Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница62/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   58   59   60   61   62   63   64   65   ...   122

405


под присмотром воевод. Стрелецкие отряды предлагалось выделять мирзам не для провоцирования столкновений, а для реальной демонстрации военной поддержки со стороны России (НКС, 1623 г., д. 1, л. 152-159, 178).

^ Распад Большой Ногайской Орды. Только 20 октября 1625 г. в астраханской Съезжей избе состоялось провозглашение новых кековата и тайбуги. Ими стали глава клана Тинмаметевых Джан-Мухаммед и один из вождей Алтыулов, Султанай (НКС, 1625 г., д. 1, л. 36; 1626 г., д. 1, л. 432). В то время разделение улусов и мирз выглядело уже как Канаева и нурадинова «половины». К первой принадлежали Урусовы и Тинбаевы, ко второй — Урмаметевы, Тинмаметевы, Иште- рековы, Байтерековы, Яштерековы и некоторые алтыульские мирзы (НКС, 1626 г., д. 1, л. 438 и сл.). Лидеры сильных кланов Тинмаметевых и Алтыулов получили высшие посты в Орде и тем самым номинальный доступ к власти7.

Однако в действительности сами по себе эти посты уже мало что давали их носителям. Нурадины, кековаты и тайбуги давно управляли улусами, не положенными им по статусу, а унаследованными, захваченными или переманенными от других мирз.

В первой трети XVII в., в условиях, когда мирзы — держатели улусов часто менялись, на первый план все заметнее стала выходить не- мангытская верхушка, «лучшие люди». Эли найманов у Кара Кель- Мухаммеда, кипчаков у Байтерековых и прочие в лице своих предводителей все более настойчиво навязывали мирзам линию политического поведения или даже проводили полностью самостоятельную политику. То и дело в документах тех лет появляются сведения о резко возросшей роли не-Едигеевичей («улусных черных людей болшие родства мурзам непослушны»; «те улусные люди позабогатели и мурз не слушают, делают и ходят по своей воле, как хотят»; «улусные люди мурз не слушают и ставят их ни во что»; «а силны мурзам улусные чорные богатые мужики, и мурз они не слушают» и т.п.) (НКС, 1625 г., д. 1, л. 58-61, 85, 86). Доходило до того, что они отказывались сражаться за держателей своих улусов: «Чем де им, улусным людем, меж себя воеватца, ино бы де Канай князь и нурадын Келмамет мурза, и Мамай мурза сошлися сами без них, улусных людей, и меж себя в своих недружбах переведались есми» (НКС, 1628 г., д. 1, л. 177).

Подобные раздоры становились обычными: мирзы грабили друг друга, угоняли скот, жгли кибитки. Разумеется, не обходилось без

7 Позднее тайбуга Султанай разочаровался в сотрудничестве с Большими Ногаями и с воеводами и в марте 1627 г. уехал к своим сородичам за Яик (НКС, 1627 г., д. 1, л. 132). Кековат Джан-Мухаммед, напротив, сохранил влияние подданных и в обстановке разложения Орды казался настолько значительным деятелем, что бывшая Канаева «половина» в 1631 г., еще при живом бие Канае, стала называться кековатской (НКС, 1631 г., д. 1, л. 217,219).

406


жертв, что еще больше распаляло взаимную ненависть и оправдывало кровную месть. Наиболее жестокие схватки начались в 1626 г., когда во время неожиданного набега Урусовых был убит старейшина клана Иштерековых мирза Мухаммед. Рассорились и бий с нурадином. Личные улусы бия Каная тоже страдали от хаоса и войн. В конце 1620-х годов он неоднократно жаловался, что в них царят голод и нищета, а народ разбредается в разные стороны. Попытки бия отойти от Волги и Астрахани в глубь степей, подальше от враждебных мирз, не удались из-за ударов с востока калмыков и Алтыулов (НКС, 1628 г., д. 2, л. 86, 87; 1629 г., д. 1, л. 122, 124, 137).

Несмотря на эпизодические инициативы примирения отдельных ногайских вельмож и все усиливавшееся давление калмыков, достичь единства Большие Ногаи были уже, похоже, не способны. В 1629 г. бий, нурадин и кековат, чувствуя приближение катастрофы, обратились через воевод к царю с прошением взять на себя управление Ногайской Ордой — «розправлять своим царским милостивым указом и виноватым чинити наказание, смотря по винам — так же, как и рус- ким людем»; в противном случае мирзам «досталь меж себя розорит- ца, и улусные люди от них розбредутца». Но правительство отвечало равнодушным молчанием на призыв погибающей Орды. В его планы не входил разбор запутанных конфликтов среди кочевников (НКС, 1629 г., д. 1, л. 137, 138; Новосельский 1948а, с. 149). Конфликты продолжались и нарастали.

Нурадину Кара Кель-Мухаммеду тоже пришлось метаться по Ногайской и Крымской сторонам Волги. Случалось, он терял все улусы и спасался бегством под защиту русских стрельцов; иногда пробовал сблизиться с бием, а его улусники вдруг принимались настаивать, чтобы он сам занял высший пост. В 1631 г. Кара Кель-Мухаммед погиб в бою с Иштерековыми.

Тем временем из-за Яика продолжали наступать калмыки. Несколько раз они громили приволжские улусы, отходя затем восвояси. Большие Ногаи надеялись теперь только на помощь воевод и старались держаться ближе к Астрахани или уйти на правобережье. Набеги калмыков становились все более жестокими. В сентябре 1633 г. они обрушились на кочевья кековата. Джан-Мухаммед во главе всех своих подданных перебрался на западный берег Волги. В январе 1634 г. произошло нападение калмыков на оставшихся ногаев Каная. Едва отбившись от войск тайшей8, они тоже потянулись на Крымскую сторону (НКС, 1633 г., д. 2, л. 368, 369). Государственная территория оказалась ногаями утрачена. Абсолютное их большинство очутилось теперь по правую сторону реки (левую, бывшую Ногайскую, они сами отныне стали называть Калмыцкой — см.: Трепавлов 1997а, с. 105).

8^ Тайши (кит.) — титул монгольской аристократии.

407




Впоследствии калмыцкое нашествие фигурировало в ряде документов как единственная причина ухода ногаев на запад. Об этом писали и мирзы, и «улусные люди» («от калмыцких воинских людей», «от калмыцких частых приходов», «от воины калмыцких людей» и т.п.) (см., например: НКС, 1634 г., д. 3, л. 210, 211; д. 6, л. 39; 1635 г., д. 1, л. 35). В-ногайских исторических песнях Х1Х-ХХ вв. исход тоже связывался с экспансией тайшей (см., например: Антология 1980, с. 302, 303). Эта же причина приводилась и в официальных государственных документах Посольского приказа (см., например: Наказ 1851, с. 43, 44), что неудивительно: информация о ногаях поступала от астраханских наместников, а те были заинтересованы в подчеркивании калмыцкой первопричины ногайской миграции. Такое же представление о ногайском исходе 1634 г. укоренилось и в литературе (см., например: Иванов 1935, с. 31; Новосельский 1948а, с. 222-227; Очерки 19556, с. 476; Сухорукое 1903, с. 164; Khodarkovsky 1992, р. 81).

Однако существовала и другая, не менее серьезная причина — притеснения со стороны астраханцев. Русские и ногаи часто ссорились из-за мест рыбной ловли, стрельцы и посадские люди отбирали у кочевников лошадей и полон, который добывался ими в набегах на Казыев улус. Мирзы жаловались воеводам; привлечь внимание наместников к этим бесчинствам пытался и Посольский приказ («От асто- роханских людей чинятца многие обиды и насилства, лошади у них (ногаев. — В.Т.) крадут и насилством отнимают, и робят и жон, и девок крадут, а у вас сыску и управы нет!» — НКС, 1626 г., д. 1, л. 377- 380; 1628 г., д. 4, л. 50-53), но без видимого успеха. Именно с двадцатилетними унижениями и оскорблениями от русских соседей и были во многом связаны как переселение ногаев, так и их упорные отказы вернуться на левый берег («Мы... отошли от обиды, и от неправды воевоцкие пошли мы, заплакав» — НКС, 1634 г., д. 3, л. 175; 1635 г., д. 2, л. 159, 160).

Претензии были и к стрелецким головам, и к боярским детям, и к служилым людям. Одни вместе с калмыками отгоняли лошадей, резали овец и коров, другие избивали плетьми мирз («чего николи не бывало — с ыных и кожу збили»), третьи захватывали женщин и девушек и «держали их на постеле». По улусам прокатился слух, будто в Астрахань привезена царская грамота с приказом взять в аманаты сто пятьдесят знатнейших мирз, а остальных «худых татар» увезти в стругах на север, на Русь (НКС, 1634 г., д. 1, л. 1-6; д. 6, л. 4; 1635 г., д. 4, л. 41, 56 и сл.).

Особое возмущение вызывало поведение воеводы князя А.Н.Трубецкого и его потворство злодеяниям. «Яз... родился и состарился на Волге... и такового... бою над мурзами и над черными улусными люд- ми ни при коих воеводах не видал, как при нынешнем воеводе, князе Алексее Трубецком!» — говорил послу Т.Желябужскому кековат

408


Джан-Мухаммед (НКС, 1634 г., д. 3, л. 165-166). Мало того что Трубецкой поощрял бесчинства своих подчиненных, но еще и сам хвастался: «Пашут... хлеб казанские татаровя, и яз... зделаю вас, мурз и черных людей, так жа, что казанские татаровя, — станете и вы хлеб пахать». А указывая на урочище Кровавый Овраг, названное так по одной жестокой битве древности, грозил мирзам: «Опять... тот [о]враг вашею кровью нальетца!» (НКС, 1634 г., д. 3, л. 166).

К концу 1633 г. терпение кочевников иссякло. Не получив никакой помощи против калмыцкого нашествия, они повели улусы на запад. Разразился скандал. Царский гнев обрушился и на стрелецких начальников, которых побросали в тюрьмы, и на воевод с дьяками, смещенных и вызванных в столицу для объяснений. Во время следствия предписывалось виновных «сыскивать жестоким обычаем, чтоб натаем тот сыск был ведом» (НКС, 1634 г., д. 1, л. 40; д. 6, л. 4; 1635 г., д. 2, л. 113-116; д. 4, л. 10, 11). Однако было уже поздно. Озлобленные и напуганные степняки в большинстве своем, не веря очередным уверениям и гарантиям государевой защиты, не желали возвращаться назад.

Канай, оставшийся на правобережных кочевьях с ничтожным числом улусников, был, очевидно, полностью раздавлен новыми обстоятельствами. Подданные ушли, русские власти не только не защитили от калмыков, но и выступили чуть ли не заодно с ними, фактически вытеснив ногаев на Крымскую сторону. Бий еще пытался убедить князя Трубецкого наладить оборону от тайшей и затем уговорить соплеменников вернуться, не то те окончательно переберутся в Крым. Но воевода не прислушался к его словам. Тем временем калмыки продолжали набеги, убили брата Каная Хан-мирзу (НКС, 1635 г., д. 6, л. 67, 68). Канай продолжал отчаянные переговоры с астраханскими властями и... оказался в астраханской тюрьме.

В административной переписке причиной этого странного поворота в его судьбе называются ссылки с калмыками. Первые намеки на них появились в 1633 г. До Астрахани дошли вести, будто тайши готовят нападение на нее, сговорившись с неким Канабей-мирзой, который якобы сидит в городе в аманатах. Среди заложников человека с таким именем не обнаружили, а вызванные в Съезжую избу мирзы, жившие по соседству, сказали, что Канабей-мирза им неизвестен, но имя его похоже на «Канай». В тот раз воеводы И.И.Салтыков с Г.В.Житовым твердо заявили: «А Канай князь такова лихово дела не учинит — то дело несхожее» (Миллер Г. 1941, с. 399 — приложение; НКС, 1633 г., д. 1, л. 72); Трубецкой же, похоже, поверил.

Сам бий в челобитных на государево имя недоумевал, не понимая, за что заточен, и клялся, что сидит безвинно, оговоренный изменниками — теми, что «пошли прочь» на Крымскую сторону и давно замыслили «Каная известь» (НКС, 1637 г., д. 1, л. 43, 45). Думаю,

409


имелся в виду кековат Джан-Мухаммед. Именно он в октябре 1635 г. писал Михаилу Федоровичу, будто Канай, сговорившись с Трубецким, заманил улусы кековатовой «половины» к Астрахани да и «калмыкам выдал повоевать. Канай князь с калмыки... ссылался и сам к ним хотел отъехать, и про то он сам мне сказал, и хотел меня со всеми людми выдать калмыком» (НКС, 1635 г., д. 4,. л. 58). Нелепость навета и нагромождение лжи очевидны. Невозможно представить князя Трубецкого в заговоре с бием, да еще в пользу калмыцких тайшей; нельзя представить, чтобы Канай «выдал повоевать» кековата калмыкам и ему же доверил планы своего отъезда к ним.

Удивлялись и Урмаметевы: «Каная князя в тюрму посадили! И чьему слову поверя, его посадили?! Недругом нашим — калмыком поверя, посадили! Недруг добра не молыт» (НКС, 1636 г., д. 1, л. 92).

Сам Канай объяснял свое заточение озлоблением воеводы из-за того, что все вышло по словам бия: и калмыки напали, и тридцать мирз во главе с кековатом удалились с улусами за Волгу (НКС, 1635 г., д. 6, л. 67-71).

Так или иначе, но уже в 1634 г. глава Большой Ногайской Орды находился под стражей «в калмыцком деле, что он ссылался с калмыки» (НГ, д. 30, л. 2; НКС, 1635 г., д. 1, л. 17). Наверное, в Москве понимали несообразность обвинений против него, однако освобождать не спешили, приказывая беречь его «накрепко», никому не отдавать и ни на кого не обменивать (НКС, 1635 г., д. 1, л. 36).

Разумеется, никакого авторитета среди соотечественников у Каная не стало. С 1634 г. мирзы Большой Орды шертовали и клялись в верности царю, даже не упоминая имени бия. Одна группа аристократов пыталась провозгласить правителем Больших Ногаев Курмаша б. Хана б. Уруса, другая призывала Михаила Федоровича провозгласить бием казыевского лидера Касима (НГ, д. 30, л. 9-13; НКС, 1634 г., д. 1, л. 2; д. 3, л. 166; 1638 г., д. 2, л. 118-126).

Прошло несколько лет. Не зная за собой никакой вины, Канай умолял отпустить его на свободу: «А ныне на старость безвинного меня не вели убить, чтоб на старость мне в дурной славе не умереть» (НКС, 1637 г., д. 1, л. 43, 46). Эта челобитная поступила в воеводскую канцелярию Астрахани 7 января 1637 г., в марте ее уже читали в Посольском приказе. Реакция воевод и дьяков неизвестна. Можно догадываться, что и это прошение оставили без внимания. Имя Каная надолго исчезает из документов. В начале 1639 г. мирзы сообщили царю, что «судом... Божиим тово князь Коная в Асторохани не стало» (НКС, 1639 г., д. 2, л. 6). Кончина бия впервые упоминается в челобитной мирз Урусовых и Тинбаевых, поданной на имя астраханских наместников Ю.Сицкого и Л.Волконского 21 января 1639 г.: поскольку Канай умер, они просили передать «княженье» его брату Абдулле. Перевод челобитной гласит, в частности: «В прошлом... во

410


146 (1637/38. — В.Т.) [году] тот князь Конаи Тинбаев судом Божиим в Асторохани преставился» (НКС, 1639 г., д. 2, л. 1, 8), т.е. это произошло до 1 сентября 1638 г. Вероятно, смерть настигла последнего правителя Больших Ногаев в середине 1638 г.

Абдулла б. Динбай не стал бием. Русские центральные и местные власти уже не видели смысла помогать ногаям восстанавливать их управленческую структуру. Улусы бывшей Большой Ногайской Орды рассеялись на огромном пространстве — от Сырдарьи до Дуная. Одна их часть подчинилась Крыму, другая — султану, третья влилась в Малую Орду, четвертая примкнула к калмыкам, пятая — к казахам и т.д. Кого бы в этих условиях ни провозгласили бием или нурадином, у него недостало бы средств и сил управиться с этой безвластной, хаотичной массой кочевников. Сохранял свой чисто номинальный пост кековат Джан-Мухаммед; большим авторитетом пользовался его племянник Султан-Ахмед б. Аксак Кель-Мухаммед Тинмаметев, но и они уже были не в состоянии возглавить остатки ногайской державы.

^ Калмыцкие дела. Одним из решающих факторов утраты ногаями своих исконных территорий явилась экспансия калмыков. Поскольку появление этого народа за Волгой в первой половине XVII в. было начальным этапом его пребывания на будущей территории России, данный отрезок его истории привлекал внимание исследователей. Однако отношения пришельцев с Большой Ногайской Ордой служили для них чаще лишь фоном собственно калмыцкой истории. Среди историков, видимо, лишь М.Ходарковский уделил калмыцко-ногай- ским отношениям особое внимание (правда, ограничившись периодом 1620-1630-х годов) (Khodarkovsky 1992, р. 79-84).

Как уже говорилось, на протяжении XVI столетия контакты калмыков и ногаев оказывались эпизодическими, что объяснялось значительными расстояниями и занятостью западных ойратов (будущих калмыков) центральноазиатскими делами. С начала XVII в. наблюдается постепенное продвижение ойратских племен в сторону Волги. Произошло неизбежное соприкосновение их с ногаями. Воинственные тайши, стремившиеся расширить свои кочевья, видели в них прежде всего объект агрессии. Началось долгое противостояние, которое обострялось, как правило, в зимнее время, когда реки можно было быстро пересекать по льду (НКС, 1633 г., д. 1, л. 101; Олеарий 1906, с. 403; Стрейс 1935, с. 196).

Основной областью расселения западных ойратов к началу XVII в. стал Западный и Центральный Казахстан. На западе ее границей было озеро Зайсан; некоторые улусы продвинулись на территорию Семипалатинской, Восточно-Казахстанской и Алма-Атинской областей (Бембеев 1980, с. 8; Конкашпаев 1969а, с. 249). Пришельцы то углублялись в бывшие ногайские владения, то отходили назад. Такой «пульсирующий» характер миграций объяснялся и нежеланием отда
1   ...   58   59   60   61   62   63   64   65   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница