Абреческое племя роман


НазваниеАбреческое племя роман
страница2/11
Дата публикации03.04.2013
Размер1.89 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

*

Домой часто приезжали в гости друзья отца. Они рассказывали сельские хабары о войне и спорили.

Гайк-мулла говорил, что не надо идти на войну и умирать за русских, что лучше оставаться дома и ждать, что будет. Ведь очень просто может случиться, что сюда придут турки. Как тогда возвратятся на родину те, которые сейчас защищают царя?

— А мы, — возражал Батыр Султан, — спросим тогда турок: «Разве вы платили нам жалованье, что мы должны были оставаться дома?» Кто на войну пошел? Тот, кому есть нечего и тот, кто хочет больше, чем у него есть. Одни по нужде поехали, другие по жадности, третьи, чтобы не быть абреками.

— Ты думаешь, что турки сюда сначала следователей пришлют, а потом войска?

— Нет, не так я думаю. Я думаю, что турки должны понимать...

— Что понимать? — подхватывал Гайк-мулла.

— Что есть всякому хочется. Впрочем, я случайно подумал, что у турок такого же царя, как у русских, нету, что у них таких же офицеров нету... Вот: не принимал же султан к себе нашего брата, — вспомнил Батыр-Султан абрека.

— Ихний царь — халиф.3

— Халиф тот, кто ведет свой род от пророка. Не в этом радость. Здесь в том только радость, что хотя у них все, как у русских — и царь, и начальники областей, и офицеры, и купцы, и земледельцы, но они мусульмане все же. Посмотри, пожалуйста, на наше чеченское дело: когда русские нашей землей владеют, тогда обидно, когда чеченцы, тогда не обидно.

До поздней ночи Магомет слушал беседу и, наконец, сон одолевал его. Он засыпал, как сидел, одетым и с книгой в руках, а утром уходил в училище. Там всех учеников-мусульман, армян и православных — сгоняли в зал и по классам выстраивали перед иконой. Над малышами первых рядов высились великовозрастные хористы (случалось, что иных из них начальство нарочно оставляло в классе на второй год, чтобы сохранить в училище голоса). Они ревниво косились на входную дверь и как только показывался директор, запевали: «Верую во единого сега отца вседержителя»...

Учителя и ученики из рядов подтягивали. После первой молитвы, хор затягивал другую: «Спаси, господи, люди твоя», и все усиленно крестились вслед за директором, когда в пении отчеканивалось: «... Победы великому государю нашему императору Николаю Александровичу на супротивные даруя».

Но победы становились все реже: отпуская после молитвы учеников в классы, директор реже и реже сообщал о них.

*

В большую перемену в классах оставались дежурные, а ученики играли в зале, в котором утром пелись молитвы.

Магомет нашел себе друга Сосунова. Сосунов был сын извозчика, которого грабил Абрек, отец Магомета. Однажды Сосунов позвал:

— Абреков!

Магомет оглянулся и приготовил кулак: по-разному подходили к нему товарищи.

— Ну!

— Тятька рассказывал, что очень хороший человек был твой отец.

Магомет не поверил Сосунову, он знал, что только он, мать, сестры и брат, да еще Гайк-мулла, да Батыр-Султан и еще некоторые, которые бывали у них, говорили, что Абрек был хороший. Другие не могли говорить то же. Что другие могли знать об отце, чтобы говорить то же?

— Тятька говорит, что у него чеченцы лошадей отнимали, а поблизости случился Абрек. Он отобрал у чеченцев лошадей и вернул тятьке. И побил их.

— Кого побил?

— Чеченцев, которые лошадей отняли.

— За что?

— Они лошадей отняли у отца и он их побил.

Магомет не понял, за что его отец побил своих же чеченцев, но тон, каким говорил Сосунов, убеждал, что отец сделал что-то хорошее, ясное и простое для других.

Магомет взял Сосунова за локоть и отвел его в угол зала.

— Ну-ка, расскажи еще раз.

Сосунов рассказал столь же кратко, и как ни хотел Магомет услышать все подробности загадочного происшествия — не мог.

— Где ты живешь? Я приду к тебе, чтобы твой отец сам рассказал.

— Хорошо.

Их мирный разговор прервали воюющие «русские» и «немцы». Немцы, в отличие от русских, перепоясались бляхами назад, их было мало и они постыдно отступали.

— Зелимханова бей! Он ихний! — закричали русские, увидев его за спинами немцев.

Магомет готов был драться, но никогда не дрался, даже играя, н уходил из зала или со двора, если было весной или ранней осенью, когда товарищи затевали игру в разбойников. По непонятной детской мудрости единственного охотника быть разбойником травили десятки, оставшиеся по эту сторону добра и изображавшие солдат и офицеров, увлекательно преследовавших одинокую жертву.

— Магомет вспоминал отца...

Теперь к нему подбежал Максимов и размахнулся, трепеща трусливой детской ненавистью.

— Абреческое племя!..

Никто не видел, почему упал Максимов. Вслед ли за своим ударом, от которого увернулся Магомет. Или Магомет подставил ему ножку? Кинулись, когда Магомет уже сидел на Максимове и прижав его носом к полу, размеренно бил залитую кровью щеку.

— Йе, гяур! Йе, гяур!4

Максимов не защищался. Напрасно Сосунов тянул друга за пояс: Магомет сидел на Максимове, как седле, сжав коленями хрусткие ребра. И тогда все, которые были только что немцами и русскими, кучей набросились на Магомета: визжали, били, царапали, рвали в клочья серую ученическую рубаху.

А Магомет по-прежнему сосредоточенно бил Максимова.

— Йе, гяур! Йе, гяур!

Неслышно продребезжал звонок и в зал вошел директор.

— Господа! Господа!

Точно отлив, отбегали ученики и, наконец, директору открылось:

— Абреков! Максимов!

— Йе, гяур! Йе, гяур!

— Абреков! Я кому говорю...

Магомет опомнился и встал, бледный, порывисто дыша.

Директор повел обоих в учительскую.

*

Учителя разошлись по классам и за широким столом учительской работал один Владимир Михайлович — помощник классных наставников и письмоводитель училища. Директор начал с него:

— Замечательно, Владимир Михайлович! Вы здесь сидите и пишете, а в зале у вас бог знает что делается.

— Федор Иванович! Вы же сами говорили, что отношение спешное.

— Это ровно ничего не значит. Наша самая спешная обязанность — заботиться о вверенных нашему попечению детях. Как вам это понравится?

Ни Магомет, ни Максимов Владимиру Михайловичу не понравились; на Магомете рубаха висела клочьями и сочились кровью царапины на лице и шее: у Максимова красная струя текла из носа и под правым глазом взбух кровоподтек. Он пыхтел и плакал, подбирая языком скопляющиеся под носом капли. А Магомет, чтобы скрыть дрожь, туго вправлял за пояс рубаху.

— Это ты, Абреков?

— Я.

— Следствие мы будем производить после, Владимир Михайлович. Вы отведите Максимова к Якову Лазаревичу, чтобы он сделал ему перевязку, а ты, Абреков, пойди домой и приведи сюда свою мать.

Магомет повернулся, чтобы уйти и слышал, как ласково директор произнес: «Бедный мальчик». Оглянулся: директор гладил голову Максимова: жалел.

*

Дома Магомет не снял с себя пальто.

— Нана, тебя директор зовет.

— Какой директор?

— Самый большой начальник в нашем мектебе5.

— О чем будет говорить со мной большой начальник?

— Не знаю.

— Я пойду, если большое начальство зовет. Был день, когда я не хотела идти по зову большого начальника. Но пришли стражники и повели меня. Какие кошки поцарапали твое лицо, Магомет?

Бици переменила платье и накинула на голову пушистую шаль.

— Медди! Оденься тоже. Опять ты будешь у меня толмачом.

— Магомет их знает, он с ними лучше говорить будет, — запротестовала дочь.

— Я в другой раз поговорю с ними, Медди... Нет! Сегодня я тоже буду говорить с ними. Идем, нана: директор сказал, чтобы ты скорее пришла.

— Я не солдат, чтобы скоро ходить... Я твоя мать, Магомет, и жена твоего отца. Я должна медленно ходить, а иначе люди засмеют меня.

Вышли из дому. На свету ярко обозначились кровавые полосы и царапины на лице Магомета.

— Какие кошки дрались с тобой, Магомет? Какие кошки посмели пролить капли твоей крови?

— Я не смог осилить всех, нана. Но одной кошке очень хорошо досталось от меня.

— Ты правильно поступил, Магомет. Много кошек скребли грудь твоего отца, но он убивал всегда одну, самую большую...

Когда вошли в учительскую, директор и перевязанный Максимов сидели за столом. Владимир Михайлович, который отводил Максимова к доктору, стоял позади и докладывал что-то директору, который охал и восклицал:

— Да что вы! Ай-ай-ай!

— Федор Иванович! Мы пришли, — доложил Магомет.

— Пусть войдет. Ай-ай-ай!

Директор откинулся на спинку кресла и подтянул нижнюю губу, когда увидел, что вошли Абрековы. Он не ответил на приветствие Бици и затягивал вступительную паузу. Высокая женщина стояла перед ним недвижная, точно памятник.

— Разве у них такой обычай, чтобы не вставать перед гостями? — спросила Бици Магомета.

— Не знаю, я у него дома не был, а дома они иначе живут, чем в школе.

— Хорошо, тогда я сама сяду. Я не служу у него.

Бици села, а директор решил начать.

— Вот! — вывернул он ладонь по направлению к Максимову.

— Вот!

— Что он говорит?

— Он говорит: «Вот!»

— А что это по-чеченски значит?

— Это значит «посмотри».

— Он думает, что я никогда белых тряпок не видела.

Директор не дождался, чтобы ему перевели сказанное женщиной и продолжал:

— И вы «знаете, кто это сделал? Абреков, ты скрыл от своей матери, что было?

— Она не спрашивала, Федор Иванович.

— Это ничего не значит. Ты должен был прийти домой и припасть к ее ногам и просить прощения.

— Что же ты молчишь, Медди? Переведи мне. Разве я пришла сюда смотреть, как он с Магометом разговаривает?

— Я сама не понимаю, про что он говорит Магомету.

— Вот что... Как зовут твою мать, Абреков?

— Бици...

— А отчество?

— У нее отчества нет, Федор Иванович.

Директор недоуменно повел плечами и отчеканил:

— Госпожа Бици Абрековна, возьмите вашего сына из училища.

Медди дословно перевела матери предложение директора, и директору — ответ матери:

— Магомет умеет ходить сам.

А Максимов стоял справа от директора и в треугольник перевязки смеялся над абрековской тупостью и невежеством.

Тогда директор сказал большую речь о культуре, цивилизации и христианстве (директор был либерал, и поэтому прямо ничего плохого о магометанстве не сказал) — и Медди поняла. Она передала смысл его речи матери, — и мать встала:

— Скажи ему, что так нельзя. Скажи ему, что когда Магомета брали в школу, я была против, я не хотела, чтоб он учился, у русских. Но раз случилось так, что он учится, никто не может выгнать его отсюда. Нельзя выгонять человека пока ему самому не понадобится уйти. Мой Магомет будущий мужчина и он не пошел к директору. Если бы он пошел к директору, доктор навертел бы на его голову тряпок больше, чем на голову его врага. Они одинаково пролили кровь друг друга и теперь канлы6 между ними кончатся.

— По-вашему так — по-нашему иначе. Я неумолим. Я не могу не быть неумолим во имя культуры, — ответил директор и вышел из учительской.

Максимов побежал за ним, а в комнате остался Владимир Михайлович.

— Как же это ты так, Абреков?

Магомет пожал плечами.

— Глупый ты: не знаешь еще: можно же бить так, чтобы больно было и никаких следов не было. Побил бы его, чтобы никто не видел.

*

Когда пришли домой, во дворе стояла арба, а под навесом хрустела кукурузой заиндевелая лошадь.

— Батыр-Султан приехал.

Батыр-Султан с Энист и Омар-Али сидели в комнате и выпрастывали из мешков сыр и глиняные кувшины масла.

— Здравствуй, Бици. Я вот детям немного того привез, и немного другого привез.

— Спасибо. Не в счастливый день приехал ты на этот раз: нашего Магомета из училища прогнали.

— Как из училища прогнали?

— Так, взяли и прогнали.

— Палкой?

— Нет, словами прогнали. Если бы палкой прогнали, лучше было бы. С палкой драться можно. Словами прогнали, а со словами не подерешься. Все слова у них, все слова они знают — мы ничего не знаем.

— Я сейчас пойду туда и буду говорить с ними. Слава аллаху, я сидел в тюрьме и немного знаю по-русски.

— Не надо ходить. Ты немного знаешь по-русски. Они много. Зачем нам просить их. Разве они слушают просьбы?

— Ты думаешь, что я просить пойду. Я пойду и скажу, чтобы они не смели Магомета словами выгонять. Если хотят выгонять — пусть палками выгоняют, тогда мы посмотрим, кто из нас сильнее будет. Разве Магомет хозяйскую жену или хозяйскую дочку изнасиловал, что они выгоняют его?

— Нет, он не изнасиловал. Он побил кого-то. Кого ты побил, Магомет?

— Максимова.

— Инженера Максимова, которого Абрек хотел в плен взять?

— Нет, его сына.

— За что же ты побил его?

Магомет рассказал. О Сосунове рассказал тоже.

— Я тогда был с Абреком. Знаешь, Бици, я так посмотрю, что от всего этого ничего плохого не будет. Случился с Магометом такой день, в который с ним и друг и враг встретились. Ничего не будет. Волла-ги, билля-ги, ничего не будет. Вечером, когда вы ляжете спать, я колдовать буду и ты увидишь тогда...

— Разве ты колдун?

— Нет, я товарищ Абрека.

В сумерки пришел Николай Павлович.

— Ай-ай, Магомет. Как можно, как можно? Хоть бы ты мои труды пожалел.

— Я не знал, Николай Павлович, что так кончится. Я его побил, чтобы он меня не побил.

— Так, так, так. Что же, сделанного не воротишь! Надо, чтобы Мусса Кайсумович пошел к Федору Ивановичу и просил его. Я, лично, пойду к Максимову. Может быть, мне удастся уговорить его просить директора за тебя.

— Ей-Богу, ты правильно говоришь, — вмешался в разговор Батыр-Султан. — Надо к Максимову пойти и его просить. Я тоже попрошу его... Когда надо будет, мы сами скажем Магомету, чтобы он не ходил в школу. Разве кто-нибудь другой может сказать ему, разве кто-нибудь может прогнать его. Ей-Богу, ты поедешь к Максимову и скажешь. Я ему тоже скажу и Магомет обратно в школу пойдет. Увидишь.

— Так, так, так. Я тоже думаю, если его попросить, он согласится.

— Правильно, волла-ги, билля-ги, правильно, — поддакивал Батыр-Султан.

Батыр-Султан вышел провожать Николая Павловича и напрасно ждали его Абрековы. Не дождавшись, Бици приготовила ему и сыновьям поесть, а сама с девочками прилегла в другой комнате.

Она притворилась, что уснула. Нет, Бици не будет спать в эту ночь. Разве кто-нибудь в Чечне видел слезы Бици? Разве слышал кто-нибудь вздохи ее? Разве журчали кому-нибудь ее жалобы? Разве ждала, чтобы сказал кто-нибудь, что бедная она, что несчастная она? Разве искала она этого от кого-нибудь, кроме темных ночей?..

— Я сама за Абрека пошла, сама с ним судьбу делить должна, — сказала когда-то Бици и жеперь она не будет спать. Она сама за Абрека замуж пошла, но изменил Абрек — умер. Бици сама за Абрека пошла, но лучшую долю выбрал Абрек, а жене оставил жизнь.

Какая ж это жизнь, вдовья — одинокая слабая жизнь! Это — такая жизнь, в которой кровля из обиды, а пол из слез.

... Моего короткоухого волка на войне убили...

— Ой, если бы мой волк по дорогам рыскал, если бы мой волк в ущелье выл....

— Спи, Медди, спи. Спи — не плачет мать. Что люди скажут, если увидят, что плачет Бици, что у нее на глазах вода? Скажут, что так и надо ей, многих заставил плакать Абрек. Спи, не плачет Бици.

Бици не должна плакать, Бици не может плакать. Если горы обрушатся на ее грудь, не может плакать Бици. Если бросят ее в огонь, не может плакать Бици.

— Спи, Медди. Скоро утро, скоро день. Сейчас не видно, тогда увидишь, что не плачет Бици.

— Спи.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Абреческое племя роман iconЭта книга была написана на основе реальных событий и личного опыта....
Она подается как роман, цель которого защитить маленькое племя аборигенов от так называемого законного вмешательства в их жизнь....
Абреческое племя роман iconИзначальная племенная структура представляет собой маленькую группу,...
Изначальная племенная структура представляет собой маленькую группу, основанную на общем происхождении и родстве, и племя доисторической...
Абреческое племя роман iconВопросы: 
Вси бо есмы от мало до велика братия едины, род и племя едино, едино крещение, едина вера христианская. Дмитрий Донской 
Абреческое племя роман iconЭто не «любовный роман», а роман о любви. О любви обычных мужчины...
Это – не «любовный роман», а роман о любви. О любви обычных мужчины и женщины – таких как мы…
Абреческое племя роман iconДневник памяти
Это – не «любовный роман», а роман о любви. О любви обычных мужчины и женщины – таких как мы…
Абреческое племя роман iconДневник памяти
Это – не «любовный роман», а роман о любви. О любви обычных мужчины и женщины – таких как мы…
Абреческое племя роман iconРоман
Вера Феонова. Перевод, 1999 © Б. Дубин. Вступление, 1999 Роман-цивилизация, или Возвращенное искусство Шехерезады
Абреческое племя роман iconВ. Долохов, В. Гурангов Фейерверк волшебства. Энергетический роман, разжигающий внутренний огонь
Настоящий роман является попыткой передачи опыта энергетических практик авторов, главными из которых являются
Абреческое племя роман iconСимон Львович Соловейчик. Учение с увлечением
Да какой это роман! — возмутится читатель, перелистав страницы книги. — Это не роман, а обман!
Абреческое племя роман iconКомедия положений, разворачивающаяся в академическом межкультурном...
Это противостояние приводит ко многим трагикомическим событиям…Это роман о любви, о понимании того, что есть красота. В 2006 году...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница