмя слово на одно переложили»; «Кто отцу и дядям нашим друг, тот и нам друг... Ныне коли дяди наши хотят доброво дела, ино и яз на добре стою» (НКС, д. 4, л. 16 об., 113, 150 об., 151, 152, 200, 200 об.).

Вместе с тем дети Шейх-Мамая сохраняли существенную автономию: собирались самостоятельно воевать Крым и в то же время отказывались участвовать в общеногайском походе на Русь, организованном Юсуфом в 1553 г. (правда, по уважительной причине — гибели одного из братьев, а также из-за взятия Казани Иваном IV, отчего «нам ево воевати нелзе». Впрочем, Юсуфу все-таки удалось уговорить Касима присоединиться к войску, но поход стараниями Исмаила провалился — НКС, д. 4, л. 144 об., 181 об., 182, 189 об.).

Нурадин Исмаил являлся подлинным соправителем бия. Он подчеркивал свой статус, в частности в контактах с Москвой именованием себя братом русского царя и вычурной титулатурой («Высочайшего государя, великую власть держащаго повелителя от Исмаил мирзы») (НКС, д. 4, л. 66, 167). Вместе с Юсуфом он в конце 1540-х — начале 1550-х годов в основном справлялся с сонмом сородичей и по праву считал себя одним из гарантов их сплоченности и послушания: «И братья наши меншие, и дети наши из брата нашего княжова слова и из моево слова не выступят, и воины не зат(е)вати» (НКС, д. 4, л. 53). Собственное полное подчинение воле Юсуфа он объявлял в 1551 г., когда к нему явился астраханский царевич Баки б. Ак-Кобек и нурадин предоставил решение его судьбы бию: «Брат мои князь

239


велит его учинити в убожестве, и яз учиню в убожестве, а велит от себя отослати, и яз от себя отошлю» (НКС, д. 4, л. 67 об.).

Кочевья нурадина, в соответствии с его рангом начальника правого крыла, располагались вдоль Волги. Выше мы видели, что время от времени он подкочевывал к Казани, а южным, зимним рубежом сезонных маршрутов были низовья реки (Айса б. Ураз-Али: «На усть Волги старейшего нашего Исмаилева изба» — НКС, д. 4, л. 187 об.). Весной 1551 г. русское посольство застало улус Исмаила «на Чеганех межу Волги и Яика» (НКС, д. 4, л. 37 об.) — видимо, во время передвижения на север, к Казани.

Как во внутренней, так и во внешней политике нурадин был вполне самостоятелен. Независимо от бия он ссылался с Крымом и Турцией, планировал карательные операции против мирзы Гази б. Урака, который перебрался на Крымскую сторону Волги и превратился в «казака». Исмаил весьма действенно контролировал подвластные улусы, каждый случай неповиновения (например, вылазка Арслана б. Хаджи-Мухаммеда на «украйны» в 1550 г.) считался чрезвычайным происшествием и вызывал тщательное разбирательство. Подобные полномочия были сформулированы самим нурадином в 1551 г.: «Братья мои меншие и дети передо мною правду учинили на том, что из моево слова не выступити. А которые люди по Волге кочюют, и тем с тобою (Иваном IV. — В. Т.) не завоеватца. Тот минят (т.е. ответственность за это. — В.Т.) яз на себя взял» (НКС, д. 4, л. 52). В то же время он реально оценивал свои властные возможности и понимал, что не обладает никакими средствами, кроме личного авторитета, чтобы, допустим, воспрепятствовать авантюрным попыткам мирз устроить самовольные набеги. «А братья мои меншие и дети хотят ити, а того не ведаю, куда пойдут. И ты берегися», — писал он в 1551 г. Ивану IV (НКС, д. 4, л. 66 об.).

Правое крыло находилось ближе прочих ногайских владений к России, поэтому с его предводителем московское правительство общалось гораздо активнее, чем с вождем восточного крыла и даже с бием, понимая вес нурадина и его влияние на дела в Орде. Если для османского двора Исмаил был просто «мирзой, одним из ногайских беев», не заслуживающим персонального внимания «Блистающего Порога» (см.: Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 219), то для русских к началу 1550-х годов он стал основным дипломатическим партнером среди мирз и потенциальным союзником. С ним — отдельно от Юсуфа — велись переговоры о планах военных кампаний, к нему направлялись московские послы высокого ранга для заключения особого (фактически сепаратного) соглашения о дружбе. А когда отношения Юсуфа с царем стали приобретать характер откровенной неприязни, Иван Васильевич известил нурадина, что отныне с бием «в дружбе быть не хотим», но при этом он соблюдает «крепкую друж

240


бу» с Исмаилом (НКС, д. 4, л. 57). Разница в отношении могущественного и богатого соседа к двум высшим правителям ногаев вносила дополнительный раскол между ними.

Их сотрудничество и без того осложнялось многими факторами, прежде всего внешнеполитическими. Получая щедрые подарки из Москвы, направляя туда табуны «продажных лошадей» и торговые караваны, нурадин желал как можно более прочных, частых и дружеских контактов с Россией. Юсуф, напротив, давно затаил злобу на царя за фактическое пленение его дочери Сююмбике с внуком Уте- миш-Гиреем (к этому позже добавился и ее нелепый брак, по воле Ивана IV, с трусливым и уродливым Шах-Али — касимовским и бывшим казанским ханом). Обращения бия к царю становились все жестче, а отношение к России — все непримиримей. Последней каплей стали известия о подготовке царем большого похода на Казань в 1552 г. Бий объявил мобилизацию всего ногайского ополчения — и натолкнулся на противодействие Исмаила. Тот не стал собирать подведомственные войска правого крыла и не явился на съезд мирз, собиравшийся для обсуждения ведения войны, а брату объяснил, что хочет дождаться возвращения своего посла из Москвы для уяснения обстановки (НКС, д. 4, л. 138, 148, 151 об.).

Неудивительно, что между бием и нурадином возникла «великая нелюбка», по выражению гонца Ж.Ордазеева (НКС, д. 4, л. 101). Через год, уже после взятия русскими Казани, бий все-таки собрал огромную армию и двинулся на запад. Информаторы приводят три причины повторного отказа Исмаила от участия в походе. По словам одного, он заявил о своей лояльности к царю Ивану: «Мне... со царем и великим князем недружбы нет, я... с тобою не иду» (НКС, д. 4, л. 201). По словам другого, нурадин не присоединился к Юсуфу, сославшись на вести о приближении рати крымцев к ногайским владениям; а если, дескать, бий уведет все боеспособные силы на Русь, то одному «мне... против крымсково не ставити, а пойду... за Яик», оголив западную границу. Юсуф к этому будто бы прислушался и прекратил поход. Гонец, сообщивший эту версию, специально оговорил, что в данном случае нурадин дезинформировал своего государя: «А то он про крымсково вставил, дружечи царю и великому князю» (НКС, д. 4, л. 194). Третий гонец рассказал, будто Исмаил заявил Юсуфу: «Твои... люди ходят торговати в Бухару, а мои ходят к Москве. И тол- ко мне завоеватца, и мне самому ходити нагу, а которые люди учнут мерети, и тем и саванов не будет» (НКС, д. 4, л. 191) (т.е. прекратится доступ тканей из России). Действительно, в то самое время, когда ногаи собирались во множестве обрушиться на Русь, в ее столицу направлялось мирное посольство Исмаила и других мирз правого крыла из четырехсот человек с трехтысячным табуном (НКС, д. 4, л. 192, 192 об.). Наконец, сам он просто объяснил Ивану Васильевичу, что
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница