Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница96/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   92   93   94   95   96   97   98   99   ...   122

603


особенно по Кальмиусскому шляху, самому близкому к Ногайской дороге (Акты 18366, с. 410; АМГ, т. 1,с. 57, 393; Наказ 1897, с. 151).

После перекочевки основной массы Больших Ногаев на западную сторону Волги в первой половине 1630-х годов набеги стали, как правило, совместными, и в отчетах южных воевод «крымские и нагайские люди» превращаются в двуединое понятие. К тому же с окончательным распадом Большой Ногайской Орды произошло смешение ее улусов с малоногайскими. Все они вместе с ногаями Крымского ханства (ближними соседями русских «украйн») и составили к середине XVII в. главную военную угрозу для воронежского, царицынского и прочих южных воеводств.

^ Посольские связи. Русские послы и гонцы6 направлялись «в Нагаи», как правило, весной, чтобы застать биев и мирз на близких к России летних пастбищах. В зимнее же время было «послу ити истомно», «итти им в Нагаи невозможно» (НКС, д. 9, л. 102 об., 108; Посольские 1995, с. 316). Периодичность русских миссий зависела от характера текущих отношений с Ордой, но и в пору дружбы и союза к верховному бию снаряжалось обыкновенно не более одного посольства в год. Чаще послы ездили лишь в чрезвычайных случаях — при переговорах о коалициях или с просьбами о присылке конницы на подмогу царской армии. В 1578 г. бий Дин-Ахмед пенял Ивану IV, что тот присылает послов только раз в два года, на что получил ответ: «И мы к тебе, другу своему, послов посылаем по прежнему, как к отцу твоему к Исмаилю князю, — ежегод, а не в два году» (НКС, д. 8, л. 84 об.-85)7.

Помимо непосредственного ведения переговоров государевыми посланцами они еще привозили в кочевые ставки грамоты, адресованные мангытской знати. Посольский приказ составлял их по-русски, но самые важные документы приказные переводчики иногда дублировали на тюркском. Это диктовалось нежелательностью разночтений и приветствовалось ногайской стороной. «А что нам ни пошлешь, — писал Исмаил Ивану Васильевичу в 1557 г., — и ты то все в своей грамоте... вели описывать татарским писмом. Толко так не учинишь — что к нам ни посылаешь, то до меня не доходит» (НКС, д. 5,

6 Гонец в XVI в. — дипломатический агент, по званию ниже посла и посланника, низший посольский чин, доверенное лицо, направленное к правительству другого государства, княжества с дипломатическим заданием, поручением (Сергеев Ф. 1971, с. 84).

7 А.Каппелер считает, что посольские связи Москвы с ногаями оказывались столь же интенсивными, как с Крымом (дважды в год), и более активными, чем с западными соседями — Польшей, Литвой, Швецией (по одному посольству ежегодно) (Kappeler 1992, р. 92). Как правило, большое посольство к ногайскому бию было все же одно. Но если учесть, что зачастую к самым влиятельным мирзам одновременно отправлялись царские эмиссары, которые также обладали рангом послов, то в самом деле получится, что русско-ногайские дипломатические отношения были наиболее оживленными (по количеству посольств).

604


л. 31). Сами ногаи сочиняли свои послания по-тюркски. Русское же правительство не испытывало подобных трудностей, поскольку содержало в своей столице штат переводчиков и толмачей8.

Очевидно, еще с золотоордынских времен сложился определенный порядок приема и размещения московских визитеров в степных Юртах9: «У них искони веку ведетца: которые приезжают от государя с Москвы послы, и те послы... ставливались... у имилдешев, у дворников», т.е. в шатрах, предоставленных придворными служителями бия или мирзы (Акты 1915, с. 11). Посольству выделялся «корм» и специальный человек для препровождения на аудиенцию. В Посольском приказе составлялся наказ, где оговаривалась реакция на возможные «бесчестные» для посла и соответственно для государя церемонии — не давать служителям ставки подарков сверх положенного (невзирая на вымогательства); не платить «посошную пошлину»: перед входом в шатер бия стражники иногда бросали посох («батог»), и за то, чтобы переступить через него, следовало заплатить. В соответствии с наказами русские отказывались давать деньги, и плату, случалось, отбирали силой.

Аудиенция (корныш, корнюш) в XVI в. происходила в главных ставках биев, «а они сиживали в шатрех» (НКС, 1586 г., д. 10, л. 25). Лишь Урус во время разрыва отношений с Россией в 1580-х годах решался вести себя с представителями православного монарха вызывающе и выслушивал грамоты, сидя верхом, «а преже того николи не бывало» (НКС, 1586 г., д. 10, л. 25). В подобных случаях послам полагалось вообще не приступать к переговорам. В XVII столетии протокол упростился в связи с ослаблением Большой Ногайской Орды и установлением вассалитета бия от царя. Глава ногаев мог разместить послов у себя лично как гостей, а царские грамоты выслушивал теперь стоя, обнажив голову.

В Москве приемом приезжих иноземцев ведали казначеи. Их привлечение к контактам со Степью было резонным, так как одним из основных вопросов отношений с ногаями и Бахчисараем были поминки, т.е. расходная статья казны. В ведомстве казначеев — кремлевском Казенном дворе — происходил и прием послов в случае отсутствия государя в городе (Белокуров 1906, с. 16; Рогожин 1994, с. 14). Для повседневного общения с прибывшими кочевниками, как и для

8 На переводчиков возлагалось переложение на русский язык иноязычных документов, на толмачей — устный перевод в разговоре с иностранцами (Сергеев Ф. 1971, с. 118, 119).

9 Дипломатический протокол в отношениях ногаев с Россией во многом совпадал с порядками русско-крымских отношений, о которых сохранилось гораздо больше материалов (об этих порядках см.: Хорошкевич 2001, с. 196-208; Croskey 1987, р. 117- 120, 299, 300). Некоторые наблюдения над протоколом при приеме в Москве ногаев в конце XV — XVI в. см.: Юзефович 1988, с. 63, 67, 72-75, 82, 86, 90, 92, 93, 104, 117, 120, 121, 149.

605


обслуживания русских посольств, направляемых за Волгу, в XVI в. использовали, как правило, служилых татар. Этот выбор был естественным: татарское население занимало промежуточное положение в контактах России с мусульманским миром, большая часть его была знакома с языками и обычаями восточных народов; татары имели с ними общее вероисповедание. Кроме того, татарский язык был традиционным в отношениях Руси с Востоком (Губайдуллин 1926, с. 51, 52; Миннуллин 1991, с. 151)10.

Служилые татары не состояли в постоянном штате. Для исполнения дипломатических поручений они объединялись в «станицы» по 5-10 человек, и только тогда им выплачивалось казенное жалованье (Акты 1914, с. 378). Впрочем, и среди русских дипломатов намечалась специализация. П.А.Садиков заметил, что в середине — второй половине XVI в. семья Мальцевых, «можно сказать, специализировалась по части сношений с ногайскими татарами»: ее представители то и дело назначались послами и гонцами в заволжские улусы (Садиков 1947, с. 132, 133).

При въезде в российские пределы ногайские послы и обычно сопровождавшие их торговцы двигались к Москве вместе с подьячими, высланными для встречи их из столицы, или со спутниками, выделенными владимирскими, нижегородскими, позднее казанскими воеводами. По пути им полагался «корм» от местного населения («по розчету бараны с сох» — НКС, д. 8, л. 216 об., 216), за исключением монастырских крестьян; расчет за продовольствие производился тут же.

По прибытии в Москву послов со свитой селили на особом Ногайском дворе, первое упоминание о котором фиксируется в 1535 г. (сводку упоминаний см.: Белокуров 1906, с. 79, 80). Точное местоположение его неизвестно. А.Маслов, ссылаясь на не названный им «один сравнительно недавно опубликованный документ», полагает, что «Ногайский луг располагался против Крутиц» (Маслов 1992, с. 38). Можно догадаться, что табуны, пригнанные на продажу, помещались неподалеку от резиденции послов. В 1541 г. ногаев поселили «за рекою Москвою на Нагайском дворе, а базару быти против двора их» (Патриаршая 1906, с. 438).

При этом Ногайский двор был не единственным местом, где останавливались приезжие из Степи. В 1552 г. девятерых гонцов по царскому указу разместили на этом дворе, а явившееся следом большое посольство из трехсот человек — под селом Паншином. Спустя три года 15 человек со 150 лошадьми от мирзы Касима б. Шейх-Мамая обосновались на Ногайском дворе, а прибывшее через две недели

10 В XVII в., когда ногаи уже перестали восприниматься как равноправные дипломатические партнеры, для связей с ними привлекали русских воеводских порученцев или казаков.

606


посольство бия Исмаила (50 человек, 300 лошадей) — снова под Паншином. Когда Ногайский двор оказывался уже занят одной ногайской делегацией, других селили под Красным селом, или у Симонова монастыря, или на Астраханском дворе (Летописец 1965, с. 36; НКС, д. 4, л. 246 об.; 1586 г., д. 9, л. 1; Посольские 1995, с. 183, 244, 313). Изредка фигурируют и другие пункты, и все они, как и перечисленные выше, включая Ногайский двор, находились в Замоскворечье. Обилие топографических названий в посольских документах объясняется прежде всего огромными размерами ногайских посольств, а также многотысячным поголовьем их «продажных лошадей». Видимо, Ногайский двор не мог вместить такую массу народа, да еще с табунами".

Приезжие ногаи, выносливые и неприхотливые, никогда не высказывали претензий по поводу своего расселения в Москве, как и спокойно воспринимали они присутствие приставленных к ним русских соглядатаев. Но не упускали случая попрекнуть этим привередливых царских посланцев, принимая их у себя: «Наши послы у государя на Москве и по которым городам нибудь стоят не по своей воле, а стоят, где государь велит, да еще... у них живут приставы и кораулщики» (Акты 1915, с. 24). Лишь однажды прозвучало недовольство недостаточностью содержания послов в русской столице — «по 2 денги на день», в то время как в Астрахани (тогда еще татарской) они полу- чают-де «по волу на день корму, опричь конского корму» (Посольские 1995, с. 208).

Аудиенция у великого князя или царя назначалась через какое-то время после размещения послов. Ногайская сторона настаивала на уменьшении этого срока, потому что промедление наносило удар по престижу Орды, «и то нам от другов и от недругов наших недобро», пояснял бий Исмаил (НКС, д. 6, л. 204 об.-205). Русский монарх выслушивал от послов речи, которые обычно соответствовали содержанию вручавшихся тут же грамот, и в случае своего расположения к адресанту «карашевался»12 с послами, т.е. совершал восточный приветственный обряд, сочетавший объятие и рукопожатие. При «отпуске» послов перед отбытием на родину для них устраивался прощальный прием с вручением ответных посланий13. Часто случалось, что от лица

" В 1570 г. Иван IV повелел поселить возвращенное им в Москву из ссылки шведское посольство на Ногайском дворе. Л.А.Юзефович полагает, что размещение шведов в такой сравнительно бедной и непрестижной резиденции свидетельствовало о сознательном унижении царем шведских дипломатов, насмешке над ними (Юзефович 1988,

с. 74, 75).

12^ В.Д.Смирнов возвел глаго карашеваться к тюркскому гёрюшмек (видеться), Н.И.Веселовский — к карышмак (находиться напротив) (Смирнов В. 1887, с. 363; Веселовский 1889, с. 178).

13^ Описание приема ногайских послов в конце XV — начале XVI в. см.: Croskey 1987, р. 128.

607


своих патронов их представители заключали с царем шертные соглашения и затем везли с собой «клятвенные грамоты», чтобы бий и мирзы подтвердили шарт-наме перед русским посланцем.

Существенным элементом ногайско-русских отношений были поминки— выплаты и подарки кочевым правителям. «Ногайские и крымские послы привозили в Россию лишь аргамаков, — справедливо замечает Н.М.Рогожин. — Возвращались они с целыми обозами, в которых везли меха, шубы, сукно, оружие, моржовую кость, изделия ремесленников» (Рогожин 1994, с. 97). Однако сводить интересы ногаев только к выклянчиванию подарков (см., например: Соловьев 1989а, с. 466) было бы неправильно. Впервые русские поминки ногаям отмечены в грамоте Ивана III бию Ямгурчи в октябре 1504 г. (Посольская 1984, с. 52, 53). Вероятно, их можно расценивать как трансформацию дани, наследие связей Руси с Золотой Ордой (Рогожин 1994, с. 97), и функция их уже совершенно изменилась по сравнению с ордынскими временами: с помощью даров появлялась возможность склонять мирз на свою сторону, раскалывать антимосковские группировки, предотвращать грабительские набеги.

Особую статью представляли собой так называемые девятные поминки. В золотоордынскую эпоху вассальные владетели и их представители при ханском дворе делали подношения деньгами и ценностями в количествах, кратных девяти. Хотя в наказах московским послам строго-настрого предписывалось не раскошеливаться на них, все-таки иногда этого избежать не удавалось. С конца XVI в. упоминания о подобных выплатах исчезают со страниц документов (Рогожин 1994, с. 97), но еще в 1611 г. придворные напомнили своему бию Иштереку об исконном порядке, когда русские «давывали вдеветером» (Акты 1915, с. 11). Размер и ассортимент поминок часто становились предметом споров между русской и ногайской сторонами. В период дружественных контактов царь обычно удовлетворял запросы мангытской знати, высылая им требуемое. Однако жесткую реакцию всегда встречали жалобы на недостаточность даров или на их качество: «Да того николи не бывало, чтоб государю указывать, как ему, государю, к ним свое государево жалованье присылати!»; «...а мы дружбы и службы не выкупаем ни у кого!» (НКС, д. 8, л. 143 об.; 1618 г., д. 2, л. 68).

Столь же щепетильно следили из-за Волги за рангом царских посланцев. Ранг посла показывал оценку статуса мирзы в глазах Москвы и соответственно в глазах сородичей и в целом ногайской аристократии. На ревнивое отношение наверняка влиял и разный размер помин- ков, привозимых детьми боярскими и рядовыми гонцами. Как правило, в Ногайскую Орду направлялось по одному или по два боярских сына — к бию и к нурадину. В 1580-х годах для раскола антироссийского лагеря вокруг бия Уруса на восток снаряжали до восьми послов

608


такого ранга (НКС, д. 8, л. 127 об.; д. 10, л. 62 об.). С начала XVII в. столь высокопоставленных посланцев в раздробленные улусы Москва уже почти не направляла.

Периодические охлаждения в отношениях ногайской верхушки к России выражались в оскорблениях и ограблениях московских послов и гонцов в степях — иногда с ведома или даже по приказу бия. В этих случаях правительство прекращало посылать своих представителей в Орду, а если в Москве оказывались в это время ногайские визитеры, то им сокращали «корм», отказывали в аудиенции и отправляли восвояси без даров, с укоризненными грамотами. Могли и посадить под стражу, если русское посольство силой удерживалось «в Нагаях».

^ Ногайско-русские отношения до середины XVI в. Ногаи возводили историю этих отношений к эпохе предка их биев и мирз, Эдиге. «От началных дней, от прадеда нашего Идигея князя и от твоего прадеда Василья князя дружба и братство... Как нам с вами ссылки поча- лись быти, наши прадеды с твоими прадеды как в дружбе и в братстве учинилися, тому близко двою сот лет есть», — писал Ивану IV бий Юсуф в 1549 г., отсчитывая историю контактов чуть ли не с середины XIV в. (Посольские 1995, с. 306-308).

В этих словах можно было бы видеть, вслед за П.Г.Бутковым, реминисценции поездки великого князя московского в 1390 г. за Яик, после чего «мангиты входили в связь с государями российскими» (Бутков 1824, с. 6, 7)14. Можно было бы также, подобно А.И.Божедо- мову, усматривать начало «экономических и других связей русских земель с ногайцами» в посольстве Эдиге к великому князю тверскому Ивану Михайловичу в 1409 г. (Божедомов 1964, с. 169).

Однако рассмотрение истории ногаев в предыдущих главах нашей книги не позволяет столь удревнять события. Этнополитическая общность ногаев сформировалась не ранее второй половины XV в., при правнуке Едигея Мусе. Контакты мангытских аристократов с русскими владетелями до той поры не могут считаться ногайско- русскими отношениями. Лишь когда Муса и Ямгурчи направили послов в Москву осенью 1489 г., между двумя державами начался полноценный дипломатический диалог.

Заволжские кочевники впервые привлекли внимание русской стороны в 1481 г., когда ими был разгромлен и убит хан Большой Орды Ахмед б. Кучук-Мухаммед. Одоление Ахмеда, давнего противника Ивана III, пробудило у русских не только интерес, но и уважение к далеким степнякам. Правда, владения ногаев тогда не расценивались как могучий Юрт, равноценный и равносильный Крыму или Большой Орде.

14 А.А.Горский справедливо полагает, что летописные сведения о поездке за Яик вероятнее относятся к нижегородскому князю Василию Дмитриевичу — полному тезке тогдашнего московского государя (Горский 2000, с. 116, 117).

20. Трепавлов
1   ...   92   93   94   95   96   97   98   99   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница