Институт российской истории в. В. Трепавлов


Скачать 13.12 Mb.
НазваниеИнститут российской истории в. В. Трепавлов
страница98/122
Дата публикации17.03.2013
Размер13.12 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
1   ...   94   95   96   97   98   99   100   101   ...   122

^ Большие Ногаи и Россия в последней трети XVI в. Большая Ногайская Орда претерпела огромные лишения и разорение в годы

615


второй Смуты и лишь к концу правления Исмаила стала оправляться от последствий конфликтов, эпидемий и великого голода. Дин-Ахмед б. Исмаил унаследовал ослабленную кочевую империю. По справедливому замечанию Э.Л.Дубмана и Ю.Н.Смирнова, нового бия заботили, главным образом, восстановление хоть в какой-то степени ее могущества и избегание ссор с грозным западным соседом (Самарская 1993, с. 37).

В России прекрасно представляли себе катастрофичность положения заволжских ногаев и не собирались упускать возможность усилить влияние на них. Из России в степь везли хлеб и ткани, помогая ее обитателям выжить в голодные времена. Тем более что теперь, когда степи к востоку от Яика попали в руки казахов и полуавтономных Шихмамаевичей, стратегическую важность для Больших Ногаев получило Волго-Яицкое междуречье, а тот, кто владел Волгой, становился гегемоном для них.

Волга принадлежала Московскому царству, и Иван IV имел все основания хвастаться, будто ему достаточно одной тысячи стрельцов для победы над кочевниками. По данному поводу русскому послу в Стамбуле предписывалось откровенно заявить султану (наказ от марта 1571 г.): «А как Тинехмату князю и иным нагаиским мирзам от государя нашего отступите? Государь наш... жалует их своим жалованьем, кормит и одевает их, и от недругов их ото всех обороняет. А толко от государя нашего отстати им, и Нагаискои Орде всей быти от государя нашего разаренои потому: толко государь наш пошлет хоти одну тысячу стрелцов с пищалми, а велит, их (ногаев. — В.Т.) отбив от Волги, вперед по Волге не кочевати, и нагаиские люди все в один час перемрут» (ТД, д. 2, л. 174-174 об.).

Сам царь Иван после смерти Дин-Ахмеда оценивал его правление в целом благосклонно («к нам... Тинехмат князь прямил и до своей смерти не отступил» — НКС, д. 8. л. 190 об.), но помнил, что преемник Исмаила вовсе не стремился стать московской марионеткой и старался держаться более самостоятельно, нежели его покойный отец. «Были естя перед нами не во все годы прямы, — писал царь в 1578 г. Урусу б. Исмаилу. — А в ынои год людей своих с нашим недругом на наши украины пошлете, а в ынои год с Казыем (Гази б. Ураком, главой Малых Ногаев. — В. Т.) из братьев с его с азовскими людми на наши украины люди ваши придут. А в ынои год и вы прямо живете. А при отце вашем при Исмаиле князе во все годы ровна была правда его перед нами» (НКС, д. 8, л. 113).

Иван Васильевич имел основания для таких упреков. Дин-Ахмед начинал свое правление с заверений в дружелюбии. К этому, дескать, его обязывали, во-первых, отцовские заветы, во-вторых, «племян- ство» с царем — женитьба Ивана IV и бия на родных сестрах-черке- шенках.

616


Однако вскоре наметилось явное изменение внешнеполитических ориентиров Больших Ногаев. В течение 1567 г. в Бахчисарай неоднократно прибывали посланцы их главы с предложениями антимосковского союза и планами совместных действий против России. Дин- Ахмед обосновывал это стремлением к сотрудничеству с мусульманскими государями, а не с христианским, а также откровенно объяснял меркантильные причины своей былой приверженности царю Ивану: «Дотолева есмя были наги и бесконны, и мы дружили царю и великому князю. А ныне... есмя конны и одены» (КК, д. 12, л. 343 об.; д. 13, л. 28 об., 57). Заволжская конница стала предпринимать набеги на русское пограничье и участвовала в нашествиях Девлет-Гирея на Москву в 1571 и 1572 гг.

В критической обстановке войны на три фронта (литовский, крымский, ногайский) Иван IV не собирался разворачивать долгую дипломатическую кампанию по умиротворению кочевников. При явном потворстве московского правительства волжские казаки начали настоящий террор против них.

Крымский хан тоже не склонен был считаться со своими новыми союзниками, которые интересовали его лишь во время походов. Каких-либо заметных трофеев и политических выгод от участия в крымско-русских конфликтах Дин-Ахмед не получил. Между ним и Девлет-Гиреем наступило охлаждение. Оставшись один на один с Иваном Грозным, бий вынужден был возобновить дружеские отношения с ним. «Вспамятовав отца своего Исмаилеву княжую с нами дружбу и правду, во всем том перед нами исправился» — так прокомментировал тот поворот Иван IV (НКС, д. 10, л. 21). Перед смертью больной бий, так же как и его отец в свое время, завещал сыновьям и — главное — младшему брату и наследнику, нурадину Урусу, быть неотступными от русского государя. Нурадин в присутствии мирз поклялся исполнить его волю (НКС, д. 8, л. 210 об., 211).

Заняв престол в 1578 г., Урус сначала воздерживался от набегов сам и пытался удерживать мирз, не поддаваясь на уговоры крымцев. В шертной записи, составленной в 1581 г., он обещал соблюдать мирные отношения, не причинять вреда русским послам и купцам. Впервые после Исмаила русская сторона вновь брала на себя обязательства — на этот раз касательно совместной с ногаями борьбы против «воровских казаков» (НГ, д. 18, л. 1, 2).

Однако на Руси уже не оставалось иллюзий насчет миролюбия степняков. Несмотря на все успокоительные заявления Уруса, в нем видели потенциального противника. В январе 1580 г. церковный собор в своем приговоре причислил ногаев вместе с турками, крымца- ми, шведами и прочими к врагам, которые, «как дикие звери, надми- лись гордостно и хотят истребить православие» (цит. по: Соловьев 19896, с. 86, 87). Духовенство и бояре имели причины для столь рез

617


ких оценок. Русский полоняник говорил московскому послу в Ногайской Орде летом 1580 г., что «хочет Урус князь выманити государеву казну с Москвы, что к нему государь посылает своего жалованья. А воевод бы астороханских опошлити (т.е. ввести в заблуждение. — В.Т.), что будто се он, Урус князь, государю прямит по старому» (НКС, д. 9, л. 157). Таким образом, лояльность бия получала объяснение как желание заполучить побольше от царя.

Для последнего, конечно, не было тайной подобное двуличие ногайского правителя. Главным же доводом в пользу неискренности Уруса стала его нараставшая год от года агрессивность. Уже в 1581 г. Иван IV упрекал его в ежегодном «кроворазлитье», производимом ногайскими отрядами вместе с крымцами и азовцами на Руси. «К нам пришлют Урус князь и все мирзы послов своих о добром деле о дружбе, а люди ваши в те поры... приходили воевать на наши украины, — укорял царь в грамоте мирзу Ураз-Мухаммеда б. Дин-Ахмеда. — И то которая правда — послав к нам послов своих о добром деле и о любви, после того, сложась с нашим недругом, воевать наши украины?!» (НКС, д. 10, л. 35 об.). Общее отношение правительства к ногаям выразил в 1577 г. гонец в Крым Е.Ржевский: «Где нагаи ни живут, туто лжут» (КК, д. 15, л. 24).

Позднее, в начале XVII в., бий Иштерек, вспоминая те времена, отмечал, что Урус «от турсково и от крымсково ни на один час не отставал», а сын Уруса, Джан-Арслан, и один из соратников, будущий нурадин Саид-Ахмед б. Мухаммед, постоянно обретались в Крыму, подговаривая хана и султана к походу на Астрахань; тех же мирз, что были настроены промосковски (детей Дин-Ахмеда), «Урус князь не любил, а хотел их побить» (Акты 1918, с. 131; НКС, 1604 г., д. 3, л. 159). Впрочем, Иштерек, похоже, сгущал краски, так как заметного стремления к коалиции с Большими Ногаями ни у османов, ни у Гиреев в 1580-х годах не наблюдалось. Урус во многом действовал против Москвы на свой страх и риск (см.: Новосельский 1948а, с. 33, 35).

Было бы неправильно, односторонне и неполно, приписывать фактический разрыв между Большими Ногаями и Россией только вероломству бия. Ногайская сторона объясняла свое отступничество коварством русских — подозрительностью и злокозненностью нового царя, Федора Ивановича, отказом астраханских воевод выдать ногаям литовских полоняников, которые ухитрились сбежать из улусов под защиту русских властей, недостаточным дипломатическим почетом (низким рангом послов из Москвы и малым размером жалованья) и т.п. (НКС, д. 10, л. 135 об.; 1586 г., д. 8, л. 8, 27, 28).

В распоряжении Москвы был широкий арсенал средств, чтобы отбить у кочевников охоту к набегам. На ногайские земли снова обрушились казаки. Буйная волжская вольница дотла разорила Сарайчук, громила по степи ногайские стойбища, не позволяя им сконцентриро

618


ваться для отпора. Но это было, пожалуй, единственной (да и то косвенной) формой вооруженного противостояния с Большой Ногайской Ордой со стороны России. Царь воздерживался от карательных экспедиций за Волгу, хотя постоянно напоминал Урусу и мирзам о казачьей угрозе, о предыдущих разгромах их столицы, о непрестанных чело- битьях «украинных» людей, просивших унять бия. В Астрахань был направлен бежавший из Крыма в Россию царевич Мурад-Гирей, одной из задач которого было склонить Уруса к возобновлению союза с Россией. Щедрое жалованье шло тем мангытским аристократам, что продолжали придерживаться ориентации на Москву.

Одной из радикальных мер по усмирению ногаев стало возведение городов на Волге. Вопрос о целях основания Саратова, Самары и Царицына в историографии обсуждался долго.

А.А.Гераклитов и П.Г.Любомиров считали, что они построены в целях защиты ногаев от «воровских казаков» (Гераклитов 1923а, с. 134-136; Гераклитов 19236, с. 13; Любомиров 1939, с. 9). Эта трактовка основана на объяснениях царя в переписке с Урусом. Ныне к этой точке зрения присоединяется Н.Н.Студенцов (Студенцов 1988, с. 46, 47, 73).

Г.И.Перетятковичу принадлежит заслуга обоснования антиногайского характера этой меры. Три крепости встали на главных ногайских переправах (Перетяткович 1877, с. 240, 241, 284, 313-319, 328). Такого же видения событий придерживался П.П.Пекарский, а позднее эту точку зрения разделили Э.Л.Дубман, В.А.Осипов, Ю.Н.Смирнов, М.Н.Тихомиров, автор этих строк (Пекарский 1872, с. 258-260; Дуб- ман 1993, с. 45-47; Смирнов, Дубман 1995, с. 27; Осипов 1976, с. 16, 17; Тихомиров 1962, с. 513-515; Трепавлов 19976, с. 111)15.

Разъяренный Урус задерживал у себя в заложниках московские посольства и требовал снести новые города (вместе с только что построенной Уфой). Но ни решимости, ни сил настаивать на этом у него не нашлось. Потерпев неудачу в налаживании коалиционных связей с Бахчисараем и Стамбулом, проиграв многолетнюю кампанию против казаков (решающий разгром ими Больших Ногаев произошел в 1586 г. на Яике), он был вынужден возвратиться под «высокую руку». После переговоров с Мурад-Гиреем Урус согласился выслать в Астрахань аманатов-заложников — впервые в истории ногайско- русских отношений. Русских послов он вновь заверял в своей неотступности от государя, лишь бы тот «меня держал, как отец его (т.е. Иван IV. — В.Т.) отца моего Исмаиля князя держал» (НКС, 1586 г., д. 8, л. 12). В 1587 г. был заключен шертный договор, в основных чертах повторявший условия договора 1581 г. (НГ, д. 20, л. 2).

15 Есть некоторые основания полагать, что на месте города Самары издавна существовали русские поселения — зимовья торговцев (см.: Гурьянов 1981, с. 186-190; Гурьянов 1986, с. 172-178).

619


В конце 1590 г. русские дипломаты сообщили придворным грузинского царя, что «нагаиские болшие князи и мирзы всех обеих Нагай (т.е. Большой и Малой Орд. — В Т.) искони вечные холопи государя нашего; а ныне и крепче старого учинились под государя нашего рукою Урус и Урмамет князи» (Белокуров 1888, с. 184). Вынужденность примирения Больших Ногаев как нельзя лучше отражена в оправдании бия перед султаном, чтобы тот не корил его: «От неволи учинились мы в московского воле: чья будет Асторохань и Волга, и Еик, и Самар, тово будем и мы» (Статейный 1891, с. 66-67).

Подобные настроения были давно присущи значительной и влиятельной части мирз — тогдашнему промосковскому лагерю во главе с У раз-Мухаммедом. На протяжении 1580-х годов на съездах знати то и дело звучал их голос: «Мы... все свет видим государьским жалованьем, одены и обуты, и от государя никоторые обиды не видали... А тольке... со государем воеватца, и их (ногаев. — В.Т.) земле будет во всем убыток»; «и толко... государь велит казаком у нас Волгу и Самар, и Еик отнята, и нам... всем... пропасти» и т.п. (НКС, д. 9, л. 156, 157, 160).

Именно эта «партия» возглавила Больших Ногаев после гибели Уруса в 1590 г. Ослабленная кочевая империя в обстановке начинавшейся третьей Смуты была вынуждена все более полагаться на экономическую помощь и политическую поддержку могучего западного соседа. Зависимость от российских ресурсов создавала впечатление полной покорности ногайской верхушки, и, предвосхищая «вокняже- ние» Иштерека в 1600 г., русский посол в Исфахане еще в 1591 г. заявил шаху, будто «на княженье в Нагайской Орде в Заволских Нагаех князи из государя нашего царских рук садятца» (ПДП, т. 1, с. 267-268). Многие мирзы мечтали сменить опасное и скудное прозябание в улусах на сытую и безопасную государеву службу или хотя бы на жительство в полукочевых «юртах» под Астраханью, под защитой воевод. На астраханском Закладном дворе теперь постоянно пребывали и менялись аманаты. «Да хоти б и закладов их не было, — рассуждали московские послы в Грузии, — и нагаем от государевых людей где ся дети?» (Белокуров 1888, с. 185).

И все же полной покорности не наблюдалось. Бий Ураз-Мухаммед болезненно воспринимал ослабление своей Орды, вовсе не желая превращаться в царскую марионетку. В 1596 г. крымский хан Гази-Гирей получил от него письмо с жалобами, что «жить... мне от московского немочно: поставил... на Яике город и кладбища... наши у нас отнял, и называет... нас себе холопи» (КК, д. 21, л. 670-670 об.). Русское правительство, разумеется, знало о недовольстве кочевников, и хотя те в целом не представляли существенной военной угрозы, царь Б.Ф.Годунов велел астраханским воеводам вносить смуту и раздоры в их среду, «дабы Астрахани не отъяли и не поднесли бы войны

620


против него» (Новый 1853, с. 51, 52; см. также: Патриаршая 1910, с. 52; Соловьев 19896, с. 363; Татищев 1966, с. 288). Эти интриги в значительной степени способствовали очередной кровавой распре в Большой Ногайской Орде, когда ее жителям и подавно стало не до противостояния с Россией.

^ Большие Ногаи и Россия в первой трети XVII в. История остатков Большой Ногайской Орды очень тесно связана с Россией, и мы уже осветили многие аспекты их взаимоотношений в главе 9. Кроме того, данная эпоха детально исследована А.А.Новосельским. Поэтому здесь ограничимся кратким напоминанием основных этапов.

Нурадин Иштерек в 1600 г. был провозглашен бием по пожалова- нью Бориса Годунова. Эта поддержка диктовалась и наличием тогда в Орде другого авторитетного лидера — антимосковски настроенного Джан-Арслана б. Уруса. После свержения Годунова Иштерек не порвал с Россией, присягнув Лжедмитрию I. Лишь в 1607 г. начались ногайские вторжения на Русь. Формальный разрыв произошел, когда бий объявил о своем переходе под покровительство султана. Вскоре его войска сожгли Саратов, угрожали Самаре и, возможно, участвовали в разорении Царицына (Гераклитов 1923а, с. 197; Леопольдов 1860, с. 15, 16). Для русской внешней политики в 1608-1613 гг. Большая Ногайская Орда фактически стала недоступной (Новосельский 1948а, с. 65).

Но русская Смута начала утихать. На Москве воцарился избранный Собором монарх, которому изъявила повиновение Русская земля, и вновь замаячила перспектива возрождения сильной и жесткой царской власти. Иштерек вынужден был пойти на попятную. Уже в августе 1613 г., едва узнав об избрании Михаила Федоровича, он прислал ему поздравление и покаяние в прежних «винах», с просьбой «с любовью в холопство нас принята» (НКС, 1613 г., д. 4, л. 20; Патриаршая 1910, с. 134). Правда, вначале он сотрудничал с мятежным атаманом И.Заруцким и дал ему аманатов, но после окончательного разгрома Заруцкого царскими войсками прикочевал к Астрахани. В январе 1615 г. он принес шертную клятву перед воеводами, обязавшись от своего имени и от лица «своего, Тинехматова, и Исупова родства» сохранять верность царю, жить только в окрестностях Астрахани, не воевать «украйны», информировать Москву о любых проявлениях внутренней розни в Орде и т.д. (НГ, д. 25, л. 5-9; НКС, 1615 г., д. 5, л. 12).

До своей смерти в 1619 г. он в целом соблюдал эти условия и в конце жизни считал себя вправе заявить воеводам: «Вашему государю никто таков друг не был, как я!» (НКС, 1616 г., д. 2, л. 3). Следовать этой политике он завещал детям и племянникам (НКС, 1619 г., д. 1,л. 16).

Примирение было довольно условным. Во-первых, Иштерек не без колебаний расставался с надеждой обрести полную независимость для
1   ...   94   95   96   97   98   99   100   101   ...   122

Похожие:

Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут военной истории министерства обороны российской федерации...
Редакционная коллегия серии сборников документов «Великая Отечественная война 1941 —1945 гг.»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconИнститут истории Отделение исторического образования Кафедра всеобщей...
Рекомендовано к печати кафедрой всеобщей истории и методики преподавания Института истории кфу
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconЦелью и задачами курса «Отечественная история» в вузе являются
России с древнейших времен и до наших дней. Показать на примерах из различных эпох органическую взаимосвязь российской и мировой...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию институт...
На смену «прекрасному» приходят «шок-ценности»2: новизна, необычность, абсурд, жестокость. Это привело к расширению предмета эстетики,...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconВысшего профессионального образования центросоюза российской федерации...
Сарчин Р. Ш. Философия: Планы практических занятий. – Казань: Казанский кооперативный институт, 2012. – с
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconРеспублики Татарстан Институт истории им. Ш. Марджани Садри Максуди...
Монография рекомендована к печати ученым советом Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПриглашают на дискуссию Историческая память и борьба за идентичность современных россиян
Государственная историческая политика: символизация событий и героев. Год российской истории. Школьные и вузовские учебники истории:...
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconНовосибирская региональная общественная организация общества «знание»...
Филиал ноу впо «санкт-петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права»
Институт российской истории в. В. Трепавлов iconПермский государственный гуманитарно-педагогический университет Кафедра...
Приглашаем Вас принять участие во всероссийской научной конференции «Повседневность российской провинции. XIX-XX вв.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница