Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры»


Скачать 283.37 Kb.
НазваниеЕкатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры»
Дата публикации17.04.2013
Размер283.37 Kb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Литература > Документы
Автор хотел сказать…

(ответ на статью Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» (Нева, 2005, №1).

http://magazines.russ.ru/neva/2005/1/dais11.html
Литературоведческий анализ – наука тонкая и деликатная. Сродни работе патологоанатома. И он, и человек, анализирующий текст, работают аккуратно, последовательно вскрывая новые и новые слои рабочего материала, постепенно извлекая отдельные составляющие объекта изучения. Простите, заговорился. Добавлю к этой малоприятной теме лишь то, что целью патологоанатома является установление причины смерти, а литературоведа – причины рождения. Причины и смысла. Почему и для чего.

«Автор хотел сказать…» - формула, ставшая притчей во языцех. О том, что действительно хотел сказать автор, будь то Фёдор Достоевский, Александр Блок или дядя Вася, написавший на заборе матерное слово, знает только сам автор. Тем не менее, каждый год появляется множество работ совершенно разного уровня (школьные сочинения, университетские доклады, научные статьи и т.д., где весьма подробно расписывается, что тот или иной творец на самом деле имел в виду. Создатели таких работ, как правило, пытаются продемонстрировать целый ряд своих достоинств: знакомство с произведениями исследуемого автора, эрудицию, кругозор, правильное использование терминов (филологических, лингвистических, философских, каких угодно!), знание эпохи и умение вчитываться в текст (читать «между строк»). В большинстве своём по ряду направлений они терпят неудачу. Но количество подобных работ в итоге не уменьшается, и нам снова и снова пытаются разъяснить, что же «автор имел в виду».
Немного конкретики. К чему я, собственно, вёл этот разговор. Недавно мне на глаза попалась статья некой Екатерины Дайс под названием «Русский рок и кризис отечественной культуры». Статья была опубликована в журнале «Нева», причём довольно давно, в 2005 году. Я с интересом с ней ознакомился и смог составить вполне определённое мнение. Целый ряд утверждений автора показался мне спорным, и я решил попытаться им возразить.

Таким образом, суть данной работы – полемика со статьёй Екатерины Дайс. Полемика будет сводиться к подробному анализу её исследования и весьма обширному комментированию. Затем я постараюсь суммировать всё сказанное мной и прийти к определённым выводам.

Несколько слов о структуре. Она весьма размыта в силу выбранной нами схемы работы. Анализируя шаг за шагом, абзац за абзацем работу Екатерины Дайс, мы вынуждены соблюдать и задаваемую ей структуру.

И ещё одно напоминание. Если читать мою попытку рецензирования, не будучи знакомым с текстом статьи «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» и песнями, тексты которых в этой статье анализируется, то многие положения непросто будет уяснить. Поэтому настоятельно рекомендую параллельно читать обе статьи и иметь под рукой наушники и аудиозаписи. Также нужно сказать, что статья не является научной и не предназначена для публикации где бы то ни было (кроме личной интернет-странички), поэтому и стиль её написания может показаться излишне агрессивным. Заранее хочу сказать, что я вовсе не преследовал цель нанести личное оскорбление автору и поэтому прошу прощения, если в некоторых моментах, что называется, «перегнул палку».


Сперва о названии статьи. «Русский рок и кризис современной отечественной культуры». Мы с самого начала видим, что рок-музыка связывается с неким кризисом. Это вполне справедливо, причём не только для отечественной культуры, но и для мировой культуры в целом. Те, на кого эстеты ещё полвека назад смотрели свысока, теперь занимают места уходящих на второй план классиков. В этом смысле рок не был первым: несколько ранее джаз и блюз так же поставили массовую культуру вровень с классической, выйдя за пределы негритянских гетто и распространившись повсеместно. Что это – отсутствие музыкального вкуса молодых поколений или несоответствие старой музыки новым запросам? Дать ответ на этот вопрос очень непросто, но это в наши планы и не входит. Таким образом, рок, как явление массовой культуры, действительно связан с кризисом. Если добавить, что начиная с конца 70-х, а именно с 1977 года, рок-музыка сама обнаруживает элементы внутреннего кризиса, то такая связь только крепнет.

Теперь о самом «русском роке». Автор статьи так и пишет: «Мы ставим перед собой частную цель – исследовать один жанр песенной музыкальной культуры – русский рок». При этом нигде не говорится, что это за жанр, что отличает его от любого другого направления рок-музыки. Кроме того, что он «русский». Это определение вбирает в себя таких разных исполнителей, как философ Гребенщиков и бунтарь Летов, мистик Шклярский и романтик Бутусов… Всё слишком размыто. Вопросов больше, чем ответов. Поэтому я склонен считать «русский рок» явлением, скорее, общекультурным и общественным, а не сугубо музыкальным. Говоря о «русском роке», мы обычно имеем в виду определённый склад мировоззрения, а не то, какую музыку играет тот или иной исполнитель. Это ведёт нас к грубым ошибкам и дискредитирует рок-музыку в целом.

Размытость ключевого понятия приводит нас к проблемам хронологии. Екатерина Дайс определяет хронологические рамки исследования 1980-ми годами, изучает прежде всего так называемое «поколение дворников и сторожей», то есть тех, кто выражает в своём творчестве «дух» русского рока (ещё одно ключевое понятие, конкретной расшифровки которого нет и, наверное, не будет). При этом за скобками остаются «Машина времени» и «Воскресение» - группы, сыгравшие далеко не последнюю роль в становлении «русского рока» как такового. Наверное, потому что не несут в себе этот самый дух. Зато присутствует «Агата Кристи». Ну что ж, допустим. Таким образом, в качестве «базовых» представителей русского рока представлены «Агата Кристи», «Аквариум», «Алиса», «ДДТ», «Зоопарк», «Кино», «Крематорий», «Наутилус Помпилиус» и «Бригада С»/«Неприкасаемые». Для каждой из названных групп, по мнению автора статьи, характерна этакая маргинальная роль: пьянство, скандалы и так далее. Что было – то было, не будем этого отрицать.
Изучая тексты русского рока, Екатерина Дайс выделяет несколько основных разрабатываемых рокерами тем: «Война и суицид», «Животные», «Женщины», «Звёзды», «Царство мёртвых», «Сфера религиозных представлений». Подобное деление кажется несколько искусственным и случайным. Например, непонятно, почему бы не выделить «наркоманско-алкогольную» тему, раз уж она занимает такое значительное место в творчестве (и в жизни) музыкантов? Равно как и тему критики режима и общества в целом, которая так или иначе встречается почти у всех рокеров. Странной кажется связка «Война и суицид», однако у автора есть своя логика, и скоро мы увидим, как Екатерина Дайс увязывает эти две темы.

По идее, определившись с основными сюжетами, можно переходить к их непосредственному разбору. Но Екатерина Дайс вместо этого вводит обширный пассаж, посвящённый изменённому состоянию сознания, как чему-то, представляющему большую ценность для русского рока, где «любые способы достичь этого состояния поощряются». Сюда, помимо алкогольно-наркотических трипов, исследовательница относит и заигрывания с религией: буддизмом, индуизмом, христианством и даже сатанизмом. «Многие рокеры поют песни о Сатане, называя его то зверем, то Князем Тишины, то другими именами вплоть до шестого лесничего», - пишет исследовательница. С этой фразой надо разобраться. «Князь тишины» - песня группы «Наутилус Помпилиус» на стихи венгерского поэта Эндре Ади. Кого он подразумевал под этим князем, признаюсь, не имею понятия. Такая же путаная ситуация и с песней «Шестой лесничий», написанной для Константина Кинчева его другом и соседом Андреем Киселёвым. Сам текст не менее запутан, чем ситуация. Как правило, под неё подводят политический подтекст, увязывая Лесничего с М.С. Горбачёвым (Кинчев, кстати, эту версию отверг). В общем, дело мутное, и поспешных выводов делать не стоит.

Далее следует совершенно «потрясающий» абзац на тему того, что «рок для русских рокеров – это больше, чем рок», что подтверждается тем, какое количество песен внутри этого направления посвящено рок-н-роллу. А «поэт в России – больше, чем поэт», конечно. Исследовательница забывает о том, что и в блюзе, и в рок-н-ролле (его каноничном варианте) такие тексты – чуть ли не обязательный атрибут всех исполнителей.

Анализируя отрывок из песни К. Кинчева «Всё это рок-н-ролл», автор статьи делает вывод о том, что рок обязательно представляется чем-то разрушительным. Ощущение этой «разрушительности» увязывается с крушением миропорядка (в рамках отдельно взятой страны с этим можно согласиться). В целом же, автор проводит аналогию между Римской империей II века, где сосуществовало великое множество культов и верований, с ситуацией в русском роке, имея в виду повальное увлечение самыми разными религиозными учениями. В Древнем Риме так сформировался гностицизм – «крайне пессимистическое религиозное учение, характеризовавшееся трагическим мироощущением» Отличительная черта гностического мироощущения, по мнению автора, - раздвоенность мира на низменно-материальную и возвышенно-духовную стороны. Не исключаю, что в русском роке эта традиция (если она действительно есть) и в самом деле идёт от гностиков, но на месте автора я бы сначала обратил внимание на стоящих более близко по времени к русским рокерам «проводников» этой идеи. Это и Достоевский, и, конечно же, Герман Гессе со своим «Степным волком». «Смирное время, смирные дни» в песне «Алисы» «Земля» - почти дословное цитирование Гессе. От гностиков же, по мнению Е. Дайс, идёт сосредоточенность на извечных вопросах «Кто мы? Кем мы стали? Где мы? Куда заброшены? Куда стремимся? Как освобождаемся? Что такое рождение и что возрождение?». От себя замечу, что эти вопросы, в разном сочетании и различной формулировке, являются, в общем-то, общечеловеческими: на них отвечали, отвечают и будут отвечать. Поэтому не стоит воспринимать тягу к ним как какое-то отличительное свойство русского рока.

Тем не менее, автор статьи активно продолжает гнуть «гностическую» линию. Почему-то Екатерина Дайс отталкивается от факта признания русскими рокерами того, что мир сотворён злым Демиургом. Почему это признание она воспринимает как факт, я совершенно не могу понять. И далее: «Поклонение Сатане у «Наутилуса» и «Алисы» - результат признания злого бога как творца этого мира». Ультраправославный Кинчев – сатанист. Смешно. А тем временем в русском роке, как попытка бегства из этого мира, по мнению автора, оправдывается самоубийство. Вот только «полёты из окна, которыми пестрят тексты всех исполнителей» - это едва ли не в половине случае один и тот же полёт. Но об этом позже.
Итак, тема первая: война и суицид. По мнению автора, это выражение известной формулы «бей или беги», формулы борьбы с реальностью. Либо воюй со всеми, либо «до свидания». Теперь посмотрим на обоснование этой идеи.

Альтернативу «бей-беги» Екатерина Дайс находит в песнях Александра Башлачёва, что довольно логично. Но непонятно, почему она называет СашБаша «предтечей» русского рока. Ведь предтеча – это предшественник, в первую очередь. А СашБаш, как известно, появился на сцене лишь в середине 1980-х и сам, как автор, сформировался во многом под влиянием БГ и Майка Науменко. Путь Башлачёва – не к року, а от него, к более глубоким корням. Предтечей русского рока можно было бы (с целым рядом оговорок) назвать Высоцкого. Можно, но не нужно. Хотя некоторые пытаются. Странно, что говоря о самоубийстве в творчестве Башлачёва, автор не упоминает о том, что эту тему СашБаш довёл до логического завершения. Вышел в окно и не вернулся, лишь на год пережив «среднюю продолжительность жизни архаического человека».

Странно и отталкивающе выглядит тезис автора об идее «умри молодым до первого ребёнка», которую Екатерина Дайс приписывает рок-поколению. Такая мысль может принадлежать либо рефлексирующим подросткам, либо доведённым до отчаяния и павшим в самую глубокую бездну людям. Ни теми, ни другими изучаемые нами исполнители в рассматриваемый хронологический период не являлись. Разве что Башлачёв. Это отдельная история и отдельная трагедия. Но даже он не стремился умереть «до первого ребёнка». Более того, первого он пережил. Из упомянутой выше идеи автор выводит тезис об «отторгающем мир отношении к жизни, женщине и телу». К жизни и телу – может быть, но не к женщине. Впрочем, тему женщин в русском роке мы рассмотрим чуть позже.
Теперь о войне. Тема войны неиссякаема и разнообразна. Под ней могут пониматься и отношения мужчины и женщины («я дам тебе шанс, и ты сможешь дать мне бой» у Майка). Мне же приходит на ум строчка из песни БГ «Ангел» - «я связан с ней церковью, церковью любви и войны». Вообще, забавный факт: зачастую Екатерина Дайс, доказывая какую-то, в общем, верную мысль, забывает про вполне очевидные примеры, её доказывающие. Правда, про примеры, её опровергающие, она тоже забывает. Но мы всё же о войне. В творчестве Виктора Цоя, например, война – это «вечное, неустранимое, чисто манихейское противостояние добра и зла, света и тьмы, материи и духа». Следы манихейства Е. Дайс видит не только у Цоя, но и, например, в движении толкиенистов; я же спешу напомнить, что идею борьбы добра и зла манихеи ещё не успели монополизировать. Например, св. Георгий, поражающий змея, из ортодоксального христианства ещё никуда не делся.

Кстати, в песне «Война» Цой «признаёт факт существования людей, для которых дуальные оппозиции не проблематизированы». Спасибо и на этом.

Но Екатерина Дайс продолжает развивать тему войны в творчестве Цоя и приходит к выводу о том, что его песня «Звезда по имени Солнце» - самый, что ни на есть, милитаристский гимн, а отношение Цоя к войне – на грани патологии. То есть, из Цоя автор статьи пытается сделать этакого «ура-милитариста». Но у Цоя, как и у всего «поколения дворников», живущего в десятилетие афганской кампании, отношение к войне не может быть положительным. Для него война – всего лишь яркий романтический образ. То, что нужно для молодых бунтарей. Цой далеко не милитарист, каким Екатерина Дайс пытается его представить. Впрочем, Бог с ним и вечная ему память. Тем более, что далее Е. Дайс совершает самую страшную ошибку, какую только можно совершить, исследуя явление русского рока. Она начинает подробно анализировать тексты Бориса Гребенщикова.

Изучение текстов БГ – поистине неблагодарное дело. Являясь классическим примером постмодернизма в искусстве, Борис Борисович смешивает в своих песнях идеи зарубежных рокеров, атмосферу Серебряного века, быт советской эпохи, мудрость Востока и многое другое, разбавляя эту гремучую смесь гениальной отсебятиной. Всё это очень интересно, красиво, умно, но зачастую лишено всякого смысла. Не всегда, конечно, но такие случаи действительно есть. Это приводит к тому, что многие молодые (и не только) филологи попадают в хитроумно расставленную ловушку и начинают на полном серьёзе искать скрытый смысл, скажем, в песне «Ну-ка мечи стаканы на стол!». Сам Борис Борисович, видя это, тихо посмеивается в бороду и создаёт новые головоломки.

Екатерина Дайс, впрочем, решила проанализировать другую его песню, а именно «Таможенный блюз», которая, по её мнению, наиболее полно передаёт синтез основных «болевых точек» русского рока. В результате мы получаем замечательный в своём абсурде пассаж: «Герой, открывая свои карты, говорит, что он – наркотик, родившийся на таможне при ударе об пол. Своими отцами он считает торговца (вероятно, торговца наркотиками), Дзержинского, Интерпол и кокаин. Но главное, что он пребывает в раздвоенности: когда он трезв, то существует как Муму и Герасим, в остальных случаях становится Войной и Миром». Нуждается ли эта цитата в комментариях? Не думаю.
Ещё одна трактовка войны – война как секс. Позиция русского рока, по мнению Е.Дайс – это «допустимость секса только перед лицом смерти и практически полная невозможность совокупления в обычной ситуации». В качестве доказательства она приводит цитату из «Агаты Кристи»: «по лесам бродят санитары, они нас будут подбирать. Эй, сестра, лезь ко мне на нары и будем воевать». Странно, что автор не вспомнила о другой, более известной, песне этой же группы, где война сравнивается с сексом ещё более конкретно, равно как и о песне группы «Наутилус Помпилиус» «Золотое пятно» («будем друг друга любить, завтра нас расстреляют»). Но с другой стороны, в целом ряде песен русского рока секс не всегда связан со смертью («Влажный блеск наших глаз» у СашБаша, «Глазища» у ДДТ и так далее).
На этом обращение к теме войны закончено. Вывод: война входит в кодекс чести рокера, о ней говорить не зазорно. Она привычна. Но если война в кодексе чести, то откуда появляются такие антивоенные гимны, как «Шар цвета хаки» у Бутусова и «Не стреляй» у Шевчука? Может быть, война действительно привычна, но не более того.

Что же мы узнаем о суициде – этом способе бегства от реальности? Суицид тщательно маскируется, прикрывается иносказаниями. В качестве примера – песня Майка Науменко «Старые раны». Герой-неудачник готовится к самоубийству. Кстати говоря, мысль о суициде героя этой песни не приходила мне в голову, хотя, судя по строчкам «но не пугайся, если вдруг ты услышишь ночью странный звук. Всё в порядке, просто у меня открылись старые раны», в этом есть рациональное зерно. Далее автор статьи хорошо показывает попытки самооправдания лирического героя и сравнивает это с моделью поведения подростка, вскрывающего себе вены «понарошку», чтобы привлечь всеобщее внимание. Отчасти, это уместно. С раскрытием в тексте «героического» элемента дело обстоит хуже. Всё дело в строчке «мой брат был героем, но он тоже погиб», заставляющей вспомнить анекдот про мальчика Володю, который отомстил за брата. От этой строчки отталкивается Екатерина Дайс, превращая героя песни в «борца за веру», «террориста-самоубийцу» и так далее. Но дело в том, что «брат» фигурирует только в раннем варианте. В дальнейшем же строчка начинает звучать как «мой евнух был героем, но он тоже погиб», что, безусловно, затуманивает смысл и сводит на нет многие логические построения.

Автор статьи обращает внимание на то, что самоубийство, как правило, облагораживается. В том смысле, что в песнях нет упоминания о том, как ломаются шейные позвонки, как при повешении у висельника происходит непроизвольное семяизвержение… Вместо этого покойник «взлетает наверх», падение из окна превращается в полёт и так далее. Почему-то это не кажется мне странным. Но всё-таки находить в русском роке оправдание самоубийства как некой жизненной стратегии – это чересчур. Может быть, у отдельных исполнителей это и присутствует (не факт!), но в целом подобная суицидальность – всего лишь заигрывание с эстетикой декаданса. Характерно то, что у наименее «богемного» представителя рок-тусовки, а именно Юрия Шевчука, такие порывы отсутствуют. Юрий Юлианович в статье Е. Дайс фигурирует как «ограничитель ужасов русского рока». И действительно, как человек, который и в Чечне побывал, и жену похоронил, словом, повидал всякого, он не склонен романтизировать ни войну, ни смерть, а тем более суицид. Но картина всё равно получается забавная: белый и пушистый ЮЮ и ужасные и злые все остальные.

Интересная трактовка: суицид как инициация, т.е. как некий обряд, который должен пройти подросток (основной слушатель русского рока) для перехода во взрослую жизнь. Отсюда, пишет исследовательница, в песнях так часто встречается образ «инициативной хижины», т.е. места, где человек совершает тот роковой выбор, как ему быть и быть ли вообще. И опять неполадки с примерами. «Наиболее ярко инициационная хижина представлена в песнях «В комнате с белым потолком» «Наутилуса» и «Одна в ванной комнате» Майка», - пишет Екатерина Дайс. «У “Наутилуса” нет песни “В комнате с белым потолком”. У них есть то, что все слушатели и просто случайные очевидцы знают как “Я хочу быть с тобой”», - пишу я.

Более подробно изучая образ комнаты, Е.Дайс приходит к выводу о том, что она даже становится неким подобием матки, из которой «надо, но так не хочется выходить»; отсюда вытекает идея инфантильности, нежелания взрослеть. «Мы никогда не станем старше», - пел БГ. Таким образом, мы получаем нечто совсем уж необычное: вполне убедительный вывод, вытекающий из весьма сомнительной посылки.
Следующая крупная тема, затрагиваемая в статье про русский рок и кризис культуры, - это тема животного мира, населяющего песни. Его видовая численность невелика, в основном, это городские животные, которые зачастую персонифицируются, отождествляются с человеком и выражают его «животную» природу, указывают на родство с тёмной силой («зверем»). По мнению автора статьи, мужчина и женщина имеют разных животных тотемов в русском роке (женщина – кошка, мужчина – собака или птица). По всей видимости, об этом не догадываются ни группа «Чайф» («я ободранный кот, я повешен шпаной на заборе»), ни «ДДТ» («теперь я на воле, я белая птица» (песня поётся от лица женщины)).

Интересное замечание касается образа птицы. «Чем мрачнее и инфернальней песня в русском роке, чем дальше её смысловая парадигма от Запада как точки притяжения, тем чаще встречаются изображения птиц». Неоднозначное утверждение, которое требует более тщательного рассмотрения. Автор пытается доказать его на примере текстов «Алисы». В текстах Кинчева образ птицы действительно частый гость. С одной стороны, замечает Е. Дайс, это отзвук чего-то светлого, связанного с детством, первобытной простотой, началом жизни, свободой. С другой стороны, они связываются с ворожбой, колдовством и магией. Характерно, что проводя эту линию, самую «птичью» песню («Стерха») Екатерина Дайс так и не вспомнила.

Неожиданно от «орнитологических» рассуждений автор переходит к попытке сопоставить смысловую насыщенность текста с ориентацией (географической) группы, т.е. тем, является ли она прозападной или восточноцентрированной. Она замечает, что тексты «Алисы», Башлачёва, БГ и «Агаты Кристи» трудно комментировать в отличие от текстов «Крематория», Майка Науменко или «Наутилуса». Причина этого, по мнению Е. Дайс, кроется как раз в степени «западности» группы или исполнителя. Создаваемое в творчестве «восточноцентрированных», к которым, видимо, и относятся исполнители, названные первыми, синкретическое пространство эзотерично и самодостаточно, полно «невычитываемых, невербализуемых элементов». Весьма характерный абзац, остро нуждающийся в комментарии. Во-первых, имеет место совершенно неправильная дифференциация групп на «западные» и «незападные». Тот же Гребенщиков в 80-е годы был типичным «западником» и не гнушался заимствований у таких исполнителей, как Боб Дилан, Дэвид Боуи, Марк Болан, Джим Моррисон и др., благо, что в «совке» широкая публика их знала не очень хорошо, а точнее – почти не знала. С «Агатой Кристи» тоже не всё понятно. Нет, если Екатерина Дайс хочет сказать, что агрессивный пост-панк с обилием электроники и пронизанные декадансом и кокаиновым угаром стихи – это наше, исконно русское, то пожалуйста. Теперь о сложности понимания текстов. Майк Науменко писал простые, бесхитростные стихи не потому, что он «западник», а потому что он плохой поэт. Но это не мешало ему хорошо чувствовать язык, быть превосходным стилистом и успешно калькировать западные образцы (Rolling Stones, Лу Рид и др.). Песни «Наутилуса» не настолько просты, как кажется: в них есть множество подводных камней и рифов, кое-где можно наткнуться на двойное и даже тройное дно. Спасибо Илье Кормильцеву. А, рассуждая о сложности и смысловой насыщенности текстов, ставить «Агату Кристи» в один ряд с Башлачёвым и БГ – это уже, просите, нонсенс.

Но о чём мы? А мы, собственно, о животных. Конечно, с учётом той склонности к саморазрушению, упадничеству и всяческим извращениям, которая, по мнению Екатерины Дайс, присутствует в русском роке, не могла не всплыть и тема зоофилии. Таковая, по мнению автора статьи, обнаруживается в песне «Аквариума» «Молодые львы», а также в творчестве группы «Крематорий». Но меня больше смутило даже не это, а фраза «интерес к зоофилии и некрофилии выглядит вполне естественно, если учесть мироотречные и гностические традиции, существующие в русском роке». Нет уж, знаете ли, это ни в каком случае не может быть естественно. Даже в русском роке, если уж автору статьи удобно изображать это творческое течение в таком неприглядном свете. А, впрочем, как отреагировал в своё время поэт Сологуб на «некрофильский» цикл стихотворений поэта Брюсова, «Не знаю, не пробовал».
Поговорим теперь о звёздах. Для начала замечу, что выделение «звёздной» темы в отдельную кажется мне слегка искусственным и притянутым за уши. Впрочем, любое деление условно.

Звёзды, согласно точке зрения автора статьи, как правило, знаменуют какое-то важное событие в жизни человека (рождение, смерть и т.д.), также зачастую проводятся аналогии с Вифлеемской звездой. Всё так, но почему звезда Аделаида из одноимённой песни БГ трактуется как «звезда Ада», не могу понять совершенно. Такое ощущение, что исследовательница в этом случае отталкивалась исключительно от схожести этих слов, не вслушиваясь в текст песни.

Звёзды в песнях Виктора Цоя – отдельная история. «Для Цоя появление звезды – тревожный знак», - пишет Екатерина Дайс, делая такой вывод на основании песни «Красно-жёлтые дни». На мой взгляд, этого недостаточно для того, чтобы распространить это суждение на всё творчество музыканта.

Появление в текстах рокеров Вифлеемской звезды, по Екатерине Дайс, отражает связь христианского и языческого (магического) миров. Она обращает внимание на частое использование русскими рокерами «языческих корней мифа об Иисусе» - хождения по воде, превращения воды в вино и так далее. Впрочем, эти «языческие корни» в своём творчестве не использовал, наверное, только ленивый. Даже если рассматривать не только мировую поэзию, но и мировую живопись.

Таким образом, как замечает автор, для символа звезды характерна необычайная многозначность, он связан с самыми различными вещами и явлениями. И мы согласны.
Тем временем на очереди у нас образ женщины в русском роке. Эта тема действительно занимает значительное место. Однако, на мой взгляд, Екатерина Дайс трактует характерные для рокеров представления о женщинах слишком однозначно: женщины – часть ненавистного быта, существа сугубо приземлённые, отношение к ним потребительское. Тут же и пример: «Дрянь» Майка Науменко. Мне же вспоминаются едкие язвительные строчки из песни группы «Аквариум» «Электрический пёс»: «Но женщины, те, что могли быть как сёстры, красят ядом рабочую плоскость ногтей и во всём, что движется, видят соперниц, хотя уверяют, что видят блядей». Не в бровь, а в глаз, как говорится.

Автор статьи также замечает, что только женщины в песнях русского рока подвержены старению (контраргумент: «Время не ждёт» группы «Чайф» и «Потолок» Шевчука, там речь о мужском старении и «кризисе среднего возраста»). Правда, пишет она об этом очень странно («Заметим, что в русском роке редко описывается старение мужчин и связанные с этим проблемы: простатит, рак, инфаркт. Нет песен, посвящённых аденоме простаты. Но ужасы, связанные со смертью, переносятся на женщин»). Эта фраза может послужить отличным мотиватором для молодых авторов, которым кажется, что в поэзии все темы давно исчерпаны. И всё-таки отсутствие песен про аденому простаты вовсе не кажется мне отличительной чертой русского рока. Обращу внимание ещё на один момент: проблемы, связанные с женским старением, тоже, как правило, не описываются. Оно подаётся как факт.

Тем не менее, женщина в русском роке, по мнению автора статьи, - «безмолвное существо, подверженное старению, разложению и смерти, не только не обладающее умом, но и неспособное противостоять ни времени, ни мужчине». Я думаю, что когда мы говорим о таком многоликом и размытом понятии, как русский рок, таких глобальных обобщений следует избегать. По крайней мере, Янка Дягилева вряд ли бы согласилась с Екатериной Дайс по этому вопросу. Не стоит забывать и удивительный мир «Аквариума». БГ создал огромное количество женских образов, к тому же совершенно разных. Здесь и особы из «Электрического пса», и женщина-хищница из композиции «Береги свой хой», и лиричнейший образ в песнях «Почему не падает небо» («он слышал её имя, он ждал повторенья…»), «Аделаида» и др. Он может как подкрепить суждение Екатерины Дайс, так и опровергнуть. С той же лёгкостью. Но автор статьи тем временем приходит к выводу, что «только мёртвая женщина ценится русскими рокерами». «Не знаю, не пробовал» (с).
Таким образом, мы плавно переходим к теме загробного мира, которая действительно хорошо разработана в русском (и не только) роке. Важной частью царства мёртвых, считает автор статьи, является… транспорт. Если в древнегреческих мифах герои переправлялись на тот свет на ладье, то в песнях отечественных рокеров они используют другие, более современные средства передвижения. Вполне привычные нам троллейбус и электричка в песнях Виктора Цоя, по мнению автора, превращаются как раз в такое средство. Некое тесное помещение наподобие гроба. В гробе же, по мнению Екатерины Дайс, просыпается и лирический герой песни Майка Науменко «Моя сладкая N» («я проснулся днём одетым, в кресле, в своей каморке среди знакомых стен»).Этот момент в статье связывается со смертельным клаустрофобическим ужасом, который якобы характерен как для Майка, так и для других исполнителей. А в другой песне у него ещё и стена на стену ползёт. Как страшно жить.
Ещё один пример транспортного средства в качестве гроба – это знаменитый «Титаник». Этот плавучий гроб фигурирует в одноимённой песне с одноимённого альбома группы «Наутилус Помпилиус». Гибель корабля Е. Дайс вполне, на мой взгляд, правомерно соотносит с гибелью старой эпохи, замечая при этом, что для текстов «Нау» в целом характерна «некая отчуждённость от той смерти, которую они описывают». Проще говоря, если кто-то и умирает в песне, то не главный герой (кстати, не всегда, далеко не всегда).

Характеристика, которую автор статьи даёт всему альбому «Титаник», пугает. Этот небольшой абзац достоин быть процитированным полностью:
«В альбоме “Наутилуса” “Титаник”, из которого взята рассмотренная выше песня, последовательно рассказывается о смерти мальчика («Тутанхамон»), группы людей («Титаник»), девочки («Утро Полины»), женщины («К Элоизе»), мага, похожего на Христа («Воздух»), человека как существа исторического («Колёса любви») и биологического («20000»), духовной смерти и превращения оборотня в финале».
Эта цитата нуждается в обширном комментарии. Как минимум, для того, чтобы сгладить пугающее впечатление, возникающее при чтении этого абзаца. Во-первых, песня «Тутанхамон» не имеет почти ничего общего с реальным фараоном, который, как известно, скончался приблизительно в возрасте 16 лет. О смерти там тоже не особо говорится. Во-вторых, из перечисления песен альбома в этом абзаце каким-то удивительным образом выскочил трек «Негодяй и ангел». Наверное, потому что там никто не умер.
Тема смерти оказывается притянутой за уши к песням «Ода ванной комнате» Майка Науменко и «Эй ты там, на том берегу» Константина Кинчева. Первая песня в изложении Екатерины Дайс, которая прибегла здесь к методике современного лингвиста Д.С. Спивака, оказывается самой настоящей мантрой, связывающей образ ванной с темой воскресения души (!). Песня Кинчева «Эй ты там, на том берегу» - и вовсе случай уникальный. Обычный хард-роковый боевичок, которому, тем не менее, регулярно достаётся: то услышат в нём слова «Хайль, Гитлер!», то тему путешествия на тот свет увидят… Не стоит искать чёрную кошку там, где её нет.

И, наконец, последняя тема (last but not least!), которую выделяет автор статьи, - это религиозные представления. Тема и в самом деле получается обширная, если учесть увлечение наших рокеров православием, буддизмом, язычеством и иными духовными практиками. Здесь определённо есть пространство для манёвра. Всё слишком уж неоднозначно и запутанно. Впрочем, прямого пути к вере, как известно, не бывает.

Теперь посмотрим, что делает Екатерина Дайс. «Наша задача состоит в том, чтобы обозначить связь манихео-гностического комплекса и представлений о мире и человеке у русских рокеров», - пишет она. Нехорошо. Нехорошо, когда вывод опережает исследование. Есть риск научно согрешить, подгоняя под выбранную теорию произвольно взятые факты. Но поглядим, что же в итоге получится у нас и у Екатерины Дайс.
От гностицизма и манихейства она берёт главное – негативное отношение к миру и дуалистическое деление мироздания на Добро и Зло, которые должны друг с другом бороться. Отлично. Смотрим дальше. Богоматерь – посредник между Богом и человеком. При этом она соотносится с Софией, т.е. Мудростью, без какого-либо обоснования. Не являясь знатоком таких теософских моментов, не буду делать выводов о том, насколько такое отождествление корректно. Думаю, ответ на этот вопрос можно найти в творчестве В.С. Соловьёва.

Далее мы видим прямую параллель между эпохой кризиса советского государства и упадком Римской империи. Подобное сравнение уже встречалось нам в этой статье, но там речь шла о многообразии культов и религий. Здесь же – о государстве в целом. Эта тема не нова: в творчестве Бродского она всплывает неоднократно. А тем временем, помимо гностической и манихейской линий, Екатерина Дайс выделяет ещё и третью, сатанинскую, в основе которой лежит идея злого бога-творца. Но о сатанизме чуть позже: разберёмся со всеми направлениями по очереди.
Гностицизм автор статьи находит преимущественно в творчестве легендарных ленинградских «мастодонтов» - «Аквариума» и «Зоопарка», обращая внимание, помимо всего прочего, на «говорящие» названия групп (когда это эти названия обыграл в своей песне «Тоталитарный рэп» Костя Кинчев, да и не только их). Хотя, согласно, официальной легенде, название «Аквариум» возникло едва ли не случайно. Но при этом действительно удачно вписалось в советскую действительность. Метафорично. Екатерина Дайс предлагает нам проанализировать текст песни БГ «Как нам вернуться домой?», в котором она уловила не только отражение кризиса русской культуры, но и апелляцию к постантичным источникам. Идея кризиса действительно лежит в этой песне на поверхности («я хотел бы, чтобы я умел верить, но как верить в такие бездарные дни» и так далее). Говоря о постантичных источниках, Екатерина Дайс имеет в виду прежде всего трактат о Симоне Маге, принадлежащий перу древнего автора Иринея. Разбор идёт построчно. Постараемся за ним проследить. Соотнося строки «Взгляд вправо был бы признаком страха, взгляд влево был бы признаком сна» с текстом Иринея, исследовательница трактует их как взгляд из сферы душевного в область материального, и наоборот. Далее мы находим и отождествление сердца с солнцем, и образ звезды Полынь, как «признание главной потребности русского рока – в снятии трагичности бытия через уничтожение этого мира, погрязшего в страданиях».

Честно говоря, зная о весьма обширной эрудиции БГ, можно предположить, что он действительно знаком с этим трактатом. И даже мог использовать какие-то цитаты. Не зная этого наверняка, воздержусь от критики этой идеи. Кстати, сам трактат, помимо всего прочего, повествует о спутнице Симона Мага – душе, спустившейся на землю и ставшей падшей женщиной по имени Елена, которую Екатерина Дайс почему-то отождествляет с Еленой Троянской. Этот эпизод напомнил мне сцену оживления статуи из кинофильма «Формула любви». Кто смотрел, тот поймёт.
Следующий объект литературоведческого разбора, в котором автор статьи пытается найти следы гностического или манихейского учения, - песня группы «Алиса» «Стерх», а именно её самая первая строчка – «Где разорвана связь между сердцем и солнцем рукой обезьяны». Именно так звучит постановка вопроса. Объясняется эта строчка, разумеется, через гностический миф. «Внутренняя искра (душа/дух/сердце), родственная Богу, отождествляющемуся с солнцем. Обезьяна-тело препятствует единению Бога и духа/души, но это препятствие снимается смертью, после которой душа отправляется на солнце, а тело превращается в прах», - так объясняет эту кинчевскую строчку Екатерина Дайс. Но есть одно «но». Внимательно слушаем альбом «Шестой лесничий», песню «Стерх». Затем двойной концертник «Шабаш», где эта песня также присутствует. Что мы слышим? «Где разорвана связь между солнцем (!) и птицей (!!) рукой обезьяны», - поёт Константин Кинчев в обоих вариантах. Тогда откуда взялось «сердце»? Разве что из более поздних версий. Сравнение оригиналов с позднейшими наслоениями – это уже тема для отдельного исследования, но ту операцию, которую совершила Е.Дайс, я считаю, нужно проводить, используя «каноничные» версии текстов. Конечно, при желании, вспомнив строчку «Душа – это птица, её едят» из песни «Чую гибель», можно и этот вариант трактовать точно таким же образом. Вот только подобное жонглирование словами вовсе не убеждает меня в правильности их трактовки.
С песнями Майка Науменко ситуация проще. Действительно, вечно ускользающая от лирического героя Сладкая N выглядит как-то доступнее для восприятия, чем связь между солнцем и птицей, разрываемая рукой обезьяны. Но что характерно, и её, эту сладкую N, Екатерина Дайс сопоставляет со святой Софией. Дальше – круче. Она полагает, что под «Седьмым небом» в одноимённой песне Науменко подразумевает Гебдомаду – место обитания Демиурга. Боюсь, что мы так никогда и не узнаем, что же имел в виду Майк: Гебдомаду, Вальгаллу или же ресторан «Седьмое небо», что в Останкинской башне.
Теперь о манихействе. Эта линия борьбы Добра со Злом, ярче всего выражена в текстах Виктора Цоя. «Его тексты довольно однообразны», - прозорливо замечает Екатерина Дайс. Но может быть, в однообразии и кроется причина того, что в песнях Цоя обязательно присутствует этот вечный романтический элемент борьбы со злом, и манихейство тут не при чём? Тем более, что манихейство Е. Дайс находит не только у Цоя, но и, скажем, в игрищах толкиенистов. Впрочем, об этом уже говорилось выше. Такими же надуманными кажутся и «поразительные совпадения», обнаруженные при сравнении песни «Попробуй спеть вместе со мной» с удмуртской народной песней (!), где есть строчки «Давай будем петь вдвоём, созвучны ли будут наши слова?». Спешу напомнить, что этот сюжет очень популярен в принципе, и такое совпадение вряд ли может вызвать удивление. Вспомним, например, «Песню акына» из репертуара Владимира Высоцкого (слова Андрея Вознесенского): «Пошли мне, Господь, второго, чтоб вытянул петь со мной». Опять мистика? Не думаю.

Но Екатерина Дайс продолжает придерживаться «удмуртской» линии. Через тему почитания священной рощи (где у Цоя в песне хоть какое-то упоминание об этом?) она приходит к выводу, что то, о чём поёт Цой, - «это призыв к избранным принять участие в ритуале, исполняемом в особый день, суть которого сводится к поклонению сатане – Кереметю (злое божество, которому молились удмурты)». Спешу напомнить, что Цой всё-таки принадлежал к другому национальному меньшинству и вряд ли был знаком с удмуртским эпосом. В конце концов, в кругозоре он заметно уступал своему коллеге из «Аквариума».

Следующая фраза валит с ног наповал, даже несмотря на то, что мы уже видели схожее утверждение ближе к началу статьи.
«Сатанинская тенденция преобладает в творчестве групп «Алиса» и «Наутилус Помпилиус»».
Как это доказывается? Почти никак.

Сначала следует совершенно невнятная фраза о том, что «кризис русской культуры со всей очевидностью виден при анализе эволюции «Алисы», в чей альбом «Солнцеворот», на обложке которого изображена левосторонняя свастика, включена песня «Православные»». Как это переварить? В чём, собственно, кризис? В песне «Православные»? Или в свастике? Или в эволюции «Алисы» от «сатанизма» к православию? Кризис русской культуры со всей очевидностью виден при попытке посмотреть телеканал ТНТ (и любой другой) в любое время суток или же взглянуть на то, что сейчас творится в системе образования. И даже в текстах Кинчева для этого копаться не нужно. Я категорически против того, чтобы распространять его духовные метаморфозы на всё общество в целом. У Кинчева свои проблемы, у общества – свои. Разумеется, есть какие-то точки пересечения, но это лишь точки. К тому же, альбом «Солнцеворот» - не кризис, а выход из тяжелейшего кризиса, в который Константин угодил в 1993 году после гибели его друга и гитариста Игоря Чумычкина (альбом «Чёрная метка» носит на себе отпечаток мрачной атмосферы, окутавшей группу в те дни). Кинчев нашёл этот выход в православии. Хорошо это или нет? Думаю, что хорошо.

И ещё одно. Как «сатанист» мог написать песню «Сумерки», кстати говоря, одну из самых глубоких и откровенных в творчестве Кинчева, - ума не приложу.
Теперь о «Наутилусе». Сатанизм этого коллектива Екатерина Дайс видит в текстах песен «Зверь» и «Князь Тишины». Персонаж первой песни, как она пишет, - «оборотень, превращающийся в крылатого зверя». Напоминаю, что её главный лирический герой – не зверь, а тот, кто гонится за ним. А «пламя костров» не призывает, а гонит зверя. Это не шабаш, а охота. «Князь Тишины» же, о котором и ранее было сказано несколько слов, трактуется через гностическую традицию, согласно которой «Князь – первый из творцов этого мира, к которому приводят души, покинувшие мир, для того, чтобы он передал их ангелам, заключающим их в тела-темницы, и Тишина – первопринцип, препятствующий тому, чтобы Эоны (!) узнали правду о качественных характеристиках (!!) Отца». Хорошо, пусть будет Князь, пусть будут Эоны. Даже возражать не буду, тем более, что в песне «Всего лишь быть», заявленную в статье как «Это так просто», автор улавливает и скопческую линию. Конечно, Бутусов поёт там «Но я уже не хочу быть мужчиной», но не думаю, что герой песни намерен решать эту проблему столь радикально.
И напоследок:

«Стремящийся рано умереть, живущий в кругу иуд пророк, да ещё и постоянно пребывающий в Кане Галилейской, - так осознаёт себя субъект русского рока, например, в песне ДДТ «Дохлая собака».
«В России рок-звёзды хлещут вино

В кругу переодетых козлов.

Нам делая ручкой, уходят на дно,

Сюжет этот, правда, не нов.

Да, завтра нам тридцать, тяжёлая быль,

А скоро, быть может, конец.

И уже кое-кто натянул, сдунув пыль,

Камуфляжный терновый венец.»

Напоминаю довольно известный факт. Язвительную и желчную песню «Дохлая собака» Юрий Юлианович Шевчук посвятил не кому-нибудь, а ни разу не упомянутому в этой статье Андрею Макаревичу, обвиняя лидера «Машины времени» в конформизме и продажности.
«Понять искусство, которое волновало сотни тысяч и миллионы людей, означает понять эпоху», - пишет, подводя итог, Екатерина Дайс. Справедливо. Но удалось ли ей понять то искусство, о котором она пишет, - вот в чём вопрос.
Подведём итог и мы.
Мы убедились в том, что анализ текста действительно является очень сложным делом. И, к тому же, очень неблагодарным, потому что другие исследователи, да и просто дилетанты, будут стараться оспорить сделанные однажды выводы. Особенно это касается анализа поэзии. Особенно современной поэзии. Неясные метафоры, многочисленные аллюзии и ассоциативные ряды, - этого добра с избытком хватает и в текстах отечественных рок-музыкантов. Нужно обладать большой смелостью, чтобы нырнуть в этот омут с головой. У Екатерины Дайс такая смелость имеется. Более того, некоторые её находки действительно очень интересны. Например, идея о транспортном средстве как способе путешествия на тот свет. Соответствует, на мой взгляд, истине и утверждение об инфантильности рокеров. Правда, потом они повзрослели. Кто-то раньше, кто-то позже, а кто-то не успел повзрослеть…

Тема исследования, заявленная Екатериной Дайс, велика и обильна. Но уже в связи с её названием начинают появляться проблемы. Постараюсь свести их к двум наиболее крупным ошибкам, которые, как мне кажется, совершила автор статьи.
Первая из них связана с самим понятием «русский рок». Читая статью, я постоянно думал о том, что она, по сути, о том, чего в природе не существует. «Русский рок» - слишком зыбкое и неопределённое понятие для того, чтобы пытаться его хоть как-то охарактеризовать. Что это вообще такое? Если музыкальный жанр, так дайте его определение как музыкального жанра. По сути, в статье определение «русского рока» вообще отсутствует.

Обычно, говоря о так называемом «русском роке», люди делают одну из двух ошибок: либо чрезмерно его расширяют, включая в него людей, не имевших к року отношения (Высоцкий, Тальков и др.), либо, напротив, излишне сужают. Екатерина Дайс совершает ошибку № 2, отсекая от РР такой интересный отрезок времени, как 70-е годы. С «Машиной времени», «Воскресением», «Високосным летом» и другими командами. Отсекаются также и 90-е. За исключением «Агаты Кристи». Причина такой поблажки мне не ясна.

Затем понятие «русский рок» в статье ещё более сужается. Понятно, что ознакомиться с творчеством ВСЕХ мало-мальски значимых отечественных групп для написания одной-единственной статьи невозможно. Значит, нужно выбрать наиболее ярких представителей этого «жанра», что Екатерина Дайс и делает. Но и в этом случае возникают вопросы: есть Гребенщиков, но почему нет Макаревича? Почему есть Башлачёв, но нет, допустим, Летова? Есть Сукачёв, но отсутствует колоритный Мамонов. Есть братья Самойловы, но нет Шклярского. Список можно продолжать. Но даже среди героев этой статьи наблюдается значительный перекос. Очень подробно и часто анализируются тексты Кинчева, а, например, о Башлачёве, который едва ли не лучше всех выразил суть рока в России, сказано очень мало. Говоря о БГ, Екатерина Дайс цитирует его малоизвестные песни, но забывает о целом ряде «хрестоматийных» вещей: «Герои рок-н-ролла (Молодая шпана)», «Рок-н-ролл мёртв», «Электрический пёс», «Небо становится ближе» и т.д. Даже «Поколение дворников» никак не анализируется. А ведь БГ был одним из первых, кто понял, что если даже и было в «русском роке» какое-то единство, то оно давно распалось.

Такая ситуация приводит к тому, что едва ли не на каждый аргумент автора статьи может найтись контраргумент, который разом перечеркнёт все логические построения и сведёт на нет возможные обобщения. Исследование тут же становится «колоссом на глиняных ногах». Тронешь раз – и развалится.
Вторая ошибка. Она связана с проблемой поиска корней. Конечно, гностицизм и манихейство – это прекрасно (наверное), но стоило бы обратить свой взгляд на что-то, более тесно связанное с «русским роком» как культурным явлением. В статье отечественный рок рассматривается в полном отрыве от рока западного, что в корне неправильно, поскольку между ними существует теснейшая связь. И даже упомянутый пару раз в статье покойный Джим Моррисон ситуации не меняет.

Что ещё? Эпоха? Дальше упоминаний о её неком абстрактном кризисе дело не идёт. Авторская песня? Литература? Ни слова об этом. Зато есть гностицизм и манихейство, в которых автор, по-видимому, разбирается лучше, чем в рок-музыке.
И напоследок. То, чем грешат очень многие авторы, критики и рецензенты. Не надо пытаться увидеть в произведении то, чего там нет и быть не может. Как говорится, в известном анекдоте про Фрейда, «иногда банан – это просто банан».
20.10.2012.






Похожие:

Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconПоложение о Третьем открытом Тюменском рок фестивале
Третий открытый Тюменский рок фестиваль «Катись, Квадрат!» (далее – рок-фестиваль). Учредителем фестиваля является управление по...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconThe Maneken уникальный артист, работающий в одном из наиболее трендовых...
«украинским Jamiroquai». Сегодня его композиции это изысканная комбинация танцевальной музыки и лучших элементов поп-рок культуры...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» icon во второй половине XX века под влиянием мировой музыки, и по сей день существует в 
Русский рок — это рок-музыка из России или на русском языке. Русский рок зародился в ссср во второй половине XX века под влиянием...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» icon«Рок-поэзия: текст, музыка и позиция слушателя» (Составитель С. П. Лавлинский) москва
...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconРок-музыка Рок-му́зыка
Также рок является особым субкультурным явлением такие субкультуры, как моды, хиппи, панки, металлисты, готы, эмо неразрывно связаны...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconОдиссея Пола Маккартни en Online Media Technologies Ltd. 26. 07....
Рок-музыка Пожалуй, ни одно явление музыкальной культуры двадцатого века не вызывало столь противоречивых оценок: восторженность...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconМетодические указания аннотация теории детского развития периодизация...
Кого развития периодизация и закономерности психического развития ребенка кризис новорожденности и младенческий возраст кризис одного...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconУчебное пособие Выпуск Исправленное и дополненное в учебном пособии...
В учебном пособии раскрываются теоретические проблемы возникновения, развития и современного состояния мировой и отечественной культуры;...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconАннотация: Татищев Василий Никитич (1686 1750), русский государственный...
Составил первый русский энциклопедический словарь («Лексикон Российской»). Создал обобщающий труд по отечественной истории, написанный...
Екатерины Дайс «Русский рок и кризис современной отечественной культуры» iconАннотация: Татищев Василий Никитич (1686 1750), русский государственный...
Составил первый русский энциклопедический словарь ("Лексикон Российской"). Создал обобщающий труд по отечественной истории, написанный...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница