Людвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто


Скачать 474.57 Kb.
НазваниеЛюдвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто
страница2/6
Дата публикации04.06.2013
Размер474.57 Kb.
ТипКнига
userdocs.ru > Литература > Книга
1   2   3   4   5   6
кончается на о — следовательно, frat|o; для образования женского пола того же понятия вставляется словцо in; следовательно, сестра — frat|in|o; чёрточки же пишутся потому, что грамматика требует помещения их между отдельными составными частями слова. Таким образом, членораздельность языка нисколько не затрудняет изучающего; он даже не догадывается, что то, что он называет окончанием или приставкой или суффиксом, есть вполне самостоятельное слово, которое всегда сохраняет одинаковое значение, будет ли оно употреблено в конце или в начале другого слова, или самостоятельно, что каждое слово с одинаковым правом может быть употреблено как коренное слово или как грамматическая частица. А между тем результат этого строя языка такой, что всё, что вы напишете на интернациональном языке, немедленно и с полною точностью поймёт (с ключом или даже без него) всякий, кто не только не изучил предварительно грамматики языка, но даже никогда не слыхал о его существовании. Объясню это примером:

Я очутился в России, не зная ни слова по-русски; мне нужно обратиться к кому-нибудь, и я ему пишу на бумажке свободным интернациональным языком положим следующее:

Mi ne sci|as kie mi las|is la baston|o|n; ĉu vi ĝi|n ne vid|is?

Я подношу собеседнику интернационально-русский словарь и указываю ему на начало, где большими буквами напечатана следующая фраза: «Всё, что написано на интернациональном языке, можно понимать с помощью этого словаря. Слова, составляющие вместе одно понятие, пишутся вместе, но отделяются друг от друга чёрточкой; так например слово frat|in|o составляя одно понятие, сложено из трёх слов, из которых каждое надо искать отдельно». Если мой собеседник никогда об интернациональном языке не слыхал, то он сначала выпучит глаза, но возьмёт мою бумажку, пороется указанным образом в словаре и найдёт следующее:

Мi { mi я } я

{ не, нет} не

sci|as { sci знать / as означает настоящее время глагола } знаю

kie { kie где } где

mi { mi я } я

las|is { las оставлять / is означает прошедшее время } оставил

la { la член определённый; по-русски не переводится } —

baston|o|n { baston палка / o означает существительное / n означает винительный падеж} палку

ĉu { ĉu ли, разве } ли

vi { vi вы, ты } вы

ĝi|n { ĝi оно, это / n означ. винит. пад. } его (её)

ne { ne не, нет } не

vid|is? { vid видеть / is означает прош. время } видели?

Таким образом, русский ясно поймёт, чего я от него желаю. Если он захочет мне ответить, то я ему указываю на словарь русско-интернациональный, в начале которого напечатано следующее: «Если вы желаете выразить что-нибудь на интернациональном языке, пользуйтесь этим словарём, ища слова в само́м словаре, а окончания для обозначения грамматических форм — в грамматическом прибавлении, под рубрикой соответственной части речи». Так как в этом прибавлении, как видно в учебнике, полная грамматика каждой части речи занимает не более нескольких строк, то нахождение окончания для выражения соответственной грамматической формы займёт не больше времени, чем нахождение слова в словаре.

Обращаю внимание читателя на изложенный пункт, по-видимому простой, но имеющий огромное практические значение. Нечего говорить, что на другом языке вы с лицом, не владеющим тем языком, не в состоянии будете объясняться даже с помощью самого лучшего словаря, потому что для того, чтобы уметь пользоваться словарём какого-нибудь из существующих языков, надо скачала знать более или менее этот язык. Чтобы уметь отыскать в словаре данное слово, надо знать его начало, между тем как в связной речи каждое слово большею частью употреблено в каком-нибудь грамматическом изменении, часто нисколько не похожим на основную форму слова, в соединении с различными приставками, суффиксами и т. п.; поэтому, не будучи предварительно знакомы с языком, вы почти ни одного слова в словаре не найдёте, а даже те слова, которые вы найдёте, тоже не дадут вам никакого понятия о значении фразы. Так, например, если бы я приведённую выше простую фразу написал по-немецки (Ich weiss nicht wo ich den Stock gelassen habe; haben Sie ihn nicht gesehen?), то не знающий немецкого языка найдёт в словаре следующее:

«Я — белый — нет — где — я —?— палка, этаж — спокойный — имущество —; иметь — она, они, вы —?— нет —?—».

Не говорю уже о том, что словарь всякого из существующих языков чрезвычайно обширен и отыскивание в нём двух — трёх слов подряд уже утомляет, между тем как словарь интернациональный, благодаря членораздельному строю языка чрезвычайно мал и удобен; не говорю уже также о том, что во всяком языке каждое слово имеет в словаре много значений, из которых нужно наугад выбирать подходящее. И если вы даже вообразите себе язык с самой идеальной упрощенной грамматикой, с постоянным определённым значением для каждого слова, — во всяком случае, чтобы адресат с помощью словаря понимал вашу записку, требовалось бы, чтобы он раньше не только изучил грамматику, но приобрёл бы в ней достаточно навыка, чтобы легко ориентироваться, отличать коренное слово от грамматически изменённого, производного или сложного и т. д., т. е. польза языка опять зависела бы от числа адептов, а при отсутствии последних сводилась бы к нулю. Ибо, сидя, например, в вагоне и желая спросить своего соседа «как долго мы будем стоять в N**», вы не предложите же ему раньше изучить грамматику языка! На интернациональном же языке вы можете быть сейчас же поняты членом каждой нации, если он не только не владеет этим языком, но никогда даже не слыхал о нём. Всякую книгу, написанную на интернациональном языке, может свободно читать со словарём в руке всякий, без малейшей подготовки и даже без надобности предварительно прочесть какое-либо предисловие, объясняющее употребление словаря[2]; а образованный человек, как видно будет ниже, даже к словарю должен мало прибегать.

Если вы желаете писать, положим, к какому-нибудь испанцу в Мадрид, но ни вы его языка не знаете, ни он вашего, и вы сомневаетесь, знает ли он интернациональный язык и даже слыхал ли он о нём, — вы можете всё-таки смело писать к нему, в полной уверенности, что он вас поймёт! Так как, благодаря членораздельному строю интернационального языка, весь словарь, необходимый для обыденной жизни, занимает, как видно из приложенного экземпляра, не более полулиста, входит удобно в наименьший конверт и может быть за одну копейку получен на каком угодно языке, — то стоит вам только написать письмо на интернациональном языке, вложить в письмо испанский экземпляр словарика, — и адресат вас уже поймёт, потому что этот словарик не только составляет удобный полный ключ для письма, но он сам уже и объясняет своё назначение и способ употребления. Благодаря самой обширной взаимной сочетаемости слов, с помощью этого маленького словаря можно выразить всё, что нужно в обыденной жизни; но, разумеется, слова редко встречающиеся, слова технические (а также слова «иностранные», предполагающиеся известными всем, напр., «табак», «театр», «фабрика» и т. п.) в нём не помещены; поэтому, если вам приходится непременно употребить подобные слова, а заменить их другими словами или целыми выражениями невозможно, то придётся прибегнуть уже к полному словарю, который вам однако нечего пересылать адресату: вы можете только при упомянутых словах поместить в скобках их перевод на язык адресата.

b) Итак, благодаря упомянутому строю языка, я могу объясняться на нём с кем мне угодно. Единственное неудобство (до всеобщего введения языка) будет только то, что мне нужно будет всякий раз ждать, пока собеседник разберёт мои мысли. Чтобы и это неудобство по возможности устранить (по крайней мере в сношениях с людьми образованными), я поступил следующим образом: словарь составлен мною не произвольно, а по возможности из слов, известных всему образованному миру. Так, напр., слова, одинаково употребительные во всех цивилизованных языках (так называемые «иностранные» и «технические»), я оставил без всякого изменения; из слов, различно звучащих в различных языках, взяты мною или общие двум-трём главнейшим европейским языкам, или принадлежащие только одному, но популярные и у других народов; там, где данное слово в каждом языке иначе звучит, я старался находить слово, которое имело бы только подходящее значение или более редкое употребление, но зато было бы знакомо главнейшим народам (напр. слово «близкий» в каждом языке звучит иначе; но стоит взять латинское «ближайший» (proximus), и окажется, что оно, в различных изменениях, употребительно во всех главнейших языках; если я, следовательно, слово «близкий» назову proksim, то я буду более или менее понятен каждому образованному человеку); в остальных же случаях я брал обыкновенно из латинского, как языка полуинтернационального. (Я отступал от этих правил только там, где этого требовали особые обстоятельства, как например избежание омонимов, простота орфографии и т. п.). Таким образом, при переписке со среднеобразованным европейцем, нисколько не изучавшим интернационального языка, я могу быть уверенным, что он не только поймёт меня, но даже без надобности особенно рыться в словаре, к которому он будет прибегать только при словах сомнительных.

Покончив с сущностью моего языка, я привожу несколько образцов интернациональной речи, для того чтобы читатель мог проверить всё сказанное выше:[3]
<br />I. Patr|o ni|a.<br />
Patr|o ni|a, kiu est|as en la ĉiel|o, sankt|a est|u Vi|a nom|o, ven|u reĝ|ec|o Vi|a, est|u vol|o Vi|a, kiel en la ĉiel|o, tiel ankaû ŝur la ter|o. Pan|o|n ni|a|n ĉiu|tag|a|n don|u al ni hodiaû kaj pardon|u al ni ŝuld|o|j|n ni|a|j|n kiel ni ankaû pardon|as al ni|a|j ŝuld|an|t|o|j; ne konduk|u ni|n en tent|o|n, sed liber|ig|u ni|n de la mal|ver|a, ĉar Vi|a est|as la reg|ad|o, la fort|o kaj la glor|o etern|e. Amen!
<br />II. El la Bibli|o<br />
Je la komenc|o Di|o kre|is la ter|o|n kaj la ĉiel|o|n. Kaj la ter|o est|is sen|form|a kaj dezert|a, kaj mal|lum|o est|is super la profund|aj|o, kaj la anim|o de Di|o si|n port|is super la akv|o. Kaj Di|o dir|is: est|u lum|o; kaj far|iĝ|is lum|o. Kaj Di|o vid|is la lum|o|n, ke ĝi est|as bon|a, kaj nom|is Di|o la lum|o|n tag|o, kaj la mal|lum|o|n Li nom|is nokt|o. Kaj est|is vesper|o, kaj est|is maten|o — unu tag|o. Kaj Di|o dir|is: est|u firm|aĵ|o inter la akv|o, kaj ĝi apart|ig|u akv|o|n de akv|o. Kaj Di|o kre|is la firm|aĵ|o|n kaj apart|ig|is la akv|o|n kiu est|as sub la firm|aĵ|o de la akv|o kiu est|as super la firm|aĵ|o; kaj far|iĝ|is tiel. Kaj Di|o nom|is la firm|aĵ|o|n ĉiel|o. Kaj est|is vesper|o, kaj est|is maten|o — la du|a tag|o. Kaj Di|o dir|is: kolekt|u si|n la akv|o de sub la ĉiel|o unu lok|o|n, kaj montr|u si|n sek|aĵ|o; kaj far|iĝ|is tiel. Kaj Di|o nom|is la sek|aĵ|o|n ter|o, kaj la kolekt|o|j|n de la akv|o Li nom|is mar|o|j.
<br />III. Leter|o.<br />
Kar|a amik|o!

Mi prezent|as al mi kia|n vizaĝ|o|n vi far|os post la ricev|o de mi|a leter|o. Vi rigard|os la sub|skrib|o|n kaj ek|kri|os: «ĉu li perd|is la saĝ|o|n?! Je kia lingv|o li skrib|is? Kio|n signif|as la foli|et|o, kiu|n li al|don|is al si|a leter|o?» Trankvil|iĝ|u, mi|a kar|a! Mi|a saĝ|o, kiel mi almenaû kred|as, est|as tut|e en ord|o.

Mi leg|is antaû kelk|a|j tag|o|j libr|et|o|n sub la nom|o «Lingv|o inter|naci|a». La aûtor|o kred|ig|as, ke per tiu lingv|o oni pov|as est|i kompren|at|a de la tut|a mond|o, se eĉ la adres|it|o ne sol|e ne sci|as la lingv|o|n, sed eĉ ankaû ne aûd|is pri ĝi; oni dev|as sol|e al|don|i al la leter|o mal|grand|a|n foli|et|o|n nom|at|a|n «vort|ar|o». Dezir|ant|e vid|i, ĉu tio est|as ver|a, mi skrib|as al vi en tiu lingv|o, kaj mi eĉ unu vort|o|n ne al|met|as en ali|a lingv|o, tiel kiel se ni tut|e ne kompren|us unu la lingv|o|n de la ali|a. Respond|u al mi, ĉu vi efektiv|e kompren|is kio|n mi skrib|is. Se la afer|o propon|it|a de la aûtor|o est|as efektiv|e bon|a, oni dev|as per ĉiu|j for|o|j li|n help|i. Kian mi hav|os vi|a|n respond|o|n, mi send|os al vi la libr|et|o|n; montr|u ĝi|n al ĉiu|j loĝ|ant|o|j de vi|a urb|et|o, send|u ĝi|n ĉiu|n vilaĝ|o|n ĉirkaû la urb|et|o, ĉiu|n urb|o|n kaj urb|et|o|n, kie vi nur hav|as amik|o|j|n aû kon|it|o|j|n. Est|as neces|e ke grand|eg|a nombr|o da person|o|j don|u si|a|n voĉ|o|n — tian post la plej mal|long|a temp|o est|os decid|it|a afer|o, kiu pov|as port|i grand|eg|a|n util|o|n al la hom|a societ|o.
<br />IV. Mi|a pens|o.<br />
Sur la kamp|o, for de l'mond|o, Antaû nokt|o de somer|o Amik|in|o en la rond|o Kant|as kant|o|n pri l'esper|o. Kaj pri viv|o detru|it|a Ŝi rakont|as kompat|ant|e, — Mi|a vund|o re|frap|it|a Mi|n dolor|as re|sang|ant|e.
* * *
«Ĉu vi dorm|as? Ho, sinjor|o, Kial tia sen|mov|ec|o? Ha, kred|ebl|e re|memor|o El la kar|a infan|ec|o?» Kio|n dir|i? Ne plor|ant|a Pov|is est|i parol|ad|o Kun fraûl|in|o ripoz|ant|a Post somer|a promen|ad|o!
* * *
Mi|a pens|o kaj turment|o, Kaj dolor|o|j kaj esper|o|j! Kiom de mi en silent|o Al vi ir|is jam ofer|o|j! Kio|n hav|is mi plej kar|a|n — La jun|ec|o|n — mi plor|ant|a Met|is mem sur la altar|o|n De la dev|o ordon|ant|a!
* * *
Fajr|o|n sent|as mi intern|e, Viv|i ankaû mi dezir|as, — Io pel|as mi|n etern|e, Se mi al gaj|ul|o|j ir|as… Se ne plaĉ|as al la sort|o Mi|a pen|o kaj labor|o — Ven|u tuj al mi la mort|o, En esper|o — sen dolor|o!
<br />V. El Heine'.<br />
En sonĝ|o princ|in|o|n mi vid|is Kun vang|o|j mal|sek|a|j de plor|o, — Sub arb|o, sub verd|a ni sid|is Ten|ant|e si|n kor|o ĉe kor|o.
* * *
De l'patr|o de l'vi|a la kron|o Por mi ĝi ne est|as hav|ind|a! For, for li|a sceptr|o kaj tron|o — Vi|n mem mi dezir|as, am|ind|a!»
* * *
— «Ne ebl|e!» ŝi al mi re|dir|as: «En tomb|o mi est|as ten|at|a, Mi nur en la nokt|o el|ir|as Al vi, mi|a sol|e am|ar|a!»
<br />VI. Ho, mi|a kor'.<br />
Ho, mi|a kor', ne bat|u mal|trankvil|e, El mi|a brust|o nun ne salt|u for! Jam ten|i mi|n ne pov|as mi facil|e Ho, mi|a kor'!
* * *
Ho, mi|a kor'! Post long|a labor|ad|o Ĉu mi ne vink|os en decid|a hor'! Sufiĉ|e! trankvil|iĝ|u de l'bat|ad|o, Ho, mi|a kor'!
<br />III.<br />
Я кончил анализ главных свойств моего языка; я показал, какие удобства он доставляет изучившему его; я доказал, что успех его не находится ни в какой зависимости от отношения общества к нему, что он действительно имеет право называться интернациональным языком, если бы даже никто на свете и слышать о нём не хотел; что он действительно даёт всякому изучившему его возможность объясняться с лицом какой угодно нации, лишь бы это лицо было грамотным. Но язык мой имеет ещё другую цель: не довольствуясь
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Людвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто iconАбдурахман Юнусов Эсперанто это просто! Учебник международного языка
Эсперанто язык мира и прогресса: он служит взаимопониманию и сотрудничеству людей разных стран
Людвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто iconЛюдвик Зайдлер Атлантида
Тысячелетиями домыслы о ее трагической гибели наслаивались один на другой, отчего история таинственной страны становилась все менее...
Людвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто iconДорогие друзья, впервые запланирована уникальная лекция, международный...
Самый простой и лёгкий язык (в 10-15 раз легче любого иностранного), если не лениться, можно изучить за 2 месяца
Людвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто iconStuart Kahan, The Wolf of the Kremlin
Беседы автора с Лазарем Кагановичем проходили на еврейском языке. Лазарь Каганович умер в 1991 году. Родившись в 1888 году, он прожил...
Людвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто iconЛазарь Иосифович Лагин старик хоттабыч
Он был заточён в нём без малого две тысячи лет. Этот джинн поклялся осчастливить того, кто выпустит его на волю: обогатить, открыть...
Людвик Лазарь Заменгоф д-р Эсперанто iconСоздатель эсперанто
Белостоке Гродненской губернии Российской Империи (ныне это территория Польши). Население городка по большей части состояло из 4-х...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница