Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница85/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   81   82   83   84   85   86   87   88   ...   122

534


водчики-толмачи, как правило из живущих на Москве татар. Им предписывалось не вступать с ордобазарцами в посторонние разговоры. Правительство столь жестко следило за предотвращением утечки нежелательной информации за рубеж, что списки толмачей составлялись в Посольском приказе и приставам строго запрещалось привлекать кого-либо помимо этих списков.

Последнему контролю купцы подвергались на обратном пути, когда попутные воеводы были обязаны проверять, не везут ли они в свою Орду «заповедново товару и лишнева полону, и в полону место руских людей». При обнаружении чего-либо запрещенного воеводам предписывалось изымать все это в пользу казны17.

Предмет для подобной проверки находился всегда, потому что ногаи шли восвояси, нагруженные товарами, приобретенными на Руси. Набор вывозимых в степь товаров был, конечно, намного больше ввозимых. Данная тема хорошо представлена в источниках и обобщена в литературе. А.Беннигсен и Ж.Вайнштейн подразделяют импорт в Ногайскую Орду на предметы повседневной необходимости, «предметы цивилизации» (ремесленного производства) и предметы роскоши (Bennigsen, Veinstein 1980, p. 53). С XVI в. приток товаров из Московского царства стал необходимым элементом экономики ногаев, подорванной второй Смутой и последующими распрями. Автор «Казанского летописца» вложил в уста мирз утрированную формулировку этой ситуации: «Нам же, убогим и скудным всем, и аще бы не наполнял потребою нашу землю московский царь, то не бы могли жити и ни единого дне» (История 1903, с. 84-85; Сказание 1959, с. 98). Эта «потреба» детально проанализирована в исследовании М.В.Фехнер: помимо заповедных статей (главным образом металла) в Дешт отправляли кожевенные изделия (сбрую, обувь), деревянные ларцы и «ко- робьи», русские и западноевропейские ткани 8, бумагу, седла, стре

тоже для приобретения у ногаев коней за низкую цену и беспошлинно. Царь неистовствовал: «Когда ногаи приходят в Москву, то пригоняют в табунах клячи самые худые и жеребята малые, которых ужь в Астарахани за худобою никто не купит, и из тех лошадей на государеву конюшню выбрать не из чего!» От воевод требовали пресекать контрабандные операции, а если им самим доведется покупать коней для государевой службы, то лишь по два «или для самые нужи» по три на человека, и эти покупки регистрировать в таможенных книгах (АИ, т. 3, с. 215, 216).

Очерк организации ногайской торговли в России составлен мною в виде обобщения следующих материалов: НКС, д. 4, л. 5, 24 об., 25, 42, 42 об.; д. 8, л. 27 об.-31, 182-183, 213-215, 216 об., 222, 222 об., 223 об., 230, 230 об., 236 об., 237; 1618 г., д. 1, л. 44, 45; д. 3, л. 59-61; Осипов 1976, с. 53; Фехнер 1956, с. 48; Хлебников 1907, с. 89- 91; Чулошников 1932, с. 70, 71, 108.

В знаменитом возражении бию Юсуфу в 1553 г. Исмаил, говоря о своей экономической привязанности к Москве, назвал прежде всего заинтересованность в тканях: «И толко мне (с Россией. — В.Т.) завоеватца, и мне самому ходити нагу, а которые люди учнут мерети, и тем и саванов не будет» (НКС, д. 4, л. 191), т.е. ткани были необходимы для одежды и для саванов, обязательных при мусульманском погребальном обряде.

535


мена, рукомойники, стекло, ртуть, краски, ловчих птиц, моржовую кость, а также хлебные товары (Фехнер 1956, с. 53-56, 64-66, 83, 84, 97; см. также: Хлебников 1907, с. 89-91).

Особого разговора заслуживает торговля людьми. Она встречалась в среде самих ногаев. Еще Эдиге в начале XV в. пытался запретить золотоордынцам продажу собственных детей (СМИЗО, т. 1, с. 474). В эпоху правления его детей и внуков о подобном явлении уже не слышно. Но в Ногайской Орде конца XVI — первых десятилетий XVII в. оно ожило. Кочевники разорялись и вынуждены были продавать в неволю родственников. Родители продавали детей, мужья — жен, старшие братья — младших братьев и сестер (см., например: НКС, 1628 г., д. 1, л. 375, 378, 388, 389). С.Какаш и Г.Тектандер вынесли о ногаях устойчивое впечатление: «У них один продает другого... и за небольшую, к тому еще, цену. В Астрахани во время нашего пребывания можно было, по причине господствовавшего голода, купить татарина за 4-5 флоринов, а то и дешевле» (Какаш, Тектандер 1896, с. 26-27)19. Случалось и воровство ногайских детей на продажу, отчего родители в младенчестве наносили им на лица несмываемые отметины для облегчения поисков (Олеарий 1906, с. 526).

Однако гораздо более существенным источником дохода мирз и улусников был полон. Поступал он в основном из набегов на русские «украйны». Иногда ногаям удавалось захватить проезжих купцов либо послов или же обратить в рабство и продать послов тех государей, с которыми у Орды портились отношения. В 1560-1570-х годах московское правительство торговало с ордобазарцами «литовским» или «немецким» полоном — европейскими воинами, угодившими в руки воевод на фронтах Ливонской войны. Продажа пленников велась по спискам, и каждому мирзе полагалось не больше заранее оговоренного количества их (см., например: НКС, д. 6, л. 87; д. 9, л. 84-85). С этим и была связана обязанность пограничных воевод сверять списки с наличным составом вывозимого в степи «немецкого полона».

Но все же в большинстве своем в ногайскую неволю попадали именно русские. Это были самые беззащитные перед набегами кочевников жители приграничных селений. В источниках отмечено, что полон у ногаев — только деревенский, нет ни одного горожанина (Сборник 1879, с. 404).

Когда набег удавался, русские пленники шли с рук в Большой Ногайской Орде «дешевою ценою: человека золотых в десеть и в пятнат-

19 Мальчики стоили более 8 рублей, девочки—1,5 рубля, девушки — 3 рубля (НКС, 1628 г., д. 1, л. 375, 378, 388). В «Истории Российской» В.Н.Татищева приводится цена при продаже ногайских детей русским «по рублю и меньше» (Татищев 1966, с. 288). Пленный мирза Узбек б. Аксак Кель-Мухаммед Тинмаметев в 1628 г. был выкуплен казыевским бием Касимом у черкесов за 60 быков (НКС, 1628 г., д. 1, л. 288).

536


цать, а доброго и молодого в дватцать золотых» (КК, 1614 г., д. 3, л. 66). Если же добыча оказывалась слишком многочисленной, то «имали... за руского молодого человека по чаше проса, а старых рус- ких людей били (т.е. убивали. — В Т.), для того что было их купить некому» (Материалы 1864а, с. 52; НКС, 1633 г., д. 2, л. 1-2)20. Едва ли можно вслед за И.П.Петрушевским расценивать охоту за рабами как пережиток еще золотоордынского рабовладельческого уклада и как поиск дармовой рабочей силы для скотоводческого хозяйства (Петру- шевский 1952, с. 233, 234). Экономика Ногайской Орды была сугубо натуральной и почти не испытывала нужды в таковой — в отличие от Золотой Орды, где множество рабов требовалось для городского и ирригационного строительства.

Главным предназначением полона у ногаев была его перепродажа на азиатских рынках. Активный сбыт шел в турецкие владения и в Крым. Центрами торговли людьми считались Кафа и Стамбул (Бережков 1888, с. 356; Шмидт 19616, с. 31). Впрочем, крымцы, которые тоже совершали нападения на «украйны», сами приводили «ясырь» и старались отправить его поскорее за море, поскольку на таврических полях и виноградниках не находилось применения большому числу рабов, а вместе с ногайскими трофеями полуостров оказался бы заполненным невольниками-славянами. Османы же охотно брали живой товар, используя его на своем огромном гребном галерном флоте (Бережков 1888, с. 355, 356; Inalcik 1979, р. 38, 39). Иногда ногаи перепродавали полон через посредников — казыевцев или азовских турок (ТД, д. 2, л. 46; Эвлия Челеби 1979, с. 138). Русские люди надолго оказывались в ужасающих условиях каторги. От 1627 г. сохранился рассказ некоего Юшки Петрова. В десятилетнем возрасте он был увезен кочевыми воинами из родной деревни, продан в Стамбул и провел в неволе четырнадцать лет (Акты 1884, с. 188).

Торговое партнерство Османской империи и Ногайской Орды установилось с 1470-1480-х годов, когда турки утвердились в Бессарабии, Крыму и Приазовье. В то время составлялись своды установлений (канун-наме), определявшие цены на ногайских овец (6 аспр за каждую) и лошадей (8 аспр). Эти расценки перестали включаться в своды начиная с 1520-х годов, потому что, как говорилось выше, экономические связи с ногаями утратили для османов актуальность и стали минимальными (Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 205; Bennigsen, Veinstein 1980, p. 54, 57, 58; North 1992, p. 22). Но при этом Азов, Стамбул и Кафа оставались ближайшими рынками работорговли. А в первой четверти XVII в. и прочие коммерческие контакты стали оживать: ногаи поставляли в султанскую столицу кроме поло

20 В эрзянских (мордовских) исторических песнях рассказывается о жизни пленных в ногайских кочевьях. Мужчины в основном занимались выпасом скота, а женщин ногаи брали в жены (см.: Устно-поэтическое творчество 1982, с. 86-105).

537


няников шкуры и масло, а там закупали ткани и металлические изделия (Люк 1879, с. 487).

Другим важным направлением сбыта рабов для Большой Ногайской Орды и позднее Алтыулов была Средняя Азия («Туркмен», «Юргенч», «Бухары»). Именно туда везли вероломно захваченных русских послов, гонцов, толмачей, служилых людей, направлявшихся для переговоров к биям и мирзам (см., например: Акты 1914, с. 178; Материалы 1932, с. 330; НКС, д. 10, л. 127; 1623 г., д. 1, л. 82; 1628 г., д. 1, л. 127, 128). Порой в узбекские ханства вели вереницы невольников, взятых в набегах. Особенно много было их в 1608-1612 гг., когда бий Иштерек фактически начал войну с раздираемым Смутой Московским государством (Новосельский 1948а, с. 65, 79, 80). Из Маверан- нахра и Каракумов добраться до родины русским людям оказывалось неизмеримо труднее, чем из Крыма или Анатолии21.

Как и в случае с Османской державой, экономические связи ногаев со Средней Азией не ограничивались приводом ясыря. Узбеков, подобно всем соседям Ногайской Орды, интересовал ее скот. Кроме того, ценились ногайские луки, стрелы, меха и реэкспортируемые драгоценные европейские ткани (Исфахани 1976, с. 116, 117, 273; Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 205). Кочевникам же в первую очередь требовался дешевый (для массового, всенародного потребления) среднеазиатский текстиль, который выделывался из хлопка узбекскими и таджикскими ткачами специально для вывоза в Дешт-и Кипчак (Батраков 1958, с. 18). Что же касается поставок оружия и металлических изделий, то хивинские и бухарские ханы не всегда охотно позволяли вывозить этот стратегический товар в степи, вводя по этому поводу порой еще более жесткие ограничения, чем Россия (Посольские 1995, с. 146).

Но радикальных жестких мер, грозящих полным разрывом отношений, правительства узбекских государств не предпринимали никогда, так как через Ногайскую Орду шла одноименная дорога — караванный маршрут, которым восточные торговцы попадали в Казань, на Русь и в Европу. Множество ногайских посольств являлось в Москву в сопровождении «тезиков» (таджиков), как обобщенно называли среднеазиатских гостей. Они считались членами делегаций от биев и мирз и поэтому торговали в том же жестком режиме, что был установлен для собственно ногаев.

Наконец, определенное место в международном обмене занимал Кавказ. Мирзы носили шапки «из куньего меха, который доставляют им из страны черкесов»; табуны водили на продажу в Дербент и Шемаху. Постоянные торговые связи существовали у ногаев с кумыками (Кабардино-русские 1957, с. 59; Люк 1879, с. 486, 487; НКС, 1618 г.,

21^ О судьбе русских полоняников в узбекских ханствах см.: Статейный 1995, с. 48 и сл.

538


д. 1, л. 6). Но в целом контакты с горскими и азербайджанскими партнерами занимали, очевидно, незначительное место в ногайской экономике, по крайней мере до 1620-х годов, как можно судить по источникам.

^ Финансы и налоги. По отношению к ногаям сама постановка такой темы выглядит на первый взгляд странной. Дело в том, что практически все хронисты и путешественники единогласно уверяли, будто в Ногайской Орде не было денежного обращения. Объясняли это по большей части ненужностью его в кочевой среде, потребностью степняков в натуральном обмене, даже нежеланием ногаев отдавать продукцию своего хозяйства и полон за золото и серебро (Виженер 1890, с. 87; Герберштейн 1988, с. 153; Дженкинсон 1937, с. 173; Какаш, Тектандер 1896, с. 26; Люк 1879, с. 487; Меховский 1936, с. 93, 171; Штаден 1925, с. 170). Эвлия Челеби видел причину неразвитости финансовой системы в отсутствии серебряных рудников в Дешт-и Кипчаке (Эвлия Челеби 1979, с. 162)22. Важным показателем пренебрежения кочевников к деньгам казалось использование ногайскими женщинами монет в качестве украшений (Какаш, Тектандер 1896, с. 26; Стрейс 1935, с. 191).

Неудивительно, что подобное единодушие средневековых авторов приводило историков к отрицанию оборота финансов в Ногайской Орде. Тем не менее лишь М.Г.Сафаргалиев однозначно отвергал возможность его действия, поскольку обменная практика ногаев, дескать, «не доросла до денежной формы, составляющей более высокую форму торговли» (Сафаргалиев 1938, с. 59). Другие исследователи подходили к данному вопросу осторожнее, ведя речь о периодическом использовании иностранной валюты кочевниками — для приобретения товаров в русских городах за русские деньги (см., например: Алексеева 1957, с. 79; Жирмунский 1974, с. 420, 421). Такие оговорки уместны, поскольку в материалах ногайско-русских отношений в самом деле неоднократно упоминается интерес биев и мирз к кунам (деньгам).

Экономические кризисы заставляли мангытских аристократов теснее контактировать с русским рынком, а в случаях массового падежа или угона скота они могли отправляться на рынки только с деньгами, выпрошенными, как правило, в Москве. Именно голодом и обнищанием подданных обосновывал в 1557 г. Исмаил просьбу прислать «многие куны... да и запасу... торгу для... Сево году ни животов, ни лошадей, ни одежи у нас не осталось» (НКС, д. 5, л. 46 об.).

22 По преданиям уральских казаков, Кузнечная гора на правом берегу реки Донгус, что в сорока верстах южнее Оренбурга, имела еще название Серебряной, потому что в старину на ней был устроен монетный двор ногайских ханов, там чеканились серебряные монеты (Кастанье 1910, с. 43). Очевидно, это отголоски каких-то воспоминаний об эпохе Золотой Орды.

539


Позднее, хотя экономическая ситуация немного выправилась, бий продолжал настаивать на денежной форме царского вспомоществования. Сперва ему посылалось 200 рублей, затем 300, а в 1561 г. он запросил 400, и интересовали его уже не гвозди, бумага, сукно, как раньше, а деньги, и только деньги: «Одных таки денег надобет мне однолично, таки о денгах накрепко бью челом» (НКС, д. 6, л. 5 об., 9 об.). Близость к Астрахани требовала больших расходов, которые не могло обеспечить хозяйство ногаев, разрушенное второй Смутой. Для покупок на базарах скота не хватало, и мирзы взывали к русскому монарху: «Нам денги надобны, [потому] что живем зиме и лете под Астараханью, без денег нам лихо бывает» (НКС, д. 10, л. 12).

Время от времени в Посольский приказ поступали просьбы оплатить долги. Не совсем понятно, каким образом ногайские правители могли задолжать деньги в условиях натурального хозяйства. Лишь некоторые оговорки позволяют догадываться о контингенте кредиторов и целях займов. «А заимал есми для слуг своих, а мои слуги — твои ж слуги», — писал Динбай б. Исмаил, выпрашивая у царя 100 рублей. Едва вступив в «большое княженье», Урус обратился с аналогичной просьбой («много на мне долгу есть, а кун у меня не осталось»), да еще поручил своему послу просить у царя Ивана дополнительную выплату, «чтоб теми денгами зделати кишеню» усопшему бию Дин- Ахмеду (НКС, д. 8, л. 236 об., 237, 240, 240 об., 366, 366 об.).

Видимо, ногайские власти не могли расплатиться со строителями погребальных усыпальниц-кешене, которые возводились над могилами знатных мангытов. Такая же ситуация сложилась после разрушения Сарайчука казаками. По словам Динбая, «Сарачик розорили люди ваши, и мы хотим делати. Наняли есмя мастеров и наимитов двесте человек. И ты б пожаловал, прислал денег, что дати (за работу. — ВТ.) мастером и наимитом» (НКС, д. 10, л. 134 об.). Мастера из Маве- раннахра, не имея связей с кочевыми улусами, не могли удовлетвориться «гонораром» в виде овец и лошадей. Домой они желали увезти денежный заработок. Какая-то задолженность могла образоваться и при коммерции придворных ордобазарцев с транзитными купцами, которые за свои товары тоже требовали деньги, а не скот.

Еще одним поводом для испрашивания денежного жалованья была посольская оказия, когда послы могли приобрести товары в Москве во время исполнения ими дипломатической миссии (см., например: НКС, д. 6, л. 86 об., 87 об.).

В XVII в. мирзы уже привычно оперировали денежными расчетами, совершая покупки в Астрахани и даже делая значительные накопления (см., например: НКС, 1617 г., д. 3, л. 4; 1628 г., д. 2, л. 293).

Почти все кочевники имели собственный скот и в пределах своей Орды вполне могли удовлетворять повседневные потребности за счет скотоводческого хозяйства. А вот иноземцы, что приезжали к ним,
1   ...   81   82   83   84   85   86   87   88   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница