О начале человеческой истории


НазваниеО начале человеческой истории
страница5/57
Дата публикации19.03.2013
Размер7.73 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57

разом повлек укорочение морды (отразившееся и в зубной системе) и

освобождение рук при локомоции. Отсюда проистекли три тесно взаимосвязанных

следствия: вертикальное положение вызвало нервно-физиологические

трансформации; морда освободилась от части функций (нападение, оборона,

пищевое обшаривание) и смогла обрести функцию речи; освободившаяся от

функции локомоции рука обрела техническую активность и стала прибегать к

искусственным органам -- орудиям -- в возмещение исчезнувших клыков. Что

касается разрастания объема головного мозга, то это, по Леруа-Гурану, не

первостепенное явление (иначе он не мог бы зачислить австралопитеков с их

обезьяньим мозгом в число людей), а вторичное производное от вертикального

положения. Однако развитие мозга играет решающую роль в развитии общества:

вместе с прогрессом орудий и речи анатомическое тело человека у Homo

sapiens находит продолжение в социальном теле, набор биологических

инстинктов заменяется коллективной памятью, видовые и расовые сечения

перекрываются этническими как формой организации коллективной памяти.
Казалось бы, в этой схеме Леруа-Гуран достиг некоторого естественнонаучного

монизма. Все выводится из основного отличия человека -- вертикального

положения которое само выводится из чисто биологических предпосылок,

заложенных в эволюции позвоночных. Но как ни жаль, концепция эта построена

на логической ошибке, а потому неминуемо в конце концов опровергается и

палеонтологическими фактами. Ее логическая неправильность состоит в

отождествлении возможного и необходимого.
Да, прямохождение было первым условием, без которого не могли произойти

последующие морфологические и функциональные изменения в развитии головы и

верхних конечностей. Но из прямохождения нельзя извлечь все это, как

фокусник вынимает кролика из шляпы. При наличии прямохождения могли быть

такие трансформации, однако в других случаях продолжение могло оказаться и

иным. Вот это и показывают находки.
Леруа-Гуран писал под непосредственным впечатлением открытия

"зинджантропа", несомненного австралопитека, но, как в тот момент думали,

создателя галечных орудий, найденных поблизости. Потом выяснилось, что

орудия эти следует связать с другим видом, названным по случайным

стратиграфическим обстоятельствам "презинджантропом", но стоящим

морфологически ближе к человеку. Однако и тот и другой -- прямоходящие.

Целая ветвь прямоходящих высших приматов -- мегантропы и гигантопитеки --

безусловно не имела орудий. Некоторых астралопитековых можно связать хоть с

элементарнейшими орудиями, других, телесно не менее развитых, -- нет

оснований. Оказывается, вертикальное положение не всегда является признаком

человека, даже если считать таким признаком только искусственную обработку

камней.
Сложившуюся в связи с этим ситуацию весьма тщательно рассмотрел советский

антрополог М. И. Урысон . Он признает за аксиому, что человека отличает

изготовление и использование орудий, но показывает невозможность связать

появление этого признака с какими бы то ни было существенными

анатомическими изменениями. Ни прямохождение, ни строение верхних и нижних

конечностей, ни зубная система, ни объем и форма мозговой полости черепа не

засвидетельствовали этого сравнительно анатомического барьера, или рубикона.
Допустим, мы формально удовлетворимся этим критерием: многие антропологи

согласились называть людьми все те живые существа, которые изготовляли

искусственные орудия. Среди находок ископаемых можно отличить, приматов,

хотя бы грубо оббивавших гальки, от анатомически сходных, но не обладавших

этим свойством. Отсюда с легкостью извлекаются понятия "труд",

"производство", "общество", "культура".
Однако ведь главная логическая задача состоит как раз не в том, чтобы найти

то или иное отличие человека от животного, а в том, чтобы объяснить его

возникновение. Сказать, что оно "постепенно возникло", -- значит ничего не

сказать, а увильнуть. Сказать, что оно возникло "сразу", "с самого начала",

-- значит отослать к понятию начала. В последнем случае изготовление орудий

оказывается лишь симптомом, или атрибутом, "начала". Но наука повелительно

требует ответа на другой вопрос: почему?
Всмотримся поближе в логическую ошибку, которая постоянно допускается.

Берется, например, синхроническое наблюдение Маркса над различием

строительной деятельности пчелы и архитектора. Поворачивается в план

диахронический: "С самого начала человек отличался от животного тем...",

или "человеческая история началась с того времени, как наши предки

стали..." Словом, постоянный атрибут человека и начало истории выводятся

друг из друга. Почему, почему, почему, вопиет наука, человек научился

мыслить, или изготовлять орудия, или трудиться?
Подчас мы встречаемся с очень распространенной и соблазнительной моделью

мышления о начале человеческой истории -- с помощью возведения в степень

свойства, присущего животным. Человека отличает это же свойство в квадрате

как новое качество.
Некогда И. П. Павлов думал объяснить мышление человека как "условные

рефлексы второй степени". И. П. Павлов сначала предполагал, что каким-то

качественно исключительным достоянием человека является свойство

вырабатывать условные рефлексы на условные раздражители. Все выглядело

заманчиво просто. Опыты показали иллюзорность этой ясности. Удалось

получить и у животных условные рефлексы второй степени. Потом не без труда

добились и рефлексов третьей степени, а дойдя, наконец, чуть ли не до

седьмой, бросили эти опыты, ибо они выполнили свою отрицательную задачу. Но

ведь они послужили и более общим уроком: свойств человека не выведешь из

свойств животного путем возведения в степень. Что из того, если какое-то

животное не только "изготовляет орудия", но "изготовляет орудия для

изготовления орудий"? Мы не перешагнем на самом деле никакой грани, если

мысленно будем возводить то же самое в какую угодно степень. Это так же

ошибочно, как названное начальное представление Павлова о сущности второй

сигнальной системы.
Весь этот технический подход к проблеме начала человеческой историй на

самом деле всегда подразумевает и, психологическую сторону. А представление

о какой-то изначальной особенности ума или психики человека, пусть

обусловленной особенностями строения его мозга, так или иначе таит в себе

именно то мнение, для опровержения которого Энгельс написал свою работу об

очеловечении обезьяны. Он писал, что в обществе, разделенном на

повелевающих и трудящихся, накрепко укоренилось мнение, будто все началось

с головы. Это мнение, по Энгельсу, заводит вопрос в тупик, в идеализм, в

индетерминизм. А вот в научной литературе ссылки на трудовую теорию

антропогенеза сплошь и рядом делаются именно для того, чтобы

аргументировать это самое мнение: вначале было не дело и даже не слово,

нет, вначале был ум.
За наидревнейшими каменными орудиями усматривают что-то качественно

отличающее человеческий ум от даже самых высших функций нервной системы

животных. Например, эти орудия якобы свидетельствуют о способности только

человеческого ума вообразить "посредника", т. е. посредствующее звено между

субъектом и объектом труда (Г. Ф. Хрустов). Или говорят, что при

изготовлении каменных орудий сумма отдельных движений или действий, каждое

из которых образует новую связь в головном мозге, значительно превосходит

сумму нервных связей в любом поведенческом акте любого животного, не

вспоминая при этом, скажем, о сложнейшей гнездостроительной работе многих

видов птиц (С. А. Семенов). Или же упор делают на то, что изготовление

каменного орудия отвлекало ум от удовлетворения непосредственной

потребности, тогда как ни одно животное якобы не способно отвлечься от нее

в своей деятельности, -- при этом забывается, скажем, деятельность животных

по созданию кормовых запасов нередко в ущерб непосредственному

удовлетворению аппетита (А. Г. Спиркин). Или утверждают, что уже древнейшие

каменные орудия своей шаблонностью свидетельствуют об отличающей человека

от животных способности отчетливо представлять себе будущую форму

изготовляемого предмета, упуская из виду, скажем, шаблонность тех же

птичьих гнезд (В. П. Якимов). Не будем перечислять всех примеров такого

рода, попадающихся в литературе.
Общим недостатком всей этой серии сравнительно-психологических

противопоставлений является прежде всего неудовлетворительное знание

зоологии. Я имею в виду действительную зоологическую пауку, а не засоряющие

ее займы понятий и терминов из сферы социальной жизни и психики человека.

Получается, конечно, замкнутый круг, если сначала переносить на животных

некоторые свойства человека, затем утверждать, что у животных эти свойства

стоят на более низком уровне, чем у человека, а затем определять сущность

человека по его способности поднять эти свойства на более высокий уровень.

Подлинная биологическая наука ведет войну со всяким антропоморфизмом. Для

изучающих начало человеческой истории открыт и обязателен вход в зоологию

на ее современном уровне.
Только на этой строго зоологической платформе и должны были бы

предприниматься все попытки вскрыть коренное отличие человека от животных с

помощью психологического анализа нижнепалеолитических грубо оббитых

кремней. Догадки отпадали бы одна за другой. Нашлись бы и примеры

использования животными искусственных "посредников" между собой и

объектами, и "отвлечение" от прямого мотива деятельности, и изготовление

орудий "второй степени", и "стереотип" изделий. Словом, широкое привлечение

данных зоологической науки неминуемо должно устранить из научной литературы

все наивные усилия подобрать простой сравнительно-психологический ключ к

проблеме начала человеческой истории.
Рассмотрим более пристально один из вариантов рассуждений. Говорят, что

орудия древнейшего человека отличаются от любого подобия орудий, как и от

любых искусственных сооружений, наблюдаемых у животных, одним решающим

признаком, свидетельствующим об особой психической силе человека.
Все приемы воздействия на среду присущи данному виду животных неизменно,

тогда как человеческие орудия изменяются, эволюционируют при неизменности

телесной организации, т. е. морфологии человека как вида. В доказательство

приводится не только смена типов орудий со времени появления вида Homo

sapiens, т. е. в верхнем палеолите и позже. Нет, указывают на то, что

изощренный глаз археолога различает этапы развития шелльских орудий,

изготовлявшихся гоминидами типа археоантропов (питекантропов). Тем более

различимы разные стадии техники мустьерской эпохи, связываемой с

палеоантропами (неандертальцами). Это наблюдение ряду археологов кажется

решающим для проведения грани между человеком и животным (А. П. Окладников,

П. И. Борисковский, М. 3. Паничкина). Правда, подчас антропологи отмечают,

что ведь до появления Homo sapiens и сами гоминиды физически менялись,

эволюционировали, причем не медленнее, чем их орудия (Я. Я. Рогинский). Но

допустим на минуту, что их морфология оставалась неизменной. Все равно

данное обобщение зиждется на игнорировании зоологии.
Возьмем далекий пример. Вот что говорят современные данные об изменчивости

и эволюции гнездования у некоторых видов птиц. Стереотип гнездования не

остается нерушимым шаблоном. Иногда отклонения от него носят индивидуальный

характер. Подчас же резкое отклонение от видового стереотипа принимает

устойчивый и нарастающий массовый характер в связи с экологическими

изменениями. Птицы обнаруживают экологическую и этологическую пластичность

при полной неизменности их анатомии. Другой пример, тоже из орнитологии:

хорошо изучено изменение напевов (голосов) у некоторых географических групп

птиц одного и того же вида при полной неизменности видовой морфологии.
Как видно из этих двух примеров, общий шаблон или стереотип сдвигается,

однако в известной связи с изменчивостью экологических условий. Но ведь

ископаемые гоминиды жили как раз в условиях очень нестабильной, многократно

менявшейся природной среды с перемежающимися похолоданиями и потеплениями,

со сменяющимися сухостью и влажностью, со сменяющимися биогеоценозами.

Орудия нижнего и среднего палеолита изменялись ни в коем случае не быстрее

этих экологических перемен. Есть полное основание считать, что и с

появлением Homo sapiens изменения его каменной техники в верхнем палеолите

еще долго не обгоняли по своему темпу изменений природной обстановки

позднего плейстоцена.
Значительно позже, чем допускают археологи, в конце плейстоцена,

совершается действительный разрыв в темпах развития человеческой

материальной культуры и окружающей человека природы. Может быть, это и есть

в экологическом смысле начало человеческой истории?
Итак, все попытки добиться от палеолитических каменных орудий ответа на

вопрос об основном отличии человека от животных построены на желании видеть

в древних каменных орудиях своего рода скорлупу, раздавив которую мы найдем

понятие "труд", которое в свою очередь -- скорлупа, скрывающая суть дела,

ум, психику человека. Однако, чем больше акцентируется "коренное отличие"

человека от животных, тем более туманными становятся механизм и

непосредственные причины перехода от одного к другому.
Задача настоящей главы -- еще не описание или исследование начала

человеческой истории, а попытка "очищения рассудка", как выражались некогда

философы, т. е. рассмотрение логики и методологии этой проблемы. Продолжим

критику всякого вообще мышления о "сущности человека" как неизменном

качестве.
Такое мышление генетически восходит опять-таки к богословской схеме: из

суеты земного странствия человек внешним велением снова вернется в лоно

божье таким же, каким и изошел. Эта схема не принадлежит только

средневековью, она находится на вооружении и очень сильных отрядов

современных ученых. Так, она составляет философскую основу десятитомной

католической "Historia mundi". Тезис о неизменной, константной сущности

человека, начиная с питекантропа и его шелльских орудий, изложен во

вступительной статье основателя этого издания боннского историка и теолога

Ф. Керна. Философия истории Керна и его сподвижников сводится к тому, что

"природа человека" никогда не менялась с того времени, когда он был создан;

душа, составляющая природу человека и отличающая его от животного, есть

явление качественно неизменное, оно проявляется в труде, культуре,

нравственности, языке, пользовании огнем и в других "изначальных явлениях

человеческого бытия" .
Рассмотрим теперь другой, несколько отличающийся путь мышления о начале
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57

Похожие:

О начале человеческой истории iconБ. Ф. Поршнев о начале человеческой истории
О начале человеческой истории // Философские проблемы исторической науки. М., 1969. Стр. 80—112.]
О начале человеческой истории iconО начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)
В монографии предлагается новая постановка вопроса о возникновении человека, человеческой речи. При этом понятие начала истории оказывается...
О начале человеческой истории iconКалендарно-тематическое планирование по истории 11 класс
Социально-экономическое развитие России в конце 19- начале 20века. Кубань: край в начале 20 в
О начале человеческой истории iconИстоки истории и ее цель. 1948
К. Ясперса (1883-1969), включены три книги, объединенные темой судеб духовности в кризисную эпоху, противостояния человека и безличной...
О начале человеческой истории iconЦивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (Синергетика...
Читатель может на конкретных примерах убедиться, какие последствия влекли за собой разрывы между технической и гуманитарной культурой...
О начале человеческой истории iconВ предыдущем разделе делались ссылки на ряд вопросов, относящихся...
Именно проблемный анализ позволит подойти к истории философии как к актуальному собранию человеческой мысли
О начале человеческой истории iconВ предыдущем разделе делались ссылки на ряд вопросов, относящихся...
Именно проблемный анализ позволит подойти к истории философии как к актуальному собранию человеческой мысли
О начале человеческой истории iconФилософия давида юма издательство московского университета 1967 оглавление
Юность и зрелость философа. Юм — автор «Трактата о человеческой природе» и «Истории Великобритании»
О начале человеческой истории iconБернард Вербер Мы, Боги
А что если не самые утонченные, а самые жестокие цивилизации оставили свой след в человеческой истории?
О начале человеческой истории iconВопросы по истории раннего нового времени. 3 курс д/о, специальность
Социально-экономическое и политическое развитие Германии в конце xv-начале XVI в
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница