Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница71/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   67   68   69   70   71   72   73   74   ...   122

^ 468


во главе с мирзой Али б. Мамаем «побежаша за Каму
» (Татищев 1966, с. 128) — стало быть, из казанских владений в свои. Такой же поворот границы по Волге-Каме отображен у С.Герберштейна. В его «Записках о московитских делах» говорится, что правитель самого западного удела Ногайской Орды Коссум (Хаджи-Мухаммед) владел «всем, что находится между реками Камой, Яиком и Ра» (т.е. Волгой) (Гербер- штейн 1988, с. 179). Четко это обозначено и у Э.Дженкинсона: «Страна по левую сторону Волги от Камы до Астрахани и далее вдоль северного и северо-восточного берега Каспийского моря... носит название Мангат или ногаев» (Дженкинсон 1937, с. 169).

Таким образом, улусы мангытских мирз кочевали по Ногайской стороне до впадения Камы (с 1580-х годов — Самары) в Волгу. Далее к востоку начиналась область расселения башкир, подчиненных Ногайской Орде. Первые данные о пребывании в Башкирии мирз относятся к августу 1489 г., когда Ямгурчи б. Ваккас сообщил Ивану 111, что его «кочев на Белой Волжке был», т.е. на реке Белой (Агидель), левом притоке Камы (Посольская 1984, с. 19; СГГД, ч. 5, с. 7). Для того чтобы отправиться в набег на недавно присоединенную к России Вятскую землю (Нукрат), ногаям требовалось пересечь Белую. «Прошлые зимы Белую Вольшку, перелезши, сын мои Хан мырза твою землю Нократ воевал», — писал в 1535 г. Ивану IV Шейх-Мамай (Посольские 1995, с. 166)".

Вместе с тем нельзя считать эту реку пограничной на всем протяжении. Ведь после массового исхода ногаев из Башкирии, как гласит шеджере тамошнего племени карагай-кыпсак, местные аборигены «взяли себе земли бежавших ногайцев с обеих сторон реки Белой» (Башкирские 1960, с. 117). Значит, Белая лишь в своих низовьях отделяла Ногайскую Башкирию от казанских (затем от российских) владений.

Пространство к югу от Камы, от ее впадения в Волгу до устья Белой, представлено в «Казанском летописце» как территория Казанского ханства: «То бо бе преже земля Болгарец малых за Камою промеж великия реки Волги и Белыя Воложки, до Великия орды Нагайския» (История 1903, с. 12). Надо полагать, что между летовьями ногаев под Казанью и Ногайской Башкирией сохранялся «выступ» с казанским подчинением, населенный башкирами12. Западной границей Ногайской

" Вятская земля до конца XV в. выплачивала дань в Казань (Послание 1997, с. 32). В то время за Вятской землей казанские владения заканчивались и начинались ногайские (Колло 1996, с. 62).

12 Вместе с тем в 1552 г. Исмаил летовал «на Ике реке от Камы днищ с пять» (НКС, д. 4, л. 137 об.), т.е. шел он на Ик все-таки от Камы. Кроме того, есть данные фольклора башкир-юрматы о прежнем проживании ногаев на реках Зай и Шешма — в междуречье Волги и Белой (Исхаков 1985, с. 45). Представляется, что предположение Д.М.Исхакова о двойной, ногайско-казанской подчиненности этого края (Исхаков 1985, с. 45) полностью объясняет противоречия в источниках.

469


Башкирии, несомненно, являлась река Ик. По полевым записям Р.Г.Кузеева, она не просто разделяла ногаев и башкир-юрми; те и другие с противоположных берегов обстреливали друг друга из луков (Кузеев 1974, с. 318), т.е. находились во враждебных отношениях, и юрмийцы не могут считаться ногайскими подданными. По татарскому шеджере потомков ногайца Гирает-бия, эти потомки долго проживали к востоку от Ика и только в конце XVII в. перешли на его «татарский» берег (Личный архив Н.М.Мириханова).

Р.Г.Кузеев определил сферу ногайского господства западнее Уральского хребта до низовьев Белой, а восточнее — до верховьев Яика и Ая (Кузеев 1974, с. 484). Это мнение полностью согласуется с данными источников начала XVII в. В 1601 г. уфимский воевода М.А.Нагой сообщал своему тюменскому коллеге Л.А.Щербатову, что, по донесениям ясачных татар, сорок ногайских сборщиков ясака взимали подати «в Уфинском уезде с ясашных волостей с устья Белы Воложки до уфинские и до аиские вершины и на Катайской волости» (Миллер Г. 1941, с. 165). Упоминание последнего топонима позволяет расширить область ногайской гегемонии дальше на восток. Тем более что в 1623 г. калмыцкий тайши заявил жителям именно Катайской волости: «Наперед вы сего давывали ясак нагайцом, а ныне де дадите ясак (мне. — В Т.), и я... к вам пришлю для ясаку послов своих» (Миллер Г. 1941, с. 292).

Таким образом, резонно заключить, что северо-восточной границей служил восточный рубеж Катайской волости будущей Сибирской даруги Башкирии — приблизительная меридиональная линия по южноуральским озерам Иткуль (или, может быть, Щелкун), Синар- ское, Касли, Кизыл-Таш, Увильды, Аргази. Далее границу возможно провести по верхнему течению Уя (может быть, до впадения в него Увельки), по обеим сторонам которого некогда также обитали «роды ногаев, господствовавших над башкирами — восточно- и западно- уральскими» (Словцов 1886, с. 12)13.

Отдельные упоминания о появлении ногаев далее к северо-западу и к северо-востоку от очерченных пределов оказывались скорее всего следствием их набегов или миграций за пределы своей Орды (см., например, строительство городков Строгановыми на Каме для бере- женья от ногайских вторжений в 1550-х годах или кочевание Джан- Арслана б. Уруса с Алтыулами в 1601 г. на реке Исети (Средний Урал), где они спрятали свои семьи, готовясь к войне с Большой Ногайской Ордой, — Миллер Г. 1941, с. 169; Соловьев 1989а, с. 666).

13 При таком определении северной границы река Самара оказывается в глубине ногайских владений. Э.Дженкинсон тоже отметил, что она вытекает из Пермской страны, «течет через ногайскую землю и впадает в Волгу» (Дженкинсон 1937, с. 170). Следовательно, мы возвращаемся к выводу о том, что до 1580-х годов северные рубежи Ногайской Орды примыкали к Каме.

^ 470


Вопрос о волжском правобережье в историографии и источниках.
Вопрос о том, распространялась ли территория Ногайской Орды на степи к западу от Волги, не решен в литературе. Опираясь на немногие высказывания источников, авторы приходят к разноречивым выводам. А.И.-М.Сикалиев полагает, будто «после разгрома Большой Орды (в 1502 г. — В. Т.) степи Северного Кавказа, Приазовья и Северного Причерноморья до реки Дунай слились с Ногайской Ордой с центром в городе Сарайчук». «Западные ногайцы», по мнению этого исследователя, «после включения в Ногайскую Орду составили семь санов (етисан)». Такие же «саны», возможно, были образованы на Кубани, в Предкавказье и Буджаке (Сикалиев 1994, с. 33, 36, 37).

Другие историки более осторожны в оценке пределов Ногайской Орды на западе, но тоже связывают ее расширение в том направлении с ослаблением Большой Орды (см., например: Арсланов, Викторин 1995, с. 338; Некрасов 1990, с. 28). В.М.Жирмунский, не указывая конкретных дат, считал, что после распада Золотой Орды ногаи стали переселяться на правый берег Волги и уже в 1530-х годах оба берега превратились в район обычных ногайских кочевий (Жирмунский 1974, с. 416; такого же мнения вслед за ним придерживались Ф.Г.Гарипова и Д.С.Кидырниязов: Гарипова 1980, с. 138; Кидырния- зов 1991а, с. 111). В.Е.Сыроечковский связывал наплыв ногаев на причерноморские равнины с их победой над Мухаммед-Гиреем I в 1523 г. (Сыроечковский 1940, с. 61). Особняком стоят суждения А.Беннигсена и Ш.Лемерсье-Келькеже, заключивших, что в середине XVI в. держава ногаев разделилась на три независимых друг от друга Юрта, одним из которых стало владение Хасана б. Ваккаса от Кумы до низовьев Волги (Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 209).

Встречаются довольно ранние датировки заселения ногаями По- донья. Например, Н.Л.Янчевский считал их «постоянными обитателями Дона» в XVI в., «доходившими даже до Крыма». «Именно ногайцев,— пишет этот автор, — можно считать коренными жителями Дона», ведь они упоминаются в его окрестностях еще в 1481 г. (при разгроме ими Ахмед-хана) и регулярно — с середины XVI в. до 1630-х годов (Янчевский 1930, с. 101, 102). Как «основную территорию обитания ногайцев в XVI-XVII вв.» трактовала Волго-Донской водораздел и Е.П.Алексеева, а отдельные их улусы, по ее мнению, селились в Пятигорье и прикрымских областях (Алексеева 1957, с. 16, 37, 39). Начатое еще в конце XV в. освоение ногаями пастбищ между Волгой и Хопром, пишет А.А.Шенников, было завершено, вероятно, к середине следующего столетия (о чем якобы свидетельствуют жалобы бия Юсуфа на донского атамана Сары-Азмана в 1549 г.) (Шенни- ков 1987, с. 99). Окончание безраздельного владычества там кочевников связывается коллективом авторов монографии «Казачий Дон» (А.В.Кочегаров, А.П.Скорик, Р.Г.Тикиджьян, В.П.Трут) с пополнением

471


вольного казачества из русских в 1560-1570-х годах, когда турки и крымцы оказались, дескать, оттеснены к Азову и Перекопу, а ногаи — за Волгу (Казачий 1995, с. 73, 74).

В самом деле, трудно отрицать, что ногайское население на Дону в XVI в. существовало. В 1565 г. Рафаэль Барберини замечал, что река «местами... разливается по полям ногайских татар» (Сказания 1843, с. 13). И можно согласиться, пожалуй, с тезисом В.А.Пирко о пребывании азовского побережья в XVI — первой половине XVII в. в основном под влиянием ногаев, поскольку поселения крымских татар до середины XVI в. не выходили за пределы Конских вод и Берды и крымцы использовали пастбища Приазовья для выпаса скота лишь в засушливые годы (Пирко 1988, с. 14). Но ведь здесь речь идет о ногайских подданных Крымского юрта! И исследователи заблуждаются, отождествляя их с жителями Ногайской Орды. Тем более что родственные заволжским кочевникам кипчакские эли проживали также в Большой Орде и в основной своей массе перешли затем под владычество Гиреев.

Следовательно, под этнонимом «ногай» в некоторых источниках объединялись степные тюрки Мангытского юрта, Крымского ханства и Большой Орды, и это слово имело гораздо более широкое применение, обозначая не только население Ногайской Орды. Распространение же ее собственных границ на запад от Волги весьма проблематично.

Приведенные выше высказывания принадлежат главным образом историкам, для которых ногайская тематика являлась побочной, или вовсе не историкам. Те же исследователи, что напрямую занимались и детально изучали ногаев или ход заселения степей, не видели оснований включать волго-донское пространство в Ногайскую Орду. М.Г.Сафаргалиев полагал, что жители ее, за редким исключением, не переходили на западную сторону Волги, а отдельные перекочевки носили случайный характер и до середины XVI в. ногаи там вообще не жили (Сафаргалиев 1938, с. 43; Сафаргалиев 1949а, с. 34; см. также: Кушева 1950, с. 242; Кушева 1963, с. 188). Сходного мнения придерживался А.З.В.Тоган (см.: inalcik 1948, р. 357) . Наконец, В.П.Заго- ровский убежден, будто в XVI в. к югу от русского пограничья простирались практически безлюдные степи, «ничья земля», где после крушения Большой Орды наступил политический вакуум (Загоров- ский 1987, с. 4; Загоровский 1989, с. 7).

Учитывая такое многообразие трактовок, обратимся к свидетельствам источников о проникновении улусов из Ногайской Орды на запад

14 Х.Иналджык принял это суждение А.З.В.Тогана с осторожностью, противопос-
тавив ему информацию многих источников о сотрудничестве хана Мухаммед-Гирея I
и ногайского мирзы Мамая б. Мусы и последующем разрыве их отношений: хан был
убит ногаями, жившими на Волге (inalcik 1948, р. 357). Это так, но ведь Мамай коман-
довал правым крылом Ногайской Орды, основные кочевья которого располагались
вдоль левого, восточного берега Волги.


472


от Волги. Это будет сделать тем более легко, что из предыдущих глав нам известна история этой державы и каждое появление ногаев на Крымской стороне может быть объяснено уже изученными историческими обстоятельствами.

Во время скитаний по западному Дешт-и Кипчаку в XIV в. будущие основатели Мангытского юрта на некоторое время останавливались на Северном Кавказе (см. главу 1). С тех пор ногаи воспринимали тот регион как одну из своих «прародин». Временный политический хаос, вызванный крахом Большой Орды, охватил ее бывшую территорию. Сразу нашлись желающие занять этот край — прежде всего крымцы (победители Орды) и ногаи (ближайшие ее соседи). Отряды и улусы биев Ямгурчи и Хасана переправлялись на правобережье для летовья и поиска добычи, грабежа караванов и посольств. У сторонних наблюдателей иногда складывалось впечатление, будто половина всех ногаев находится на западном берегу Волги. К середине 1510-х годов некоторые мирзы стали перебираться туда и на зимовку (Малиновский 1863, с. 165, 190; Посольская 1984, с. 73; ПДК, т. 1, с. 474; ПДК, т. 2, с. 64, 80, 150; Сыроечковский 1932, с. 214; Pulaski 1881, р. 434). В.Е.Сыроечковский даже решил, что по Молочным водам или Миусу в те годы стала намечаться крымско-ногайская граница (Сыроечковский 1940, с. 6).

Государь Крыма Менгли-Гирей считал эти земли своими и пытался уговорить мирз и прибившихся к ним Ахматовичей кочевать «на своей стороне», уйти с Дона и Хопра, находящихся «на сей стороне Волги, на моей (хана. — В.Т.) стороне» (ПДК, т. 1, с. 478). Воззвания не помогали, и войска Гиреев неоднократно снаряжались в поход против незаконных, с их точки зрения, переселенцев, дабы выбить их за Волгу (ПДК, т. 2, с. 150; Pulaski 1881, р. 374, 474). Лишь в начале 1520-х годов, когда те массами хлынули на запад, спасаясь от нашествия казахов, Бахчисарай согласился предоставить им кочевья в пределах Юрта. Однако во время антиказахской «реконкисты» подавляющая часть ногаев вернулась восвояси (см. главу 4).

В 1520-1530-х годах по Волге кочевал Мамай б. Муса, иногда переходя на правый берег. В 1524 г. он появлялся на нижнем Тереке (ТД, д. 1, л. 269 об.), что, впрочем, выглядит как единичный эпизод, поскольку постоянным местопребыванием мирзы служило Поволжье. Этот своевольный и воинственный вельможа формально состоял в подчинении бию, но действовал самостоятельно. Тем не менее в 1534 г. от лица тогдашнего бия Саид-Ахмеда ногайский посол в Москве обещал, что «вперед от них (ногаев. — В.Т.) великого князя людям на поле (т.е. в глубине степей. — В.Т.) и на Волге, и на Дону лиха никакова не будет» (НГ, д. 3, л. 2). Улусники Мамая были замечены «на сей стороне Волги реки» в 1537 г., а через два года там же стали кочевать мирзы Хаджи-Мухаммед, Урак и Кель-Мухаммед

473


(КК, д. 8, л. 412 об.; Посольские 1995, с. 133). В конце 1545 г. до Бахчисарая донесся слух о том, что ногаи «пришли к Волге и хотят... лести по синему леду на сю сторону» (КК, д. 9, л. 27 об.-29). Клишированная фраза о ненападении на русских послов на Дону повторялась в ногайских шертях 1537 и 1549 гг. (НГ, д. 3, л. 7; Посольские 1995, с. 171,265,266).

Однако в 1520-1540-х годах заволжские ногаи появлялись на Крымской стороне все же довольно редко, и это отмечалось каждый раз как экстраординарный случай. Постоянные кочевья появились там лишь в начале 1550-х годов, когда между реками Хопер и Медведица разместил свои улусы Арслан б. Хаджи-Мухаммед (но и он имел главную ставку на Самаре) (НКС, д. 4, л. 3, 6 об., 13, 13 об.). Лишь с этого времени присутствие ногаев там можно рассматривать как более-ме- нее постоянное.

Мы уже отмечали в главе 1, что отдельные группы восточных кипчаков, предков ногаев, могли откалываться от основного массива и уходить на север, в том числе в Мордовию, о чем свидетельствуют некоторые моменты в тамошнем фольклоре. В эрзянских поселениях примыкающие с юга степи расценивались как ногайские. По одной из местных легенд, старики-эрзяне купили у ногаев землю, где построили село и стали сеять хлеб. Ногаи же «хотя и продали земли, но дорогу в старые владения не забыли, наведывались, как волки», угоняя скот и пленных. Так продолжалось до тех пор, пока эрзянский богатырь не разбил налетчиков (Мифы 1996, с. 310, 311; см. также: Устно- поэтическое 1982, с. 86 и сл.). По другому преданию, в эрзянском селении на реке Кададе, притоке Суры, «бывали базары, где собирались эрзяне и ногайские купцы» (Мифы 1996, с. 301), т.е. оно стояло в районе ногайско-эрзянской границы.

Хотя основная масса ногаев пребывала на заволжских территориях, воспоминания об их былых миграциях сохранялись. Помнили не только о кавказском, но и о причерноморском (днепровском) этапе странствований мангытского эля. В 1546 г. мирзы заявили крымскому хану: «Буди тебе ведомо: Днепр... нашь коч, твои татаровы по Непру не кочевали» (КК, д. 9, л. 53). В этой фразе могло отразиться не только кочевание их предков по Днепру в конце XIV в. (см. главу 1), но и проживание на днепровских берегах их соплеменников — большеордынских мангытов в конце XV в. (возможно, те надеялись на пожалование им этого края польским королем — Некрасов 1990, с. 64).

Однако в середине XVI в., как справедливо заметила Е.Н.Кушева, такие утверждения не соответствовали реальной ситуации в южных степях, так как большая часть ногаев концентрировалась тогда вокруг Яика (Кушева 1950, с. 242; Кушева 1963, с. 188). К этому их вынуждало не только традиционное расположение сезонных кочевых маршрутов, но и опасное усиление волжского казачества, которое хищно
1   ...   67   68   69   70   71   72   73   74   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница