Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница44/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   122

287


ми-«казаками». Самую значительную партию «запаса» доставил за
Волгу осенью 1557 г. Елизар Мальцов — по 50 четвертей крупы,
ржаной муки и толокна, 30 четвертей пшеницы на семена, 50 пудов
меду (НКС, д. 5, л. 37). Но этого оказалось слишком мало. Исмаил
пенял царю, что просил «хлеба много», а привезенного Елизаром «не
достало» для голодных улусов; очередной запрос бий исчислял уже не
в пудах и четвертях, а в целых кораблях (каждый — 5 пудов хлеба)
(НКС, д. 5, л. 90 об., 91 об.).

К концу 1550-х годов экономика развалилась полностью, демора-
лизованные и растерянные ногаи утратили собственные средства про-
питания. По словам Исмаила, Орде приходится жить тем, что посы-
лает царь (НКС, д. 5, л. 120 об.), а тот посылал, как мы видели, ми-
зерное количество продовольствия. Тем не менее, не желая портить
отношения с жестоким и воинственным соседом, ногайская верхушка
всячески превозносила его подачки, и в конце концов Иван Василье-
вич поверил в свою роль спасителя кочевой державы. Вспоминая те
времена, он писал бию Урусу б. Исмаилу в 1581 г.: «А как почал быть
мор и голод в Нагаискои Орде, и осталося было немного людей, и на-
ше какое было жалованье и прокормленье и одежею, и запасы к отцу
вашему Исмаилю князю... и к вам ко всем — то всем вам ведомо, как
отца вашего (в тексте: нашего. — В.Т.) жалованья Нагаиская Орда
оправилася и исполнена стала всем» (НКС, д. 10, л. 20 об.). Представ-
ление о главной роли царя в избавлении ногаев от голода господство-
вало среди московской бюрократии, и еще в начале XVII в. приказные
чиновники не упускали случая напомнить мирзам, как «при Смаиле
князе в голодное время блаженные памяти государь царь и великий
князь Иван Васильевич прокормил их хлебными запасы» (Акты 1915,
с. 26).

Другой разновидностью русской помощи, о которой молил Исмаил,
была охрана переправ, чтобы обезопаситься от набегов «казаков» и
остановить бегство подданных на запад. В 1557-1558 гг. царь распо-
рядился учредить заставы на главных «перевозах» и послал в ставку
бия стрелецкий отряд. Но уже в 1559 г. войска ушли из Сарайчука и
с переправ. Во-первых, в Москве решили, что бий достаточно овладел
ситуацией и способен править самостоятельно; во-вторых, у Москвы
появились новые заботы: в 1558 г. началась Ливонская война.

Видя, как скупо и неохотно московский государь выделяет по-
мощь, глава ногаев пытался искать другие источники снабжения. Есть
данные от апреля 1558 г. о контактах заволжских ногаев с правителя-
ми Северного Кавказа10. «Есмя оголодали и излюбивели", — писал
Исмаил, — потому есмя ходили были, чтоб из гор купити нам хлеба

10^ Краткую сводку отношений ногаев с народами этого региона до середины XVI в. см.: Ахметзянов Р. 1997.

" Либивый — тощий, истощенный, слабый (Словарь 1981, с. 231).

288


и рыбы, и потому есмя по леду реки Терки и Волги перелезли, что голод изымал» (НКС, д. 5, л. 78 об.). Едва ли они могли приобрести (выменять) в горах такое количество хлеба и рыбы, чтобы насытить все население Орды. В данном случае речь шла о прокормлении семьи и двора бия.

^ Окончание Смуты. Правление Исмаила. К рубежу 1550-1560-х годов «заворошня» утихла. И дело заключалось не только в том, что разоренные ногаи обессилели или пресытились набегами. В последние годы правления Исмаила практически все его противники выехали за пределы Ногайской Орды. Это сыграло ему на руку и позволило наконец стабилизировать обстановку в своих владениях. Но изначально он стремился сохранить в подвластных степях как можно больше народу. Русские заставы на переправах, в том числе на главной — астраханской, исправно старались перекрыть ногаям пути через Волгу. Е.Мальцов, досконально изучивший положение, предрекал: «Да толко твоего к Исмаилю береженья не будет, ино, государь, улусом их разоитися», а позже доносил слова Исмаила: «Улусы деи наши мешаютца, в Крым хотят» (НКС, д. 5, л. 85 об., 124).

Исход населения начался, как только царь и астраханские воеводы сняли охрану с переправ. Множество мирз хлынули на правобережье. Ясно, что уходили те, кто находился в оппозиции к бию; меньшая, вероятно, часть прорывалась сквозь улусы сыновей Шейх-Мамая в Казахское ханство (см.: НКС, д. 5, л. 32 об.). Те и другие ненавидели Исмаила и клялись когда-нибудь свергнуть узурпатора-интригана. Тот оказался со всех сторон окруженным врагами и надеялся найти поддержку лишь у соседних монархов. Был шанс добиться расположения султана, но в соответствии с принципами османской северной политики для этого было необходимо мириться с Бахчисараем, куда стекались мирзы-беженцы. Исмаил справедливо опасался, что многочисленные и озлобленные враги замышляют недоброе и вот-вот «на нас приведут царя» Девлет-Гирея (НКС, д. 5, л. 84 об.-85 об.).

Виновниками сосредоточения врагов в Крымском ханстве бий считал русских. Едва переправы лишились стрелецких заслонов, «многие люди и отошли в Крым», — негодовал он, приписывая оголение «перевозов» небрежению астраханского воеводы Ивана Выродкова (НКС, д. 5, л. 99 об.). Ушли в Крым Кошумовичи, пытались это сделать и девять сыновей Ураз-Али. Но и те и другие были ограблены крымцами и оказались в голой степи (Уразлыевы потом вернулись за Волгу).

Однако самым тяжким потрясением для Исмаила оказался отъезд двух его сыновей, Динбая и Кутлугбая (Кулбая), вместе с улусами. Он объяснял это «оманкою» (т.е. ложными уговорами и посулами) их «улусных людей». Кроме того, оба мирзы, возможно, надеялись на родственный прием со стороны хана Девлет-Гирея, которому доводи

10. Трепавлов

289


лись двоюродными внучатыми племянниками цо матери. Если так, то они жестоко просчитались. Динбай и Кутлугбай подверглись разграблению и едва унесли ноги из таврических степей. Последний по пути попал в плен к донским казакам. В конце концов оба вернулись к отцу, приведя с собой из своих многочисленных подданных найман- ского эля только пятнадцать человек (Летописец 1895, с. 113; НКС, д. 5, л. 84, 102, 119, 128 об.).

Весной 1558 г. случилось очередное обострение отношений с сыновьями Юсуфа. Войска Исмаила «Юнус мирзу с братьею розгоняли и улусы их поимали, и юнусовы братья ездят в казацех» (НКС, д. 5, л. 71). Сам Юнус явился в Астрахань, выразив желание поступить на службу к царю Ивану. Тот согласился, и 5 июня 1558 г. мирза прибыл в Москву. Иван Васильевич милостиво принял его, повелев разместить «в Новом городе у Зачатья, на Левонтьеве дворе Сакулина» (НКС, д. 5, л. 71 об.-76). Вслед за тем пришла депеша от Исмаила, в которой тот умолял царя удерживать Юнуса у себя (НКС, д. 5, л. 79 об., 80). Бий, оказывается, испытывал настоящий ужас перед племянником. Е.Мальцов передавал, что он «боитца... ево необычно и з детми», так как «улусные... люди все Юнуса любят и жадают (т.е. ожидают. — В.Т.), видать ли деи Юнуса на Юрте, еще бы деи нагаи собрались отовселе к Юнусу. А опричь деи Юнуса Юрта держати некому, а Смаил деи не юртнои человек12, хочет один быть, да и тот деи при старости. То... улусных людей слово» (НКС, д. 5, л. 126).

Зная о страхе и ненависти бия к Юнусу, Посольский приказ заготовил для очередного посла в Ногайскую Орду наказ с ответом на возможное, еще не поступавшее предложение Исмаила казнить врага: «Государь наш, господине, без вины никакова человека не убьет, а Юнусовы вины перед ним нет»; заодно Исмаилу адресовалась просьба отпустить из Сарайчука в Москву жен и детей Юнуса (НКС, д. 5, л. 107 об.).

Старший сын Юсуфа не только удостоился благосклонной аудиенции, но и получил высокий ранг. Иван IV «учинил его на государстве, на княжении ногайском, на отца его юрте и на его (Юнуса. — В Т.) по старине» (Летописец 1895, с. 95; Патриаршая 1904, с. 299). Следовательно, при живом, преданном, зависимом от царя и весьма беспомощном бие Исмаиле, верном союзнике российского монарха, Иван пошел на инвеституру еще одного ногайского правителя (по всей вероятности, в соответствии с привычной практикой посажения вассальных ханов). Правда, Исмаил не подавал заметных поводов Москве для своей замены ни до, ни после этого. А Юнус 10 мая 1561 г. скончался в Москве и был увезен на погребение в Сарайчук. Похоронная процессия была снаряжена с подобающей пышностью за

12^ П.А.Садиков объясняет выражение «не юртной» как «непригодный к тому, чтобы управлять всем Ногайским „юртом"» (Садиков 1947, с. 133).

290


счет казны (Летописец 1895, с. 95; Патриаршая 1906, с. 332). С мнением А.Каппелера, будто Юнус не пользовался в русской столице особым почетом из-за хороших отношений царя с его дядей и противником Исмаилом (Kappeler 1992, р. 98), едва ли можно согласиться. В Москве остались служить его дети Бий-Мухаммед и Ак-Мухаммед; последний позже уехал в Малую Ногайскую Орду13 (НКС, 1601 г., д. 1, л. 21, 204).

Братья Юнуса продолжали борьбу в степях. На протяжении 1560— 1563 гг. царские дипломаты пытались уговорить их, особенно старших — Ибрагима и Эля, прекратить разбойное «казачество» и помириться с бием или же переселиться в российские владения. Наконец, примерно в августе-сентябре 1563 г. двое этих мирз решили вернуться в Ногайскую Орду. Но примирения с убийцей их отца не состоялось. Уже через несколько недель братья снялись с места и двинулись за Волгу, к Малым Ногаям. Исмаил послал за ними войско во главе с сыном Динбаем. После короткой стычки Ибрагим и Эль попали в плен. Продержав их у себя около года, бий передал мирз русскому послу М.Колупаеву, отбывавшему на родину. 24 октября 1564 г. посольство с обоими ногаями прибыло в Москву (НКС, д. 5, л. 127; Патриаршая 1906, с. 371).

Встречу им устроили такую же, как и Юнусу пять лет назад. «Царь... и великий князь пожаловал их свыше иных мурз, потому что они собою дородны и к ратному делу досужи» (НКС, д. 6, л. 202-204; Патриаршая 1906, с. 371). Кажется, Иван IV решил превратить Ибрагима в «резервного» бия, как когда-то Юнуса. Во всяком случае, в наказе послу в Турцию в декабре 1569 г. среди татарских служилых владетелей назван «нагаискои Ибреим князь... И за нагаиским Ибреимом князем, Юсоповым княжим сыном, и за нагаискими мурзами город Романов» (ТД, д. 2, л. 23)14.

К началу 1560-х годов Исмаил избавился от главных противников и смог заняться налаживанием жизни в разоренной державе. Хотя в Москве узнали о приходе его к власти вскоре после убийства Юсуфа (в начале 1555 г.), но сам Исмаил мог считать себя полноценным правителем Ногайской Орды только после соответствующего вердикта съезда знати. Такое собрание состоялось в августе или сентябре того же, 1555 г., и лишь после него новый бий с облегчением отписал Ивану IV: «А с племянники и з детми есми уговорился: племянником

13 Малой Ногайской Ордой, Малыми Ногаями, Казыевым улусом стали называть основанное мирзой Гази б. Ураком объединение ногаев, сформировавшееся в Приазовье и на Северо-Западном Кавказе во второй половине XVI в.

14 Опускаю тему ногайских владений (пожалований) в Московском царстве. О времени и обстоятельствах появления ногайского Романовского удела, а также о дальнейшей судьбе потомства Юсуфа (князей Юсуповых) в России XVI-XVII вв. см.: Гурлянд 1906;Демкин 1986; Теляковский 1991; Трепавлов 1997в.

10*

291


и детем моим из моево слова не выступить... Дотоля есми мирза был, а ныне князем учинился есми» (НКС, д. 4, л. 303 об.-304). Естественно, имелись в виду только лояльные племянники — в тот момент три сына Шейх-Мамая и Арслан б. Хаджи-Мухаммед, так как потомство Юсуфа, Шейх-Мухаммеда и Хасана почти в полном составе сразу перешло в жесткую оппозицию к Исмаилу.

В самом начале его правления вновь промелькнула фигура таинственного «царя»-хана, подобная той, что вскользь упоминалась в эпоху Юсуфа. «Как меня смотришь, так бы еси Ибишея царя смотрил», — обращался Исмаил к московскому государю в начале 1555 г. (НКС, д. 4, л. 262). Кто это такой, неизвестно, и нигде больше Ибишей не упоминается. Видимо, он представлял собой сугубо декоративную персону подставного монарха, от имени которого осуществлялись административные полномочия очередного ногайского бия15.

Эти полномочия сводились во внутриордынских делах главным образом к налаживанию отношений с множеством мирз, взбудораженных Смутой. Те из них, что решили в конце концов подчиниться Исмаилу, вели себя уже не так покорно и дружелюбно, как при предыдущих властителях. Мы приводили высказывания о надеждах ногаев на «вокняжение» Юнуса б. Юсуфа, а ведь эти стремления имели место как раз на землях, подконтрольных Исмаилу. Последний характеризуется земляками как человек «не юртной», который «с людми не сможет», которого даже «дети... не слушают». К 1560-м годам под его началом оставалось неизмеримо меньше подданных, «улусных людей», чем прежде у Юсуфа или Шейх-Мамая. Кроме членов собственной семьи и ее личных улусов Исмаил распоряжался некоторыми Кошу- мовичами и Кутумовичами (см.: НКС, д. 5, л. 123 об.-126). Да и тех удерживала за Волгой скорее не привязанность к бию, а необходимость жить и кочевать на родине, невозможность обрести свободные, безопасные пастбища на Крымской стороне или у казахов. Кроме того, как верно отметил Х.Ховорс, способность время от времени выпрашивать у московского царя деньги, продовольственный «запас» и стрелецкие отряды обеспечивала Исмаилу определенный вес среди мало- управляемых мангытских аристократов (Howorth 1965b, p. 1038).

В таких условиях высшие посты нурадина, кековата и наместника Башкирии он мог доверить только ближайшим лицам или вновь привлеченным сторонникам. В конце 1550-х годов нурадином стал первенец Исмаила, Мухаммед; управлять башкирами был назначен Динбай б. Исмаил, вернувшийся после неудачной попытки отъезда в Крым. Должность военачальника левого крыла, кековата, бий в качестве жеста доброй воли предоставил Баю б. Шейх-Мамаю (НКС, д. 5, л. 126 об., 130 об.; Трепавлов 1997в, с. 9, 24, 25). Правой рукой Исмаила естест

15^ Выбор марионеточного династа был вызван, очевидно, охлаждением отношений ногаев с прежним формальным их государем — казахским Хакк-Назаром (см. ниже).

292


венным образом стал его старший сын. Бий явно готовил его в преемники и просил Ивана IV чтить сына так же, как и его самого, а «не будет меня, и ты б сына моего Магметя как меня ж зрил» (НКС, д. 5, л. 43, 130 об., 131, 193). Новый нурадин проявил себя довольно активным деятелем. Он ездил шертовать в Астрахань, просил у царя уступить ногаям Казань или хотя бы дозволить им жить там (на случай, если придется бежать от вражеских мирз-«казаков») (НКС, д. 4, л. 362 об., 363). Но в 1562 г. он умер.

Мухаммед был единственным нурадином в правом крыле, без напарника. Можно полагать, что в целях укрепления внутренней стабильности и ограничения сепаратизма мирз Исмаил решил поставить над западными кочевьями одного наместника, причем сына, что являлось гарантией его преданности бию. К тому же ногайский предводитель счел уместным торжественно обставить акт введения нового нурадина в должность в присутствии царского посланника, дабы подчеркнуть значимость события. Однако просто отбросить волевым решением привычный порядок, по которому на западе Орды должны править двое мирз, Исмаил не мог. Поэтому такое нововведение расценивалось тогда, вероятно, как временное. После смерти Мухаммеда Исмаил передал правое крыло («нурадынством пожаловал») другому своему сыну, Дин-Ахмеду, а через год был вынужден восстановить двойное управление в Поволжье. В то время отпрыски Хаджи-Мухаммеда подумывали о возвращении с Крымской стороны домой, за Волгу, и один из них, Дин-Али, был провозглашен главным нурадином. Его соратником по правому крылу стал Урус б. Исмаил. Дин-Ахмед пока оказался не у дел (Трепавлов 19936, с. 52).

Бий со своими улусами кочевал между Яиком (зимуя на его западной стороне) и Волгой. Маршруты своих передвижений он объяснял тем, что опасается бегства подданных на Крымскую сторону по зимнему волжскому льду. Впрочем, в его глазах берега и Волги, и Яика одинаково годились для проживания, так как обе реки являлись юртами предков Исмаила (см.: НКС, д. 5, л. 99 об., 120, 129, 129 об.). Благодаря различным ухищрениям и изворотливости ему удавалось понемногу увеличивать численность «улусных людей»; многие мирзы, устав от Смуты, потянулись в Волго-Яицкое междуречье. Вскоре бий мог с достаточным основанием заявлять, что мирзы и рядовые кочевники, «которых ещо отец мои собрал, правыя и левыя стороны, около... меня, вблизе моево двора ставятца» (НКС, д. 4, л. 376 об.).

В последние годы правления и жизни Исмаил был одержим идеей учредить новую столицу. После всех коллизий Смуты ему хотелось обрести дополнительное укрытие, помимо Сарайчука. Для обороны, закрепления побед и контроля над степями требовалось возвести новую крепость. Но ногаи «не имели ворот», как выражались они сами (Кочекаев 1988, с. 91). Другими словами, у них не было ни городов,
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница