Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница68/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   64   65   66   67   68   69   70   71   ...   122

442


их переселили в западные степи (Тунманн 1991, с. 49). (Отметим совпадение дат разгрома едисанов Аюкой и переселений их внутри Крымского ханства.) Следовательно, появление основной массы данного объединения ногайцев (Орды) в Бессарабии можно отнести к началу XVIII в. Впрочем, уже во второй половине XVII в. какая-то часть едисанов кочевала в Очаковской округе (Новосельский 1994, с. 219), но она была пока не настолько многолюдной, чтобы составить там особую Орду.

Едишкуль. Орда Едишкуль тесно связана с Едисанской. В XVIII— XIX вв. они проживали рядом, едишкульцы тоже считали своим предком бия Исмаила (РГВИА, ф. 405, оп. 6, д. 3076, л. 30 об.), а по легендарной генеалогии, «Едишкэ-оглу» было общим именем семерых сыновей Ток-Сабы, старшей жены Байраса б. Улуса (Еди-Сан, напомню, — другие семь сыновей от второй жены) (Смирнов В. 1887, с. 77). Принятое в литературе написание Едишкулъ/Джетышкул/Йетишкул следует устной ногайской передаче: Йетишкюл ел (страна Йетишкул) и йетишкюл халк (народ йетишкул) (Баскаков 1940, с. 142, 230). В арабописьменных документах мне встретилось это понятие только один раз. Письмо крымского сановника Халил-аги кизлярскому коменданту генералу Ф.И.Фабрициану от 4 июля 1781 г. содержит упоминание об итичк.л (йетичкул) — «Едишкульской Орде» в русском переводе грамоты (РГВИА, ф. 52, on. 1, д. 235, л. 11 г, 13 об.).

Этимология данного слова в историографии не выяснена. Встречаются объяснения, исходящие из произвольных созвучий: йети/ джети + уш + кюл (семь, три, угол), т.е. «семь треугольников» (Баскаков 1940, с. 136); другое объяснение — джетыкульцы, т.е. жители берегов озера Джеты-куль, что к востоку от города Орск, или Джеды-Куль к югу от Илецкой защиты (Щеглов 1910, с. 73). В среде самих ногаев бытовала народно-этимологическая версия трактовки «едишкуль» как Едиш/Джетыс + кул (рабы некоего Едиша или Джетыса) (Бентковский 1883, с. 5; Пашин 1912, с. 39). В литературе встречается и вариант Джетышке + улу, т.е. потомки некоего Дже- тышке (К.Д.Э. 1834, с. 170).

Думается, во всех этих гипотезах есть доля истины, а именно признание составного характера понятия «едишкуль». По аналогии с ногаями-едисанами попробуем определить первый элемент как еди (семь); по аналогии с ногаями-Алтыулами — последний элемент — как улы (сыновья, потомки); получается: еди + ишк + улы. Отголосок как раз такой схемы дает крымско-ногайская легенда в пересказе В.Д.Смирнова: Едишкэ-оглу — семь сыновей.

Остается определить, что такое -ишк-. Здесь, возможно, поспособствуют арабо-тюркское написание итичк.л (см. выше) и русский перевод грамоты хана Крым-Гирея запорожскому кошевому атаману 1759 г., в которой упоминаются «наши ногайцы, имянуемые Едичкул

443


аули» (РГВИА, ф. 20, on. 1, д. 1165, л. 3, 6). Средний элемент восстанавливается как ичк(и). Этот термин, происходящий от общетюркского ич (внутренний), встречается как в придворной номенклатуре османов, крымцев и, возможно, Золотой Орды (ички беглери — внутренние, дворцовые, служилые беки — Tarih 1973, р. 284), так и в качестве этнонима: в Зауралье известна ичкинская группа казанских татар (эцкеннэр), проживавшая в деревне Ичкино (в XVIII в. — Ичкин). Она сформировалась в конце XVI — начале XVII в. (Исха- ков 19936, с. 47-50). Среди кочевых узбеков ханства Абу-л-Хайра имелись племена ички и ички-мангыт(!) (Султанов 1982, с. 10, 11).

Таким образом, можно предположительно восстановить первоначальное название ногайского объединения как еди ички0. Оно, как и «едисан», могло иметь древнекипчакские корни, так как имя легендарной праматери едишкульцев Ток-Саба удивительно совпадает с названием кипчакского племени XII—XIII вв. токсоба, «токсобичи» русской летописи (Ипатьевская 1962, с. 455; СМИЗО, 1884 с. 541) (токуз оба — «восьмиродцы», ср.: кипчаки йети оба — «семиродцы»).

П.Г.Бутков высказал странное на первый взгляд суждение о том, что «Большой Ногай вообще именовался Джетышкеулу» (Бутков 1869, с. 170; то же см.: К.Д.Э. 1834). Контекст, где упоминаются некоторые интересующие нас словосочетания, в самом деле может привести к подобному выводу. В 1616 г. бий Большой Ногайской Орды Иштерек, говоря о «моих улусных людях едички», хвастался: «Нас, ногаи- ских людей едичков, сорок санов воинских людей...» (НКС, 1616 г., д. 1, л. 50; д. 2, л. 1). Однако мы не можем буквально воспринимать его слова о том, что в Ногайскую Орду входили только едички. Во-первых, ниже он поясняет: «Сорок санов воинских людей: два Келмаметя мурзы (т.е. Кара Кель-Мухаммед б. Ураз-Мухаммед и Аксак Кель-Мухаммед б. Дин-Мухаммед. — В.Т.) в головах, ото всех мирз от [Тин] Ахметева родства, а ними все мурзы, да я с своими детми... и со всеми улусными людми...» (НКС, 1616 г., д. 2, л. 1). То есть за пределами власти Иштерека оказывались мирзы Урусовы и Тин- баевы (западные и восточные едисаны), не говоря уже об Алтыулах. Во-вторых, ногайцы позднейшего времени осознавали различие между едишкульцами и собственно ногаями, о чем говорит пословица: «Кара-ногайцев (орда) — мать народа, едишкульцев (орда) — мать красноречия» (кара ногай ел анасы, йетишкюл ел сёз анасы) (Баскаков 1940, с. 230).

10 Именно такая форма приводится в русском переводе грамоты нурадина Кара Кель-Мухаммеда Михаилу Федоровичу 1622 г.: «Тинбаи мирзиных детей улусы — едисаны... и с нами вместе едичкину родству кочевати нелзе... А едичкинское родство — Урмаметевых княжих детей» (НКС, 1622 г., д. 3, л. 29). То же в отписке астраханских воевод: «ногаиские люди едички», «едичкицкие тотары» (НКС, 1622 г., д. 2, л. 198).

444


При отсутствии подробной исторической информации можно предположить, что едички (еди ички) являлись потомками первоначального населения Мангытского юрта рубежа XIV-XV вв. (едисаны, напомню, это потомки кипчаков Центрального Казахстана, влившихся в Юрт лишь во второй половине XV в.).

Едички представляли собой довольно замкнутую этнотеррито- риальную общность, выделявшуюся в ряду племенных общин-элей. Как равноправные субъекты державы перечислялись «ногаиских мурз улусные люди едички и кипчаки, и китаи» (НКС, 1625 г., д. 1, л. 58). В этом отношении едишкульцы XV1II-XIX вв. уже мало напоминали своих предков едички, так как в состав объединения Едишкуль входили тогда родо-племенные объединения-кубы, или «поколения», мин, кипчак и бурлак; иногда к ним добавляли китай, мангыт и келечи (Бутков 1869, с. 170; К.Д.Э. 1834; РГВИА, ф. 52, on. 1, д. 329, л. 20, 20 об.; Фарфоровский 1909, с. 6). То есть едишкульцы смешались с главными ногайскими элями, в том числе с мангытами.

Столь принципиальное изменение этноплеменного состава не могло не сказаться на статусе и наименовании бывших едичков. Они стали называться потомками, «сыновьями» едичков: едички улы > едичкул > едишкуль. Но, в отличие от едисан, они едва ли могут восприниматься как «территориальная группа, принявшая характер этнического самоназвания» (Волкова 1973, с. 84). В данном случае дело обстояло, может быть, как раз наоборот: из какой-то этнической (родо-племенной, элевой) общности образовалось территориальное объединение едишкульцев. Но это лишь догадка, не подкрепленная никакими сведениями источников.

Самое раннее упоминание едичков замечено мною в цитированном выше обращении Иштерека к воеводам в 1616 г., в котором бий просит вернуть ему из Астрахани аманатов, иначе «мои улусные люди едички вас боятся и к вам блиско не будут» (НКС, 1616 г., д. 1, л. 49, 50). Но едичками считались улусники главным образом не бия (напомним, что улусы Мухаммеда б. Иштерека были населены едисанами), а Кара Кель-Мухаммеда Урмаметева и его родни. Как Урусовы и Тинбаевы стали к 1620-м годам расцениваться в качестве едисанских мирз, так появились и «едичкова родства мурзы — Урмаметевы княжие дети... А едичкинское родство — Урмаметевых княжих детей, Каракелмамет мурзы с братьею улусы» (НКС, 1622 г., д. 3, л. 25, 29). Кара Кель-Мухаммед сообщал, что его едички с Тинбаевскими едисанами находятся во враждебных отношениях, и просил царя помочь в разграничении кочевий между ними (НКС, 1622 г., д. 3, л. 29, 30). Едичковские улусные люди выступали как заметная политическая сила. Они стали инициаторами перехода на Крымскую сторону даже вопреки воле своего вождя Кара Кель-Мухаммеда, и тот вновь апеллировал к государю, упрашивая его поссорить «ногайских людей

445


едичков» с крымцами, дабы заставить их вернуться на левый берег Волги (НКС, 1625 г., д. 1, л. 58, 59; 1626 г., д. 2, л. 161, 198).

Потомки едичков, смешавшиеся с прочими ногайскими элями, т.е. едишкульцы, в XVIII-XIX вв. расселялись от Бессарабии до Северного Кавказа, подчиняясь Гиреям, и затем вошли в состав России. Смешавшись еще и с Малыми Ногаями, «Джетиш-Куловы» в середине XIX в. считались одной из «важнейших фамилий», или «поколений», среди ногайцев-наврузовцев в Закубанье (РГВИА, ф. 20, on. 1, д. 1165, л. 36; Сталь 1900, с. 78; Фарфоровский 1909, с. 6).

Джембойлук. Происхождение этого слова понятно и практически общепризнано в науке. Джембойлук/Йембойлык означает «живущие по реке Эмбе» (см., например: Баскаков 1940, с. 136; Калмыков и др. 1983, с. 26; Юдин 1992, с. 53). Такое же объяснение давали и ногайцы в начале XX в. (Пашин 1912, с. 39). Впрочем, иногда встречаются и более экзотические трактовки: например, от имени города Джамбалек на карте каталанского атласа 1375 г. на правом берегу нижней Волги (а город-де, в свою очередь, назван так по имени соборной мечети Джам) (Брун 1872, с. 11, 16) .

Столь раннее существование, еще в золотоордынскую эпоху, особой общности на Эмбе сомнительно. Некоторые намеки на существование джембойлуков появляются в XV в., когда заезжие европейцы Иоанн де Галонифонтибус и Иоганн Шильтбергер в своих описаниях Дешт-и Кипчака упомянули похожие понятия: «Северными соседями (Великой Татарии) являются Россия и йахабри» (Галонифонтибус 1980, с. 13); «Между золотыми татарами есть три поколения: кайтаки, джемболуки и монголы. Их страна имеет протяжение в три месяца ходьбы, представляя собой равнину, в которой нет ни леса, ни камней, и есть только трава и камыш» (Шильтбергер 1984, с. 45-46). В старонемецком тексте И.Шильтбергера на месте предложенных переводчиком Ф.К.Бруном «джемболуков» стоит йабу (см.: Галонифонтибус 1980, с. 32 — примеч. Л.Тарди). П.Пельо тоже увидел в йахабри Галонифонтибуса ихабу/йабу (Галонифонтибус 1980, с. 32). Если это отождествление верно, то река Эмба здесь ни при чем, и оба средневековых автора писали о тюрко-кипчакском (узбекском) племени йабу (древнетюрк. ябгу/йабагу, отмеченное еще Махмудом Каш-

"'Эта теория Ф.К.Бруна сплошь основана на недоразумениях. Джамбалек — это, конечно, юаньская столица Ханбалык, ошибочно помещенная картографом на Волге. Более того, Ф.К.Брун считал, что к «Джамбойлукской орде», якобы располагавшейся в тех местах, принадлежал татарин Джамбо, который служил проводником бургундского рыцаря Жильбера де Ланнуа по причерноморским степям в 1421 г. (Брун 1872, с. 16). Но тот Джамбо жил на Днепре под властью литовского господаря Витовта и никак не был связан ни с ногаями, ни с Эмбой, ни с джембойлуками (Ланнуа 1852, с. 8). В качестве курьеза укажем также на мнение А.Скальковского о связи польского глагола чамбуловать (наезжать) с названием «джембойлук» (Скальковский 1843, с. 110).

446


гари в XI в.). Однако неизвестно, расселялся ли этот эль именно на Эмбе12.

В литературе можно встретить мнение, что джембойлуки обособились раньше Малых Ногаев и Алтыулов (Калмыков и др. 1983, с. 26; Новосельский 1948а, с. 15), что они ушли из Большой Ногайской Орды «за междоусобною ссорою» (Бутков 1869, с. 170). В известных мне источниках ни тот ни другой тезис не находит подтверждения. Весной 1560 г. Исмаил сообщил Ивану IV: «А отца моего юрт был по трем рекам: по Волге да по Яику, да по Емь реке (Эмбе. — В.Т.). И которые люди на реке на Еме, тех людей астараханские (русские. — В.Т.) люди воюют. А которые люди улусные в моем имени, и тех воюют — то как меня воюют» (НКС, д. 5, л. 167-167 об.). Следовательно, эмбинских ногаев бий считал своими улусниками, заступаясь за них перед царем.

Принципиально важно, что в тех же местах располагались кочевья Шихмамаевичей-Алтыулов, которые уже начали обособляться. Исмаил никогда не заявлял о потомках Шейх-Мамая как о своих верных подданных, поэтому эмбинцы в грамоте 1560 г. не могут отождествляться с Алтыулами. Однако по мнению А.Каппелера, Б.-А.Б.Кочекаева, А.А.Новосельского и В.П.Юдина, Алтыулы и джембойлукцы — это одно и то же (Кочекаев 1988, с. 102, 103; Новосельский 1948а, с. 15; Юдин 1992, с. 40; Kappeler 1992, p. 90)13. Хотя эти авторы специально не исследовали историю джембойлуков, но для первой половины XVII в. их утверждение, пожалуй, можно признать правильным, принимая во внимание следующее.

Первое упоминание рассматриваемого понятия относится к событиям конца 1620-х годов. Калмыцкий хронист начала XIX в. Батур- Убуши-Тюмен рассказывает, что тайши торгоутов Хо-Урлюк, спасаясь от усобиц среди ойратов, двинулся на запад, «напав на цжумбулаков, тюркменов и татар (мангат), пропитал своих подвластных их скотом» (Батур-Убуши-Тюмен 1969, с. 36-37). Анонимная «История калмыцких ханов» гласит, что Хо-Урлюк, «не доходя до реки Урала (Зай)... покорил Ембулуковских (Цзимбулук) татар, кочевавших при реке Ембе», а за Яиком — народы «Ногай, Хатай-хибчак, Чжитесен» (т.е. едисан) (История 1969, с. 51; см. также: НГ, 1552 г., л. 1, 1 об.).

С учетом всей рассмотренной выше ногайской истории мы можем выяснить, кто же были эти жертвы калмыцкого завоевания на

12 Племенной состав джембойлуков неизвестен. В предыдущей главе отмечалось, что в составе эмбинских ногаев по одному разу упомянуты лишь эли канглы и месит. Близость джембойлуков к Мангышлаку и прочим кочевым территориям туркмен позволяет признать вероятной гипотезу С.Г.Агаджанова об интегрировании компактной туркменской группы в состав джембойлуков (Агаджанов 1993, с. 37).

13 А.Беннигсен и Ш.Лемерсье-Келькеже бездоказательно приписывают основание «Энбулакской Орды» детям бия Саид-Ахмеда б. Мусы, Сююндюку и Эвгашу (т.е. Джевгосты) (Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 206, 209).

447


Эмбе. Здесь могут помочь некоторые оговорки в материалах калмыцко-русских отношений середины XVII в. В ноябре 1649 г. Дайчин- тайши говорил посланнику И.И.Онучину: «А как мы под Астараханью ногаиских, едисанских и ембулуцких мурз и улусных их татар за саблею взяли, и мы... с теми ногайцы по сю пору и кочюем вместе» (КД, 1649 г., д. 5, л. 23). В феврале 1655 г. калмыцкие послы клялись по шертной записи, в которой, в частности, содержалось обязательство тайшей не чинить насилий в отношении «государевых изменников, нагайских и едисанских, и енбулуцких мурз и татар, которые в прошлых годех, изменя государю, из-под Астарахани отошли к тайшам... в калмыцкие улусы» (Полное 1830, с. 357).

Получается, что джембойлуки «изменили» и ушли от Астрахани (или были завоеваны, в трактовке Дайчина) до 1649 г., когда состоялась процитированная выше беседа Дайчина с Онучиным. Заметная миграция из Нижнего Поволжья на Яик случилась весной 1627 г. Сул- танай Шихмамаев, едва выйдя из астраханской тюрьмы, устремился со своими улусами на восток, к своим сородичам Алтыулам, возглавляемым Шейх-Мухаммедом. Оба мирзы стали кочевать по Эмбе, где их и настигло нашествие Хо-Урлюка (НСК, 1627 г., д. 1, л. 117, 118, 132, 133; 1628 г., д. 1, л. 59-61, 143, 158-160). Следовательно, «джембойлуки» в документах, связанных с калмыками, — это то же самое, что Алтыулы воеводских отписок первой половины XVII в. Через полтора десятка лет эмбинские ногаи были, по словам Дайчин-тайши, «нашими холопями», с которыми калмыки кочевали по их бывшим рекам и урочищам (КД, 1649 г., д. 5, л. 23). Новые правители использовали джембойлуков как военную силу в своих походах и посылали в самостоятельные набеги за ясырем (Кабардино-русские 1957, с. 244; Материалы 1932, с. 330). В течение нескольких последующих десятилетий те вместе с частью едисанов кочевали в Западном Казахстане, пока тех и других не погромил хан Аюка и не прогнал на Куму и Кубань (по другим сведениям, их сманили на Кубань крымцы и турецкий наместник) (Георги 17996, с. 38; Тунманн 1992, с. 46).

Пребывание джембойлуков под калмыцким владычеством, отказ их от борьбы с тайшами, участие в набегах на ногаев настроили последних против эмбинцев. Озлобление это ярко выражено в поэме «Джембойлук» ногайского поэта XVII в. Каз-Тугана Сююнч-улы: «Эти, называемые джембойлуками, Предают отцов до шестого поколения. Когда на страну нагрянуло бедствие, Когда мои героические ногайцы, Истекая кровью, Сражаются и гибнут, Мои джембойлукские сородичи, Словно холощеные верблюды, Отвернувшись от всех, отлеживаются» (Сикалиев 1994, с. 49-50). Историческая песня «Казтувган» приписывает им пренебрежение устоями мусульманской веры (Антология 1980, с. 300). Хотя в дальнейшем это враждебное отношение угасло, джембойлуки выделялись в общеногайском сознании как

^ 448


особая группа (ембойлуклар), отличная от остальных ногайцев (Керейтов 1995, с. 35).

Буджак.
Буджак (тюрк, «угол») — название южной части Пруто- Днестровского междуречья. Степной ландшафт издавна привлекал туда кочевников. В позднем средневековье там появились ногаи. Пространство их обитания в Юго-Восточной Европе было несколько шире, чем непосредственно Буджак. По материалам XVII в., оно охватывало территорию «между Днестром и Дунаем и берегами Черного моря» и равнялось пяти дневным переходам с запада на восток (Люк 1879, с. 488; Эвлия Челеби 1961, с. 40)14. По наблюдениям И.В.Дрона, кочевья и поселения буджакцев не распространялись севернее современных Леовского и Хынчештского районов Молдавии (Дрон 1993, с. 93).

Буджакская Орда — условное наименование. В восточных источниках она именуется просто Буджаком, а в русских источниках и вслед за ними в некоторых исследованиях — Белгородской или Аккерман- ской Ордой (белгородскими татарами). Историки уже давно пришли к верному заключению о тождестве обеих Орд (см., например: Жирмунский 1974, с. 488; Кочекаев 1988, с. 107; Howorth 1965b, p. 1026). К тому же Жан де Люк прямо писал, что у буджакцев «главный город... Белгород, иначе Аккерман» (Люк 1879, с. 488); Эвлия Челеби рассказал о намерении крымского хана вывести в Крым «буджакских татар и татар ногайца Адиля из-под Аккермана» (Эвлия Челеби 1961, с. 191)15. Правда, Ак-Керман или какой-нибудь другой город не может считаться «столицей» Буджака (см., например: Люк 1879, с. 488; Тунманн 1991, с. 56; Howorth 1965b, p. 1026), поскольку обитатели области проводили жизнь в разрозненных кочевых улусах, не имея, как правило, общего предводителя и соответственно единого центрального управления.

Кочевые тюрки, в том числе кипчаки, появились в Северо-Запад- ном Причерноморье задолго до монгольского нашествия. Во второй половине XIII в. данный регион входил в улус беклербека Ногая, что ввело в заблуждение некоторых авторов, приведя их к выводу о непрерывности «ногайских» поселений в Буджаке. Другим неверным выводом является возведение племенного состава буджакцев к улус- никам Ногая или даже к домонгольским кипчакам (ногаи в таком

14 Г.Боплан, описывая украинские и бессарабские степи 1630-1640-х годов, повествует о «Буджацкой степи на протяжении 12 миль в длину и 5 или 6 в ширину» (Боплан 1896, с. 324). Однако под таковой он подразумевает лишь местность между городами Ак-Керман и Килия, тогда как исторический Буджак на самом деле был гораздо обширнее.

15 «Татары ногайца Адиля» — это часть Малых Ногаев, не составлявшая самостоятельного улусного объединения, или «Орды», так что слова турецкого путешественника следует понимать так, что под Ак-Керманом жили и буджакские, и адилевские «татары».

15. Трепавлов

449


случае становятся «аборигенами молдавских степей») (см., например: Баскаков 1964, с. 50; Яйленко 1991, с. 21; inalcik 1980b, p. 78). Действительно, население Золотой Орды и Ногайской Орды в большинстве своем состояло из кипчаков. Но кипчаки и ногаи — не синонимы. Золотоордынские кочевники, остававшиеся в Буджаке после распада Джучидского государства, тоже были, очевидно, кипчакоязычными, но не являлись ногаями. Ведь ногаями стали называться только восточные кипчаки Мангытского юрта, и только со второй половины

  1. в. Поэтому вести речь о ногайском заселении Буджака можно никак не ранее этого периода.

Оно началось задолго до образования там Орды (Трепавлов 1998а), хотя эти два события часто считают одновременными. В начале

  1. в. в Буджаке появляются первые «аккерманские казаки» — разрозненные татары из улусов Большой Орды, разгромленной Менгли- Гиреем (Жирмунский 1974, с. 488; Кочекаев 1988, с. 108; Berindei 1972, р. 340; Howorth 1965b, p. 1026). То, что они позже стали восприниматься всеми как ногаи, свидетельствует о том, что Менгли-Гирей перевел в Бессарабию часть подданных большеордынского мангытского беклербека Тимура б. Мансура. Хан желал отдалить их от соплеменников — заволжских ногаев, во главе которых находился тогда племянник Тимура, Муса б. Ваккас. Тюркской миграции в Бессарабию способствовал и добровольный переход некоторых улусов Большой Орды в крымское подданство. Менгли-Гирей считал себя вправе заселять Буджак новыми жителями своего Юрта, поскольку эта местность была пожалована ему как лен султаном Баязидом II в награду за помощь при завоевании Килии и Ак-Кермана (Киртоагэ 1988, с. 82; Эвлия Челеби 1961, с. 287 — примеч. А.Д.Желтякова). В первой половине XVI в. хан Сахиб-Гирей, стремясь «приручить» население своего бессарабского лена, построил там несколько мечетей (Смирнов В. 1887, с. 413).

Новоселы Пруто-Днестровского междуречья оказались истинными «казаками» — буйным, неуправляемым сообществом степняков, докучавших соседям, особенно молдавскому господарю, набегами и разбоями. Они не желали подчиняться бахчисарайским властям, предпочитая числиться подданными Порты. Но та долгое время не желала брать на себя ответственность за бесчинства кочевников.

Таким образом, «буджакские (аккерманские) татары» в начале XVI в. являлись бывшими подданными Большой Орды и новыми подданными Крымского юрта, которые находились в ведомстве мангытских карачи-беков Мансур-улы. Никакой связи с Ногайской Ордой, кроме этнического родства, у них не было.

Буджакцы имели основания надеяться на патронаж Стамбула, так как завоеванная турками Бессарабия вошла в состав Османской империи. Сначала, в конце XV в., там были образованы округа-райи во

450


главе с пашами; в XVI в. регион поделили на Аккерманский и Бен- дерский санджаки, входившие в Очаковское бейлербейство, а с конца столетия — в Очаковский (Силистрийский) эялет (Бачинский, Добро- любский 1988, с. 86; Киртоагэ 1988, с. 73, 77). Последний территориально охватывал Буджак, но ногаи подчинялись еще и крымскому чиновнику, прибрежному are (ялы агасы), резиденция которого располагалась в большом селении Ханкышла к западу от Ак-Кермана (ныне — село Удобное Одесской области). Турецкий наместник (вали) Очаковского эялета тоже мог считать буджакцев подвластными себе, потому что обязательный налог с мусульман — десятину (ушр) они платили как прибрежному are, так и ему, обладая, следовательно, как бы двойным подданством — османским и крымским (Бачинский, Добролюбский 1988, с. 90; Эвлия Челеби 1961, с. 32, 33, 40, 190). Общую схему этих своеобразных отношений отразил Мартин Бронев- ский: «Очаковские и аккерманские татары... следуют с ханом на войну по приказанию турецкого султана» (Броневский 1867, с. 364).

Второй приток ногайских переселенцев в Северо-Западное Причерноморье пришелся на середину XVI в., когда из-за Волги хлынули кочевники, спасавшиеся от междоусобных распрей второй Смуты, голода и эпидемий. В крымских владениях они оказались распределенными между улусами крымских ногаев Дивеева улуса и крымских мангытов. Господство последних распространялось и на Буджак (Новосельский 1948а, с. 101). Обеспокоенный наплывом нищих толп, бейлербей Очакова докладывал в Стамбул, что пришельцы бедны, безлошадны и безоружны, не имеют над собой знатных предводителей (мирзы пока остались воевать на востоке). Султан Сулейман I дозволил ногаям поселиться на новых местах, хотя и выговаривал своим наместникам за несанкционированный допуск их в имперские владения. В посланиях местным властям 1560-1564 гг. правительство требовало переписать всех ногаев, выяснить, есть ли среди них земледельцы, и — главное — запретить им самовольные набеги на соседние владения. Но удерживать их от походов удавалось не всегда.

Лидером буджакцев стал некий Иса-Ходжа — вероятно, улусник- немангыт, так как в документах он никогда не титулуется мирзой. В 1564 г. он обозначался как «ага аккерманских казаков» (Berindei 1972, р. 340-343; Lemercier-Quelquejay 1969, р. 271). Таким образом, массовые миграции на рубеже 1550-1560-х годов вызвали существенное увеличение ногайского населения в Буджаке. Но о формировании там Орды говорить еще рано.

Окончательное ее складывание произошло в 1620-1630-х годах, когда ногайские улусы Северо-Западного Причерноморья пополнились выходцами из Большой и Малой Ногайской Орды, отступившими под ударами калмыцкого нашествия. Сначала они желали разместиться в перекопских степях, но хан Мухаммед-Гирей III заявил, что не

15'

451


сможет обеспечить им безопасность от калмыков. Тогда ногаи двинулись за Днестр (Бачинский, Добролюбский 1988, с. 88; Киртоагэ 1988, с. 83; РГВИА, ф. 482, д. 192, л. 177; Эвлия Челеби 1961, с. 194). Вновь начались их самовольные набеги на окрестные христианские владения, что внушало беспокойство Бахчисараю и Стамбулу. К тому времени в Буджаке уже имелось помимо крымского прибрежного аги десять начальников с титулом «ага буджакских татар». Ялы агасы по-прежнему собирал подати для крымского хана (Смирнов В. 1887, с. 574; Эвлия Челеби 1961, с. 194). Ногаи платили, но более тесных отношений с Гиреями не хотели. К тому же давняя принадлежность к уделу беков мангытов-Мансуровых заставила их включиться в гражданскую войну в Юрте в первой трети XVII в.

Главный антагонист правящей династии, мангытский карачи-бек Хантимур превратил Буджак в базу для своей борьбы с ханами, фактически обособившись от Крымского государства. Вот эти-то события и могут считаться началом существования Буджакской Орды. Хантимур в 1621 г. перешел в османское подданство, участвовал в походе султана Османа II на Хотин (Польша), где проявил себя с наилучшей стороны. В награду за отвагу ему было пожаловано звание бейлербея Озю (Очакова); в начале 1630-х годов он обзавелся рангом бейлербея Бендерского (Бачинский, Добролюбский 1988, с. 88; Le khanate 1978, p. 152, 154). Попытки Гиреев вернуть мятежников под свою власть поначалу терпели неудачу, но в середине XVII в. буджакцы вновь оказались под двойным османско-крымским сюзеренитетом, в подчинении турецкого бейлербея и татарского ялы агасы. Для привлечения их к своим военным акциям Порта по-прежнему пользовалась посредничеством хана (Эвлия Челеби 1961, с. 29, 191-193; Le khanate 1978, p. 168). Бессарабские кочевники оказались вынуждены подчиниться этому порядку (он был восстановлен по инициативе султана), но иногда высказывались против крымского владычества. В XVIII в. Буджак был уже прочно инкорпорирован в государственную систему Юрта. Здешние мирзы направляли своих представителей для обсуждения государственных вопросов при дворе в Бахчисарае и ежегодного празднования ураза-байрама (Тунманн 1991, с. 46, 56).

Численность тюркского населения южного Пруто-Днестровского междуречья в литературе оценивается от тридцати тысяч во второй половине XVI в. до сорока пяти тысяч к середине следующего столетия (Киртоагэ 1988, с. 83). Источники по этому поводу сохранились лишь за XVII и XVIII вв. Ж. де Люк (1625 г.) писал, что буджакцы «могут выставить в поле пятнадцать тысяч человек» (Люк 1879, с. 488), т.е. имели общую численность от сорока пяти до шестидесяти тысяч. Г.Боплан называет то четыре-пять, то восемь-десять тысяч ногаев в целом (Боплан 1896, с. 324, 338). Эвлия Челеби сообщает, будто в поход на Венгрию летом 1657 г. с прибрежным агой отправилось

452


«сорок семь тысяч отборных, преданных, шумливых, храбрых буджак- ских татар» (Эвлия Челеби 1961, с. 47). По его информации, в 1665 г. с армией Мухаммед-Гирея IV сразились сорок-пятьдесят тысяч воинов- буджакцев (правда, вместе с ними в бою участвовали недавно прибывшие в Буджак Малые Ногаи) (Эвлия Челеби 1961, с. 192). Наконец, Тунманн привел цифру от тридцати до сорока тысяч воинов в середине XVIII в. (Тунманн 1991, с. 56). Если верить Тунманну и Эвлие, то общее количество жителей Орды должно было составлять от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти тысяч человек, что вполне вероятно: известно, что Буджакская степь была заселена довольно плотно.

Представители классического кочевого мира, пришлые ногаи, не оставили привычных занятий и на новой родине. Они передвигались от пастбища к пастбищу в двухколесных кибитках во время сезона травостоя, а на зиму собирались в селения (кышла), где заранее заготовлялись сено и топливо. Кочевание велось родовыми общинами- казанами во главе с мирзами (Бачинский, Добролюбский 1988, с. 88; Боплан 1896, с. 324). На местах зимовок существовало земледельческое хозяйство, причем в сравнительно развитых формах: Тунманн отмечал, что буджакцы его «ведут лучше, чем остальные ногайцы» (Тунманн 1991, с. 56). Подобных земледельческо-скотоводческих поселений Боплан насчитывал восемьдесят-девяносто, Эвлия Челеби — двести (возможно, последняя цифра охватывала полукочевые зимние стойбища, которые не казались французскому фортификатору достойными для причисления их к поселкам). Крупнейшим из них была ставка ялы агасы Ханкышла с пятью сотнями дворов, караван-сараем, мечетью и баней (Боплан 1896, с. 324; Эвлия Челеби 1961, с. 40).

Буджакцы участвовали в международной торговле, предлагая к продаже продукцию скотоводства; особенно ценились масло и мед, экспортируемые в Стамбул (Эвлия Челеби 1961, с. 40). Важной статьей экономики («важным средством для пропитания», по Тунманну) были грабительские набеги на Молдавию и Украину. Все иностранные наблюдатели отмечали чрезвычайную военную активность ногайских отрядов: «Белгороцкие... кочевые ногайцы без добычи на одном месте сидеть не могут»; «живут они исключительно добычею, подобно хищным птицам» и т.п. (Боплан 1896, с. 324; Статейный 1896, с. 25; Тунманн 1991, с. 56).

Относительно племенного состава Буджакской Орды в историографии нет ясности. Можно встретить утверждения, что она являлась частью «Малого Ногая» (Алексеева 1957, с. 39), или что буджакцы принадлежали к «крымскому племени мансур» (Дрон 1985, с. 10) либо к едисанам (Кочекаев 1988, с. 107)16. Исследователи заметили,

16 Б.-А.Б.Кочекаеву принадлежит приоритет в принципиальной и абсолютно верной формулировке: термин «буджакцы» является чисто географическим обозначением, и никакой особой буджакской народности не существовало (Кочекаев 1988, с. 107).

453


что основную часть бессарабских ногаев составляли подразделения Урак-улы и Урмамбет-улы, но почему-то сочли эти подразделения двумя ветвями мансуров (крымских мангытов) или же принимали данные названия за имена двух братьев (Дрон 1985, с. 10; Киртоагэ 1988, с. 83) (Тунманн обозначал их как «два наиболее значительных рода» — Тунманн 1991, с. 56). На самом же деле Урак-улы — это не что иное, как Ураковы, т.е. казыевские мирзы — потомки Урака б. Алчагира, а Урмамбет-улы — хорошо знакомые нам Урмаметевы из Больших Ногаев. Следовательно, в Буджаке собрались остатки обеих ногайских Орд после их распада. Улусы Ураковых и Урмаметевых состояли из тех же тюрко-кипчакских элей, которые находились в их среде на протяжении XVI — первой половины XVII в. Множество этнонимических соответствий с кавказскими ногайцами и каракалпаками (см.: Баскаков 1964, с. 50; Дрон 1985, с. 15) подтверждает этническую близость буджакцев с прочими выходцами из развалившейся ногайской державы.

Осколки Больших и Малых Ногаев на протяжении XVII в. рассеялись на огромном пространстве евразийской степи. Лишившиеся единого центра, кочевники образовали улусные потестарные структуры — Орды. Крупнейшими и наиболее долговечными из них оказались Едисан, Едишкуль и Орда в Буджаке; из кочевников Ногайской Орды сформировался этнос каракалпаков. Все они сохранили память о прежнем пребывании в заволжской кочевой империи или в Казыевом улусе. Но в ходе хаотичных миграций былое деление ногаев на эли, крылья и улусы мирз уступило место новым политическим реалиям. Российскому, османскому, польскому и другим правительствам с середины XVII в. пришлось иметь дело с разрозненными объединениями ногайцев.


1   ...   64   65   66   67   68   69   70   71   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница