«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит»


Скачать 89.64 Kb.
Название«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит»
Дата публикации07.04.2013
Размер89.64 Kb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Культура > Документы
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит»

Археоптерикс и этно-концептуализм
«… мы решили с Романом представиться как группа «Археоптерикс», с которой все и началось когда-то и вот через много лет она (птица) вновь возникла немного сентиментально, конечно...» – из письма Анжелы
Анжела Арсинкей и Роман Постников появились у нас в Москве, в галерее «Spider&Mouse» (Спайдермаус) в 1997-ом, после организованной Удмуртским университетом симпозиума на корабле, в котором участвовали и мои соавторы – японская художница Куми Сасаки и Игорь Иогансон.

В 1999 группа Археоптерикс уже в расширенном составе прибыла вместе с гигантской гипсовой формой снятой с лежащей фигуры одной из участниц. В форме была отлита желатиновая женщина. Обнаженный юноша в очках (Максим Веревкин) с огромным ножом выходил к публике, расчленял желатиновое тело и выдавал куски желе для поедания. Кругом висели огромные свитки с отпечатками тел, меньшие с отпечатками разверток лиц. Тела были отпечатаны прикосновением рельефа к плоскости, а лица – путем обертывания их поверхности бумагой. Две печатные техники и два типа искажения – это важно, т.к. отпечатки, рефлексия способов печати, отношений видимого и отпечатка – сквозная тема Романа Постникова.

Проект «ГЛОБУС ЧЕЛОВЕКА» сопровождался его текстом:

«Если для человека древности отношения между субъектом и воспринимаемым им объектом аналогичны отношениям между двумя физическими предметами, то, осознав себя как субъект, человек в первую очередь осознает себя объектом. Здесь и происходит осознание себя через объект искусства собственные отпечатки и формы. Человек начинает играть с самим собой, с собственным отражением, тенью, следами. Ему становится интересно также собственное тело, а особенно то, что внутри него, что кроется за этой болезненной оболочкой. Саморазрушение, самопоедание (разложение структуры на составные части) как в буквальных, так и в знаковых формах, становятся путем к самопознанию: есть глаза рыбы, чтобы видеть как рыба, есть грибы для того, чтобы быть грибом... Помещение себя во внутрь себя для того, чтобы почувствовать и воспринять. Отталкивание себя от себя (следы, отпечатки, тени, отражения) это воспарение над платформой плоскости с целью рефлексии, а далее познания и совершенствования».
Часть желатинового тела, оставшаяся от вернисажа, в течение трех недель выставки медленно покрывалась плесенью. Пришедшие на выставку студенты-шведы, чье обучение современному искусству связано с социальными практиками, были потеряны и слегка испуганы зрелищем плесневеющего «недоеденного тела» и пляшущих вокруг отпечатков. Осторожно попытались произнести слова «нью эйдж»(new age).
«…Будучи студентом, Роман Постников экспериментировал со слайдами: царапал, красил, рисовал, вставлял в рамку от слайдов различные фактуры…

Как-то раз я была совершенно обожжена его находке с блохой. Она была помещена внутрь слайда и там шевелилась...
Потом я хотела этот эксперимент повторить, но каждый раз вдруг ломалась техника или вообще таковой не оказывалось в наличии. Прошло более двенадцати лет, и я получаю приглашение от Михаила Леженя 
поучаствовать в проекте Арт-Коммуналки. И вот мы тут, в Коломне» – пишет мне Анжела (живущая сейчас в Берлине) из Коломны в деревню Криушкино.
Отдельно, в рамках встречи со шведскими студентами из Мальмо в ЦСИC были показаны видео и кино фильмы ижевского сообщества. Среди них было видео с проекции найденных в заброшенном кинотеатре пленок, вручную обработанных художниками. Редимейд сочетался с проживанием процесса нахождения и другими визуальными комментариями. Остатки советского прошлого явленные в истлевающих кинофильмах подавались не как социум и история, а как личное приключение и переживание. Таким же образом рассматриваются Археоптериксом и хорошо сохранившиеся в удмуртском быту следы архаических культов и шаманских практик.
«Придумывать, как что-то назвать для меня всегда мучительно, может быть потому, что нет стиля или какой-то долгой идеи, той, которая на всю жизнь. Нужно, наверно учитывать и тот факт, что мы оба в какие-то периоды жизни вообще выпадали из художественного контекста, ну или являлись вялыми наблюдателями этой возни, которая наступила вокруг того, что мы когда-то любили…»
Обычно молодые художники, добиравшиеся в Москву в 90-е, старались не думать об обратном билете. Они были нацелены на завоевание галерей и движение к мировой славе. «Археоптерикс» совершенно не проявляя интереса ни к чему, лежавшему вне проекта, с удовольствием возвращался в тесную среду, где неразрывно жизненное и художественное существование. В итоге возникла в Ижевске «Творческая дача» Анфима Ханыкова, фестивали городской скульптуры, масштабные проекты, реально воздействующие на город, например, проект «Упаковка», когда на жилые здания наносили огромные знаки «Не кантовать», «Не мочить», «Осторожно хрупко». Многие москвичи сегодня с удовольствием едут туда, как в свободную зону искусства – жизни без рынка и амбиций.
В 2000-х задержалась в Москве Анжела Арсинкей, практиковалась в нашем пространстве, потом была куратором в Зверевском центре, периодически делала собственные проекты.
«^ Какой-то период я начала спекулировать своей национальной принадлежностью и на этом фоне делала соответствующие работы.

Утонувшая невеста. По удмуртским мифам. Это моя фотография в национальном костюме, во рту сделана маленькая дырочка, через которую идут пузырьки.

Фильм «СЮР». СЮРреализм - это искусство от дьявола, так как СЮР в переводе с удмуртского означает рог, а рогатое искусство это искусство от дьявола. Так я услышала, будучи еще студенткой, а вещал это на всю республику по-местному удмуртскому ТВ какой-то батюшка.

В результате получился фильм, видения маленькой девочки удмуртки (это, как не трудно догадаться моя дочь в манисте), к которой приходят разные рогатые существа, а напротив сидит мальчик в рыцарском шлеме...»

Фильм Анжелы, «Асме тодди», что значит «Узнать себя», показанный в ТВ галерее и «Утонувшая невеста», показанная на «Арт-Клязьме», кажутся ей самой эксплуатацией национальной идентичности. Но я вижу тут нечто иное. В круг ее рефлексии входят и знаки национальной идентичности, и переживание своей отстраненности, и ироническое наблюдение за потребителем этого «этнического продукта» и еще какое-то затаенное, неуловимое переживание, которое сродни переживанию этнографа, неожиданно применившего взгляд на бытование архаических племен к наблюдению за своими коллегами по институту. (Почему-то меня более всего в плоской «Утонувшей невесте» волнует не дающий ей всплыть обломок красного кирпича).

Искусство – недолгое существование визуальных практик – с момента отделения от практик религиозных и по сей день, когда оно начинает растворяться в практиках социума.

Архаику, связанную с шаманизмом, начал втаскивать в границы искусства авангард, ставивший себе задачу не сотворения иллюзорных миров или рыночного продукта, а влияния на жизненную реальность. Но погружение Гогена в жизнь Полинезии, как и практики африканских и индейских племен, включенные современными кураторами в глобальные проекты, расширяют формальный язык искусства, но не меняют конфигураций его площадки.

Уникальное положение, внутри сохранившейся под тонкой пленкой русификации и христианизации архаической удмуртской традиции и одновременно внутри практики современного искусства, ставит Археоптерикс в позицию маргинальную.

«Но идея такого вольного художника, который не входит ни в какие рамки и сообщества, который не поддается описанию, мне симпатична. Кажется, это называется быть маргиналом?..» – из письма Анжелы

Это не «нью эйдж» (new age). И не «арте повера» (arte povera, по аналогу с которым возникло «русское бедное»). Быть маргиналом сегодня куда труднее, чем попасть в мейнстрим, именно потому, что мейнстрим уже поглотил все, что производится в искусстве, и выделил отдельные зоны для того, что слишком плохо переваривается.
Скульптура Анжелы – женская фигура, раскрашенная в цвета российского флага с головой в виде аквариума (напоминающего гигантский бокал) в котором в реальной воде плавает рыба и пиявки, как и ее фильм «Сюр» обозначили для меня скрытую линию родства.

Числящийся по ведомству сюрреализма, Рене Магрит соединил сознательное, интеллектуальное вопрошание о языке с мифологическими сновидениями подсознания. «Дедушка концептуализма» он, безусловно, приходится духовным отцом «московскому романтическому концептуализму».

Вырисовывается термин «этно-концептуализм». Отчасти можно его применить и к коммунальным мифам Кабакова. Народ, населявший советские коммуналки – тоже особый этнос, как и удмурты, до сих пор мгновенно воспроизводящие на семейном празднестве в городской пятиэтажке элементы обрядовых инверсий мужского и женского.
«Марина, мы решили назвать нашу выставку «Ловлей блох»", а видеоряд будет называться длинно: «Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит».

Я думаю, что было бы достаточно для выставки одной видео-картинки с блохой, где она хаотично бегает по кругу, в поисках выхода такой приятный минимализм (эстетский?), но мы нарочно утяжеляем и вносим другие невнятные параллельные истории, вот наверно мы как-то интуитивно пришли к своему началу к НЕВНЯТНОСТИ!»

Классический концептуализм указывал на границы языка, ставил вопрос о самом искусстве внутри единой культурной общности. Этно-концептуализм ставит те же вопросы о границах, о смыслах и свойствах знаков в ситуации встречи нескольких культурных парадигм, как и в самом опыте художников, так и в пространстве зрителей.

Тут интересен незавершенный проект Романа Постникова, предполагавший активный контакт со зрителем:

«Роман брал резиновые входные коврики в домах, в которых еще не было домофонов, и делал с них отпечатки, (в технике монотипии, используя офортный станок), после чего коврик возвращался на прежнее место в чистейшем виде. Потом предполагалось пригласить хозяев этих ковриков на выставку, где бы они узнали в отпечатках собственные коврики. Но вторая часть этой акции не состоялась, и выставка лежит в папке».

Еще один проект Романа, который удалось увидеть в реальности на фестивале Архистояние-2010 в Николо-Ленивце. Туристская палатка-музей, в которой проходит выставка одной картины окруженной инсталляцией. Внутреннее пространство напоминает о священных капищах и буддистских алтарях, но одновременно отсылает и к практикам художественного акционизма, таким как галерея «Пальто», и к рефлексии культурного штампа «музей – храм искусств».

Среди проектов Археоптерикса кроме «ГЛОБУСа ЧЕЛОВЕКА» есть несколько, достаточно жестко вторгающихся в табуированные области. Это и аттракцион «Гроб на колесиках» (Форум Художественных Инициатив, «Инструмента», Москва, Малый Манеж 2000), в котором предлагалось покататься в настоящем гробу и получить после этого свидетельство о собственной смерти (свое трепетно храню).

Это и «Гореть вам на вечном огне» в 2001 в Ижевске.

«Вечный огонь, как место культа и паломничества. К этому месту приходят ветераны, молодожены, пионеры, как правило, обремененные социокультурными предрассудками. Здесь огонь теряет утилитарную функцию и становиться той самой эфирной материей, которой боялись и поклонялись первобытные существа. Огонь выходит прямо из земли, из неоткуда. Наверное, прямо из преисподней»– из описания проекта.

Рискованный взгляд, но очень верный именно в контексте этно-концептуализма, когда художник не носитель ценностей, а исследователь их бытования в различных системах, демонстрирующий саму возможность культурной инвариантности. (В том числе и внутри собственного сознания).
Искусство сегодня, когда его самые радикальные практики уже перешли в статус культуры, прибегло к крайним мерам. Один его отряд врывается на территорию социума и политики и указующими жестами называет еще не опознанные объекты и символы, другие же удаляются в потаенные ниши и занимаются ловлей блох.

Именно об этом несколько лет назад я писала в предисловии к своей книжке, называвшемся «Размышление о музее во время ловли кошачьих блох» и вот неожиданно мы опять совпали с Археоптериксом.

Марина Перчихина (Mouse)

Похожие:

«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconКгаук «пермский академический театр-театр» Автор: Кандакова Мария...
Театр-Театр сегодня — огромный сложный организм, многочастный, с множеством подразделений, сочетающий в себе всё многообразие современной...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconО московском театре “Студия-69” на 1 декабря 2012 г
Московский театр создан 25 октября 1987 году на базе театра-студии “Группа Граждан”. С 1991 года театр зарегистрирован как самостоятельный...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» icon«Желания»
«Истинно спонтанное действие – это такое, при котором ты всецело отдаешь себя, но только после глубоких раздумий. Это действие, при...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconЛекция привлекательных состояний. Часть 1 Раздел 03 «Желания»
«Истинно спонтанное действие – это такое, при котором ты всецело отдаешь себя, но только после глубоких раздумий. Это действие, при...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconДиссертация 18
Шедевры, а попали в ад! Полуразрушенный подземный готический театр, в котором нет ни электричества, ни отопления… еда на исходе…...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconЮнг Тибетская " Книга мертвых   "
Прежде чем начать психологическое толкование, мне хочется сказать несколько слов о самом тексте. Тибетская Книга Мертвых, или Барда...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconAnnotation На страницах романа описывается мир далёкого будущего...

«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconКрестное знамение
Пилате, был распят, умер и погребен; сошел в ад; в третий день воскрес из мертвых, восшел на небеса, сидит одесную Бога Отца Всемогущего,...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» iconЭльфрида Елинек Дети мертвых Scan: soshial, ocr&Spellcheck: golma1 «Дети мёртвых»
Смешавшись с группой отдыхающих австрийского пансионата, трое живых мертвецов пытаются вернуться в реальную жизнь. Новый роман нобелевского...
«Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит» icon"Польза от философии весьма сомнительна, а вред очевиден"
Философия это искусство разумно говорить о том предмете, в котором ничего не смыслишь
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница