Сесилия Ахерн Волшебный дневник


НазваниеСесилия Ахерн Волшебный дневник
страница13/27
Дата публикации28.06.2013
Размер3.18 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Журналистика > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   27
^

Глава тринадцатая

Большой замок



Я лежала в постели, стараясь не думать о словах Розалин, которые вновь и вновь возникали у меня в голове. Что то эти люди знали такого, о чем я не имела ни малейшего представления. Значит, надо постараться и выяснить, что это, что Розалин имела в виду. Вчера никакие тайны не были разгаданы, а вот завтра – другая история. Не давая себе успокоиться, я вновь перечитала запись за завтрашний день. Было о чем подумать. Лежа в постели, я мысленно перебирала то, что должна сделать завтра за довольно короткий срок, так как Розалин и Артур вернутся точно в час дня и у меня не будет ни одной лишней минуты. Стояла сырая июльская ночь. Или скоро начнется гроза, или завтра будет жаркий день. Я открыла окно, решив глотнуть свежего воздуха, и, сбросив одеяло, лежала в голубом свете луны, наблюдая за сверкающими звездами на маслянистом небе.

В ночной тишине я слышала уханье филина, блеянье овец, мычание коров, требующих внимания к себе, – короче говоря, сельские звуки, к которым уже успела привыкнуть. Время от времени в комнату врывался легкий ветерок, и каждый раз я слышала нежный шорох листьев на деревьях, которые тоже благодарили его за прохладу. Некоторое время спустя я немного замерзла и потянулась, чтобы закрыть окно, но тут до меня дошло, что птичьи голоса были вовсе не птичьими голосами, а голосами людей, доносившимися до меня издалека. Людям, которые живут в сельской местности, известно, как далеко разносятся ночные звуки, и когда я опять прислушалась, то и впрямь различила естественные интонации человеческой речи, врывающийся в нее смех, наверное, музыку, а потом вновь возникшую тишину, когда притих ветер. Голоса доносились со стороны замка.

На часах было половина двенадцатого. Я надела теплый тренировочный костюм, тапочки и постаралась двигаться по комнате очень тихо, хотя половицы все равно скрипели у меня под ногами. При каждом скрипе я замирала на месте в ожидании, что проснется спящий великан. Отодвинув кресло от двери, я неслышно приоткрыла ее. Было бы здорово спуститься вниз и распахнуть входную дверь, не потревожив хозяйку дома. Розалин кашлянула, и я застыла на пороге, а потом, постояв немного, опять закрыла свою дверь. Прежде я ни разу не слышала, как она кашляет, и приняла это в качестве предупреждения.

Тогда я залезла в постель, чтобы не скрипеть половицами, и подползла к окну. Матрас был старый, пружинный и совсем не бесшумный, но, во всяком случае, эти звуки были законными, так как никто не запрещал мне ворочаться в постели. Достав из прикроватной тумбочки фонарик, я пошире открыла окно. Теперь я могла без проблем пролезть в него. Моя спальня находилась прямо над парадным крыльцом. Правда, крыша оказалась заостренной, но если очень сосредоточиться, то вполне возможно спрыгнуть на нее. А потом относительно легко перебраться на перила – и на землю. Это уж совсем легко.

Вдруг открылась дверь спальни Розалин и Артура, и по коридору кто то быстро зашагал. Пришлось нырнуть обратно в постель и укрыться с головой, чтобы спрятать тренировочный костюм и фонарик. Когда открылась моя дверь, я зажмурилась. Окно было поднято, и мое натренированное ухо различало громкий шум, так что я не сомневалась: мои намерения не остались неразгаданными.

У меня оглушительно застучало сердце, когда человек вошел в мою спальню. Заскрипели половицы, одна за другой, пока человек приближался ко мне. Это была Розалин. Я узнала ее по тому, как она задерживала дыхание, по ее запаху. Половицы перестали скрипеть, значит, она остановилась. Наблюдает. Наблюдает за мной.

Изо всех сил я старалась не открывать глаза. Попыталась ослабить веки и не очень двигать глазами. Дышала я тоже как обычно, разве что немного громче обычного, якобы глубоко сплю. Потом я почувствовала, как она наклонилась надо мной, и чуть не подпрыгнула, желая дать ей отпор, и тут поняла, что она, закрывая окно, нагнулась, так как иначе ей было не достать до него. У меня появилась мысль открыть глаза, поймать ее на месте «преступления» и устроить тарарам. Меня остановило лишь то, что я ничего от этого не выигрывала.

– Розалин, – услышала я шепот. Артур остался возле двери. – Что ты делаешь?

– Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

– А что может быть не в порядке? Она уже не ребенок. Лучше пойдем спать.

Я почувствовала ее руку на моей щеке, потом она убрала волосы с моего лица и завела прядь за ухо, как это обычно делала мама. Мне оставалось только ждать, когда она поднимет одеяло и обнаружит не совсем то одеяние, в котором я должна была быть, но вместо этого я услышала дыхание Розалин на моей щеке, ощутила нежное прикосновение ее губ к моему лбу, и потом она ушла. Дверь закрылась.

Она уже не ребенок.

Розалин ушла, и я, дождавшись, когда захрапит Артур, слезла с кровати, открыла окно и, не размышляя, выбралась наружу, после чего легко спрыгнула на крыльцо. Лишь после того как я очутилась на траве и посмотрела наверх, на дом, на мою спальню, на закрытое окно, я поняла предупреждение самой себе насчет того, что окно закрывать не надо.

С зажженным фонариком я направилась в сторону замка, то есть на звуки голосов. Видимость была отвратительной, всего на пару шагов, а дальше все погружено в ночную тьму. Казалось, деревья таили в себе гораздо больше тайн, нежели я думала днем, и ночные шорохи, которыми они переговаривались между собой, побуждали меня верить в то, что им есть, о чем рассказать. Приближаясь к замку, я все отчетливее слышала голоса, вдыхала дым, слышала музыку, звяканье бокалов или бутылок. Мне был виден свет, лившийся из открытой двери и из комнаты с неповрежденными окнами справа. В остальных комнатах царила мгла. Выключив фонарик, я отправилась вокруг замка, миновала две комнаты, из которых открывался великолепный вид на озеро и на несколько сотен ступенек к нему. Потом подошла к комнате, где уже была прежде, остановилась и прислушалась.

Исходящий от ночных звезд свет желтыми пятнами ложился на старую стену. Звезд было много, и я, в полной уверенности, что в комнате никого нет, заглянула внутрь, хотя люди, которых я видела в другом окне, производили весьма сильное впечатление. Мне казалось, что только я наблюдаю за ними, но тут послышался чмокающий звук поцелуя. И почти сразу раздался крик.

Началась беготня, было много громких голосов, одни пытались утихомирить других, поднялся шум от падающих банок и бутылок. Со всех сторон доносился шепот. Потом чья то рука коснулась моих волос, меня схватили за шиворот и буквально потащили куда то.

– Эй, отпустите, – брыкалась я. – Уберите свои поганые руки.

Я била по рукам, обхватившим мою талию – несомненно, мужским рукам, – когда меня почти оторвали от земли и то ли понесли, то ли потащили дальше. Мысленно я поблагодарила Розалин за ее богатую углеводами диету и за несколько лишних фунтов, которые я набрала в ее доме, ведь иначе похититель легко вскинул бы меня на плечо. Оказавшись внутри, он посадил меня на землю и, оставаясь у меня за спиной, не спешил убрать руку. Пару раз я попыталась обернуться и все таки добилась того, что увидела уродину со щетиной на подбородке. Шесть человек смотрели на меня во все глаза. Одни сидели на лестнице, другие – на ящиках, стоявших на полу. Мне очень хотелось наорать на них, чтобы они убирались из моего дома.

– Она следила за нами, – проговорил один из кричавших, который встал в дверном проеме и дышал так, словно еще немного – и он потеряет сознание.

– Я не следила, – сказала я, глядя то в одну, то в другую сторону. – Наглая ложь.

– Она американка? – спросил один из парней.

– Я не американка.

– А говоришь как американка, – заявил другой парень.

– Ханна Монтана!53

Все засмеялись.

– Я из Дублина.

– Ну конечно!

– Из Дублина.

– До Дублина тебе как до неба.

– Я приехала сюда на лето.

– На каникулы, – произнес кто то, и все опять засмеялись.

Еще один парень появился в дверях. Некоторое время он прислушивался к тому, как я пытаюсь защитить себя не своим, визгливым голосом, который была не в силах контролировать. Я сама не понимала, как потеряла самообладание в окружении местных бандитов.

– Гарри, отпусти ее, – в конце концов произнес парень, который пришел последним.

Щетинистого подбородка Гарри как не бывало. Определить главного в шайке не составило труда.

Как только мне вернули свободу, я быстро взяла себя в руки:

– Может быть, вы хотите задать мне еще вопросы? Например, вы, сэр в морском кителе и «док мартинсах», не хотите ли задать мне вопрос о временах особой славы «Ганз эн Роузез»?54

Кто то хихикнул и, получив удар локтем, закричал от боли. Гарри Щетинистый Подбородок все еще стоял сзади и пребольно пихнул меня в спину.

– Я услышала вас, когда лежала в своей комнате. Уже была в постели.

Мне было ясно, что вид у меня как у самой жуткой приставалы на всем свете, как у ребенка, прервавшего званый обед взрослых.

– Ты живешь поблизости?

– Она врет.

– Ну да, а как ты думаешь, где я живу? Или я прилетела из Лос Анджелеса на полночную прогулку?

– Ты живешь в доме у ворот?

– В королевском доме у ворот, – вмешался кто то еще, и все захохотали.

Что ж, мой дом и впрямь далек от Букингемского дворца, однако он намного лучше множества ветхих домов сараев, мимо которых мы проезжали. Я переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь обдумать свои ответы. Неужели я сглуплю, если правдиво отвечу, у кого живу?

– О нет, я живу в коровнике и сплю со свиньями, как вы сами, – отрезала я. – Не понимаю, в чем вы усмотрели проблему. Не похоже, что он тоже отсюда.

Я обращалась к смуглокожему главарю банды, который стоял в дверном проеме и пристально смотрел на меня. В подобных ситуациях, когда становишься заложницей, надо искать лидера и говорить с ним. Не самая умная идея, если серьезно.

Ребята переглядывались, и я слышала слово «расист», повторяемое снова и снова.

– При чем тут расизм? – Я обвела взглядом остальных. – На нем одежда от «Дискваер». В последний раз, когда я смотрела Хиксвиль55, там такой одежды не было.

Не очень то я умная. Я видела «Освобождение» и знаю, что они могут сделать с заложниками, а ведь я уже сказала, будто они спят со свиньями, – не очень хорошее начало, хотя я могу и извиниться. От меня не укрылось, как сверкнули зубы главаря, когда он коротко улыбнулся, а потом прикрыл рот рукой, стоило остальной банде разогреться, начать тыкать в меня пальцами и снова и снова называть расисткой, хотя я ясно объяснила, на каких принципах зиждется мое мировоззрение. Парень в дверях приказал всем замолчать, даже призвал к рассудку особенно рьяных и пьяных крикунов, а потом схватил меня и потащил наружу, вдоль стены и к месту преступления, то есть к окну, в которое я подглядывала.

– Здесь ты сделаешь вид, что убьешь меня, а на самом деле отпустишь? – с тревогой спросила я. В общем то, я не сомневалась, что он побьет меня.

Он хмыкнул:

– Ты – Тамара? Да?

Я ничего не понимала.

– Откуда тебе?.. – Потом меня осенило: – Ты Уэсли? Настала его очередь изумляться:

– Артур рассказал тебе обо мне?

– Артур? Ах да, конечно же Артур. Он все время говорит о тебе. Парень явно смутился:

– Он рассказал мне о тебе.

– Правда?

Вот уж не думала, что Артур станет говорить обо мне. Вот и призадумалась, хорошо это или плохо.

– Куришь?

Я взяла сигарету, и он чиркнул спичкой. Когда она разгорелась, я смогла рассмотреть его лицо. Кожа была цвета молочного шоколада, не эбонитовой, но очень красивого оттенка. Глаза темные и большие, длинные ресницы. И мне сразу же стало обидно оттого, сколько карманных денег я потратила в прошлой жизни, чтобы сделать себе пушистые ресницы. Рот большой, губы сочные, зубы идеально прямые и белые. Отличный подбородок, красивая линия щек. Парень был настолько красив, что я ощутила ревность. Он был выше меня, выше на целую голову. Спичка догорела у него в руке, и он бросил ее. Тогда я поняла, что он тоже меня рассматривал. Потом он зажег другую спичку, и я в конце концов вдохнула табачный дым. Довольно много прошло времени.

– Спасибо.

– Не стоит.

– Какого черта ты тут делаешь? А? Куришь с ней? Она же член сумасшедшей семейки, ты не забыл?

Из за угла появилась еще одна девица, и тогда первая, нетвердо стоя на ногах, направилась к нам, наполняя воздух ароматом подарочной корзинки «Боди Шоп»56.

– Успокойся, Кейт, – сказал Уэсли.

– Ну нет, с чего бы мне, черт тебя подери, успокаиваться?

Выдав пьяную тираду, она стала бить Уэсли сумочкой и занималась этим довольно долго, пока подружка не оттащила ее.

– Отлично, – проговорила она, оттолкнув подружку, потом схватилась за нее и едва не повалилась вместе с ней на землю. – Все равно я иду домой.

– Ого, – выдохнула я, глядя на Уэсли.

– Мне не больно.

– Подделкой под «Луис Виттон»? Шутишь? Мне было больно от одного ее вида.

– Снобка, – засмеялся Уэсли.

– А ты плохой дружок.

– Она мне не подружка.

– Все равно.

– Хочешь выпить?

Я кивнула, пожалуй, слишком радостно, отчего Уэсли рассмеялся и исчез в окне. Я последовала за ним.

– Эй, Уэсли, ты же не собираешься поить Ханну Монтану нашим пивом?

Уэсли проигнорировал Гарри и вручил мне банку.

– Что это?

– «Алмазное белое».

– Никогда не слышала о таком.

– Как же мне объяснить, чтобы ты поняла? – Он задумался. – Считай, что это шампанское, но сделанное из яблок.

У меня округлились глаза:

– Если ты думаешь, что я пью шампанское, то ты меня совсем не знаешь.

– Ну не знаю, и что? Это сидр. Американцы зовут его крепким сидром.

– Я не американка.

– Но выговор у тебя не ирландский.

– И ты не похож на ирландца. Хотя, может быть, ты и ирландец, ведь ирландцы тоже меняются. – Я тяжело вздохнула, изображая сарказм. – Один Бог знает, кто мы есть!

– У моей мамы рыжие волосы и веснушки.

– Не исключено, что она шведка.

Уэсли рассмеялся, после чего показал мне на камень за моей спиной, и я села на него. Он сел напротив меня.

– А твой папа откуда?

– С Мадагаскара.

– Здорово! Как в кино?

– Да уж, в точности как у Диснея, – печально проговорил он.

– Ты был там?

– Нет.

– А почему он оказался тут?

– Потому.

– А… – Я с пониманием кивнула. – Отличная причина на все случаи жизни.

Мы засмеялись.

В соседней комнате кто то вновь сказал, что я расистка.

– У меня в мыслях ничего не было, кроме твоей одежды, – тихонько произнесла я. – Ты одет лучше, чем здешний Джон Бой и Мэри Эллен, которая вышла во двор в поддельных угги и пыхтя, как Дьюбери.

Уэсли засмеялся и одновременно вздохнул, не сводя с меня пристального взгляда.

– Она не моя девушка.

– Ты уже говорил. Однако мой супер шпионский бинокль говорит другое.

– Ну, это было всего лишь… – Он вынул изо рта сигарету и положил окурок в банку. Мне стало это приятно. Я почувствовала себя почти что мамой, которая вернулась домой и обнаружила тарарам, устроенный детьми. – Знаешь, есть такие автобусы, – произнес он, – настоящие автобусы с рулем, которые возят людей туда, где поднимается дым.

– Где они стоят? – переспросила я, словно вдруг узнала о лекарстве от рака. – Отсюда…

– В Даншоглине. Полчаса, если на машине.

– Как ты добираешься туда?

– Папа меня отвозит.

А мой папа умер.

– Кстати, это твоя? – Он порылся в сумке и вытащил ручку. Одну из тех, что я стащила из стола Артура и обронила накануне.

Было же у меня такое чувство, как будто кто то следил за мной. За мной кто то следил.

– Где ты был вчера?

– Я…

Он задумался.

– Чего тут думать? – набросилась я на него.

– Не знаю. Нет. Да. Нет, не знаю. Ручку я нашел вчера, если ты об этом.

– Вчера тебя не было, когда я потеряла ручку.

– Обычно я тут вместе с Артуром.

Он не ответил на вопрос.

– Обычно?

– Да, обычно.

– Ты обычно тут?

– Я работаю вместе с Артуром.

– Ах, так.

– Мне показалось, ты сказала, что Артур говорил обо мне?

– Ну… да. А Розалин знает, что ты работаешь с Артуром? Уэсли кивнул.

– Понятия не имею, насколько ей нравится мое присутствие, но, когда у Артура болит спина, ему нужен помощник.

– Давно ты с ним работаешь?

Уэсли напряженно думал, глядя в пространство.

– Ну, дай сообразить. Мы с Артуром… примерно… уже три недели. Я рассмеялась.

– Мы переехали сюда лишь в прошлом месяце, – пояснил Уэсли.

– Правда? – У меня подпрыгнуло сердце. У нас с ним обнаружилось кое что общее. – Ты откуда?

– Из Дублина.

– И я тоже! – Я была на верху блаженства, словно попала в «Великолепную пятерку»57. – Извини. – У меня запылало лицо. – Кажется, я немножко разволновалась, встретив представителя своей породы. И как же тебе удалось так быстро стать главарем? Заворожил их? Или научил разжигать костер?

– Я считаю, что вежливостью можно многого достичь. Шпионством, вмешательством в чужие вечеринки, оскорблениями ничего не добьешься, если хочешь обрести свое место в сообществе.

– Не хочу я обретать место в сообществе, – мрачно проговорила я. – Мне пора уходить. Мы долго молчали.

– Тебе известно, что здесь произошло? В этом самом замке? – спросила я.

– Ты имеешь в виду норманнов?

– Нет, не норманнов. Что случилось с семьей, которая жила тут совсем недавно?

– Был пожар, и все уехали.

– Прекрасно. Тебе бы писать исторические книги.

– Мы просто заняли пустовавший дом, – с улыбкой проговорил Уэсли. – А почему тебе это интересно?

– Просто интересно.

Некоторое время я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Если хочешь, можем спросить их. Я поняла, что он имеет в виду ребят, которые расположились за стеной.

Оттуда доносился смех, и мне показалось, что там идет игра в бутылочку.

– Нет, не надо.

– Наверное, сестра Игнатиус знает. Ты ведь знакома с ней, правильно?

– Откуда ты знаешь?

– Я же сказал, что работаю тут. К тому же я не слепой.

– А я тебя ни разу не видела.

Он пожал плечами.

– Она сказала, чтобы я спросила у Розалин и Артура, – проговорила я.

– Вот и спроси. Знаешь, Розалин всю жизнь прожила в бунгало напротив? Если кто то и знает обо всем, так это она. Почему бы ей не рассказать тебе, что происходило тут в последние двести лет?

Не могла же я настолько довериться ему, чтобы раскрыть тайну дневника, не разрешавшего мне расспрашивать Розалин.

– Не знаю… Не думаю, что они захотят об этом говорить. Розалин постоянно скрытничает. Наверняка они знали тех людей, и, если они умерли, я не собираюсь беспокоить их прах. Но мне кажется, умерли не все, и Розалин с Артуром их знают. Не стал бы Артур работать бесплатно. А тебе, – спросила я, щелкнув пальцами, – тебе кто платит?

– Артур. Наличными.

– Ага.

– А ты как здесь оказалась?

– Сказала же тебе: услышала вас из спальни.

– Нет. Здесь, в Килсани?

– А!

Пауза. Я быстро соображала. Нельзя говорить правду. Мне не нужна его жалость.

– Мне показалось, что Артур упоминал обо мне?

– От него много не узнаешь. Он сказал лишь, что ты и твоя мама теперь живете с ним.

– Нам пришлось, понимаешь, пришлось приехать. Скорее всего, ненадолго. Возможно, на лето. Мы продали дом. И теперь надо ждать, когда мы купим другой.

– Твоего отца тут нет?

– Нет, нет, он, ну… Он бросил маму ради другой женщины.

– Ах так, сочувствую.

– Ну да… ради двадцатилетней модели. Она знаменитая. Ее фотографии есть во всех журналах. Просто сил нет смотреть на нее.

Уэсли нахмурился, не сводя с меня взгляда, и я почувствовала себя последней дурой.

– Ты все еще видишься с ним?

– Нет. Больше не вижусь.

Я следовала указаниям моего дневника. Жаль, я не рассказала Уэсли о папе. Но мне все равно было не по себе. Я солгала Маркусу и теперь как будто совершила акт самооправдания, ведь с Маркусом получилось одно никудышное вранье, и мне не хотелось повторения этого с Уэсли. К тому же он все равно узнает у Артура, что к чему, в ближайшие десять лет.

– Уэсли, прости, я тебе соврала. – И я провела ладонью по лицу. – Мой папа… умер. Он выпрямился:

– Что? Почему?

Мне надо было что то выдумать, например он погиб на войне или – не знаю – что нибудь более обыкновенное, чем самоубийство.

– От рака. – Я хотела положить конец этой теме. Я не могла продолжать. Не могла. Не надо было ему задавать вопросы. – От рака яичек.

– Ох.

Сработало.

Потом я ушла. Но, прежде чем вылезти из окна, поблагодарила его. На полпути к дому я вдруг остановилась и, повернув обратно, помчалась что было духу.

– Уэсли, – прошептала я, едва отдышавшись. Он собирал банки и бутылки.

– Забыла что нибудь?

– Ну, забыла… – шепнула я.

– А почему мы шепчемся? – спросил он шепотом, после чего, улыбнувшись, подошел к окну и уперся локтями в подоконник.

– Потому что… потому что не хочу произносить это громко.

– Ладно.

Улыбка исчезла с его лица.

– Ты решишь, что я ненормальная…

– Я уже знаю, что ты ненормальная.

– А… Ладно. Пусть. Мой папа умер не от рака.

– Да?

– Да. Я сказала неправду, потому что так проще. Хотя рак яичек не самое простое. И не совсем обычно.

Уэсли ласково улыбнулся мне:

– От чего он умер?

– Он сам убил себя. Наглотался таблеток и запил их виски. Специально. Я нашла его.

Я сдержала слезы.

Вот тут все и началось. Его лицо изменилось в точности так, как я написала в дневнике. Во взгляде читалась жалость. Он смотрел на меня, будто на чудовище. И молчал.

– Мне не хотелось врать, – сказала я и пошла прочь.

– Хорошо. Спасибо, что сказала.

– Я еще никому не говорила.

– И я никому не скажу.

– Отлично, спасибо. Теперь мне точно пора. Мерзопакостное ощущение.

– Спокойной ночи.

Уэсли высунулся из окна и проговорил довольно громко:

– Увидимся, Тамара.

– Да. Конечно.

Мне хотелось поскорее убраться подальше.

Банда, расположившаяся у главного входа, свистела и смеялась, и я поторопилась спрятаться в темноте.

В эту ночь я узнала нечто очень важное. Некоторые события не стоит предотвращать. Иногда предстоит почувствовать себя дурой. Иногда предстоит испытать боль на глазах у всех. Иногда это необходимо, чтобы повзрослеть, чтобы перейти в другой день. Дневник не всегда прав.

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   27

Похожие:

Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности
Весь пыл моей любви – моей семье за дружбу, поддержку и любовь – Мим, папе, Джорджине, Ники, Рокко и Джей. Дэвид, спасибо тебе!
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Время моей Жизни Сесилия Ахерн Время моей Жизни Раньше...

Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Сесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Посвящается
Я в последний раз смотрю на свои пальцы, стиснувшие свет, и разжимаю их. И лечу вниз, падая, паря, затем падая снова, – чтобы оказаться...
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Сесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Посвящается
Я в последний раз смотрю на свои пальцы, стиснувшие свет, и разжимаю их. И лечу вниз, падая, паря, затем падая снова, – чтобы оказаться...
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Посмотри на меня Сесилия Ахерн Посмотри на меня Джорджине, которая верит…
Дэвиду, который варит самый лучший в мире кофе, за то, что заглядывал ко мне каждые несколько часов и так страстно верил в эту книгу....
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Подарок Издательство: Иностранка, 2009 г. Твердый переплет,...
...
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Там, где ты
Проавшим без вести является лицо, чье местонахождение неизвестно, как и обстоятельства его (ее) исчезновения
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Сто имен
Посвящается моему дяде Роберту Эллису (Хоппи) Мы любим тебя, мы тоскуем о тебе и с благодарностью вспоминаем тебя
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн Сто имен
Посвящается моему дяде Роберту Эллису (Хоппи) Мы любим тебя, мы тоскуем о тебе и с благодарностью вспоминаем тебя
Сесилия Ахерн Волшебный дневник iconСесилия Ахерн P. S. Я люблю тебя
В затылок словно вонзились тысячи иголок, в груди встал ком, мешая дышать. Пустой дом молчал, только гудела в трубах вода и чуть...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница