О начале человеческой истории


НазваниеО начале человеческой истории
страница10/57
Дата публикации19.03.2013
Размер7.73 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   57

Нолетт в Бельгии.
При всей фрагментарности этих костных остатков складывался определенный

образ, заметно отклонявшийся от скелета человека и как раз в сторону

обезьяны: сутулый, с понижающимся черепным сводом, с выступающими

надглазничными дугами, с убегающим подбородком. Это казалось вполне

удовлетворительным приближением к обезьяночеловеку, в частности французским

авторам (в Англии Гексли, Кинг, в Германии Шаффгаузен были несколько

осторожнее). Прикладывая схему Геккеля, проводили мысленную прямую линию

между человеком и антропоморфной обезьяной через неандертальца; хотели

видеть в нем биссектрису, делящую угол между человеком и обезьяной.

Неандерталец не очень-то укладывался на эту середину и его подчас несколько

стилизовали, подталкивали к обезьяне, благо не доставало и лицевых костей,

и других костей скелета. Но и само представление, что только точно

срединное морфологическое положение удостоверяет личность обезьяночеловека,

было наивным, начальным. Почти не возникало и помысла, чтобы понятие

обезьяночеловека могло охватывать несколько видов, стоящих морфологически

на разных расстояниях между обезьяной и человеком. Только Мортилье допускал

идею о "расах" обезьянолюдей. Однако научная мысль деятельно ставила

вопросы, которые таили разные возможные продолжения этой эпопеи. Отметим

два противоположных хода мыслей.
Г. де Мортилье после Геккеля и Фохта стал главным в Европе поборником идеи

обезьяночеловека. Это был тоже смелый материалист. Мортилье участвовал в

революции 1848 г. и на всю жизнь остался революционером, мелкобуржуазным

социалистом и воинствующим атеистом. Наука о доисторических людях была, по

его словам, "одним из последствий великого освободительного умственного

движения XVIII века" -- материализма и безбожия

энциклопедистов-просветителей. Как уже отмечено выше, это он, Мортилье, был

бесспорным основателем науки о каменном веке, подразделив палеолит на

главные этапы и связав с историей фауны и геологией ледниковой эпохи.

Парижская коммуна 1871 г. словно дала стимул его интересу к проблеме

обезьяночеловека. Он не был анатомом или натуралистом, но, не взирая на

позицию Дарвина, придал первостепенное значение идее обезьяночеловека для

философии и науки. В 1873 г. Мортилье выступил с работой на эту тему. Он

горячо ратует за симиальную теорию происхождения человека, признает

необходимость промежуточного звена между обезьяной и человеком, колеблясь

лишь, как называть его: антропопитек или гомосимиа. В глазах Мортилье

неандерталец -- полуобезьяна. Но вот что смущает его ум: ему кажется, что

каменные орудия ко времени, когда жил неандерталец, уже слишком

человеческие. Силясь найти выход из этого противоречия, Мортилье допускает,

что череп из Неандерталя -- атавизм: данный индивид был в это геологическое

время (средний плейстоцен) пережитком, остатком гораздо более древней

эпохи, возможно плиоцена. Иначе говоря, неандерталец мысленно сдвигается в

глубь времен.
Интересно, что три года спустя, в 1876 г., антрополог И. Топинар выступил с

совершенно аналогичной гипотезой. Он был настолько стеснен глубоко

обезьяньим обликом неандертальца, что тоже прибег к модной идее атавизма:

данный неандерталец был в век мамонта реликтом наших третичных предков.

Впрочем, может быть, Топинар не был самостоятелен и просто примкнул к мысли

Мортилье.
Другое направление мыслей о неандертальце имело обратный прицел: видеть в

данном ископаемом неандертальце прародителя многих более поздних поколений.

Это направление связано с именами двух крупных и для своего времени весьма

компетентных французских антропологов Катрфажа и Ами. В 1873 г. они в

"Crania ethnica" включили череп из Неандерталя в серию других более поздних

ископаемых черепов, чтобы показать не единичный характер этой находки.

Авторы построили теорию о "примитивной расе", уходящей в глубокое прошлое,

но представленной ископаемыми остатками и в верхнем плейстоцене, и в

голоцене. Они назвали ее по одной из включенных в серию находок

"Канштадской расой". Сюда попали костные человеческие остатки относительно

позднего времени из Эдисгейма, из Гурдана и другие, так же как челюсть из

Арси-сюр-Кур (позже и из Ла Нолетт). Оказалось, что если неандерталец --

обезьяночеловек, то таковой представлен и позднейшими отпрысками, изредка

тут и там обнаруживаемыми под землей, причем -- что самое интересное -- не

только в древнее время, но и вплоть до наших дней. Катрфаж и Ами

представляли себе, что подчас неандерталец возрождается тут как атавизм.
От концепции Катрфажа и Ами давно не осталось камня на камне. В ряде своих

примеров они явно ошиблись. Однако, кто знает, может быть, антропология со

временем еще раз тщательно пересмотрит их серию и обнаружит в ней не одни

только ошибки. Ибо в общем-то были опровергнуты не столько факты, сколько

теоретические посылки Катрфажа и Ами. А теоретические посылки могут быть

еще раз пересмотрены. Они исходили из того, что "примитивность" этой расы

(вида, сказали бы мы) не обязательно подразумевает тот минимум отклонений

от современного человека в сторону обезьяны, который представлен на черепе

из Неандерталя и подобных ему. По их представлению, эти черты могут быть

сильно сглажены, стерты, но все еще находиться по ту сторону рубежа,

отделяющего людей современного физического типа от существенно иной группы.

В глазах этих антропологов было бесспорно, что представители этой группы

жили в разные эпохи вплоть до нашего времени и, следовательно, еще где-то

могут быть встречены. Иными словами, своей "Канштадской расой" Катрфаж и

Ами на самом деле, пусть с промахами, пусть сами не отдавая себе ясного

отчета, связывали неандертальца с представлениями, дошедшими от Линнея, --

о существовании Homo troglodytes еще и среди живущих видов. Обезьяночеловек

обрел бы затухающую позднюю историю рядом с историей человека. Как атавизм?

Или как реликт?
Эта тенденция мысли была подавлена всем дальнейшим движением антропологии:

были приложены самые большие усилия к тому, чтобы загнать палеоантропов в

средний плейстоцен, наглухо замуровать их там, отклоняя все предъявляемые

материалы об их более поздних и соответственно морфологически более стертых

воспроизведениях. Напротив, тенденция мысли Мортилье-Топинара -- отогнать

обезьяночеловека как можно глубже в прошлое -- в общем оказалась в

фарватере последующего развития антропологии.
Но тут надо отметить еще один синтез, рожденный 70-ми годами. В 1876 г.

Энгельс написал набросок для "Диалектики природы", озаглавленный "Роль

труда в процессе превращения обезьяны в человека". Из этого наброска

следует, что Энгельс знал о происходившей борьбе умов вокруг "недостающего

звена" -- промежуточного обезьяночеловека неговорящего. Принял ли он эту

гипотезу или отверг? Да, Энгельс сначала, по Дарвину, характеризует

родоначальников человеческой ветви -- высокоразвитых древесных обезьян, а

далее вводит на сцену эволюции "переходные существа". Они не имеют еще ни

речи, ни общества. Ясно, что Энгельс знал модель, предложенную 8 -- 10 лет

назад Геккелем и Фохтом, счел ее рациональной и отклонил вариант Гексли --

Дарвина (без "промежуточного звена"). По предположению Энгельса, эти

промежуточные существа обрели речь после сотен тысяч лет развития -- где-то

на пути до возникновения общества и вместе с тем человека -- "готового

человека". Но эта работа Энгельса не могла оказать влияния на науку 70-х

годов, так как была опубликована лишь в 90-х годах, когда ситуация была уже

новой.
В 80-х годах положение делалось для обезьяночеловека все хуже. На одной

чаше весов -- укреплявшийся авторитет Дарвина, а на противоположной --

скудность костных остатков, которые все еще были фрагментарными,

полунемыми. Мысль об обезьяночеловеке замирала. В 1886 г. в Спи в Бельгии

были найдены элементы черепа неандертальца, достаточные, наконец, для почти

полной реконструкции. Нет, анатомически это не оказалось серединой между

обезьяной и человеком (формула же "телом -- человек, умом -- обезьяна"

плохо прививалась в сознании).
И вдруг в 1891 г. обезьяночеловек сильно дернул чашу в свою сторону.
Здесь надо сказать об одной ошибке Геккеля, имевшей самые счастливые

последствия. Антропоморфные обезьяны были тогда еще недостаточно изучены. В

отличие от Гексли, сблизившего человека более всего с гориллой, Геккель

более всего сблизил его с гиббоном. Оба были неправы, так как общих

признаков у человека больше всего с шимпанзе, однако отклонение от истины у

Геккеля значительнее. Обезьяна, подобная гиббону, не занимает места в

генеалогической линии человека. Но так как Геккель предположил, что

обезьяночеловек произошел из какой-либо древней формы гиббона, голландец

врач Е. Дюбуа, поначалу вовсе не профессионал-антрополог, отправился в 1890

г. искать ископаемые останки этого существа в ту страну, где водятся

гиббоны, -- в Индонезию. Может быть, на обоих повлиял Линней: по его

сведениям, голландские натуралисты-путешественники еще в XVII -- XVIII вв.

наблюдали живых Homo troglodytes как раз на островах Индонезии (Яве,

Амбоине). Но Дюбуа хотел найти не живущего обезьяночеловека, а именно

ископаемого, нужного для генеалогии человека. Не обнаружив удобных

обнажении четвертичных слоев на Суматре, Дюбуа перенес поиски на Яву и

необычайно быстро в 1891 и 1892 гг. натолкнулся на то решающее

подтверждение дарвинизма, которое захотел добыть: на черепную крышку и

бедренную кость обезьяночеловека, предсказанного Геккелем. Не будь ошибки,

подтверждение пришло бы лишь много позже. Объем внутренней полости черепа

действительно ставил этого обезьяночеловека точно на полпути между высшими

обезьянами и человеком. Поскольку бедро подтверждало прямохождение,

вертикальную позицию обезьяночеловека, Дюбуа заменил описательное видовое

определение: вместо Pithecanthropus alalus Hekkel он назвал его

Pithecanthropus erectus Dubois.
В этом случае трудно было бы говорить об имманентном движении науки.

Спонтанно дело шло в другую сторону, к элиминированию идеи

обезьяночеловека. Но кости яванского питекантропа наглядно демонстрировали

правоту именно Геккеля -- Фохта.
И вот началось перемалывание этого свидетельства из глубин

пятисоттысячелетнего прошлого на жерновах науки. Сейчас с почти полной

уверенностью можно сказать, что кости принадлежат женской особи, а открытый

много позже так называемый питекантроп IV -- значительно более массивный --

представляет собой мужскую особь. Объем мозга у того и у другого около 900

куб. см, что значительно ниже и неандертальской и человеческой нормы, хотя,

правда, самый нижний предел среди нормальных людей -- 800 куб. см.

Положение тела, безусловно, вертикальное, но, может быть, колени немного

согнуты. Зато в черепе удивительно ясно, значительно больше, чем у

неандертальца, выражены питекоидные (обезьяньи) черты строения.

Следовательно, и в архитектуре мозга. На нескольких зоологических

конгрессах кости питекантропа Дюбуа порознь ставились на своеобразное

голосование: столько-то голосов за отнесение данной кости (или ее части) к

человеку, столько-то -- к обезьяне, столько-то -- к промежуточному

существу. Итоги складывались разно, но по совокупности пришлось отдать

первенство "промежуточному существу", ибо данные за человека и обезьяну

явно аннигилировались. Дюбуа в 1894 г. опубликовал отчет об открытии

"переходной формы" между обезьяной и человеком, зато потом колебался,

возвращался то к мнению, что это всего лишь гиббон, то -- что это человек,

то опять -- промежуточное существо. Умер он в 1940 г. в убеждении, что его

первый диагноз был ошибкой: нет никакого промежуточного существа, а кости

-- частью гиббонов, частью человеческие.
Эта трагическая жизнь отразила кризис самой идеи. С того момента, как "его

величество факт" выступил в пользу догадки Геккеля -- Фохта, обнажилась

теоретическая незрелость этой догадки, тем более распространенного ее

понимания. Ведь примитивно было само представление, что искомое звено будет

по свойствам просто равномерной смесью признаков обезьяны и человека (да

еще принимая за эталон "обезьяны" ныне живущих антропоидов): если пропорции

приближаются к 50:50, значит, действительно переходная форма, от нее вниз

легко мыслить сдвиг к обезьяне в пропорции 75 : 25 или вверх к человеку в

пропорции 25 : 75. Теперь пора было бы дальше развить теорию: во-первых,

показать на фактах, что вновь открытый вид имеет свою собственную

внутреннюю натуру. Иными словами, надо было бы углубить идею Геккеля и

Фохта о заполняющей пробел между обезьяной и человеком некоей

самостоятельной зоологической форме. Человек произошел из этой

зоологической формы, а не прямо из обезьяны. Надо было бы познать, описать

эту зоологическую форму в ее своеобразии. Однако умами владели лишь

сопоставления человека с орангутанами и гиббонами, шимпанзе и гориллами.

Лишь много позже и несколько в стороне от столбовой дороги советский

антрополог Г. А. Бонч-Осмоловский позволил себе утверждать, что по

некоторым признакам, в частности в строении конечностей, ископаемые

гоминиды уклоняются и от человека, и от обезьян. Во-вторых, и это главное,

теория должна была бы раскрыть, что отсутствие речи (основное отличительное

свойство обезьяночеловека) вовсе не требует столь сильных питекоидных

отклонений в черепе и архитектонике мозга. Но до этого вывода науке о мозге

тогда было еще далеко.
Яванского питекантропа принялись усердно трактовать, если можно так

выразиться, как "первую попытку" явления человека. Дарвин победил Геккеля,

но дорогой ценой. Теология открыла объятия эволюционизму. Бог мог совершить

творение не готового человека, а питекантропа (или, скажем. Homo habilis)

-- постепенное раскрытие заложенной в него сущности эмпирическая наука

называет эволюцией, предысторией, историей, а теология -- актом. Но

питекантроп (или Homo habilis) -- это не помесь человека с обезьяной, это

человек с примесью обезьяньих черт: человек не произошел от обезьяны, а был

создан из обезьяны.
Впрочем, в конце XIX в. такова была лишь глубоко скрытая перспектива

интерпретаций. В частности, яванскому питекантропу очень недоставало

каких-нибудь сопутствующих каменных орудий, что, как всем казалось,

обязательно говорило бы о его человеческом нутре. Однако в 1936 г. в другом

месте Явы, в Паджитане, но в сходных геологических условиях Кенигсвальд

обнаружил изделия раннепалеолитического типа, и переосмысление

обезьяночеловека пошло беспрепятственно, хотя оно и без того шло к тому
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   57

Похожие:

О начале человеческой истории iconБ. Ф. Поршнев о начале человеческой истории
О начале человеческой истории // Философские проблемы исторической науки. М., 1969. Стр. 80—112.]
О начале человеческой истории iconО начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)
В монографии предлагается новая постановка вопроса о возникновении человека, человеческой речи. При этом понятие начала истории оказывается...
О начале человеческой истории iconКалендарно-тематическое планирование по истории 11 класс
Социально-экономическое развитие России в конце 19- начале 20века. Кубань: край в начале 20 в
О начале человеческой истории iconИстоки истории и ее цель. 1948
К. Ясперса (1883-1969), включены три книги, объединенные темой судеб духовности в кризисную эпоху, противостояния человека и безличной...
О начале человеческой истории iconЦивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика...
Читатель может на конкретных примерах убедиться, какие последствия влекли за собой разрывы между технической и гуманитарной культурой...
О начале человеческой истории iconВ предыдущем разделе делались ссылки на ряд вопросов, относящихся...
Именно проблемный анализ позволит подойти к истории философии как к актуальному собранию человеческой мысли
О начале человеческой истории iconВ предыдущем разделе делались ссылки на ряд вопросов, относящихся...
Именно проблемный анализ позволит подойти к истории философии как к актуальному собранию человеческой мысли
О начале человеческой истории iconФилософия давида юма издательство московского университета 1967 оглавление
Юность и зрелость философа. Юм — автор «Трактата о человеческой природе» и «Истории Великобритании»
О начале человеческой истории iconБернард Вербер Мы, Боги
А что если не самые утонченные, а самые жестокие цивилизации оставили свой след в человеческой истории?
О начале человеческой истории iconВопросы по истории раннего нового времени. 3 курс д/о, специальность
Социально-экономическое и политическое развитие Германии в конце xv-начале XVI в
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница