Тне мутн ор ав50ШП5М


НазваниеТне мутн ор ав50ШП5М
страница1/43
Дата публикации07.03.2013
Размер4.77 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Рах ВгНаппюа

сЬо1а5 Неп§Ьа11

ТНЕ МУТН

ОР АВ50ШП5М

&

СНапде апй СопИпиИу т Еаг1у Мойегп Еигореап Мопагску

Ьоп^тап Ьопс1оп апс! Ые\у Уогк 1992

Рах ВгКаппюа

Николас Хеншелл

МИФ

АБСОЛЮТИЗМА

в

Перемены и преемственность

в развитии западноевропейской монархии раннего Нового времени

Перевод Л. А. Паламарчук при участии Л. Л. Царук и Ю. А. Махалова

Издательство «Алетейя» Санкт-Петербург 2003

УДК 321.61 ББК 66.0 Х99

^ Данное издание выпущено в рамках проекта «ТгапзЫНоп Рго]еМ»


при поддержке

Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) — Россия и Института «Открытое общество» — Будапешт

^ Хеншелл Николас

Х99 Миф абсолютизма: Перемены и преемственность в развитии западноевропейской монархии раннего Нового времени / Пер. с англ. А. А. Пала- марчук при участии Л. Л. Царук, Ю. А. Махалова; отв. ред. С. Е. Федоров. — СПб.: Алетейя, 2003. — 272 с. — (Серия «ВПэНо^Ьеса Рах ВгИапшса»),

15ВЫ 5-89329-569-2

В монографии известного британского историка Николаса Хеншелла исследуются характерные особенности развития западноевропейских (главным образом французской и английской) монархий ХУ1-ХУШ вв.; значительное место уделяется «развенчиванию» так называемого историографического мифа об абсолютизме.

Для историков, а также широкого круга читателей, интересующихся политической историей западноевропейских монархий раннего Нового времени.

УДК 321.61 ББК 66.0

ТЫз Кизз1ап 1гапз1аИоп о[ «ТНеМуНг о/АЬзо1иНзт. Скапце апй СопНпиНу 1п Еаг1у Мойегп Еигореап МопагсНу», Р1гз1 ЕсПИоп, 15 риЬИзНей Ьу аггап%етеп1 тОг Реагзоп ЕйисаИоп ИтИей


9785893295696
Русский перевод книги «Миф абсолютизма. Перемены и преемственность в развитии западноевропейской монархии раннего Нового времени» осуществлен по соглашению с Пирсон Эдьюкейшн Лимитед

15ВЫ 5-89329-569-2

© Реагзоп ЕёисаНоп УтИес! (Ьоп^тап Огоир 1Ж УтИес!), 1992 © Издательство «Алетейя» (СПб.), 2003 © А. А. Паламарчук при участии Л. Л. Царук и Ю. Л. Махалова,

перевод на русский язык, 2003

^ ВЫРАЖЕНИЯ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТИ

Я в долгу перед выпускниками Стокпортской школы. То, что они так и не смогли понять «абсолютизм», Заставило меня осознать, что я сам не понимаю его. Сотрудники Кембриджского университета и библиотек Британии оказали мне огромную и квалифицированную помощь. Многие исследователи помогли мне смягчить некоторые наиболее резкие формулировки; я беру на себя ответственность за те из них, которые я решил сохранить. Я многим обязан беседам с Дэвидом Армитаджем, Колином Армстронгом, Дереком Билзом, Джоном Круком, Ричардом Рексом, Доналдом Роберт- сом, Джо Шеннаном и Робертом Томбсом. Джон Дерри, Дэвид Паркер, Фрэнсис Скотт и Тим Торнтон нашли время, чтобы высказать замечания по поводу книги. Работа Джереми Блэка во многом способствовала оформлению концептуальной части. Я благодарен за проявленную щедрость попечителям Стокпортской школы, которые дали мне отпуск, а также председателю, Алану Кершоу, и директору, Дэвиду Берду, за неизменную поддержку. Глава и преподаватели Сент-Джонс колледжа, Кембридж, выделили для меня стипендию и создали идеальные условия для исследовательской работы и написания книги. Моя самая глубокая признательность Дэвиду Старки, чье руководство было незаменимым и чье влияние очевидно во всей книге. Если бы не он, эта книга не была бы написана.

Издателям хотелось бы поблагодарить издательство Оксфордского университета за разрешение на перепечатку материалов для Приложения I и II из книги Шарон Кеттеринг «Патроны, посредники и клиенты во Франции XVII века» © 1986 ОхГогс! 11шуег511у Ргезз.

ПРЕДИСЛОВИЕ

От историков, которые удаляются от предмета своей узкой специализации, ожидают различных проявлений некомпетентности. Это заставляет их придерживаться своей темы — так пожилые люди боятся попасть впросак. И все же нельзя допустить, чтобы ограничивающее действие чувства уязвимости помешало спокойно осмыслить основные черты государственного управления в период раннего Нового времени. Множество открытий, сделанных исторической наукой в последние годы, еще не сложились в единое согласованное полотно. По мере углубления специализации периоды прошлого, которые изучают историки, становятся все более узкими, и нередко они не замечают, сколь серьезные выводы можно сделать из предложенных ими наблюдений. Они часто преувеличивают своеобразие развития отдельной страны или периода, тогда как более широкая перспектива может скорректировать допущенные искажения. Кроме того, историки склонны обращаться только к академическим кругам. Однако вопросы о том, усиливалась ли роль государства и сокращались ли свободы, важны для всех, кто интересуется перспективами сегодняшнего дня. Это служит лучшим оправданием для обращения к опыту прошлого как таковому.

Поэтому, работая над книгой, я не забывал, что во многом пишу для широкого круга читателей. Ради них я избегал слишком частых ссылок на иностранную литературу и старался сделать изложение занимательным, насколько это возможно, — как того и заслуживает сам предмет изучения. Я также адресую ее студентам и ученым. Эта книга — не просто еще один учебник, относящийся к устоявшимся клише слишком благоговейно для того, чтобы представить свежий взгляд на проблему. В ней доступно излагаются результаты последних исследований и предлагается новый подход к их осмыслению.

Очевидно, что при обращении одновременно к трем категориям читателей возникали определенные трудности, однако надежда на успех была сильнее. Научные открытия вызывают немедленный отклик лишь в академических кругах, за их пределами еще лет пятнадцать слышится эхо. На создание взвешенного синтеза достижений требуются десятилетия. Экспертам следует быть снисходительными, если отлаженную акустику нарушает нетерпеливый голос.

^ Моим родителям, с благодарностью

ВВЕДЕНИЕ

В начале XVII века многие англичане верили, что существует план превратить Англию в абсолютную монархию.

^ Л.МШег.

1987. ВоигЬоп апй $1иаП. Оеог^е РЬШр. Р. 32

Начиная с Якова I и заканчивая сэром Эдуардом Коком и Джоном Пимом... все соглашались с тем, что Англия —абсолютная монархия.

Л. Н. Нех1ег.

1982. РагИатеп1агу НЫогу. Уо1.1. ЗиМоп. Р. 208

Несомненно, перед нами возникла проблема. Возможно, в интересах консенсуса историки продолжают сглаживать оттенки реальности. Или же значение слова «абсолютный» настолько универсально, что историки используют его по своему усмотрению, то есть по отношению к любому монарху, который обладал властью большей, чем то считали нужным ученые XX века. Компаративный анализ еще более усложняет ситуацию. По сравнению с английскими монархами, говорит нам один историк, Франциск I — «абсолютный» монарх. Другой провозглашает Людовика XIV первым истинным воплощением «абсолютизма». Но нет, одна из недавно вышедших работ убеждает нас в том, что поистине «абсолютистскими» правителями были просвещенные деспоты конца XVIII столетия. Только они обнаруживали то пренебрежение традиционными правами и привилегиями, которое является главной составляющей этого понятия.

Эта бесконечная цепочка высказываний показывает, как трудно определить, что именно историки подразумевают под терминами «абсолютный» и «абсолютизм». Очевидно, что они не согласовывали своих определений.

Фактически происхождение этих двух слов совершенно различно, и очень важно не смешивать их. Слово «абсолютный» часто употреблялось в раннее Новое время, термин «абсолютизм» был почти неизвестен до 1820-х годов. Он-то и является предметом нашего исследования, хотя без слова «абсолютный» обойтись также невозможно. По нашему мнению, термин «абсолютизм» неразрывно связан с четырьмя утверждениями.

Во-первых, «абсолютизм» по сути своей деспотичен. При нем ущемляются права и привилегии подданных и попирается мнение тех учреждений, которые были призваны их защищать. «Абсолютизм» — враг свободы.

Во-вторых, «абсолютизм» автократичен. Он не обращается к консультативным механизмам, диалог при таком режиме не поощряется, а принятие решений централизовано. Государи отодвигают на второй план сословные представительства и корпоративные организации, через которые ранее осуществлялся обмен мнениями с властными группировками. Власть монополизируется монархом и теми, кому он ее делегирует.

В-третьих, «абсолютизм» бюрократичен. Он действует независимо от корпоративных организаций, обладающих собственной властью и интересами. Используя агентов, зависящих только от короны, будь то чиновники или «новые люди», не связанные со знатью, абсолютные правители отделяют себя от общества и лишают народ возможности саботировать их повеления.

В-четвертых, «абсолютизм» никак не связан с Англией. Историки-виги решили, что именно 1689 год ознаменовал окончательное размежевание между континентальным «абсолютизмом» и английской ограниченной монархией. С этого времени Англию стали считать образцом свободы и управления через процедуру одобрения.

То, что будет сказано ниже, едва ли можно назвать бунтом против ортодоксии. Недавние исследования показали, что все перечисленные тезисы неверно описывают то, что действительно делали — или пытались делать — европейские монархи раннего Нового времени. Здание «абсолютизма» дало трещину, и прежние клише теперь повторяются без воодушевления. Сегодня кавычки, поставленные вокруг этого слова показывают, что оно потеряло значимость, однако некоторые историки демонстративно упорствуют в пунктуации. Здание еще держится, но, кажется, никто не замечает, что оно висит в воздухе. Многие области изучаемой проблемы требуют соответствующих исследований и публикаций, и все же до сих пор никто не собрал достаточно материалов для ее окончательного разрешения. Но, с другой стороны, не было предпринято и попыток сохранить концепцию «абсолютизма».

Можно бесконечно спорить о том, сколько именно характерных черт, которые уже были перечислены нами, необходимо для формирования «абсолютизма». Полезнее было бы определить, сколько «не абсолютистских» черт нужно обнаружить, чтобы снять с исторического явления ярлык «абсолютизма». Некоторые скажут, что это дискуссия о терминах: если исторический феномен описан верно, присвоенные ярлыки не меняют его сути. Однако исторический опыт учит нас иному. Терминология имеет свою власть, и ассоциации, вызываемые ею, могут накалять обстановку, не обязательно порождая при этом свет. Будем серьезны. Марк Блок писал однажды о неверных ярлыках, которые в конечном итоге обманывают нас относительно содержания. Что значит имя? Достаточно много, если оно искажает действительность.

В этой книге поставлены под сомнение два давних стереотипа. Интерпретация истории все еще зависит от национальной гордости, и виг желает быть прогрессивным. В Англии всегда подчеркивали современность своего апсьеп гё§1те} а во Франции — своей Революции. Историки обеих стран ошибочно признавали существование различий между французскими «абсолютными» монархами, которые монополизировали власть, и английскими «ограниченными» монархами, которые ее разделяли. Большинство монархов являлись одновременно и «абсолютными» и «ограниченными». Они были абсолютными, когда осуществляли свои обширные прерогативы, и ограниченными, когда вели переговоры с подданными об их правах. Процедуры консультации и одобрения в «абсолютистской» Европе были столь же важными, как и в свободолюбивой Англии; но при взгляде на это явление историков поражает избирательная близорукость. Прошлое, как оказалось, дает неисчерпаемый материал для спекуляций. За этими двумя официальными историями таится удобная для каждого уверенность, что и Англия и Франция шли верным путем, каждая своим. Самодовольство — опасная основа для исторических изысканий: желаемое слишком легко принимается за действительное. Пропаганда — жанр, который историки должны изучать, а не создавать.

Термин «абсолютизм» утверждался в историографии четырьмя основными способами. Несомненно, монархи стремились установить свою власть над пестрой мозаикой подвластных им территорий и учреждений, чтобы сосредоточить принятие решений в своих руках и обеспечить их исполнение. Что в данном случае послужило для них импульсом?

Марксисты считали, что понятие «абсолютизм» полностью характеризует существовавшую социально-экономическую систему. Для них «абсолютизм» был механизмом, с помощью которого знатные землевладельцы угнетали крестьян. В Восточной Европе дворянам было позволено сделать своих работников крепостными: за это знать должна была служить короне в армии или в бюрократическом аппарате. В Западной Европе крепостное право исчезло. Землевладельцы заменили феодальное принуждение крестьянства «абсолютистским» принуждением со стороны королевской власти, поскольку дворяне интегрировались в состав государственной машины, покупая должности. К несчастью для этой теории, именно дворяне нередко были основными противниками «абсолютистского» государства, а в Швеции дворянство стало его жертвой. Должности приобретали главным образом незнатные буржуа. Хотя за столом монархов раннего Нового времени дворянство снимало сливки, оно не было единственным участником пиршества.1

Противоположная точка зрения представляет «абсолютизм» спланированным воплощением теории, а не результатом действия обезличенных сил. Эту модернизированную, действенную, целенаправленную и разумную версию монархии изобрели юристы, философы и епископы раннего Нового времени. Но поскольку теория постоянно использовалась для оправдания желаний монарха, вряд ли именно она служила побудительным мотивом. Ришелье демонстративно привлекал эту теорию для обоснования своих действий. Более вероятным кажется то, что монарх использовал новые идеи при решении практических насущных задач, а не следовал грандиозному плану.2

Две наиболее распространенные концепции «абсолютизма» считают главным фактором формирования «абсолютизма» практическую необходимость преобразований в стране. Одна версия подчеркивает роль войны и «военной революции». Характерным было увеличение французской армии от 50 ООО человек в XVI столетии до 400 ООО в 1700 году. Это обусловило складывание фискально-военного государства, приспособленного к ведению войны и к выживанию в мире безжалостного соперничества. Для этого нужно было вводить и собирать налоги, при необходимости можно было обойтись и без содействия пассивно сопротивлявшихся сословных представительств. Чтобы увеличивать категории имущества, облагавшиеся налогом, нужно было поощрять экономическое развитие: торговля и промышленность находились в жестких тисках государственного регулирования. Эти цели, в свою очередь, требовали создания бюрократии, не использующей тактики саботажа, к которой прибегали властные группировки. Другая версия выдвигает на первый план стремление правительств эпохи раннего Нового времени улучшить духовное и материальное благосостояние своих подданных. Трудно воспринимать всерьез шутки относительно пушечного мяса, которые можно встретить в мемуарах Фридриха II. И все же концепцию «регулярного полицейского государства» следует принимать во внимание только в неразрывной связи с властью государя. «Бедный крестьянин — бедный король» — таков был горький комментарий одного из советников Людовика XV.3 Однако ни один из описанных вариантов развития не предполагает «абсолютизм». Соответствующий социальный порядок достигался благодаря работе сословных представительств, гильдий и городских корпораций. Новым элементом стало центральное регулирование тех сфер жизни государства, где ранее действовала местная инициатива или просто случай. Попытки установить фискально-военное государство не требовали обращения к механизмам, которые традиционно связываются с «абсолютизмом». Брюэр в своем недавнем исследовании показал, что именно такое государство было создано в Англии. Отсюда, видимо, следует сделать вывод, что такую систему легче было построить в условиях парламентского, а не «абсолютистского» государства. Возможно, это неверный вывод. Едва л и во Франции не стремились создать фискально-военное государство «абсолютистскими» методами. Там пытались использовать те же методы, что и в Англии — то есть процедуру одобрения и сотрудничество, поскольку это были единственные доступные и эффективные средства. Во Франции попытка просто была менее успешной, главным образом из-за того, что в стране отсутствовало единое представительство.1 Если сильная монархия создавалась через соглашение и сотрудничество, а не из-за необходимости удовлетворять военные нужды государства, тогда ее основанием следует считать умелое управление правящими элитами, а не вооруженные силы. Большие армии были скорее следствием сильной монархии, а не ее причиной. Для ее понимания более важно учитывать восстановление идеологического единства знати, поскольку религиозные различия, порожденные Реформацией, были преодолены или отошли на второй план.2Не так давно один влиятельный ученый доказывал, что из перечисленных компонентов может быть сконструирована приемлемая модель «абсолютизма», но мы можем возразить: консенсус между монархами и правящей элитой был основой всех политических режимов Средневековья и раннего Нового времени.3 В Польше между монархом и аристократией идеологический консенсус превалировал, но едва ли справедливо утверждать, что он породил «абсолютизм». Поэтому следует попытаться разделить события раннего Нового времени и связанные с ними «абсолютистские» ассоциации. При этом необходимо рассматривать систему управления в социальном контексте, но не в марксистском значении ее связи с эксплуататорскими классами, а в более тонком аспекте: существование этого режима было обусловлено современными социальными потребностями и условиями. Например, слово «бюрократия» отсылает нас к категориям XIX или XX века. Нам же следует реконструировать явления раннего Нового времени.

Кроме того, необходимо внимательно изучить тех персонажей, которые еще недавно считались вышедшими из моды: королей и министров, дворян и придворных. Хотя сейчас они снова популярны, интерес к ним может оказаться непродолжительным. В своем исследовании, которое имело широкий резонанс, Брюэр сосредоточил внимание не на жизни королевского двора, а на деятельности парламента и акцизной службы. Кое-где, особенно в университетских городках Франции, предпочитают изучать историю «снизу вверх», то есть анализировать истребление кошек подмастерьями средневекового Парижа и контрацепцию среди крестьян Прованса. Бунтовщики и браконьеры остаются более привлекательными, чем представители власти.

В первых трех главах моей книги в хронологическом порядке излагается история французской монархии в XVI, XVII и XVIII столетиях; если концепция «абсолютизма» не выдерживает критики применительно к условиям этой страны, она не может ее выдержать вообще. В главах 4,5 и 6 излагаются основные схемы, которые предлагается применить к истории Англии. Главы 7 и 8 — широкое полотно, на котором пишут более тонкой кистью. В них анализу подвергаются отношения между королевской властью и правами подданных. Глава 9 представляет попытку найти истоки мифа.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница