Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница97/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   93   94   95   96   97   98   99   100   ...   122

609


Это сказывалось и на уровне дипломатического протокола. Н.М.Карамзин подметил, что в то время великий князь общался с ногайскими послами «единственно через второстепенных сановников, казначеев и дьяков» (Карамзин 1989, кн. 2, с. 118-119). Формы корреспонденции также были более простыми и менее устоявшимися по сравнению с Крымскими делами (Croskey 1987, р. 59). Сами московиты в переговорах с Бахчисараем в 1515 г. указывали на незначительность ногайского направления их внешней политики: обмен посольствами, дескать, происходит только по поводу торговли, а «в Нагаи» ездят от государя лишь «люди молодые» (не вельможные) — и то не напрямую, а через Астраханское ханство; иногда дипломатическим путем разбираются «обидные дела», т.е. события, повлекшие убыток для купцов или бесчестье для послов (ПДК, т. 2, с. 209, 210, 222).

В действительности же, как мы могли убедиться в главе 3, поводы для контактов находились тогда и более существенные.

Во-первых, Россия вместе с Крымом составила коалицию против Ахмеда и затем его потомков, и приведенные выше объяснения от 1515 г., данные хану Мухаммед-Гирею I, были призваны успокоить его, убедить в слабом развитии русских связей с враждебной ему Ногайской Ордой. Это было тем более актуально, что король Сигизмунд I извещал хана о частых ссылках московитов с Заволжьем и об антикрымской подоплеке этих ссылок: «К тобе, брату нашому, послов своих з своими несправедливыми словы и з присягою частокрот [Иван Московский] посылает и мирится, а з другое стороны нагайцов на тебе, брата нашого, направляет» (Pulaski 1881, р. 432). Сигизмунд был прав: ногайско-русские контакты ширились. В ноябре 1501 г. посольство Мусы и Ямгурчи в Москве заключило первый договор (шарт-наме) с Россией о взаимопомощи (Посольская 1984, с. 52, 57, 64, 67).

Во-вторых, ногаи имели свои интересы в Казанском юрте, и в 1496 г. даже посадили там своего хана. Но более прочным на средней Волге было влияние русских — после установления их протектората над Казанью в 1487 г. Потерпев неудачу в попытках распространить свою гегемонию там в конце 1480-х — начале 1490-х годов, верховный бий мангытов Аббас и мирза Ямгурчи были вынуждены признать в Иване III главного патрона Казани (а бий Муса никогда и не подвергал это сомнению). Главные свои политические шаги в отношении ханства в начале XVI в. они согласовывали с великим князем.

В 1520-1530-х годах ногаи уже реально переместились на периферию внешнеполитических интересов правительства России. Раздираемые усобицами первой Смуты, затем династическими неурядицами, они были больше заняты своими проблемами и противостоянием с Крымом. Интенсивность посольских и торговых контактов их с Москвой резко снизилась. Разве что Урак б. Алчагир и Мамай б. Муса, кочевавшие вдоль Волги, изредка напоминали о себе. Для того периода известно

610


одно крупное посольство от бия — победителя в Смуте Саид-Ахмеда и семидесяти мирз с 50 тысячами лошадей на продажу в 1534 г. (Патриаршая 1906, с. 420). Неуправляемые, временно утратившие верховную власть, кочевники становились опасными, агрессивными соседями. 1530-е и 1540-е годы отмечены вторжениями ногаев в русские пределы. К этому их побуждал и антимосковский настрой тогдашних казанских ханов из династии Гиреев.

Особым вопросом, по которому приходилось общаться и сталкиваться ногаям и русским, оставался казанский. Чтобы не повторять изложенное в главе 5, напомню только, что бий Юсуф первое время принимал сторону хана Сафа-Гирея, мужа своей дочери Сююмбике. После смерти Сафа-Гирея она оказалась в России в качестве своего рода заложницы. Это существенно охладило воинственность ее отца. Младший брат бия, нурадин Исмаил, с конца 1540-х годов стал приверженцем ориентации на союз и сотрудничество с царем. Жесткая линия Исмаила не раз расстраивала военные приготовления бия и мирз против России. Именно Исмаилу Иван IV обязан тем, что во время его решающего похода на Казань в 1552 г. из-за Волги не двинулась громадная ногайская конница (одновременно с войском крымского Девлет-Гирея с юга). Завоевание Казани усилило политическую поляризацию мангытской знати. Промосковский лагерь Исмаила рос и креп, а в конце 1554 г. Юсуф был свергнут и убит. Приверженцы Исмаила провозгласили своего вождя бием Ногайской Орды.

^ Шерти бия Исмаила. В 1655 г., в связи с планами возрождения правящей «номенклатуры» Ногайской Орды (впоследствии отброшенными), в Посольском приказе было составлено описание обряда по- сажения биев. «Смаиль князь» в этом описании назван первым, кто правил «в Нагаех» в прошлом (СГГД, ч. 3, с. 465). Ясно, что имелось в виду не начало бийской власти в Орде, так как Исмаилу предшествовала плеяда ярких лидеров, его братьев и предков. Д.Ф.Кобеко рассудил, что в данном случае подразумевалось первое шертование русскому царю (Кобеко 1886, с. 13). Хотя шертные соглашения заключались и до Исмаила, именно с ним связывают зарождение практики шертования как присяги на верность Москве.

Важнейшей вехой в этом отношении в историографии считается шарт-наме 1557 г. Оно заключалось в очень сложной для бия политической обстановке в условиях его борьбы с Юсуфовичами и казыев- цами. Стоял вопрос не только о власти, но и о жизни Исмаила — узурпатора-братоубийцы. При этом выбор союзника и патрона мог быть единственным. Личные кочевья Исмаила со времен его нурадин- ства располагались по левому берегу Волги, в непосредственном соседстве с бывшими татарскими Юртами Казани и Астрахани, завоеванными царем Иваном. Постоянная связь с русскими в пору противостояния с Юсуфом обернулась для Исмаила ловушкой. Ему пришлось

20'

611


и в дальнейшем все теснее сближаться с Москвой, чтобы сохранить за собой «большое княженье».

Такие отношения едва ли можно считать результатом сознательного стремления бия к подчинению своей державы «неверным». А.А.Новосельский и А.Н.Усманов, очевидно, абсолютно правы, утверждая, что шертные обязательства Исмаила были вынужденными и не означали полного и бесповоротного перехода ногаев под влияние России; при первом же удобном случае Орда была готова восстановить полностью свое независимое существование (Новосельский 1948а, с. 14, 15; Усманов А. 1982, с. 126). Удачно охарактеризовали положение ногайского предводителя А.Беннигсен и Ш.Лемерсье-Келькеже: «Исмаил-мирза, основной союзник русских и в значительной степени созидатель московской победы (в Поволжье. — В. Т.), стал и одной из первых жертв ее, не получив никаких материальных выгод и территориальных приращений из новых русских „царств"» (Bennigsen, Lemercier-Quelquejay 1976, p. 235).

Москва тоже была заинтересована в согласии с Исмаилом и, естественно, использовала его в своих интригах, вовсе не желая поступаться собственными интересами и не собираясь буквально следовать всем своим соглашениям с ним. Все-таки, думаю, претензии и обиды бия на нарушения Иваном IV уговоров о дележе власти над татарскими ханствами и территорий их (см. главу 7) не были продиктованы фантазией бия, но опирались на какие-то гарантии, данные царем.

Первая шерть была заключена Исмаилом еще в должности нурадина перед московским послом М.Бровцыным, который отъехал из столицы в январе 1554 г. Правитель правого крыла Орды по плану русского правительства должен был обеспечить поддержку своей конницей царского похода на Астрахань. Е.Н.Кушева и вслед за ней некоторые авторы считают миссию Бровцына неудачной, поскольку тот натолкнулся на отказ ногаев от участия в походе (Кушева 1950, с. 247, 248; Кушева 1963, с. 195, 196, 198). Действительно, Исмаил не пожелал заключать договор на условиях, продиктованных Бровцыным, но объяснялось это вовсе не страхом перед русской мощью после разгрома Казани, как думала Е.Н.Кушева. Ведь другим важным пунктом переговоров было выступление нурадина против бия Юсуфа; как раз этот пункт не встретил особых возражений, и Исмаил отказался идти на Астрахань именно из-за необходимости мобилизации своих улусов против бия. Настойчивость московского посла, убеждавшего Исмаила развязать династическую распрю в Орде, оказалась решающей.

Хотя шерть и не была заключена в полном, запланированном царем объеме, все-таки пророссийски настроенные мирзы начали действовать в унисон российской политике. Поэтому Б.-А.Б.Кочекаев прав, сомневаясь в корректности вывода о неудаче бровцынской миссии. Правда, в качестве контраргумента он приводит лишь указание

612


выписки 1732 г. о том, что посол «привел к присяге» ногаев (Кочекаев 1969а, с. 58).

Но имеется другой документ, более авторитетный, — «память» послу к польскому королю, составленная в сентябре 1554 г., где содержится утверждение о том, что «нагаи... ныне все ко государю нашему приложилися, и шерть дали на том, что им во всяких делах слушаться государя нашего, на кого им велит ити, и им на того ходити без всякого ослушанья» (ПДПЛ, т. 2, с. 450). Здесь, конечно, содержались обычные преувеличения (далеко не все ногаи соглашались действовать заодно с царем), но факт заключения шарт-наме в данной «памяти» просматривается четко.

На первый взгляд М.Бровцын в самом деле не во многом преуспел. Нурадин обошелся с ним довольно грубо, и посол вернулся домой без какого-либо договора. Но «в Нагаях» он оставил служилых татар из своей свиты во главе с Девлет-Ходжой Хусейновым. Вот им-то в конце концов и удалось убедить мирзу согласиться на шерть. Хусейнов возвратился в Москву в ноябре 1554 г. вместе с ногайским посольством, привезя обещание Исмаила «куды их царь и великий князь ни пошлет, туды им всюду ходити, другу им царя и великого князя другом быти, а недругу недругом, и на всех недружей быти заодин» (Книга 1850, с. 77; Лебедевская 1965, с. 242; НКС, д. 4, л. 35; Патриаршая 1904, с. 262-263). Вероятно, спешно доставленная гонцами информация об успехе Хусейнова в Орде и послужила основой для хвастливых заявлений царя в сентябрьском наказе послу в Краков.

В марте 1555 г. Посольский приказ снарядил за Волгу И.Загряз- ского. Он должен был заключить шерть в новых обстоятельствах — с Исмаилом уже как главой ногайской державы. Обязательства по предыдущей шерти были выполнены: «шертные слова... исправили- ся, и то дело тогды вскоре учинилося» (НКС, д. 4, л. 268), т.е. Юсуф был свергнут, а в Астрахани посадили русско-ногайскую креатуру Дервиш-Али.

По новому шарт-наме, Исмаил вместе с новыми нурадином, Касимом б. Шейх-Мамаем, и кековатом Арсланом б. Хаджи-Мухаммедом должен был подтвердить союз с Москвой, которая, со своей стороны, обязалась «казнить» мирз — противников Исмаила и не чинить препон ногайским купцам в Казани. Кроме того, бию с мирзами надлежало дать обещание «не приставати» к крымцам (НКС, д. 4, л. 272 об.-273 об.). Из-за очередного набега Юсуфовичей переговоры не состоялись, отчего поездку Загрязского можно считать безуспешной (Кушева 1950, с. 248; Кушева 1963, с. 198; НКС, д. 4, л. 312).

Посланный тогда же персонально к кековату Арслану Девлет-Ходжа Хусейнов успел-таки взять с того шертную запись на перечисленных условиях, но «не сполна, скорым же делом» (НКС, д. 4, л. 312). В феврале 1556 г. была сделана еще одна попытка заключения дого

613


вора, предпринятая послом А.Тишковым, — и опять безрезультатно из-за Смуты (НКС, д. 4, л. 319, 320). Поэтому ровно через год за Волгу стал собираться П.Совин.

Ему предписывалось обеспечить совместное шертование Исмаила и его главных оппонентов, Юсуфовых сыновей Юнуса и Али. Если бий начнет упираться и говорить, будто уже шертовал перед Девлет- Ходжой Хусейновым два года назад, то надлежало объяснить, что та «шерть была учинена не перед сыном боярским» и оттого не имеет полной силы (НКС, д. 5, л. V). Правительство усмотрело шанс заключить союз с сильнейшими ногайскими иерархами, потому что знало об отсутствии антироссийских настроений в обеих противостоящих группировках ногайской знати: в начале 1557 г. к астраханским воеводам приезжали порознь сыновья Исмаила, посланные им, и Юнус б. Юсуф, и все они «дали правду» о намерении «прямити во всем» царю (Книга 1850, с. 109; Лебедевская 1965, с. 255; Патриаршая 1904, с. 281). Требовалось убедить их всех согласиться на официальный, желательно совместный договор с Россией.

Совин добился полного дипломатического триумфа. В июле 1557 г. он вернулся в столицу с шертной грамотой, подписанной бием, его союзниками, а также Юсуфовичами. Прием в степных ставках ему был оказан такой, какого до тех пор «никакому послу московскому не бывало в Нагаех». Правда, привезенный им в Орду текст оказался настолько запутанным (или неграмотно переведенным на тюрки), что ногаи в нем ничего не поняли: «по тому списку в разум им не дойдет». Исмаил и мирзы составили новый текст, который, впрочем, полностью удовлетворил русскую сторону (Книга 1850, с. 114; Лебедевская 1965, с. 257, 258; Летописец 1895, с. 77; НКС, д. 5, л. 25 об., 37; Патриаршая 1904, с. 285).

Сохранилось несколько переводов шерти 1557 г. Два из них проанализированы в специальной статье Д.Ф.Кобеко. На основании приведенного там года хиджры (964 / 3 ноября 1556 — 10 октября 1557 г.), упоминания Петра (т.е. Совина), перечня имен мирз в начале документа и политических событий того лета в Ногайской Орде он впервые датировал документ маем 1557 г. (Кобеко 1886, с. 12-14). Договор сводился к следующим пунктам: 1)быть в «любви» с Белым царем и воевать с его врагами; 2) не заводить дружественных отношений с Крымом; 3) запретить своим подданным воевать друг с другом и против России (НГ, д. 14, л. 1; НКС, д. 5, л. 26, 26 об.; PC, д. 591, л. 782 об.-783 об.).

Никакой зависимости от Московского царства из данного договора не проистекало. Однако позиции России оказывались явно усиленными: в отличие от шарт-наме 1554 г. Москва теперь не брала на себя никаких обязательств; свои обязательства перечисляли только ногаи, т.е. они начали расцениваться как младший партнер в отношениях

614


с Русским государством. Этот нюанс был, конечно, сознательно разработан Посольским приказом, и в феврале 1558 г. в очередном наказе послу в Польшу уже с полным основанием было повторено утверждение о полной лояльности кочевников (ПДПЛ, т. 2, с. 542, 543), впервые прозвучавшее в 1554 г. (см. выше). Но если тогда причина их покладистости заключалась в «астраханском деле» (посажение Дервиш- Али), то теперь — в безвыходности и полной зависимости от государя в условиях голода и мора.

Договор от мая 1557 г. утратил силу очень скоро. Уже в июне подписавшие его с ногайской стороны лица перессорились между собой; Юнус лишился поста нурадина. Вновь потребовалось перезаключение шерти. Теперь русские решили выжидать, чем завершится ногайская Смута. Исмаил окончательно утвердился на «большом княженье» в 1559 г., и уже в 1560 г. тот же П.Совин отправился на восток. В мае или июне 1560 г. он добился от старшего сына и наследника бия, нурадина Мухаммеда, обязательства не только не дружить с Крымом, но и сохранять верность Москве после возможной смерти престарелого Исмаила, а еще принципиального заявления: «А о котором ми своем деле царь и великии князь прикажет, и мне то дело делати в правду и без хитрости» (НГ, д. ,16, л. 1; НКС, д. 5, л. 153 об., 154).

В самом деле, в главе 7 мы видели, что для какой-то «хитрости» по отношению к Ивану IV у правителей Ногайской Орды не находилось ни решимости, ни сил, поскольку Исмаил оказался в политической изоляции. Огромное число сородичей, не говоря уже о соседних мусульманских правителях, отвернулось от него. «И ныне, опричь тебя, у меня друга нет», — писал он Ивану Васильевичу в 1557 г. (НКС, д. 5, л. 46 об.). Как друга расценивал его и сам царь, подчеркивая в 1562 г., что «мы ныне по твоей шерти боле верим тебе, другу своему, и всякие твои дела положили есмя на свою душу» (НКС, д. 6, л. 33 об.). О дружбе бия и царя доносили и европейские наблюдатели того времени (Дженкинсон 1937, с. 171, 173). «Правда во всем» Исмаила в отношениях с Россией проявлялась в полном прекращении ногайских набегов на «украйны», что в условиях Ливонской войны оказалось наиболее ценным для Москвы.

Но все это не означало слепой покорности бия. Начавшиеся в конце 1550-х годов налеты астраханских русских служилых людей на его улусы заставляли Исмаила угрожать разрывом шертных соглашений, если царь не уймет воевод (НКС, д. 5, л. 189, 189 об.). Впрочем, эти угрозы остались неосуществленными. Напротив, сотрудничество обрело новые, более тесные формы: ногайские войска стали присоединяться к русским в походах на Ливонию и Литву (см.: Трепавлов 19986). На Руси стали селиться мирзы-эмигранты.
1   ...   93   94   95   96   97   98   99   100   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница