О начале человеческой истории


НазваниеО начале человеческой истории
страница4/57
Дата публикации19.03.2013
Размер7.73 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57
колониях. Чаще и глубже -- перекачка через многие промежуточные народы и

страны как через каскад ступеней, вверху которого высокоразвитые, но и

высокоантагонистичные общества переднего края. Ниже -- разные менее

развитые, отсталые, смешанные структуры. А глубоко внизу, хотя бы и

взаимосвязанные с внешним миром, в том числе с соседями, самыми скудными

сделками, но вычерпанные до бесконечности и бесчисленные в своем множестве

народности пяти континентов почти неведомое подножие, выделяющее капельки

росы или меда, чтобы великие цивилизации удерживались. Насос, который

непрерывно перекачивает результаты труда со всей планеты вверх по шлюзам,

-- это различия в уровне производительности труда и в средствах

экономических сношений.
Таков в немногих словах ответ на вопрос, двигалось ли своей цельной массой

человечество в ходе всемирной истории, в ходе ускоряющихся прогрессивных

преобразований, совершавшихся в классово антагонистические эпохи на его

переднем крае. Да, при изложенном взгляде история предстает, безусловно,

как цельный процесс.
[Image]
Вернемся же к его свойству -- ускорению. В истории освобождения человека мы

ясно видим, пожалуй, только ускорение. Мы не можем описать, каким же станет

человек в будущем. Между тем при достигнутых скоростях и мощностях пора

видеть далеко вперед. И вот, оказывается, у нас нет для этого иного

средства, как всерьез посмотреть назад. Как оказался человек в той

несвободе, из которой выходил путем труда, борьбы и мысли? Иными словами,

если есть закон ускорения мировой истории, он повелительно ставит задачу

новых исследований начала этого процесса. Что закон есть, это можно еще раз

наглядно проиллюстрировать прилагаемыми схемами (см. схемы 2 ,3).
В этих схемах дано представление об относительном времени (абсолютное время

измеряется в геологических масштабах). Читатель может мысленно

преобразовать эти схемы таким образом, чтобы каждое деление на

транспортире, скажем, каждый градус поставить в соответствие неравным

величинам времени. Допустим, приняв последний градус за единицу (все равно

200 это лет или 33 года), предпоследний градус будем считать за две

единицы, или за четыре, или в какой-либо иной прогрессии, можно брать и по

другим математическим законам. В такой Преобразованной схеме выделенные

эпохи расползутся равномерно, т. е. они не будут сгущаться к концу, зато

идея ускорения мировой истории получит новое выражение, более близкое

математическому мышлению.
Однако для первой схемы навряд ли возможно подобрать такую прогрессию

хронологических значений градусов, при которой основные эпохи расположились

бы равномерно. Здесь "доисторическое время" совершенно задавило

"историческое время". Последнее заняло такую ничтожную долю процесса, что

зрительно как бы оправдывается ошибка Тойнби: все, что уложилось в

"историческое время", можно считать "философски одновременным" по сравнению

с протяженностью "доистории". Во второй схеме для такой аберрации уже нет

места. Нам как раз и предстоит в дальнейшем выбор между ними.
Пока что мы ограничимся немногими заключениями из сказанного. Если бы не

было ускорения, можно было бы мысленно вообразить некую логику истории,

вполне абстрагируясь от какой бы то ни было длительности, т. е.

протяженности во времени каждого интервала между социальными революциями,

разделяющими формации: можно было бы пренебречь эмпирическим фактом, что на

жизнь любого способа производства ушло некоторое время; ведь оно при

изменениях конкретных обстоятельств могло бы оказаться и покороче, причем

неизвестно насколько. Но нет, даже в самой полной абстракции невозможно

отвлечься от времени, ибо останется время в виде ускорения, иными словами,

длительность заявит о себе в форме неравенства длительности. Точно так же

каждая антагонистическая формация проходила в свою очередь через

ускоряющиеся подразделы -- становление, зрелость, упадок. Если же охватить

всю эту проблему ускорения человеческой истории в целом, последует вывод: в

истории действовал фактор динамики, т. е. История была прогрессом, но

действовал и обратный фактор -- торможение, причем последний становился

относительно все слабее в соперничестве с фактором динамики, что и

выражается законом ускорения истории. Однако лишь при коммунизме динамика

неизменно имеет перевес над торможением.
Начальный отрезок истории был наиболее медленно текущим, следовательно, на

нем торможение имело перевес над динамикой. Но этот начальный отрезок --

необходимый член траектории, которая, как мы уже знаем, будет

характеризоваться ускорением по типу экспоненты.
Наконец, мы констатируем еще раз, что вся наша кривая, а тем самым и

начальный отрезок истории, -- это не сумма некоторого числа кривых, иными

словами, не история племен и народностей, а история человечества как одного

объекта.
II. Внешнее и внутреннее определения понятия начала человеческой истории
Понятие начала человеческой истории в широком философско-социологическом

плане имеет теоретическую важность не только для тех дисциплин, которые

прямо изучают древнейшее прошлое человечества, -- для палеоантропологии,

палеоархеологии, палеопсихологии, палеолингвистики. Влияние этого понятия

сказывается во всем нашем мышлении об истории. Подчас мы сами не сознаем

этого влияния. Но то или иное привычное мнение о начале истории, пусть

никогда критически нами не продумывавшееся, служит одной из посылок общего

представления об историческом процессе. Более того, вся совокупность

гуманитарных наук имплицитно несет в себе это понятие начала человеческой

истории.
Но хуже того, начало человеческой истории -- своего рода водосброс, место

стока для самых некритических ходячих идей и обыденных предрассудков по

поводу социологии и истории. Самые тривиальные и непродуманные мнимые

истины становятся наукообразными в сопровождении слов "люди с самого

начала...". Задача, следовательно, двоякая. Очистить действительные

фактические знания о глубочайшей древности от наносов и привычек мышления,

что требует значительных усилий абстракции. Опереться на это действительное

знание начала человеческой истории как на рычаг для более глубокого

познания истории в целом.
Начало истории, рассматриваемое с чисто методологической точки зрения,

должно быть подразделено на внешнее и внутреннее, т. е. на начало чего-то

нового сравнительно с предшествующим уровнем природы и на начало чего-то,

что будет изменяться, что будет историей.
Внешнее определение начала истории в свою очередь может быть двояким. Ведь,

строго говоря, оно не должно бы быть просто указанием на тот или иной

атрибут, присущий только человеку. Чтобы быть логичным и избежать

произвольности, следовало бы начинать с вопроса: что такое история с точки

зрения биологии? Шире, можно ли вообще определить человеческую историю с

точки зрения биологии, не впадая при этом в биологизацию истории? Иными

словами, что присущее биологии исчезло в человеческой истории? Да, такое

определение разработано материалистической наукой: общественная история

есть такое состояние, при котором прекращается и не действует закон

естественного отбора. У человека процесс морфогенеза со времени оформления

Homo sapiens в общем прекратился. При этом законы биологической

изменчивости и наследственности, конечно, сохраняются, но отключено

действие внутривидовой борьбы за существование и тем самым отбора. "Учение

о борьбе за существование, -- писал К. А. Тимирязев, -- останавливается на

пороге культурной истории. Вся разумная деятельность человека одна борьба

-- с борьбой за существование" .
Но конечно, биологическое определение истории недостаточно. Оно лишь ставит

новые вопросы, хотя оно уже несет в себе ясную мысль, что нечто, отличающее

историю, должно было некогда начаться, пусть это начало и было не

мгновенным, а более или менее растянутым во времени. Почему прекратилось

размножение более приспособленных и вымирание менее приспособленных (за

вычетом, разумеется, летальных мутаций)? Иначе говоря, почему забота о

нетрудоспособных, посильная защита их от смерти стали отличительным

признаком данного вида? Ответ гласит: вследствие развития труда.

Взаимосвязь, как видим, не простая, а диалектическая -- труд спасает

нетрудоспособных. Мостом служит сложнейшее понятие общества.
Пока нам важно, что мы перешагиваем тем самым в сферу второй группы внешних

определений начала истории, тех, которые указывают на нечто, коренным

образом "с самого начала" отличавшее человека от остальной природы. Это

такие атрибуты, которые якобы остаются differentia specifica человека на

всем протяжении его истории. К ним причисляют труд, общественную жизнь,

разум (абстрактно-понятийное мышление), членораздельную речь. Каждое из

этих явлений, конечно, развивается в ходе истории. Но к внешнему

определению начала истории относится лишь идея появления с некоторого

времени этого в дальнейшем постоянно наличного признака.
На этом пути раздумий что ни шаг возникают гигантские методологические

трудности. То это граница настолько абсолютна, что грозит стать

беспричинной и метафизической; проблема генезиса этих отличительных

признаков отступает в туман, или на третий план, или (что наиболее

последовательно) вовсе в сферу чуда творения. То, наоборот, предлагаемые

отличительные признаки трактуются как не очень-то отличительные: "почти" то

же самое имеется и у животных, причем, в соответствии с установкой

исследователя, это "почти" способно утончаться до величины весьма малого

порядка. Иными словами, differentia specifica, к констатации которой

сводится проблема начала истории, может оказаться и бездонной пропастью, и

мостом, т. е. безмерно плавной эволюцией скорее количественного, чем

качественного рода.
Надо сказать и о другом возможном подступе к проблеме начала человеческой

истории. История есть непрерывное изменение, в том числе, если брать

большие масштабы, изменение, имеющее направление, вектор, -- это называют

прогрессом. Следовательно, попытки определить начало человеческой истории

могут быть двоякого характера. Либо в центр внимания берется константный

признак, навсегда отличающий человека от животного, либо возникновение

свойства изменяться, иметь историю, причем прогрессирующую историю. Это и

будет внутренним определением. Это свойство в свою очередь тоже может

рассматриваться как differentia specifica человека, следовательно, в

логическом смысле как константа. Тогда началом истории во внутреннем смысле

мы будем считать момент, с которого человеческая история стала двигаться

быстрее истории окружающей природной среды (как и быстрее телесных

изменений в самих людях).
Итак, понятие "начало истории" в значительной степени зависит от того,

сделаем ли мы акцент на неизменном в истории или на изменчивости, т. е. на

историчности истории. Хотя несомненно, что обе стороны не чужды друг другу

и на высшем уровне анализа составят единство, но во втором случае

исторический прогресс выступает как продукт неумолимой необходимости

избавиться от чего-то, что знаменовало начало истории.
Заметим, что второй вариант заставляет думать также о проблеме конечности и

бесконечности процесса. Эта проблема теоретически абсолютно чужда вопросу о

существовании или исчезновении людей, будь то на планете Земля, будь то за

ее пределами. В плане методологии истории речь может идти только о

конечности тех или иных явлений, преодоление которых составляло

исторический прогресс. Если прогресс предполагает последовательное

устранение и пересиливание чего-то противоположного, то прогресс должен

быть одновременно и регрессом этого обратного начала. Историческое

развитие, понимаемое как превращение противоположностей, допускает мысль,

что исходное начало действительно превратилось в противоположное. В этом

смысле оно исчерпано, окончено, "вывернуто", по выражению Фейербаха.
Ближайшая задача состоит в критике привычной обратной модели: начало

истории -- как синоним не того, что будет затем отрицать история в своем

развитии, а того, что составит ее положительный генерализованный

отличительный признак.
Для всякой системы субъективного идеализма нет испытания более тяжкого, чем

наука о том, что было до появления субъекта, т. е. о природе,

существовавшей до человека и в особенности накануне человека. Если вся

дочеловеческая история природы -- конструкция разума, то в какой момент и

как к этой конструкции разума подключается история конструирующего разума?

Следовательно, наука о начале человеческой истории находится в самом

гносеологическом пекле. Вся силища материализма проявляется здесь воочию.

Было бытие до духа! По соответственно и вся изощренность сопротивления

материализму, вся многоопытная поповщина, запрятанная под покровы точной

науки, помноженная на всю бесхитростность и самоочевидность воззрений

обыденного сознания, спрессованы в теориях и исследованиях о начале

человека. Не случайно в развитии западной палеоантропологии и

палеоархеологии заметное место принадлежало и принадлежит специалистам,

имеющим по совместительству и духовный сан.
Не только идеалисты, но и многие материалисты заняты поисками признака,

который отличает человека от животных "с самого начала" и по наши дни.

Подразумевается, что такой единый признак должен быть. Подразумевается

также, что задача науки состоит в том, чтобы определить эту главную

отличительную особенность людей. На происходившем в 1964 г. в Москве VII

Международном конгрессе по антропологии и этнографии был даже организован

симпозиум "Грань между человеком и животным". Было намечено немало частных

граней, но общая задача симпозиума осталась нерешенной .
Некогда искали эту differentia specifica в анатомии. Рассмотрим одну из

попыток, сделанную в том же 1964 г., хотя и вне названного конгресса.

Видный французский археолог и антрополог профессор Сорбонны А. Леруа-Гуран

выступил с двухтомным трудом для обоснования на новейших данных

синтетической концепции происхождения человека . Вот его вывод. После ста с

лишним лет накопления знаний и смены ошибочных гипотез все, наконец,

становится на свои места. Решающее, исходное отличие человека от обезьяны и

от других млекопитающих -- вертикальное положение тела, т. е. двуногое

прямохождение. Это (но и только это) можно объяснить логикой всей

предшествовавшей морфологической эволюции позвоночных, начиная от рыб. А

именно их развитию сопутствует нарастание проблемы соотношения позвоночного

столба, морды и передних конечностей. Переход к вертикальному положению
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57

Похожие:

О начале человеческой истории iconБ. Ф. Поршнев о начале человеческой истории
О начале человеческой истории // Философские проблемы исторической науки. М., 1969. Стр. 80—112.]
О начале человеческой истории iconО начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)
В монографии предлагается новая постановка вопроса о возникновении человека, человеческой речи. При этом понятие начала истории оказывается...
О начале человеческой истории iconКалендарно-тематическое планирование по истории 11 класс
Социально-экономическое развитие России в конце 19- начале 20века. Кубань: край в начале 20 в
О начале человеческой истории iconИстоки истории и ее цель. 1948
К. Ясперса (1883-1969), включены три книги, объединенные темой судеб духовности в кризисную эпоху, противостояния человека и безличной...
О начале человеческой истории iconЦивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика...
Читатель может на конкретных примерах убедиться, какие последствия влекли за собой разрывы между технической и гуманитарной культурой...
О начале человеческой истории iconВ предыдущем разделе делались ссылки на ряд вопросов, относящихся...
Именно проблемный анализ позволит подойти к истории философии как к актуальному собранию человеческой мысли
О начале человеческой истории iconВ предыдущем разделе делались ссылки на ряд вопросов, относящихся...
Именно проблемный анализ позволит подойти к истории философии как к актуальному собранию человеческой мысли
О начале человеческой истории iconФилософия давида юма издательство московского университета 1967 оглавление
Юность и зрелость философа. Юм — автор «Трактата о человеческой природе» и «Истории Великобритании»
О начале человеческой истории iconБернард Вербер Мы, Боги
А что если не самые утонченные, а самые жестокие цивилизации оставили свой след в человеческой истории?
О начале человеческой истории iconВопросы по истории раннего нового времени. 3 курс д/о, специальность
Социально-экономическое и политическое развитие Германии в конце xv-начале XVI в
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница