Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница38/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   122

241


пришлось бить челом главе Ногайской Орды, отговаривать от войны, и тот прислушался к просьбам (НКС, д. 4, л. 198)2. Так или иначе, Юсуф в самом деле распустил ополченцев по домам, и побудили его к этому, вероятно, не только «челобитья» брата, но и возобновившиеся набеги мирз, которые укрывались в Хорезме (см.: НКС, д. 4, л. 191 об.).

Из приведенных выше объяснений «русофильства» Исмаила версия об экономической привязке к российскому импорту выглядит наиболее убедительной. Находясь в тесном экономическом взаимодействии с русскими, Исмаил предпочитал регулярные поставки необходимых товаров и сбыт лошадей — основного богатства кочевников — разовому и хлопотному обогащению в набегах. Эту политику разделяли и поддерживали его соратники и подчиненные — мирзы правого крыла. В 1553 г. старшие Кошумовичи явились к нурадину с вопросом, как им реагировать на объявленную Юсуфом повальную мобилизацию против Руси, отправляться ли им на войну. «Исмаил... им с Юсуфом ити не велел», и они послушались (НКС, д. 4, л. 194). В целом можно согласиться с трактовкой В.М.Жирмунским политической линии «партии Исмаила». Линия эта заключалась в дружбе с Москвой и привлечении московской помощи в астраханском вопросе3.

Кто входил в «партию Юсуфа» — противников сближения с Россией, торговавших с Бухарой? Само географическое положение Бухары подсказывает, что это должны были быть мирзы восточного, левого крыла, т.е. прежде всего клан Шейх-Мамая. Действительно, старший Шихмамаевич, Касим, несмотря на свой необузданный и независимый нрав, то и дело присутствует подле бия — направляет своих послов вместе с Юсуфовыми, участвует вместе с ним в походах. Кроме того, на стороне бия были, конечно, его собственные дети, из которых в начале 1550-х годов чаще прочих упоминаются Юнус (старший) и Али. Судя по всему, семья Юсуфа и потомки его предшественника Шейх-Мамая численно проигрывали «ведомству» Исмаила. Если предположить, что у каждого из мирз находился под началом

2 Впрочем, существует еще известие о том, что Исмаил все-таки переправился через Волгу для участия в нашествии и остановился, поджидая Юсуфа с основными силами. Иван IV спешно выехал в Коломну и произвел разнарядку воевод по полкам (Разрядная 1975, с. 30; Разрядная 1978, с. 455). Так что возможно объяснять провал кампании не столько противодействием Исмаила, сколько страхом ногаев перед неожиданной военной активностью царя, его быстрыми оборонительными мерами, исчезновением фактора внезапности — основного в ногайской военной стратегии.

3 Сепаратные связи Москва практиковала не только с Исмаилом, но и с другими мирзами. Но если с представителями правого крыла такие связи почти всегда были доброжелательными и учитывали первенство Исмаила, то при контактах с ногаями восточных территорий русские адресанты не гнушались использованием разногласий и угрозами разрыва отношений для ослабления Юсуфа (см., например, письма Ивана IV Касиму б. Шейх-Мамаю и Юнусу б. Юсуфу — НКС, д. 4, л. 25 об., 230-232).

242


улус примерно одинаковой численности, то и количество подданных («улусных людей») было в то время на востоке державы гораздо меньшим, чем на западе.

Общая иерархия властей Ногайской Орды в 1549-1554 гг. выстраивается следующим образом: бий Юсуф; главный нурадин Исмаил; нурадин-военачальник Белек-Пулад; кековат Ураз-Али б. Шейх- Мухаммед, затем его сын Айса4; наместник Башкирии Ахмед-Гирей б. Муртаза, Шибанид сибирской ветви.

^ Казанские и османские дела. Одним из решающих факторов разногласий в среде мангытской знати стали отношения с Казанским юртом и вопрос о русском вмешательстве в его дела. До середины XVI в. ногаи довольно спокойно относились к попыткам Москвы господствовать в Среднем Поволжье: наверняка сказалось то обстоятельство, что, когда Ногайская Орда формировалась и ее правители еще только пытались самостоятельно выйти на политическую арену (конец XV — начало XVI в.), Казанское ханство уже давно и прочно пребывало под российским протекторатом. Однако ко времени правления Юсуфа дом Эдиге тесно связал себя с внутренними делами данного Юрта и приобрел там значительное влияние. Напряженность в ногай- ско-русских отношениях объяснялась перспективой полной утраты этого влияния ввиду угрозы окончательного русского завоевания Казани.

На казанском троне в рассматриваемый период перебывали Уте- миш-Гирей б. Сафа-Гирей (1549-1551), Шах-Али (1551-1552), Ядгар- Мухаммед б. Касим (1552). В марте 1549 г. умер хан Сафа-Гирей. Новым государем был провозглашен его трехлетний сын Утемиш- Гирей, а регентшей — вдова, дочь бия Юсуфа, Сююмбике. Внутренняя и внешняя политика Юрта по-прежнему полностью оставалась в руках крымской свиты Гиреев и их местных сторонников.

Только что возглавивший ногаев Юсуф решил воспользоваться сменой власти у соседей, чтобы усилить там ногайское присутствие и политический вес ногаев. Если в период третьего ханствования Сафа- Гирея (1546-1549) казанско-ногайские отношения были прохладными, то теперь они приобрели характер вооруженного противостояния. Повод для этого у Юсуфа нашелся веский: Сафа-Гирей не выполнил обещаний, данных им ногаям за помощь в воцарении, — не предоставил Юнусу б. Юсуфу пост мангытского бека5. Бий не без оснований

4^ Ураз-Али, как правило, в политике был солидарен с Юсуфом; Айса, несмотря на лидерство в левом крыле, обычно становился на сторону Исмаила.

5 Д.М.Исхаков считает, что Юнус все-таки какое-то время занимал эту должность, так как в письме Ивану IV вспоминал, как «владел есми Казанью» (Исхаков 1998, с. 16). Однако ногаи постоянно упрекали Сафа-Гирея в обмане по этому поводу, и «владение» в устах Юнуса, думаю, означало лишь кратковременное пребывание его со своими войсками в Казани непосредственно во время посажения хана на трон в 1546 г.

243


надеялся на солидарность с ним дочери, ханши Сююмбике (хотя и скованной в действиях придворными-крымцами), и ее ногайского окружения. Очевидно, решение о борьбе за Казань было принято на общеордынском съезде, поскольку все мирзы, как один, принялись бряцать оружием и заявлять о своей враждебности к ханству. Некоторые решились на самостоятельные набеги в казанские пределы и терпели там урон (в таком набеге потерял сына Хайдар б. Хасан) (Посольские 1995, с. 289, 310, 315).

В тот момент интересы Ивана IV и мирз сомкнулись. В Москве давно был готов проверенный кандидат на казанский престол — Шах-Али. В Сарайчуке решили использовать эту фигуру для разгрома крымской «партии». Русскому правительству предложили следующий план: Иван Васильевич собирает всех беженцев из Казани, обретающихся в его владениях, и во главе с Шах-Али, с вооруженной охраной, но без войска, направляет в Казань. По дороге им следует убеждать жителей ханства, будто это едет их государь. Необходимо выставить заслоны на Крымской дороге, так как казанцы уже вторично послали в Бахчисарай за новым, полноценным (взрослым) ханом. Юсуф не возражал, чтобы Шах-Али по прибытии на место взял в жены Сююмбике. Ногаи же одновременно пошлют с войском Юнуса — помочь в возведении на трон Шах-Али и занять обещанный полагающийся ему пост мангытского бека. Эта диспозиция была доведена до русских посольством Юсуфа в июле 1549 г. (НКС, д. 4, л. 46; Посольские 1995, с. 294).

Царь не отказался, но и не выразил восторга по поводу ногайского плана. В ответной грамоте бию он откровенно объяснил, что нынешней (1548/49 г.) зимою его войска уже «воевали Казанскую землю» и из-за распутицы оказались вынуждены повернуть назад. Впрочем, на степные дороги он все же выслал заставы, а Шах-Али получил поручение с небольшим отрядом двигаться к Казани, но это предприятие закончилось безуспешно (Посольские 1995, с. 327; о зимнем походе 1548/49 г. см.: Худяков 1991, с. 119).

Тогда ногаи решили действовать самостоятельно. Летом 1549 г. конница Юнуса обступила волжскую столицу. Мирза потребовал для себя беклербекского поста и принятия на ханствование Шах-Али, «чтобы Москве и Казани [и] мангитом заодин быти и Крым воевати!», на что получил ответ: «Нам... умерети, [а] от крымцов не отстати». Горожане не открыли крепостные ворота и дали пушечный залп со стен. В пальбе и вылазках прошло восемь дней. Ничего не добившись, Юнус ушел в степь (Посольские 1995, с. 304, 320, 321, 324, 325).

Вновь начались переговоры с Москвой насчет совместных действий. Г.И.Перетяткович предположил, что казанцы, напуганные угрозой вражеской коалиции, спешно замирились с Юсуфом (Перетятко- вич 1877, с. 189). В это верится с трудом, потому что главная причина разногласий — отказ в предоставлении мангытского бекства сыну

244


бия — не была устранена. Впрочем, может быть, главе Ногайской Орды в самом деле пообещали выполнить наконец это и другие обязательства, данные в 1546 г. Сафа-Гиреем. Осенью 1549 г. Юсуф убеждал царя: «Яз тебя с Казанью помирю и оброчные пошлины велю да- вати». Видимо, какие-то выплаты ему были гарантированы казанцами; но если это и так, то на их слово он не полагался и добавлял: «Не по- хотят с тобою миру, и на лето ты поди оттоле, а яз пойду отселе» (Посольские 1995, с. 319). Однако так и не «пошел отселе». В 1550 г. Иван IV вновь двинулся на Казань — и опять неудачно: половодье вынудило его отступить (см.: Худяков 1991, с. 119, 120).

Неудача двух кампаний заставила московское правительство пересмотреть стратегию по отношению к Казани. С весны 1551 г. началась планомерная экспансия. Присоединение поволжских земель, переманивание местной нетатарской знати, строительство крепостей сопровождались периодическими военными экспедициями к стольному городу.

Увидев, как основательно и активно Россия начала продвижение на восток, ногаи тоже оживились. Уже в мае 1551 г. Юнус сообщил царю о намерении снова направиться в поход за своими законными прерогативами и выпытывал у адресата срок русского выступления, чтобы ударить синхронно (НКС, д. 4, л. 17, 17 об.). Тогда же он вместе с братом Али предложил Ивану IV очередной план. Московский царь должен «блиско Казани городы поставити да в жнитву воевати»; когда русское войско дойдет до Камы, послать своего представителя и одного из казанских князей, живущих в России, к ногаям, чтобы те не откочевывали от Камы, своей обычной летовки, на юг в зимние кочевья; Юнус и Али пошлют свою рать, которую Иван Васильевич переправит на Лаишевом перевозе через Каму на заранее заготовленных им пятидесяти-шестидесяти судах; другая часть ногайской конницы самостоятельно форсирует реку выше, на Чаллыевом перевозе; в таком случае, писали мирзы, мы «поломаем и выжжем» Арскую да- ругу, а русские пусть сделают то же с даругами Окречской, Ногайской и Якийской (НКС, д. 4, л. 47-48).

Но мирзы не спешили реально помогать царю: слишком явным стало его намерение подчинить себе Юрт. Обеспокоенные широкими завоевательными приготовлениями царя и рейдами Шах-Али по казанским владениям, ногайские власти предпочли уговаривать Ивана IV смирить военный пыл. Юсуф вновь обратился к нему с предложением своего посредничества в замирении с Казанью — пусть, мол, там правит Шах-Али, а бий обеспечит исправные платежи казанцев России (НКС, д. 4, л. 75, 76, 76 об.).

В планы царя тоже входило водворение в ханском дворце касимовской марионетки, но теперь он мало обращал внимания на мнение ногайской верхушки. Его воеводы быстро и бесцеремонно утверж

245


дались в Поволжье, и поначалу мирзы были вынуждены мириться с неожиданной ситуацией. «Хотя ты и возьмешь Казань, мне с тобою добро говорите... А се время хотенье твое то, что ближнево своево недруга Казань тебе одолети — чтоб милосердный Бог тебе дал», — писал в октябре 1551 г. Юнус, признавая приоритет царских интересов в Казани (НКС, д. 4, л. 77).

Как раз в это время с Иваном IV начинает активно ссылаться Исмаил. В противовес нейтральным и все более холодным отношениям его родичей с Москвой он заявил о своей твердой решимости воевать с татарами по царскому повеленью да еще просил одобрить брак его сына с племянницей Шах-Али, дочерью покойного казанского хана Джан-Али (это-де «Белому царю и Шигалею царю в дружбу и в братство пригодитца») (НКС, д. 4, л. 12, 37 об., 54 об., 58).

На перемены в межгосударственных отношениях в Поволжье воздействовали не только откровенно наступательная политика России, пугавшая ногаев, но и попытки вмешательства со стороны Порты. Выше указывалось, что в первой половине XVI в. османы почти не обращали внимания на ногаев, а вся политика в отношении татарских Юртов и Ногайской Орды была отдана на попечение Гиреев, что впервые было подмечено А.Беннигсеном и Ш.Лемерсье-Келькеже. Эти французские исследователи разыскали в архиве султанской канцелярии и опубликовали документ, который прямо свидетельствует в пользу их трактовки. Приблизительно в феврале 1552 г. султан Су- лейман I известил хана Девлет-Гирея: «Учитывая, что по всем делам, относящимся к этим странам, вы имеете разнообразные и обширные сведения и познания в том, что касается Эдждерхана (Астрахани. — В.Т.), ногаев и Московии, мы доверяем правильности разрешения (вами. — ВТ.)
всех вопросов, относящихся [к этим странам]» (Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 213-218, 220-221).

Х.Иналджык усомнился в индифферентности султанов, но не привел контраргументов и в конце концов тоже пришел к заключению о самостоятельной политике крымских ханов в северных степях: «Северная политика Порты определялась в Крыму» (Inalcik 1980а, р. 465). Вероятно, именно крымцы, считал Х.Иналджык, стали втягивать Стамбул в поволжские дела. По недоразумению этот автор относит первое турецкое посольство к ногаям к 1551 г. (Inalcik 1980а, р. 465).

На самом же деле впервые эмиссар султана явился в Ногайскую Орду двумя годами ранее, и то был действительно первый подобный знак внимания падишаха. «От началных дней со счастливым хандыке- рем ссылка нам не бывала», — писал, вне себя от радости, Юсуф Ивану IV в августе 1549 г. (Посольские 1995, с. 307)6. Султан якобы

6^ Выше «начальными днями» в той же грамоте названо время «Идигея князя» (Посольские 1995, с. 306). Хандыкерь (т.е. хюдавендигяр — «монарх, государь») — обычное обозначение турецкого султана ногаями.

246


предложил бию дружбу и братство (т.е. равноправные отношения, что маловероятно), обещал быть другу Юсуфа другом, а недругу — недругом (обычная формула шертного договора в те времена, что тоже сомнительно). Юсуф в послании Сулеймана I титуловался князем князей, т.е. беклербеком, что абсолютно соответствовало формальному рангу главы Ногайской Орды. В свидетели бий призывал русского посла И.Б.Федцова (Посольские 1995, с. 307). Но тот лишь наблюдал приезд турка и не ведал о содержании письма падишаха. Вскоре Юсуф направил ответную делегацию «к счастливово хандыкеревым дверем».

Весной 1551 г. в Ногайскую Орду опять приехал посланец из Стамбула, некий Ахмед-чавуш. Он побывал у Юсуфа и Исмаила. На сей раз бий не счел нужным информировать московского царя о своих контактах с главой мусульманского мира7, поэтому информация в Москву поступила от русского посла «в Нагаях» Петра Тургенева и от Исмаила.

Из этих сообщений явствует, что Ахмед-чавуш убеждал бия и высших мирз прекратить сотрудничество с русскими и, наоборот, объединиться против них с татарскими Юртами. «Русского царя Ивана лета пришли, его рука над бусурманы высока», — передавал Тургенев слова турка, обращенные к Исмаилу. Казаки, служащие царю, отняли-де у султана Дон, обложили податью турецкую крепость Азов, воевали Перекоп и Хаджи-Тархан, вытеснили ногаев с Волги; каси- мовцы нападают на ногаев, пленили бывшего астраханского хана Дервиш-Али; в это время Иван регулярно воюет Казань. «А ведь наша ж вера бусурманская, и мы... смолылись все бусурмане, и станем от нево (царя. — В. Т.) боронитца заодин». За помощь в отстаивании Азо- ва султан обещал Исмаилу посадить его в этом городе ханом, а также просил его пособить Казани, куда Сулейман I тоже собирается прислать хана (НКС, д. 4, л. 33, 39^10 об.). Исмаил подтвердил, что как средство борьбы с растущей русской гегемонией предлагались совместные военные действия: «Хандыкерю и Крыму, и Казани, и Астаро- хани, и нашим бы нагаем всем соединачитися да твою землю воева- ти». Кстати, с Ахмед-чавушем явились крымский и астраханский послы (НКС, д. 4, л. 11 об., 41, 52 об., 53, 66 об.).

Реакция бия на эти предложения неизвестна. Юсуф в это время в самом деле вознамерился напасть на Россию, отчаявшись найти другой путь воспрепятствовать ее продвижению к средней Волге. И к этому его окончательно склонили доводы крымского хана Девлет-

7 После завоевания Египта в 1517 г. османский владыка переместил в Стамбул престол халифа, провозгласил себя «Повелителем правоверных», наместником (халифом) Пророка и номинально оказался во главе мира ислама. Недаром Исмаил, будучи союзником России, называл султана Сулеймана Кануни все-таки «нашим (т.е. ногайским. — В. Т.) государем» (НКС, д. 4, л. 66 об.).
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница