Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации


НазваниеПонимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации
страница1/19
Дата публикации16.03.2013
Размер3.17 Mb.
ТипРеферат
userdocs.ru > Культура > Реферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Содержание

Введение

Глава 1. Межкультурная коммуникация как особый тип общения

§1. История развития теории межкультурной коммуникации

§2. Парадоксы межкультурного общения

§3. Специфические черты межкультурной коммуникации

  1. Механизмы межкультурной коммуникации.

  2. Способы кодирования информации

  3. Переменные межкультурной коммуникации как ее системные составляющие

  4. Межкультурная компетенция

  5. Моделирование коммуникативного процесса

  6. Системно-динамическая модель межкультурной коммуникации

§4. Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания

Выводы по первой главе
Глава 2. Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации

§1. Коммуникация, культура и язык

§2. Сопоставительный анализ русской и американской лингвокультур

§3. Использование американского варианта английского языка как средства межкультурного общения

Выводы по второй главе
Глава 3. Русская и американская культурно-языковые личности

§1. Личность как продукт и носительница лингвокультуры

§2. Идиолектная "мозаика" в пространстве межкультурной коммуникации

§3. Русская и американская концептосферы

§4. Трансформация языковой картины мира в межкультурном общении

§5. Идентичность языковой личности (физиологическая, психологическая и социальная)

§6. Межкультурная трансформация языковой личности как ключевое понятие МК.

§7. Языковая личность в виртуальном мире

Выводы по третьей главе
Глава 4. Коммуникативные помехи и пути их преодоления

§1. Помехи как причина коммуникативных сбоев

§2. Асимметрия

§3 "Кривое зеркало" стереотипов

§4. Помехи на вербальном уровне

§5. Национально-специфические особенности невербальной коммуникации

§6. Различия в коммуникативных стратегиях

§7. Критерии успешности межкультурной коммуникации

§8. Пути оптимизации межкультурного общения

Выводы по четвертой главе
Заключение

Библиография

Приложения

Введение
Сегодня теория межкультурной коммуникации (МК) стала той "общей территорией", на которой охотно встречаются представители разных наук с тем, чтобы ставить общие задачи и совместно искать пути их разрешения. Межкультурные изыскания находятся на стыке коммуникативистики, антропологии, этно-, социо- и психолингвистики, семиотики, психологии культуры, лингвокультурологии. К теории МК тесно примыкают исследования в сфере лингводидактики, герменевтики, лингвистической персонологии, этнориторики, когнитивного моделирования и т. д. То, что МК заставляет прислушиваться друг к другу ученых, которые прежде были склонны ревниво охранять границы своих дисциплин от "вторжения извне", пожалуй, является, самым большим ее достижением.

С другой стороны, для нынешнего состояния МК характерна эклектичность и разноголосица, отсутствие общих методологических оснований исследования, единых концептуальных подходов. Для обозначения межкультурного общения используется множество различных терминов, нередко дублирующих друг друга: межкультурная коммуникация, кросскультурная коммуникация (cross-cultural communication), интеркультурная коммуникация (intercultural communication), транскультурная коммуникация (transcultural communication), контркультурная коммуникация (contracultural communication) и др. Области знаний, занимающиеся привитием навыков эффективной МК, также имеют множественные наименования: межкультурное образование (multicultural education, intercultural learning, cross-cultural training), двуязычное образование (bilingual education), межкультурное сознание (cross-cultural awareness, cross-cultural perspective) и т. п. Нет четко определенной теоретической базы, единства терминологии, исходных посылок, которые бы позволили представителям разных областей знаний "сплотиться в едином порыве" и совместно двигаться в одном направлении. Существует некоторая размытость в определении того, что считать межкультурной коммуникацией, неоправданное расширение границ МК или же, напротив, сведение ее к области лишь прикладных исследований, неучет того факта, что МК представляет собой самостоятельную науку с собственным понятийным аппаратом и внушительной историей научных изысканий.

Кроме того, несмотря на солидное количество работ на темы межкультурного общения, в этой сфере остается много белых пятен. Большинство исследований носит общетеоретический характер, но почти отсутствуют крупные изыскания, посвященные взаимоотношениям между конкретными лингвокультурами. В связи с этим хочется отметить, что когда автором был поднят вопрос о необходимости такого рода исследований в компьютерной конференции CRTNET Национальной коммуникативной ассоциации США, было получено множество откликов, в том числе и от известных американских ученых. Они соглашались с тем, что в настоящее время назрела потребность в работах, посвященных частным проблемам МК.

Настоящая монография содержит разработанную автором теорию межкультурной коммуникации, которая, наряду с общими положениями, анализирует особенности МК между русскими и американцами. Взаимодействие русской и американской лингвокультур стали объектом нашего исследования в силу следующих причин:

  1. сопоставимости России и США по размеру и влиянию в мире, истории соперничества между двумя государствами;

  2. влияния американского варианта английского языка и американской культуры на развитие других лингвокультур, в том числе русской;

  3. интенсивности взаимодействия между русскими и американцами;

  4. острой необходимости разработки эффективной системы коммуникации между Россией и США.

Нельзя не согласиться с Т. А. Венедиктовой, которая пишет: ““Переоткрытие” Америки как богатого и разноголосого жизненного мира, непохожего на наш, но понимаемого не иначе, как в соотнесении с нашим, - вот что становится актуальным, причем не только в России. Это возможно при опоре на особый тип знания, которое называют соучастно-коммуникативным <...>, поскольку оно обязательно включает в состав рефлексию над собственными основаниями, культурными предпосылками, питающей почвой” (Венедиктова 1997: 203).

В настоящей работе межкультурная коммуникация в самом общем виде определяется как непосредственный или опосредованный обмен информацией между представителями разных лингвокультур. Таким образом, учитываются закономерности не только прямого межличностного и межгруппового общения, но и осуществление МК в виртуальной форме, через посредство "информационной магистрали" (включая электронную почту, Интернет и прочие современные технологии).

Суть предлагаемой в настоящей работе концепции сводится к следующим положениям.

Межкультурная коммуникация представляет собой сложную неаддитивную систему, которая не является простой суммой составляющих ее элементов. Неаддитивные (эмерджентные) свойства анализируемой системы – это результат взаимодействия и взаимовлияния языка, культуры и коммуникации в феноменологическом поле творения человеческих смыслов.

Системный подход к анализу МК предполагает интегративное видение человеческой культуры как единого целого, наряду с составляющими ее частями. В рамках иерархического соподчинения структурных уровней МК анализируются цивилизационные типы (Восток – Запад), отдельные лингвокультуры, коллективная и идиолектная языковые личности, а также конкретные культурно-языковые проявления в пределах отдельного коммуникативного акта. При этом между различными уровнями МК существуют взаимосвязи, не сводимые к простой функциональной зависимости между ними, а пронизанные сложной сетью разнородных отношений, каждое из которых может одновременно выступать в качестве причины и следствия межкультурных изменений. Саморазвитие системы МК происходит на основе накопления и использования прошлого культурного опыта как внутри отдельных культур, так и в масштабе человеческой цивилизации.

МК по сути своей парадоксальна. Амбивалентность системы МК проявляется в том, что в ее условиях постулаты нормального общения проявляются в специфических формах, которые в процессе своего развертывания и развития превращаются в собственную противоположность. Борьба между отрицающими друг друга свойствами системы коммуникации становится источником ее саморазвития и превращения в новое качество.

Пространственно-временные, материальные и прочие параметры составляют рамки межкультурного общения. Когниция в МК представляет собой движение от внешнего к внутреннему, от осознания поверхностных различий к проникновению в сущность культур и поиску тех глубинных свойств, которые могут стать объединяющей силой между ними - основой человеческого взаимопонимания. Тенденции к универсализму и индивидуализации, прослеживаемые в процессе развития культур, приводят к тому, что МК выступает, с одной стороны, как фактор разграничения культур, а с другой - как интегрирующий фактор, способствующий их объединению в единое цивилизационное целое. При этом общечеловеческие компоненты взаимодействующих культур становятся регулятивами межкультурного общения.

Коммуникативное пространство динамично и переменчиво. Оно включает как усредненные закономерности, характерные для МК в целом, так и свойства, типичные для взаимодействия конкретных культур (в нашем случае – России и США). Было бы ошибкой считать, что переменные МК – это частности; они также результат абстрагирования от конкретных ситуаций, а, следовательно, закономерны. Вышесказанное дает основание утверждать, что МК поддается моделированию, которое по сути своей является одним из важнейших средств познания. Предлагаемая нами системно-динамическая модель МК учитывает инвариантные признаки общения, наряду с переменными. Инвариантные элементы являются основой сохранения самобытности культур и самоидентификации их носителей. В переменных воплощается диалектический характер общения, отсутствие жестких демаркационных линий внутри культур и на их стыках, взаимопереходы, способность к взаимодействию и взаимовлиянию, открытость системы и потенциал межкультурного развития.

Механизмы МК отражают принципы действия закономерностей и являются теми средствами, с помощью которых интериоризованные процессы воплощаются в акты речевого взаимодействия и, напротив, материальные действия подвергаются процессу интериоризации. Процесс интериоризации проходит путь от взаимодействия лингвокультур, через социальное интеракцию между коммуникантами к внутреннему опыту, запрограммированному в сознании отдельной языковой личности.

Отличительные свойства культур могут по-настоящему проявиться только при сравнении с другими культурами. Человеческая способность к рефлексии, которая составляет основу человеческого познания и самопознания, активизируется при столкновении с межкультурными различиями, тем самым способствуя осознанию собственной культурно-языковой идентичности и создавая предпосылки для развития личности.

Понятие межкультурной трансформации [Kim and Ruben] является одним из ключевых для нашей концепции. На различных уровнях МК оно может выступать в виде трансформации культур, трансформации культурно-языковой личности, трансформации уровня языковой, культурной и коммуникативной компетенции и т. д.

Языковая личность выступает в качестве центрального системообразующего звена коммуникативного процесса и представляет собой многослойную, многоуровневую, многоаспектную структуру. Сложное сочетание психофизиологических, социальных, национально-культурных и языковых различий приводит к тому, что на уровне МК объем расхождений между языковыми личностями достигает своей критической массы. Поэтому межкультурное взаимопонимание требует качественных изменений, которые воплощаются в форме трансформации языковой личности как обязательного условия успешного общения. Языковая картина мира, которая выступает как проводник и контекст коммуникации личности с окружающей средой, а также основа личностной самоидентификации, во многом зависит от того, каким образом лингвокультура систематизирует объекты и какое место они занимают в сложившейся системе предметных значений. При этом происходит не подмена одной картины мира другой, а совмещение родной и вновь осваиваемой картин мира и расширение горизонтов сознания.

Перекрещение идеосфер, в основе которого лежит "разделенное знание" представителей определенной культуры, а также коллективных концептосфер носителей разных культур составляет смысловое ядро - основу для взаимопонимания в МК. Состыковка концептов предполагает заполнение межконцептуального семантического пространства, которое может осуществляться различными способами. "Смешанная" концептосфера межкультурной ЯЛ является результатом симбиоза концептосфер разных языков. Высший уровень трансформации ознаменован формированием трансцедентальной межкультурной личности, которая может успешно участвовать в процессе наведения мостов между представителями разных культур.

Структура монографии отражает иерархичность предлагаемой модели. Первая глава посвящена универсальным свойствам МК как системы и методологическим принципам ее анализа. Во второй главе рассматривается взаимодействие русской и американской лингвокультур. Третья глава анализирует культурно-языковую личность и процесс ее межкультурной трансформации. В четвертой главе исследуются различные типы вербальных и невербальных помех, возникающих в процессе МК, и предлагаются пути их преодоления.

Можно – благодарность на отдельной странице? (см. иностранные издания + наш словарь)
Глава I

^ 1.1 Межкультурная коммуникация как особый тип общения
История развития теории МК
Теория межкультурной коммуникации (МК) считается относительно новой областью исследований, хотя сами межкультурные контакты восходят к незапамятным временам. Пионерами МК считаются Александр Македонский, Чингисхан, Юлий Цезарь, Марко Поло, Христофор Колумб и др. (см., например, Rogers, Everett M.), причем в истории, как известно, для преодоления межкультурных различий нередко использовались насильственные меры.

Проблемы взаимодействия и взаимовлияния культур, соотношения культуры и языка, а также поиск оптимальных форм межкультурного общения всегда привлекали внимание исследователей. Задолго до того, как МК сформировалась в отдельную область знаний, многие вопросы, впоследствии ставшие для нее основополагающими, были разработаны такими учеными, как Аристотель, Г. Лейбниц, Вольтер, И. Гердер, И. Кант, Г. Гегель, В. Гумбольдт, Л. Шпитцер, К. Фослер, Ф. Боас и др. Ниже мы рассмотрим позиции авторов, которые, с нашей точки зрения, внесли наиболее существенный вклад в теорию МК и чьи изыскания представляют наибольший интерес для ее дальнейшего развития.

Неотъемлемую часть "культурной грамотности" каждого современного специалиста в области коммуникативистики составляют взгляды Вильгельма фон Гумбольдта, которые дали толчок развитию многих направлений в языкознании и лингвокультурологии. Гумбольдтовское понятие “духа народа” как манифестации культуры получило множество разнородных интерпретаций в отечественной и зарубежной науке. Язык в его видении - “это объединенная духовная энергия народа, чудесным образом запечатленная в определенных звуках, в этом облике и через взаимосвязь своих звуков понятная всем говорящим и возбуждающая в них примерно одинаковую энергию” (Гумбольдт 1985: 349). Трактовка языка как энергии доказывает, что Гумбольдт рассматривал его как динамическую сущность, находящуюся в постоянном движении и развитии. “Человек весь не укладывается в границы своего языка, - писал Гумбольдт, - он больше того, что можно выразить в словах; но ему приходится заключать в слова свой неуловимый дух, чтобы скрепить его чем-то, и использовать слова как опору для достижения того, что выходит за их рамки” (там же). Гумбольдт отводил языку роль “всемирной истории мыслей и чувств человечества”, которая “должна описывать людей всех стран и всех степеней культурного развития; в нее должно входить все, что касается человека” (там же). В работах Гумбольдта мы находим истоки тех идей, которые впоследствии были подхвачены и развиты другими авторами:

  • о взаимовлиянии языка и мышления: “Через многообразие языков для нас открывается богатство мира и многообразие того, что мы познаем в нем; и человеческое бытие становится для нас шире, поскольку языки в отчетливых и действенных чертах дают нам различные способы мышления и восприятия” (там же);

  • о различиях в картинах мира, свойственных представителям разных языковых сообществ: “Разные языки - это отнюдь не различные обозначения одной и той же вещи, а различные видения ее (выделено мной - О. Л.); и если вещь эта не является предметом внешнего мира, каждый [говорящий] по-своему ее создает, находя в ней ровно столько своего, сколько нужно для того, чтобы охватить и принять в себя чужую мысль” (там же);

  • о фильтрации информации в процессе восприятия окружающей действительности носителями разных языков и истоках внутренней формы языковых единиц: “Из массы неопределенного и бесформенного мышления слово вырывает известное количество признаков, соединяет их, сообщает им с помощью выбора звуков связь с другими родственными словами, а благодаря привнесению случайных побочных обстоятельств - образ и окраску и тем самым индивидуализирует” (указ. соч.: 364);

  • о национально-культурной специфике языков: “Дух, которым мы постигаем, сравниваем, упорядочиваем, рассматриваем, вчуже пронизывает все внутреннее творчество языка как некую окружающую его инаковость” (указ. соч.: 365; выделено мной - О. Л.);

  • о роли языка в формировании национального характера: “именно они [языки] первостепенным образом <...> определяют национальный характер” (указ. соч.: 363);

  • о соотношении в языке коллективного и индивидуального: “В языке мы всегда находим сплав исконно языкового характера с тем, что воспринято языком от характера нации <...> Только тогда, когда научное рассмотрение объединит характер народа во всех его независимых от языка проявлениях, субъективный характер индивидуальности, не зависящей от различных путей мысли и дела, и характер, которым обладают, или который могут принимать языки, только тогда мы приблизимся к проникновению в то многообразие и единство, в котором сходится бесконечное и неисчерпаемое целое духовных устремлений” (указ. соч.: 373).

  • о теснейшей взаимосвязи языка, социума и индивида: “Каждый возраст, каждое сословие, каждый известный литератор и, если обратиться к тончайшим нюансам, даже любой духовно развитый человек формируется в чреве своей нации и, пользуясь своим родным общепонятным языком, соединяет с его словами индивидуализируемые и преображаемые понятия, и таким путем всеми употребляемый язык мало-помалу вмещается в сокровенный круг тончайших изгибов мышления и восприятия индивида” (указ. соч.: 363);

  • о расхождениях в культурно-языковых кодах: “Языки - это иероглифы (выделено мной - О. Л.), в которые человек заключает мир и свое воображение” (указ. соч.: 349) и т. д.

Идеи Гумбольдта получили дальнейшее развитие в трудах Р. Раска, Я. Гримма, Г. Штейнталя, А. А. Потебни, И. А. Бодуэна де Куртэне, В. Вундта, Ш. Балли, А. Марти , Л. Вейсгербера, Ж. Вандриеса, Р. О. Якобсона и др. Развитию идей, связанных с взаимодействием культур, способствовали работы З. Фрейда (теория психоанализа), Ч. Дарвина (невербальная коммуникация), Ф. Самнера (этноцентризм) и т. д.

Американский лингвист и антрополог Эдвард Сепир и его ученик Бенджамин Ли Уорф разработали гипотезу лингвистической относительности, которая стала мощным толчком для развития дальнейших теорий, посвященных взаимосвязи языка и культуры. Гипотеза Сепира - Уорфа зиждется на следующих основополагающих принципах:

  1. лингвистический детерминизм - идея о том, что грамматические и семантические категории языка формируют идеи и определяют характер мышления;

  2. лингвистический релятивизм (лингвистическая относительность): в каждом конкретном языке заложены специфические особенности, отличающие его от других языков. Эта идея особенно ярко отражена в следующей часто цитируемой выдержке из книги Уорфа Collected Papers on Metalinguistics: “Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим родным языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории не потому, что они самоочевидны; напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном - языковой системой, хранящейся в нашем сознании. Мы расчленяем мир, организуем его понятия и распределяем значения так, а не иначе в основном потому, что мы участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию. Это соглашение имеет силу для определенного языкового коллектива и закреплено в системе моделей нашего языка” (Уорф 1960: 174 – 175).

Согласно принципу относительности, человеческое познание не имеет объективного характера, в результате чего язык формирует определенную картину мира. С точки зрения Сепира и Уорфа, реальный мир в значительной степени бессознательно строится на языковых привычках определенной группы. Они полагают, что нет двух языков, которые бы одинаково представляли одну и ту же социальную реальность: “ <...> лингвистическая система каждого языка не является просто инструментом выражения идей, а сама формирует идеи, программирует и направляет мыслительную деятельность индивидуума <...> ” (цит. по: Rogers, Everett).

Теория Сепира-Уорфа в своей “сильной” форме, утверждающая господство языка над мышлением, действиями и мировосприятием людей, в настоящее время отвергается большинством отечественных и зарубежных лингвистов и антропологов. Так, например, критика в ее адрес высказывалась Б. А. Серебренниковым, Д. Доддом, Г. В. Колшанским, Р. М. Уайтом, Р. М. Фрумкиной, Э. Холленштейном и т. д. (см. подробный анализ полемики в книге В. А. Масловой, 1997: 36). Однако ее “слабая” форма, постулирующая тесную двустороннюю взаимосвязь между языком и культурой и пользующаяся несколько видоизмененным понятийным аппаратом, основанным на антропологии и обогащенным изысканиями в области лингвистики и психологии, продолжает оказывать серьезное влияние на развитие теории МК и позволяет по-новому подойти к разгадке ее тайн (см., например, Seelye 1993: 21; Farb, 1973: 186 – 187 и т. д.).

Хотя многие исследователи считают своим долгом высказать критику в адрес теории Сепира и Уорфа, она стала мощным стимулом для развития целого направления в лингвистике. В книге В. Н Телия (Телия 1996: 229) содержится анализ различных версий гипотезы лингвистической относительности, к которым относятся:

- гипотеза “лингвистической дополнительности”, основной постулат которой - языковые картины мира дополняют объективные знания о реальности (Брутян);

- гипотеза “функциональной дополнительности”, утверждающей, что основные положения о лингвистической относительности справедливы, но они не учитывают влияния социальных факторов на сам язык и его использование (Хаймс);

- гипотеза “онтологической относительности”, в соответствии с которой каждый язык представляет собой некую теорию знаний о мире с присущей ей онтологией, поэтому носители разных языков живут в различных измерениях мира и не могут адекватно взаимодействовать (Куайн).

Своего рода “антигипотезу” Сепира - Уорфа предлагают М. К. Мамардашвили и А. М. Пятигорский, которые противопоставляют положению о языке как средстве интерпретации сознания мысль о том, что, “напротив, определенные структуры языка выполняются или, вернее, могут быть выполнены в материи сознания”. Более того, они утверждают, что “какие-то структуры языкового мышления более связаны с отсутствием сознания, нежели с его присутствием. <...> сознание невозможно понять посредством лингвистического исследования текста. Исследование текста, даже самое глубинное, даст нам не более чем “проглядывание” сознания” [Мамардашвили, Пятигорский 1997: 40].

С идеями Сепира - Уорфа перекликаются положения европейского направления неогумбольдтианства (Л. Вайсгербер, Г. Гольц, Г. Ипсен, П. Гартман и др.), которые рассматривают язык не как средство мышления, а как промежуточный мир между объективной действительностью и мышлением, и трактуют произвольность языкового знака как результат произвола духа. Они исходят из положения о том, что мышление каждого народа имеет специфические национальные черты, вследствие чего его развитие целиком определяется имманентным развитием национального языка (Панфилов 1977: 23 – 25). Л. Вейсгербер отводит языку роль средства, вмешивающегося в “духовное присвоение мира”. Само концептообразование, с точки зрения Вейсгербера, осуществляется за счет “внутренних форм” языка, которые и определяют “стиль” этого присвоения, различный для разных языков, и соответственно формируют характер миропонимания (Телия 1996: 229).

Несомненная связь с гипотезой Сепира-Уорфа прослеживается и в направлениях теории коммуникации, которые попадают в разряд “конструктивистских”, или “конститутивных” и утверждают, что действительность оформляется с помощью языка, а коммуникация понимается как “феноменологическое пространство в пересечении социального и психологического” (Макаров 1998: 28). Эти направления восходят к идеализму Аристотеля, эпистемологии Канта, взглядам Декарта на телесную и мыслящую субстанцию, а впоследствии - к социодраматическому подходу к процессу выработки и изменения социальных значений К. Бёрка и др. Сторонники этих направлений считают окружающий мир, не оформленный языком, пассивным и аморфным; с их точки зрения, именно язык структурирует и “конструирует” действительность. Для обозначения этого явления употребляется термин “in-form”, который является своего рода игрой слов (“информировать” и “придавать внутреннюю форму”). Сегодня особый интерес к конститутивным теориям проявляют сторонники феминистского и других освободительных движений, т. к. их постулаты позволяют аргументировано отрицать “природное предназначение” женщин, врожденную “недоразвитость” представителей “цветных” рас и т. д. (Rogers).

Существенный вклад в теорию МК также внесли теория когнитивного развития Ж. Пиаже (с точки зрения которого ведущим фактором интеллектуального развития являются процессы социализации) и теория когнитивного стиля Уиткина. Большой резонанс имели труды антрополога М. Мид. Ее первая книга Coming of Age in Samoa (1928) произвела революцию в антропологии - в ней подчеркивалась преобладающая роль социальной среды, а не биологических факторов, в формировании человеческого поведения. В более поздних работах, например, в книге Male and Female (1949), описываются различия в поведении мужчин и женщин в разных культурах и подвергается сомнению общепринятая точка зрения о врожденных различиях в моделях их поведения.

Антропологи, политологи, социологи, лингвисты разрабатывали различные аспекты взаимоотношений языка и культуры, однако реальные очертания теория МК получила лишь после второй мировой войны в коммуникативистике США. Проблема МК впервые со всей остротой встала во время войны, когда представителям различных стран пришлось вместе решать проблемы мирового значения. Американцы, которые до тех пор придерживались изоляционистской политики, оказались перед необходимостью вступать в межкультурное общение. Именно тогда в США на государственном уровне были впервые созваны лингвисты, антропологи, специалисты в области коммуникации: Маргарет Мид, Рут Бенедикт, Джеффри Горер, Уестон Ла Барр и др. - для того, чтобы объяснить межкультурные различия и “странное” поведение своих союзников (России и Китая) и врагов (Германии и Японии) (Seelye 1993: 25). 7 января 1948 г. в США был подписан так называемый закон Смита-Мундта об обмене информацией и культурой, который предписывал американскому правительству принимать меры, призванные содействовать лучшему взаимопониманию между американцами и народами других стран. В Европу были направлены военнослужащие, бизнесмены, советники, представители пропагандистских и информационных служб. В 1953 г. было учреждено Информационное агентство США (USIA) - федеральное ведомство, основной задачей которого стало распространение информации о США за рубежом.

Одной из причин выделения МК в отдельную область исследования также стало разграничение научных понятий “речь” и “коммуникация”. Основателем теории МК считается антрополог Эдвард Т. Холл, который относит себя к последователям Э. Сепира. Важной вехой стала публикация в 1959 г. книги Холла Silent Language (Hall 1959), где впервые подробно анализировалось взаимоотношение коммуникации и культуры, а позднее - его второй книги The Hidden Dimension (Hall 1966), посвященной восприятию времени и пространства в разных культурах, а также обоснованию важности межкультурного анализа. Определенный интерес представляют работы Г. У. Олпорта, анализирующие проблемы предрассудков (Allport 1954), а также Ф. Р. Клакхон и Ф. Л. Стродбека о культурных ценностях (Kluckhohn, Strodbeck 1961).

Теоретики МК взяли на вооружение разработанную американским психологом А. Маслоу холистически-динамическую теорию мотивации, важнейшим компонентом которой является иерархия человеческих потребностей: низшими (базовыми) среди них являются потребности биологического характера (физиология и безопасность), на основе которых впоследствии развиваются социальные, творческие и эстетические потребности (Maslow 1956: 36 – 47). Гуманистическая психология Маслоу построена на вере в неограниченные творческие возможности человека, его способность к культурному самоопределению и обретению психологической свободы в противовес географической.

На первых порах задачи, которые ставили перед собой исследователи МК, были главным образом чисто практическими: 1) подготовить американцев к более эффективной деятельности за рубежом (особенно после второй мировой войны); 2) помочь иностранным студентам и стажерам более успешно адаптироваться в США; 3) способствовать разрешению межрасовых и межэтнических конфликтов по мере того, как в 60-х годах 20 века набирало силу движение за гражданские права (Hoopes 1980: 10). Теоретические положения, разработанные в книге Д. Берло Process of Communication (Berlo 1960), легли в основу ряда программ межкультурного образования в американских вузах. Лингвисты, которые занимались процессами усвоения языка, особенно иностранного, переформулировали идеи дескриптивной лингвистики и структурализма для целей МК.

В середине 60-х годов проблемы МК начали подробно изучаться в Питтсбургском университете США. Политолог М. Р. Сингер написал работу Culture: A Perceptual Approach (Singer 1980), основанную на гипотезе Сепира-Уорфа, однако заменил термины “лингвистика” и “лингвистические системы” терминами “перцепция” и “перцептуальные системы”, рассматривая их в качестве посредников (arbiters) между культурой и мышлением. Язык, утверждал Сингер, есть лишь один из способов установления и поддержания сходного восприятия в членах определенной культурной группы. Работа Сингера вошла в первый из серии сборников Readings on Intercultural Communication под редакцией Д. Хупса (Hoopes), посвященных проблемам МК.

Э. Стюарт продолжил разработку ценностно-ориентированной модели Клакхон-Стродбека (см. раздел о моделях). Его книга American Cultural Patterns: A Cross-Cultural Perspective вышла в свет в 1971 г. (Stewart 1971). Теоретические положения Стюарта касались взаимодействия культур и вновь послужили чисто прагматическим целям - они стали основой сложной ролевой техники обучения военно-технического персонала США, отправляемого на работу за границу. В то же самое время группа психологов Иллинойского университета под руководством Г. Триандиса занималась разработкой техники самоподготовки под названием “culture assimilator”. Впоследствии Триандис выпустил книгу The Analysis of Subjective Culture, посвященную сопоставительному анализу природы культур.

Первое издание антологии Л. А. Самовара и Р. Е. Портера (^ Intercultural Communication: A Reader) вышло в свет в 1972 г. В 70-х годах в американских высших учебных заведениях начали преподаваться курсы межкультурного обучения. В армии и на флоте, в правительственных кругах и Информационном агентстве США стали признавать необходимость разработки теории МК для развития международных связей. Тогда же при активном участии госдепартамента США были организованы Общество международного образования, обучения и исследований (1975) и Агентство международной коммуникации (1979).

Постепенно идеи МК привлекали все больше внимания в сфере образования. По мере того, как более явно ощущалось влияние родного языка и культуры на процесс усвоения знаний, “стало ясно, что понимание культурных параметров коммуникации и процесса человеческих взаимоотношений, равно как и различий в познании, имеет решающее значение для успешного перехода к истинно плюралистскому обществу” (Hoopes 1989: 12). Движение за гражданские права со всей остротой поставило вопросы этничности, межэтнических и межрасовых отношений. Глейзер и Мойнихан (Glazer and Moynihan) опубликовали книгу Beyond the Melting Pot, Кларк (Kenneth Clark) занимался исследованием психологии черного гетто, Рамирес и Кастенеда (Ramirez and Casteneda) изучали проблемы культурной демократии и биокогнитивного развития. Антропоцентрическая направленность исследований стала несомненно положительной тенденцией. Как отмечает М. Л. Макаров, “развитие коммуникативного языкознания означало выход науки о языке из кризиса и возвращение в круг ее проблем самого человека <...> лингвист теперь имеет дело не с абстрактным овеществленным конструктом, не с инструментом, обслуживающим какую-либо постороннюю деятельность, а непосредственно с коммуникативной деятельностью человека, обладающего таким же, как и сам исследователь, сознанием” (Макаров 1998: 15).

Д. Хаймс, предложивший социолингвистический подход к анализу проблем коммуникации, обозначил его термином "этнография коммуникации" и призвал исследователей сосредоточиться на анализе моделей коммуникативного поведения в определенной культуре (Hymes 1972).

Два основных направления исследований в области МК, получившие развитие в США - это интернациональная межкультурная коммуникация и внутренняя межэтническая коммуникация. Первое направление усиленно разрабатывалось в учебных заведениях, которые готовили кадры для работы за рубежом, второе - в школах, где обучались дети смешанного этнического состава, в сферах здравоохранения и социальной работы. Д. Хупс полагает, что разграничение и непересечение этих направлений было также обусловлено тем обстоятельством, что “интернационалисты” в основной своей массе являлись представителями доминантной социально-этнической группы американского общества (mainstream American culture), в то время как второе направление вырастало из проблем этнических меньшинств и идеи культурного плюрализма. В связи с этим в самой сфере МК возникло своего рода “межкультурное деление”, чем в определенной степени объясняется конфликт и нестыковка между двумя направлениями (Hoopes 1980: 13). Представляется, что это деление, по сей день проявляющееся в том, как структурируются исследования в американской теории МК, является достаточно искусственным и не вполне обоснованным. По всей вероятности, причина его кроется в традиционно прагматическом отношении американских исследователей к разрабатываемым проблемам. Если бы представители двух направлений объединили свои усилия, результатом могла бы стать единая теория МК, вобравшая в себя достижения обоих научных направлений.

Анализируя различные аспекты рассмотрения культуры в американской коммуникативистике, У. Харт пишет о трех основных уровнях исследования: монокультурном, кросскультурном и интеркультурном. Изучение монокультуры характерно для изысканий в области антропологии и социологии. Кросскультурные исследования предполагают сопоставление двух и более культур, интеркультурные - анализ взаимодействия двух и более культур (характер и последствия). Межкультурное взаимодействие, с его точки зрения, может и должно изучаться с позиций различных дисциплин - ни одна из них не имеет монопольного права на эти исследования (Hart).

Три основных подхода к МК, бытующие в американской теории коммуникации в настоящее время, включают:

  1. обществоведческий, или функционалистский;

  2. интерпретативный;

  3. критический.

Эти подходы основаны на различных фундаментальных посылках, касающихся человеческой природы, поведения и когниции, и различаются с точки зрения коцептуализации культуры и коммуникации, а также используемых методов исследования.

Целью обществоведческого подхода, основанного на психологических данных, является описание и прогнозирование поведения коммуникантов. Приверженцы этого подхода полагают, что человеческое поведение является предсказуемым, а коммуникация осуществляется под влиянием культуры. Ведущим методом исследования считается наблюдение. Изыскания, проведенные с этих позиций, признают и выявляют культурные различия во многих аспектах коммуникации, но не учитывают влияния контекста.

Интерпретативный подход, базирующийся на исследованиях в области антропологии и социолингвистики, также описателен, исходит из того, что культура создается и поддерживается благодаря человеческой деятельности, и подчеркивает необходимость изучения коммуникации с учетом контекста.

Критический подход, основанный на восприятии культуры как сферы борьбы за власть, учитывает экономические и политические силы, воздействующие на культуру и коммуникацию. Сторонники этого подхода, убежденные в том, что все формы взаимодействия определяются принадлежностью власти, используют для доказательства данные различных наук и считают ведущим методом исследования текстуальный анализ (Martin 1999: 31).

И. Клюканов (Klyukanov) выделяет два подхода к “мультикультурализму” (multiculturalism), или многокультурию, в рамках МК. Первый подход основывается на традициях позитивизма. Главная цель позитивистского подхода, также называемого аналитическим, редукционистским, механистическим, линейным и т. д., - умение предсказывать и контролировать определенные культурные реакции, явления и виды культурного поведения. С точки зрения Клюканова, все работы на эту тему рассматривают культурные ценности, правила и нормы, вербальное и невербальное поведение, культурный шок, интеркультурные трансформации и т. д. (Brislin 1981; Kohls 1981; Locke 1992 и др.). Именно на этом подходе сегодня зиждется преподавание МК в США.

Второй подход, появившийся в 60-х годах в противовес позитивистскому, пишет Клюканов, - это системный подход, основанный на холистических принципах рассмотрения природы человеческого поведения в теории общих систем (General Systems Theory) и идее постоянного обмена информацией между индивидуальной системой и ее окружением. При этом культура воспринимается не как набор элементов, а интерактивный процесс коммуникации с другими культурами, представляющий собой единое целое. Ключевыми для системного подхода являются теория межкультурной трансформации, разработанная Кимом и Рубеном (Kim and Ruben 1988), и теория конвергенции Кинкейда (Kincaid 1983). В настоящее время, считает Клюканов, системный подход приобретает популярность под рубрикой “глобального образования” (global education). Однако, с точки зрения автора, этот подход чаще декларируется, нежели осуществляется на деле, и сводится к набору глобальных областей, таких как наука и технология, международные отношения или же общий обзор различных регионов и стран мира. Работы, в которых на деле осуществляется этот перспективный подход, являются скорее исключениями, нежели закономерностью. В качестве положительных примеров И. Клюканов приводит книгу Е. Ласло (Laszlo) The Choice: Evolution or Extinction? A Thinking Person's Guide to Global Issues, а также изданный под редакцией того же автора сборник The Relevance of General Systems Theory, где проблемы МК рассматриваются с действительно научных позиций.

Говоря об исследованиях в области МК, необходимо также упомянуть о работах Ф Кэсмира, известного благодаря работам о влиянии средств массовой информации на общество и культуру, разработке моделей МК в определенном историческом и социокультурном контексте, а также исследованию проблем этики в МК (Casmir 1991; Casmir 1995; Casmir 1997).

Термин "межкультурная коммуникация" в известной степени соотносится с понятием “диалог культур”. Наиболее исчерпывающий анализ этого явления представлен в трудах В. С. Библера, который "пишет о грядущем новом всеобщем социуме культуры - особой, в чем-то близкой к полисной социальности, форме свободного общения людей в силовом поле культуры, диалоге культур. Философское осмысление диалога культур отражено в одном из направлений современной философии - проблематологии, основатель которой, бельгийский философ М. Мейер, соединил идею диалогичности человеческого мышления с идеей проблематичности знания и выдвинул на передний план проблемный подход со свойственным ему диалоговым характером, направленный на исследование порождаемых современной культурой вопросноответных единств” (Дешериева 1992: 23).

В настоящее время в теории МК наметились новые области интересов: коммуникация в контексте глобализации культуры (Featherstone 1990; Smith, A. D. 1990a; Smith, A. D. 1990b; Ferguson 1992; McLuhan, Powers 1993; Frederick 1993; Stevenson 1994; Crystal 1997; Mowlana 1997), культурный империализм (Straubhaar 1991; Tomlinson 1991; Petras 1993; Uminn, Chia, Kangas 1994; Sims 1995; Berlingeri 1996; Berlingeri, Selene, Gokyigit 1996; Brown 1996; Herschlag 1996; Kim, Seongcheol 1998), проблемы массовой межкультурной коммуникации, включая Интернет, а также непосредственного и опосредованного общения, в том числе с использованием электронных средств (Avery, McCain 1982; Cathcart, Gumpert 1983; Ishii 1990; Shapard 1990; Drummond, Hopper 1991; Ishii 1993; Hart, Morris, Ogan 1996; Eyck 1998) и т. д.

Медиа-экология, или экология средств коммуникации, изучает влияние символических систем и технологий на социальную организацию, познавательные процессы, политические и философские идеи человеческого общества. Основные положения медиа-экологии: 1) характер концептуализации действительности в человеческом сознании зависит от ряда биологических и технических факторов, а также от кодовых систем, используемых для представления информации; 2) средства кодирования и передачи информации не нейтральны, они определенным образом воздействуют на восприятие внешнего мира человеком; 3) поскольку человеческая культура непосредственно зависит от коммуникации, изменения в коммуникативной модели имеют серьезные идеологические и эпистемологические последствия для экологии культур; 4) несмотря на возникновение новых средств коммуникации, язык по-прежнему занимает ведущее место в человеческом общении, и именно ему должен отдаваться приоритет в медиа-экологии (Postman 1976; The Intellectual Roots of Media Ecology 2000).

Отцом медиа-экологии считается канадский социолог и культуролог М. Маклуэн, который первым отметил всеобъемлющее влияние на человеческое общество новых средств коммуникации. Они, с его точки зрения, определяют смену исторических эпох, вытесняют прежние виды искусства и общения и обладают способностью переводить опыт прошлого в новые формы. Маклуэн анализирует коммуникативные функции разнородных предметов культуры: языка, денег, дорог, печати, науки, компьютеров, телевидения и т. д., которые становятся технологическим продолжением человеческих органов чувств и оказывают радикальное влияние на стиль жизни, ценностные ориентиры, восприятие мира (“сенсорный баланс”) и социальную структуру общества. Опутанный электронными сетями мир превращается в “глобальную деревню”, где упразднены пространство и время, а жизнь каждого индивидуума проносится “со скоростью света” (McLuhan 1962; Философский энциклопедический словарь 1983: 334; Ерасов 1997: 221; Beaulieu).

Развитие новых средств коммуникации приводит к глубоким переменам в характере дискурса. С точки зрения Маклуэна, изобретение письма в свое время стало поворотным пунктом в истории человечества. Изоляция зрения как ведущего органа чувств при чтении привела к дистанцированному, эмоционально удаленному характеру взаимоотношений между читателем и текстом, усилившему объективацию реальности и знания. Разная психодинамика зрения и слуха обусловливает кардинальное различие между устными и письменными культурами. Для устного общения характерен эффект присутствия собеседника, бульшая степень "общинности", чем для чтения, которое, как правило, осуществляется в одиночестве и потому способствует развитию индивидуализма. Положительные итоги изобретения письменности очевидны: она позволяет передавать информацию на расстоянии, хранить ее во времени, способствует развитию литературного языка и т. д. Но ученые усматривают и отрицательные последствия ее возникновения. Еще Сократ утверждал, что чтение ослабляет человеческую память, заставляет ученика следить за ходом дискуссии, а не участвовать в ней самому. По мнению М. Феттса, печатный станок стал средством лингвистической стандартизации — способом воздействия централизованной власти на народ, что в конечном итоге приводит к исчезновению бесписьменных языков и нарушению лингвоэкологического равновесия (Fettes 2000a).

По степени воздействия на человеческую цивилизацию развитие электронных средств коммуникации сопоставимо с возникновением письменности и изобретением печатного станка. Оно привело к развитию компьютерно-опосредованной формы общения, кардинально изменившей характер дискурса. Специалисты-компьютерщики и простые пользователи восторженно приветствуют развитие Интернета. Однако медиа-экологи проявляют более осторожный подход, призывают не впадать в эйфорию, а взвешенно анализировать как положительные результаты, так и непредвиденные последствия. Главная опасность заключается в том, что электронные средства становятся самостоятельной неуправляемой силой, с которой человек вынужден делить окружающий мир. Некоторые исследователи говорят о взаимообмене информацией между человеком и компьютером. Закономерно возникают вопросы: человек — это центр информационного мира или продолжение информационных средств? Неужели люди должны признать свое равенство с созданными ими же самими средствами информации?

В этом контексте большое значение приобретает изучение коммуникационных средств в морально-этическом плане. Классик медиа-экологии Н. Постман задается вопросами: каковы нравственные последствия развития компьютерного общения? Делает оно человека лучше или хуже? Он утверждает, что с развитием электронной коммуникации “информация превратилась в мусор”, изменился характер человеческих ценностей, что привело к моральному дефициту (Postman 2000).

С медиа-экологией в определенной мере смыкается эколингвистика, или лингвоэкология, основанная на интеграции теорий М. М. Бахтина и Л. С. Выготского с натуралистической эпистемологией Р. Миликан (Millikan 1984) и экологической психологией Э. Рида (Reed 1996). Суть эколингвистики заключается в биокультурном подходе к сохранению многообразия на Земле, включая лингвистическое многообразие. Представители этой науки обеспокоены тем, что геополитическая ситуация в мире привела к иерархическому распределению лингвистических умений между представителями разных социальных групп, формированию лингвистических элит, преимущественному использованию одних языков перед другими и лингвистической дискриминации. Они выступают за уважение к языковым правам человека, независимо от политического, демографического и экономического статуса. Сторонники эколингвистики призывают к поиску оптимального баланса между лингвистическим многообразием и языковой интеграцией и к созданию глоттосферы – глобальной лингвистической экосистемы (Fettes 2000а; Fettes 2000b; Fettes 2000c; Fettes 2000d; Fettes 2000e; Pool, Fettes 2000).

Представляется необоснованным упорное нежелание ряда американских ученых увидеть тесную связь между языкознанием и теорией МК. Отмечая важность вербального и невербального общения для МК, они, тем не менее, продолжают твердить, что лингвокультурология и теория МК - это “совсем разные вещи”, и таким образом, на наш взгляд, обедняют то и другое. Представляется также, что, несмотря на высокий уровень развития теории МК в США и других странах дальнего зарубежья, там отсутствуют серьезные изыскания, выполненные на стыке МК и лингвистики.

Одним из немногих исключений являются работы А. Вежбицкой, которая предлагает “выявлять свойства национального характера, вычитывая их из национально-специфического в соответствующих языках” (Вежбицкая 1996: 21). Однако, в отличие от Сепира и Уорфа, она считает, что, “наряду с огромной массой понятий, специфичных для данной культуры, существуют также некоторые фундаментальные понятия, подлежащие лексикализации во всех языках мира” (указ. соч.: 321), и предлагает выражать их через посредство семантических примитивов. “Нарождающаяся наука - психология культуры - пишет она, - требует прочных концептуальных основ. Я считаю, что такие основы могут быть обеспечены в какой-то своей части общими для всех людей понятиями, которые лексикализовались во всех языках мира и в терминах которых все комплексные и специфические для данной культуры значения могут быть установлены с тем, чтобы затем использовать их в различных сопоставлениях” (указ. соч.: 399).

В России, в отличие от США, напротив, наблюдается серьезный крен в сторону лингвистики, в то время как коммуникативистика, в том числе теория МК, находится в процессе своего становления. В российской науке выделяются следующие области исследования, основанные на идее взаимосвязи языка и культуры и представляющие несомненный интерес с позиций межкультурной коммуникации (см. также подробный анализ в книгах: Телия 1996: 228 – 230; Маслова 1997: 39 – 40):

  • Лингвострановедение (Верещагин, Костомаров 1980; Верещагин, Костомаров 1990; Верещагин, Костомаров 1999; Костомаров 1989; Томахин 1984; Томахин 1995; Томахин 1996; Ощепкова 1995). Лингвострановедческие исследования в большинстве своем носят прикладной характер и являются ценным источником информации, отражающей взаимодействие языка и культуры.

  • Этнолингвистика (Толстой 1995; Толстой 1997; Герд 1995 и др.) – раздел языкознания, изучающий язык в аспекте его соотношения с этносом и тесно связанное с социолингвистикой. Для этнолингвистики “существенно рассмотрение не только и не столько отражения народной культуры, психологии и мифологических представлений в языке <...>, сколько конструктивной роли языка и его воздействия на формирование и функционирование народной культуры, народной психологии и народного творчества”, - пишет Н. И. Толстой. Он предлагает два определения этнолингвистики: 1) раздел лингвистики, объектом которого является язык в его отношении к культуре народа; изучает отношения в языке культурных, народно-психологических и мифологических представлений и "переживаний"; 2) “комплексная дисциплина, предметом изучения которой является "план содержания" культуры, народной психологии и мифологии независимо от средств и способов их формального воплощения (слово, предмет, обряд, изображение и т. д.)“. Н. И. Толстой полагает, что такое изучение “может вестись преимущественно или исключительно лингвистическими методами” (Толстой 1997: 315).

  • Лингвокультурология (Телия 1996; Хайруллин 1996; Воробьев 1997; Маслова 1997; Кулинич 1999 и др.). В. Н. Телия определяет лингвокультурологию как часть этнолингвистики, посвященную изучению и описанию корреспонденции языка и культуры в их синхронном взаимодействии (Телия 1996: 217). "Объект лингвокультурологии изучается на "перекрестке" двух фундаментальных наук: языкознания и культурологии" (там же: 222).

В. А. Маслова выделяет следующие предметы лингвокультурологии: 1) безэквивалентную лексику и лакуны; 2) мифологизированные языковые единицы: архетипы и мифологемы, обряды и поверья, ритуалы и обычаи, закрепленные в языке; 3) паремиологический фонд языка; 4) фразеологический фонд языка; 5) эталоны, стереотипы, символы; 6) метафоры и образы языка; 7) стилистический уклад языков; 8) речевое поведение; 9) область речевого этикета (Маслова 2001: 36 - 37).

Все вышеобозначенные области лингвистики направлены на изучение национально-специфических особенностей одной отдельно взятой лингвокультуры. Эти данные неоценимы для межкультурных исследований, предназначенных для сопоставительного анализа двух и более лингвокультур. Не менее важным для МК является рассмотрение взаимоотношений языка и культуры через призму психолингвистики (Леонтьев 1974; Леонтьев 1997; Залевская 1979; Залевская 1996; Горелов, Седов 1998 и др.) и социолингвистики (Швейцер 1983; Карасик 1992; Мечковская 1996; Ивушкина 1997; Конецкая 1997 и др.), а также таких междисциплинарных областей, как этнопсихолингвистика (Этнопсихолингвистика 1988) и лингвосоциопсихология (Дридзе 1979; Дридзе 1980; Дридзе 1984). Исследование механизмов понимания (Демьянков 1985; Богин 1986; Залевская 1988; Залевская 1992; Знаков 1994 и др.) позволяет делать выводы о том, каким образом осуществляется "состыковка" контактирующих лингвокультур и обмен информацией в процессе межкультурного общения. Огромное значение имеет описание национально-специфических особенностей языковой картины мира (Серебренников 1988; Уфимцева 1988; Арутюнов 1989; Булыгина, Шмелев 1997; Арутюнова 1999), а также соотношения языка и национального самосознания (Арутюнова 1995; Уфимцева 1995; Уфимцева 1996; Гак 2000).

Кроме того, в российской лингвистической науке хорошо разработан ряд понятий, имеющих несомненное значение для теории МК, но практически не известных западным, в особенности американским, исследователям. К их разряду принадлежат такие понятия, как языковая личность (Караулов 1987; Караулов 1989; Богин 1984; Апресян 1995; Китайгородская 1995; Шаховский 1998; Гак 1999; Берестнев 2001), концепт и концептосфера [Лихачев 1993; Кубрякова 1996; Степанов 1997; Нерознак 1998).

В рамках российской коммуникативной теории хочется особо выделить работы, посвященные проблемам речевого общения (Войскунский 1982; Богданов 1990; Каменская 1990; Тарасов 1992; Гойхман, Надеина 1997; Почепцов Г. Г. 1988; Почепцов Г. Г. 1998], взаимоотношению сознания и коммуникации [Зимняя 1993; Гаспаров 1996; Красных 1998; Шабес 1990], а также языка и коммуникативного поведения человека [Винокур Т. Г. 1993; Сусов 2000a; Сусов 2000b). Заслуживают внимания исследования, связанные с моделированием коммуникативного процесса (Сухих 1998; Сухих, Зеленская 1998), коммуникативными стратегиями (Клюев 1998), невербальной коммуникацией (Горелов 1980; Горелов, Енгалычев 1991), компьютерной коммуникацией (Городецкий 1989), фатическими речевыми жанрами (Дементьев 1999), культурой общения (Формановская 1987; Формановская 1989). В последние годы появились интересные работы, в которых анализируются типы, категории и структура дискурса, а также культурно-обусловленные различия в его характере (Касевич 1997; Касевич 2000; Карасик 1998; Карасик 1999; Карасик 2000a; Карасик 2000b; Макаров 1998; Седов 1999; Шейгал 2000).

Еще в конце 70-х годов 20 века А. А. Леонтьев ставил вопрос о национальных особенностях коммуникации и необходимости ее междисциплинарного анализа (Леонтьев 1977). Положительным явлением последнего времени стал огромный интерес к проблемам МК. Назовем лишь некоторые работы, в которых глубоко и разносторонне рассматриваются проблемы межкультурного общения: Иконникова Н. К. Современные западные концепции межкультурной коммуникации (модели индивидуального поведения в ситуации контакта культур) (1994); Фурманова В. П. Межкультурная коммуникация и языковая прагматика в теории и практике преподавания иностранного языка (1994); Клюканов И. Э. Динамика межкультурного общения: системно-семиотическое исследование (1998); Астафурова Т. Н. Стратегии коммуникативного поведения в профессионально-значимых ситуациях межкультурного общения (1997); Шамне Н. Л. Актуальные проблемы межкультурной коммуникации (1999); Грейдина Н. Л. Основы системной концепции коммуникативно-культурного взаимодействия (теоретико-экспериментальное исследование) (1999); Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация (2000).

В то же время необходимо отметить и отрицательную тенденцию – размывание термина и науки о коммуникации в целом и межкультурной коммуникации в частности. Нередко подход с позиций МК декларируется без учета того, что это самостоятельная наука, обладающая собственным терминологическим аппаратом, подходами и исследовательскими методиками. Хочется надеяться, что эта тенденция будет ослабляться по мере того, как наука о межкультурной коммуникации в ее российском варианте будет приобретать более четкие очертания и вбирать в себя лучшие черты российской и западной научных традиций.

Б. С. Ерасов выделяет два основных научных подхода к проблеме МК: инструментальный и понимающий. Инструментальный подход нацелен на достижение практического результата – успешной адаптации индивидов в инородной среде и создание методики обучения эффективному межкультурному общению в конкретном контексте. Понимающий подход дает возможность рассматривать изменения в культуре и личности, которые происходят в результате встречи с “иным”, перспективы развития человеческой способности к МК, формирования личности - посредника между культурами. Основой этого подхода является идея необходимости сохранения самобытности и в то же время взаимодействия культур. Видение динамики МК с этих позиций предусматривает непрерывное развитие и совершенствование качества общения, формирование позитивного отношения к различиям с целью роста взаимопонимания культур в разных сферах и на разных уровнях (Ерасов 1997: 443 – 444). Представляется, что именно такой подход к проблемам МК является наиболее перспективным.

Остановимся особо на работах, имеющих отношение к исследованию проблем российско-американской МК. К сожалению, издания, посвященные непосредственно этой проблеме и написанные с позиций коммуникативистики, немногочисленны. Отметим книги Э. Б. Берри и М. Эпштейна: Transcultural Experiments: Russian and American Models of Creative Communication (Berry, Epstein 1999), в которой в основном рассматриваются импровизационные формы общения, А. В. Павловской: Россия и Америка. Проблемы общения культур (1998), а также коллективную монографию Очерк американского коммуникативного поведения под редакцией И. А. Стенина и М. А. Стерниной (2001). Представляют интерес работы “малого жанра”, а именно статья известного американского ученого Д. Карбо: "Soul" and "Self": Soviet and American Cultures in Conversation (Carbauh 1993) и глава американского учебника по межкультурной коммуникации под названием: Russia and the West (Stephen, Abalakina-Paap 1996).

Кроме того, существует ряд исследований, относящихся к частным проблемам МК между русскими и американцами. Наиболее популярной является проблема профессионального общения. Этой теме посвящена упомянутая выше работа Т. Н. Астафуровой (1997), а также диссертация О. Матьяш: Analysis of Communication Competence of Russian Professionals in Organizational Interactions (Matyash 1999). Коммуникация в сфере бизнеса рассматривается в статьях С. Дурвасула и Р. Крейга: A Cross-Cultural Comparison of Consumer Ethnocentrism in the United States and Russia (Durvasula, Craig 1997), С. Джонса: Finding Success in Russia (Jones 1999) и Л. Миллхаус: The Experience of Culture in Multicultural Groups. Case Studies of Russian-American Collaboration in Business (Millhous 1999). Работа К.М. Шилихиной: Вербальные способы модификации поведения и эмоционально-психологического состояния собеседника в российской и американской коммуникативных культурах (1999) является опытом сопоставительного исследования коммуникативных моделей, используемых внутри русской и американской культур, в то время как статья Р. Брехта и др.: Russian in the United States: A Case Study of the America's Language Needs and Capacities (Brecht, Richard D. et al., 1995) связана с проблемами речевого общения в контексте чужой культуры.

Помимо работ, имеющих непосредственное отношение к различным аспектам коммуникации между русскими и американцами, обращают на себя внимание другие сопоставительные исследования, например: The Mirror Image in Soviet-American Relations (Bronfenbrenner 1975); Beyond the Cold War: Soviet and American Media Images (1991); Russians Discovering America (Shestakov 1995); Национальные образы мира. Америка в сравнении с Россией и Славянством (Гачев 1997); О сходстве и различии менталитета и поведения российских и американских студентов (Балдвин 2000).

Следующей категорией изданий, интересных для исследователя МК, являются книги о России, изданные в США, и книги о США, предназначенные для русского читателя. Безусловно, полезными для понимания американской лингвокультуры с российской стороны являются социолингвистических исследования американского варианта английского языка А. Д. Швейцера (Швейцер 1971; Швейцер 1983; Швейцер 1995a; Швейцер 1995b; Швейцер 1996, а также лингвострановедческие пособия Г. Д. Томахина (Томахин 1980; Томахин 1988; Tomakhin 1993). Выход в свет серии лингвострановедческих словарей, посвященных США (Americana 1996; Леонтович О. А., Шейгал Е. И. Жизнь и культура США, 1998; второе дополненное издание 2000; Томахин Г. Д. США: Лингвострановедческий словарь, 1999), свидетельствует о том, что назрела острая потребность в такого рода изданиях. Аналогом российских лингвострановедческих словарей является изданное в США пособие Дж. Герхарт The Russian’s World. Life and Language (Gerhart 1974; второе дополненное издание 1995). Хотя книга Й. Ричмонда From Nyet to Da: Understanding the Russians (Richmond 1996) является публицистической, а не научной работой, в ней содержится немало наблюдений, ценных с точки зрения российско-американских межкультурных контактов.

Известный интерес представляют русские и американские путеводители, которые содержат практические советы путешественникам, касающиеся поведения в ситуациях межкультурного общения, например: Put Your Best Foot Forward: Russia (Bosrock 1995); Passport Russia: Your Pocket Guide to Russian Business, Customs and Etiquette (Mitchel 1998); Добро пожаловать в США (1994). То обстоятельство, что подобные издания, как правило, не лишены ошибок, может быть использовано исследователем для прогнозирования вероятных коммуникативных сбоев между представителями двух культур.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconЛичность в межкультурной коммуникации
В учебном пособии рассматриваются общие проблемы межкультурной коммуникации, динамики этнического самосознания, роль образовательных...
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconМежкультурной коммуникации
Раен, зав кафедрой Международного славянского института Мамонтов А. С.; доктор исторических наук, профессор кафедры истории Мосгу...
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconВопросы для контроля знаний студентов 3 курса (дмп, дмр, дмм, дмв,...
Уровни коммуникаций. Межличностные коммуникации и коммуникации в малых группах. Способы повышения их эффективности
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconМетодические указания по выполнению контрольной работы Для самостоятельной...
Зав кафедрой иностранных языков и межкультурной коммуникации доктор филологических наук Л. С. Чикилева
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации icon3. Социология массовой коммуникации как наука
...
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconРасписание зимней сессии студентов II курс озо отделения переводоведения...
«Отечественная филология: Русский язык и литература, татарский язык и литература», срок обучения 5 лет
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconМертвые души: перезагрузка
Чичикова успешно развивается и по сей день. И не только ( а возможно и не столько) в социально-экономическом пространстве, сколько...
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconЙога. Искусство коммуникации (Издание второе, исправленное)
Автор глубоко и аргументировано обосновывает идею о йоге как доступной практически каждому универсальной технологии коммуникации...
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации icon-
Внушение основано на принципе взаимодействия и стремится удовлетворить потребности как того, кто внушает, так и объекта внушения....
Понимание как цель межкультурной коммуникации. Уровни понимания Выводы по первой главе Глава Взаимодействие лингвокультур как основа межкультурной коммуникации iconТема Понятие коммуникации и массовой коммуникации. Содержание коммуникативного...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница