Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница51/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   122

ззо


поминки. Разъяренный Урус приказал изъять все содержимое посольского обоза; татарскую свиту Перепелицына продали в рабство в Ма- вераннахр (НКС, д. 10, л. 139 об., 140). Дважды русские послы были насильно задержаны в главной ногайской ставке — зимой 1579/80 и зимой 1585/86 г., фактически оказавшись в заложниках (в первый раз из-за подозрения в задержке делегации Уруса в Москве, во второй — в отместку и в ожидании объяснений по поводу разрушения казаками Сарайчука, а также из-за строительства русских крепостей на Волге и в Башкирии).

Убедившись в нежелании Ивана IV видеть в нем равноправного партнера, Урус решился на свертывание отношений с Россией и нагнетание враждебности. Он не посмел применить карательные меры против промосковски настроенных мирз (впрочем, он и не располагал средствами для этого), но пробовал расколоть их группировку, переманив от них подданных и союзников. «Урус князь и Тинбаи мирза хотят братью мою меншую и детей моих оманом от меня... отвести», — тут же донес Ураз-Мухаммед (НКС, д. 9, л. 166). В вестях от него в 1580 г. сообщалось также, будто бий и нурадин начали налаживать связи с Крымом с целью совместных действий против Московского царства (НКС, д. 9, л. 159, 167). Уже летом 1580 г. ногайские отряды вместе с Малыми Ногаями и крымскими ногаями (дивеевпа- ми) совершили ряд нападений на «украйны» (НКС, д. 9, л. 170) 2. Интриги Уруса распространялись и на Среднее Поволжье, где он в 1580 г. безуспешно пытался поднять на царя черемисов (см.: Зимин 1986, с. 84; НКС, д. 9, л. 153; Новосельский 1948а, с. 243).

Такой резкий поворот в политике Уруса вызывал и резкое противодействие русских, в том числе в отношении к ногайским посольствам. Их стали откровенно бесчестить, а одно «мало не побили насмерть» (ТД, д. 2, л. 405), что еще больше выводило из себя Уруса. Увещевания мирз — приверженцев союза с царем тонули в хоре голосов сторонников Уруса. Выше приводились данные о том, что доводы Саид- Ахмеда насчет важности государева «жалованья» для Орды остановили бия от набега на Алатырь и Темников. «Улусные лучшие люди» (незнатные богатые ногаи) доверительно делились с заезжими дипломатами своим видением опасности из-за конфликта с Иваном IV: «А толко государь велит казаком у нас Волгу и Самар, и Еик отнята, и нам... всем от казаков пропасти — улусы наши и жон, и детей поем- лют, и нам... где ся дети?» (НКС, д. 9, л. 157-157 об.).

12 По информации английского дипломата К.Борроу, в одной из этих кампаний участвовали два царевича-Гирея (Howorth 1965b, p. 1039), т.е. координация действий между давно враждовавшими Юртами выглядела осуществленной и одобренной на «правительственном» уровне высшими властями Крымского ханства и Большой Ногайской Орды. На самом же деле эти царевичи, Мурад-Гирей и Сафа-Гирей, бежали из Крыма в степи. Их отряды были набраны главным образом из Больших Ногаев и нога- ев-«казаков» (см.: НКС, д. 10, л. 64-65).

331


Русское правительство не шло на формальный разрыв с Большими Ногаями, но и оставлять безнаказанными набеги и бесчестье послов не собиралось. В феврале 1581 г. в инструкциях очередному послу к Урусу содержалось требование вернуть награбленное имущество и вызволить из рабства служилых татар; в противном случае «государеву послу никак не бывать у Уруса вперед» (НКС, д. 9, л. 200 об.). В мае пришла весть о нападении ногайско-крымских войск на погра- ничье.

Иван IV, царевич Иван Иванович, бояре и думные дворяне постановили: во-первых, обязать астраханских воевод и волжских казаков встать на путях и переправах, чтобы отбить русский полон у возвращавшихся с Руси отрядов; во-вторых, беглый «из Нагай» полон принимать у себя и назад в улусы не возвращать ни под каким видом; в-третьих, уже отправленное к бию посольство И.Милославского не поворачивать домой с полдороги, но подготовку следующего посольства прекратить; в-четвертых, пригрозить бию и мирзам казачьими рейдами и налетами; в-пятых, потребовать от правителя Больших Ногаев немедленных объяснений. Если таковых не последует, «то будет государю и знатно: Урус князь и все мирзы государю недруги стали и правду во всем порушили. А государю вперед к ним ни послов не по- сылывать, ни у них послов не имывать — что кому Бог даст». Но при всем том в боярском приговоре содержался призыв к астраханцам и казакам воздерживаться от нападений на кочевников (НКС, д. 10, л. 58 об.-бО об., 66).

Ждать объяснений от Уруса было делом напрасным. Бий не снизошел до них. Царская немилость распространилась на него и на солидарных с ним мирз.

Степная политика России в тех условиях сфокусировалась на трех принципиальных факторах — строительстве крепостей на востоке, использовании крымского царевича Мурад-Гирея и привлечении военной силы казаков.

Еще Исмаил в середине 1550-х годов просил преградить заставами и крепостями основные ногайские переправы через Волгу (на Переволоке, устьях Самары и Большого Иргиза), чтобы воспрепятствовать бегству народа из Орды и нападениям «казаков»-Юсуфовичей. В ту пору русское правительство предпочло выжидать. Иван Васильевич не отказывался помочь своему союзнику, но и не спешил с практическими действиями. Ситуация, как мы помним, была сложная: Исмаила несколько раз изгоняли из Сарайчука, окончательно он закрепился у власти только к 1559 г., но тут уже царю стало не до охраны ногайских границ, так как началась Ливонская война.

К идее контроля над переправами вернулись во второй половине 1580-х годов, когда начались ногайские набеги. Подданные Уруса шли в походы, форсируя Волгу на тех самых трех «перевозах». Именно там

332


было наконец решено возвести города. В Самарском музее краеведения хранится фотокопия отрывка недатированной грамоты времени Федора Ивановича. В ней некое столичное ведомство (приказ?) требовало сведений, «сколь далече ногаи кочуют от [реки] Самары от того места, в котором месте ныне город станет, и впредь теми людьми мочно ли в городе сидеть (в осаде. — В.Т.)», а также запрашивало роспись (проект) укреплений будущего города (Гурьянов 1986, с. 173).

Осенью 1585 г. князь Г.О.Засекин получил указание возвести крепость в устье Самары. Город был основан в 1586 г. В 1589 г. этот же воевода заложил Царицын на Переволоке — в месте, где ногайские и крымские отряды имели наилучшую возможность соединения для набегов (Перетяткович 1877, с. 284). В 1590 г. возник Саратов — в районе устья Большого Иргиза, или, как иногда говорили ногаи, «на Увеке», т.е. в окрестностях развалин золотоордынского города Укек.

Все три укрепленных пункта строились, очевидно, одинаково. Зимой в лесах между Нижним Новгородом и Казанью заготовлялся строевой лес и санным путем свозился на берег Волги. С началом половодья плоты и струги с работниками и будущими гарнизонами спускались по реке к месту закладки города. Основные сооружения (детинец, стены острога, административные здания и часть жилых) строились очень быстро, за полтора-два месяца. Как правило, к середине лета или началу осени городки уже стояли (Дубман 1995, с. 51).

Ногайские переправы оказались надежно запертыми. Урус поначалу был вне себя от ярости. Кроме строительства в Поволжье его возмущало возведение крепостей на Белой Волжке (Уфа) и на нижнем Яике. Именно появление русских и казачьих поселений на исконно ногайских землях (Яик), в башкирском наместничестве и на волжском рубеже заставило его задержать у себя одно из московских посольств (НКС, 1586 г., д. 1, л. 31). Проекты широкого крепостного строительства бий воспринимал как «досадные слова» и задавал царю Федору Ивановичу резонный вопрос: «А теми местами твои отцы и деды владели ли?!» (НКС, 1586 г., д. 8, л. 8). Впоследствии, уже вознамерившись помириться с Россией, он продолжал настаивать на ликвидации новых городов, кроме самого первого из них — Самары.

Конечно, московское правительство не собиралось отступать от планов постепенной восточной экспансии, да и не видело уже в предводителе Больших Ногаев деятеля, с мнением которого следовало считаться в этом вопросе. Однако просто проигнорировать негодование бия тоже не годилось. В переписке с ним и с мирзами посольские дьяки объясняли, что Самара, Уфа и прочие города поставлены как раз в интересах ногаев, дабы беречь их от казачьих нападений; кочевники, дескать, нисколько не будут стеснены таким соседством, они

ззз


могут беспрепятственно перемещаться со стадами по степям и приходить торговать в эти крепости (НКС, 1586 г., д. 10, л. 12; 1587 г., д. 4, л. И, 12). Власти Орды были вынуждены смириться и с такой трактовкой, и с самим фактом появления русских форпостов в Дешт-и Кипчаке. Ни решимости, ни сил противостоять этому у мирз не нашлось.

Еще одним средством нажима на Больших Ногаев было отправление в Астрахань Мурад-Гирея б. Мухаммед-Гирея. Изгнанный из Крыма вместе с братьями Саадет-Гиреем и Сафа-Гиреем их дядей, ханом Ислам-Гиреем II, он обратился под покровительство московского царя. Царевичам дозволили поселиться на нижней Волге: Саадету и Сафе в ногайских улусах под Астраханью, а Мураду в самом городе (Соловьев 19896, с. 250, 251). Целью отправления трех султанов на юг было сдерживание воинственного пыла Ислам-Гирей- хана и содействие восстановлению дружественных отношений России с Большими Ногаями (Зимин 1986, с. 141). Последние, обеспокоенные неожиданным соседством татарских династов, наводили справки, и из Москвы мирзам объясняли, что эти Гиреи призваны защищать заволжские кочевья от крымских и османских (?!) вторжений (НКС, 1586 г., д. 10, л. 56).

Мурад-Гирей отбыл из Москвы 8 сентября 1586 г. Он плыл по Волге на судне, и сопровождавшие его дети боярские выказывали ему всяческое почтение. Едва завидев на берегах группы кочевников, они демонстративно принимались салютовать из корабельных пушек в честь крымского аристократа. Астраханский воевода Ф.И.Лобанов- Ростовский тоже расстарался и в честь гостя «велел по набатом и по накром (т.е. в колокола и барабаны. — ВТ.) бита и в сурны играти для царевичева приезду... и для иноземцев велел стреляти ис тритцати из одной пушки». Польщенный царевич не скрывал удивления и радости от столь торжественного приема. «Приезд... вы мои учинили честен перед иноземцы, — восторженно восклицал он, обращаясь к воеводе. — И та слава пойдет во все Орды, что вы из пушек и из оружья велели стреляти!» (НКС, 1586 г., д. 13, л. 25, 28-30, 33, 34).

Главным же смыслом всех этих мероприятий было то, чтобы о встрече Мурад-Гирея узнали в Большой Ногайской Орде. Цель, поставленная перед ним, ясно сформулирована в царской грамоте князю Лобанову-Ростовскому: «Чтобы он (Мурад-Гирей. — В.Т.) со своими братьями Саадетом и Сафои, князем (Малых Ногаев. — В.Т.) Якши- саатом, князем Урусом, мирзами Казыева улуса и заволжских нагаи на наших недругов стоял заодин» (НКС, 1587 г., д. 1, л. 3). Более детально эта установка расшифровывалась в переписке Посольского приказа с промосковскими мирзами. От Мурад-Гирея требовалось убедить Больших Ногаев «от крымсково отстати», а также от Малых Ногаев, если те начнут воевать Россию; вместо этого направить кон

334


ницу в помощь русским на польскую границу; находиться в поле зрения царевича и астраханских властей и ддя этого «от Волги прочь не кочевати» (НКС, 1586 г., д. 13, л. 2, 3; 1587 г., д. 2, л. 24).

Перечисленные довольно сложные дипломатические директивы несколько облегчались родственными узами Мурад-Гирея с домом Эдиге: он был женат на дочери нурадина Саид-Ахмеда б. Мухаммеда (НКС, 1587 г., д. 5, л. 28). Царевичу активно помогали астраханские воеводы.

Уже при Исмаиле и Дин-Ахмеде наместники завоеванного нижневолжского Юрта показали себя как грозная и не всегда дружелюбная по отношению к ногаям сила. Воеводы обложили ясаком кочевников, живших по Бузану, чем вызвали возмущение Дин-Ахмеда, считавшего тех своими подданными, а сам Бузан — своим наследственным владением (НКС, д. 7, л. 14, 14 об., 41 об., 42). Его жалобы чаще оказывались бесполезными. Воеводы чувствовали себя вправе распоряжаться на всей территории бывшего Астраханского ханства, включая его размытое пограничье. Стрельцы угоняли у ногаев коней, запрещали самовольно охотиться и ловить рыбу в пределах воеводства (НКС, д. 7, Л. 11 об., 12, 79).

Актуальность отношений с местными русскими властями была для ногаев тем более велика, что и Дин-Ахмед, и Урус устраивали порой в окрестностях Астрахани свои зимовки (НКС, д. 8, л. 41 об., 365 об.; д. 10, л. 88; 1587 г., д. 1, л. 2, 3), не надеясь на защиту собственных улусников в глухих степях под Сарайчуком. Уже в силу своего географического положения Астрахань становилась средоточием ногай- ско-русских отношений. Правда, в XVI в. ее власти еще не имели той монополии на связи со степью, которую обрели в следующем столетии. Но уже Дин-Ахмеду царь советовал сотрудничать в первую очередь с астраханскими воеводами в борьбе с мирзами-сепаратистами и беглецами в Крым (НКС, д. 8, л. 86 об.).

На тех же воевод стали возлагаться функции контроля над нижневолжскими кочевыми переправами и передачи мирзам царского «жалованья»13. В период размолвки царя с бием им вменялись в обязанность сбор сведений о ногаях и максимальное умиротворение Уруса. Воеводы должны были добиваться от Уруса объяснений по поводу недружественных выпадов против России — «и будет Урус князь к вам отпишет гладко, и вы б однолично с Урусом князем и со всеми мирзами жили тихо, и задоров бы им никаких от наших людей однолично не было», да еще и послать «зимний запас» (шубы) бию и выс

13 Первый случай посредничества астраханских воевод в передаче мирзам царских выплат фиксируется по документам в 1577 г. Ханбай б. Исмаил в 1579 г. жаловался, что в течение двух последних лет ему из Астрахани не поступают «жалованье» и «корм», как бывало «наперед сего» (НКС, д. 8, л. 39 об.). До того расчеты с ногаями осуществлялись исключительно через Посольский приказ.

335


шим мирзам. Вместе с тем следовало усилить контроль над переправами. В период наиболее напряженного противостояния и фактического разрыва ногайско-русских отношений на воевод фактически возлагалась функция дипломатических отношений с Ордой (НКС, д. 10, л. 58 об.-бО об., 246 об., 247).

Провинциальные власти не всегда оказывались на высоте порученных им задач. Урус пенял Ивану IV, что астраханские приказные люди его, бия, не чтят, и просил наложить опалу на непочтительных управленцев; «и толко на них опалу не положишь, и яз от тебя отстану», грозил он (НКС, д. 10, л. 89 об., 90). Не добившись должного, как ему представлялось, уважения к себе, он уже начал помышлять о нападении на Астрахань в союзе с Малыми Ногаями. В январе 1586 г. он хвастался перед служилым татарином, что казыевцы готовы к такому походу, «а мы ведаем, как нам Астарахань взяти, и о какову пору в Астарахани людей живет мало. И мы о такову пору к Астарахани и придем. А в осень у вас в Астарахани живет толко тысеча человек стрелцов да тысеча человек казаков, а болши того в Астрахани людей не живет» (ТД, д. 2, л. 406).

Однако военной авантюре препятствовала не только перспектива жестокого возмездия со стороны русских, но и настрой рядовых кочевников. По словам некоего ногая Ахмеда, одного из таких простолюдинов, среди народа крепнет убеждение, что до зимы (1586/87 г.) бию необходимо помириться с воеводами, чтобы открыть переправы для перегона скота на правобережные пастбища. В противном случае придется уходить в Мавераннахр или в Малую Ногайскую Орду, «а так де нам не прожить» (НКС, 1586 г., д. 1, л. 33).

Многостороннее давление со стороны России и неудача союза с Крымом и Стамбулом (о котором детальный разговор впереди) заставили Уруса пойти на попятную. Мурад-Гирей рьяно взялся за дело. Основные усилия его пропаганды обратились на заносчивого и буйного Урусова сына Джан-Арслана и лишь затем на самого бия. Мирзу удалось убедить в полезности мира с Москвой. Джан-Арслан изъявил желание подчиняться указаниям государя и получать за это наградное жалованье (НКС, 1586 г., д. 10, л. 61, 62, 86). Главным же достижением стало снятие напряженности между Ордой и Москвой. Мурад-Гирей выступил как умелый посредник в привлечении Уруса к переговорам, а впоследствии и к шертованию его в пользу царя.

2 ноября 1586 г. в Астрахань явилось посольство от бия. Привезенные им грамоты содержали ставшее уже обычным требование о недопустимости строительства крепостей в степи и встретили столь же традиционный ответ воевод: «Поставил... государь те городы, обере- гаючи Уруса князя и мирз, для казачьего воровства» и «чтоб вперед того дела о городах не всчинали».
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница