Книга издана


НазваниеКнига издана
страница12/29
Дата публикации05.05.2013
Размер4.29 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Литература > Книга
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   29

3:44 РМ

"Давай поднимемся на пер­вый этаж и выпьем кофе, - предлагает Ева.

- До показа остается меньше часа... Ты же знаешь, какие тут пробки.

— Успеем.

Они поднимаются по ступеням, сворачивают напра­во, проходят в конец коридора, где стоящий в дверях ох­ранник узнает их и приветствует. Миновав витрины ювелирных бутиков, где выставлены бриллианты, изум­руды, рубины, оказываются на залитой солнцем террасе первого этажа, которую уже много лет арендует знаме­нитая ювелирная фирма, чтобы принимать здесь дру­зей, журналистов, знаменитостей. Стильная мебель, изобильный и разнообразный буфет. Они садятся за столик, защищенный зонтом, и заказывают подоспев­шему гарсону газированную минеральную воду и два кофе-эспрессо. Официант осведомляется, не угодно ли им посмотреть меню, но они, поблагодарив, говорят, что уже обедали.

Не проходит и двух минут, как он приносит заказ.

— Все хорошо?

- Все прекрасно.

«Все отвратительно, - думает Ева, - Все, кроме ко­фе».

Хамид чувствует - с ней что-то не то, но отклады­вает объяснения на потом. Он не хочет думать об этом. Он боится услышать что-то вроде: «Знаешь, я ухожу от тебя».

За одним из соседних столиков, положив перед со­бой фотокамеру, устремив взгляд в неведомую даль и яс­но давая понять, что не расположен к общению, сидит всемирно известный модельер. Никто и не приближает­ся к нему, если же кто-то по недомыслию сделает шаг в его сторону, пиар-менеджер, симпатичная дама лет пя­тидесяти, мягко просит оставить его в покое: он хочет немного отдохнуть от моделей, журналистов, клиентов, импресарио, беспрестанно осаждающих его.

Хамид вспоминает, как много лет назад — так давно, что это кажется вечностью, — впервые увидел его в Па­риже. Хамид к тому времени пробыл там уже одиннад­цать месяцев, обзавелся друзьями, стучался в разные двери и благодаря содействию шейха, обладавшего свя­зями в высоких кругах, получил работу художника в од­ном из самых прославленных домов моды. Не ограни­чиваясь эскизами, которых от него требовали, он заси­живался в ателье до глубокой ночи, экспериментируя с тканями, привезенными из своей страны. Ему дважды пришлось побывать на родине. В первый раз - когда он узнал, что отец умер, оставив ему в наследство малень­кое семейное предприятие по купле-продаже тканей. Прежде чем он успел понять, что же делать с ним даль­ше, посланец шейха сообщил, что если кто-нибудь возьмется вести это дело, в него будут вложены средст­ва, необходимые для процветания, а право собственно­сти останется за ним.

Он удивился, потому что шейх прежде не выказывал к этому предмету ни малейшего интереса. И ему сказа­ли так:

- Здесь намерена обосноваться некая французская фирма, изготовляющая предметы роскоши. Прежде всего они связались с нашими поставщиками тканей и пообещали использовать их продукцию для своих това­ров премиум-класса. Стало быть, у нас уже есть клиен­тура, мы будем чтить наши традиции и сохраним кон­троль за сырьем.

Хамид Хусейн вернулся в Париж, зная, что душа его отца переселилась в рай и что память о нем сохранится в краю, который он так любил. Юноша продолжал рабо­тать как проклятый, создавая эскизы костюмов, где ис­пользовал мотивы бедуинских одеяний. Если француз­ская фирма, известная своим безупречным вкусом и дерзкой смелостью решений, заинтересуется тем, что производят в его стране, известие об этом очень скоро достигнет столицы моды, и спрос будет велик.

Следовало лишь запастись терпением. Но судя по всему, новость распространилась с немыслимой скоро­стью.

Однажды утром его вызвал директор. Хамид впервые попал в святая святых фирмы и был поражен царившим в кабинете беспорядком — газеты по всем углам, кипы бумаг, громоздящиеся на старинном столе, по стенам -обложки журналов в рамках и бесчисленные фотогра­фии хозяина с различными знаменитостями, образцы тканей и стакан, заполненный белыми перьями всех размеров.

- Ты достиг больших успехов. Я заглянул в твои ри­сунки, благо ты их оставляешь у всех на виду. С этим, между прочим, надо быть поосторожней — вдруг кто-

нибудь завтра уволится и вместе с удачными идеями окажется у наших конкурентов.

Хамиду было неприятно, что за ним шпионят. Одна­ко он сдержался, между тем директор продолжил:

— Почему я говорю, что ты молодец? Потому что ты приехал из страны, где люди одеваются иначе, нежели у нас, и уже начал соображать, как применить эту манеру для Запада. Есть лишь одна сложность: такой материи здесь не найти. У рисунка ткани — религиозные мотивы; одежда, хоть и призвана всего лишь и прежде всего при­крывать плоть, отражает многое из того, что хочет вы­сказать дух.

Он подошел к сваленным в углу журналам, куплен­ным, вероятно, у букинистов, которые еще со времен На­полеона раскладывают свой товар на набережной Сены, и безошибочно вытянул из кучи один — старый «Paris Match» с фотографией Кристиана Диора на обложке:

— Что сделало его легендарным? Он сумел понять природу человека. Из многих его революционных от­крытий одно следует отметить особо: сразу после Вто­рой мировой войны, когда людям в Европе практически нечего было носить, ибо катастрофически не хватало тканей, он разрабатывал модели, требующие огромного количества материи. И таким образом показывал не только элегантно одетую красавицу, но и вселял надеж­ду, что все будет как прежде, все станет как было — в из­бытке и изобилии. Его за это нещадно критиковали, срамили и позорили, но он знал, что движется правиль­ным путем, то есть всегда выгребает против течения.

Он сунул журнал туда, откуда взял, и выхватил дру­гой:

— А вот Коко Шанель. Росла без родителей, была певичкой в захудалом кабаре — словом, женщина с та­кой биографией могла ожидать от жизни только само­го худшего. Однако она не упустила свой единствен­ный шанс — богатых любовников - и очень скоро ста­ла культовой фигурой в мире высокой моды. Что же на сделала? Освободила женщин от рабства корсе­тов — этих орудий пытки, сдавливавших грудную клет­ку и не дававших телу вольно дышать. Она совершила только одну ошибку: скрывала свое прошлое, тогда как сно могло бы, напротив, сделать ее личностью еще бо­лее легендарной и явить всем пример, как можно высто­ять и выжить в самых неблагоприятных обстоятельст-
Положив журнал на место, он продолжал:

— Ты спросишь: «Отчего же этого не сделали рань­ше?» Ответа нет. Разумеется, и до Шанель были многие модельеры, но их имена не сохранились в истории мо­ды, потому что они не сумели передать в своих коллек­циях дух времени, аромат эпохи. Для того чтобы творче­ство Коко получило такой громовой резонанс, мало бы­ло иметь талант или богатых покровителей — общество должно было быть готово к великой феминистской ре­волюции, грянувшей в это самое время.

Директор помолчал.

— А сейчас настал черед ближневосточным мотивам. Именно потому, что оттуда, с твоей родины идет страх, который держит в напряжении весь мир. Я знаю это, по­тому что возглавляю этот дом. В конце концов, все на­чинается со встречи поставщиков красителей и тканей.
«В конце концов, все начинается со встречи постав­щиков красителей и тканей». Хамид снова смотрит на великого стилиста, в одиночестве сидящего на террасе. Тот, должно быть, тоже заметил их с Евой появление и теперь гадает, откуда этот араб раздобыл столько денег, что сумел превратиться в его главного соперника.

Человек, устремивший взгляд в никуда, в свое время очень сильно постарался, чтобы Хамида не приняли в члены Федерации. Он доказывал, что его финансируют нефтяные магнаты, а это делает конкуренцию нечест­ной. Ему было невдомек, что через восемь месяцев по­сле смерти отца и через два — после того, как директор фирмы предложил Хамиду должность получше, но с ус­ловием, что его имя нигде не будет фигурировать, по­скольку для того, чтобы блистать на показах и презента­циях, был нанят другой модельер, — шейх снова вызвал его домой и на этот раз удостоил личной встречи.

Прибыв на родину, Хамид не сразу узнал свой город. Вдоль единственного проспекта нескончаемой верени­цей тянулись скелеты небоскребов, плотность уличного движения была запредельной, старый аэропорт пребы­вал в состоянии, близком к полному хаосу, но при этом замысел шейха на глазах обретал плоть: здесь будет оазис мира посреди пустыни войн, островок стабильности в бушующем море мирового финансового рынка, витри­на благополучия, достигнутого народом, который столько обличали, унижали, порицали и к которому от­носились с таким предубеждением. Другие страны это­го региона постепенно уверовали в город, вознесшийся в песках пустыни, — и потекли деньги: сначала тонень­кой струйкой, а потом — бурной и полноводной рекой.

Впрочем, дворец властелина оставался прежним, но неподалеку уже возводили новый, гораздо более высо­кий и просторный. Хамид пришел на аудиенцию в пре­восходном расположении духа, радуясь, что может со­общить о великолепном предложении, полученном в Париже, и о том, что ему больше не требуется финансо-

поддержка — наоборот, он с лихвой вернет каждый шар, вложенный в него.

— Тебе надо уволиться,— сказал шейх. Хамид оторопел. Да, он знал, что оставленное ему от-

ом дело процветает, но ведь у него были и другие пла­на будущее, и лелеял он иные мечты. Однако было евозможно еще раз бросить вызов человеку, который к помог ему.

— Во время нашей единственной встречи, о повели-;лъ, я мог сказать вам «нет», ибо отстаивал интересы оего отца, а они всегда были для меня неизмеримо

iee всего остального в этом мире. Теперь же я готов клониться перед вашей волей. Если вы считаете, что еньги, инвестированные в мой труд, погибли, я испол-ваше требование. Вернусь домой и займусь наслед-ом. Если нужно будет отринуть мечту всей моей гзни ради того, чтобы исполнить закон племени, я сделаю это.

Он произнес эти слова недрогнувшим голосом, ибо е мог выказать слабость перед человеком, уважающим у, и неожиданно услышал:

— Да я не прошу тебя вернуться сюда. Если тебя по­высили, то лишь потому, что поняли — ты можешь со-

(ать и зарегистрировать собственную торговую марку. Этого я от тебя и хочу.

  • Правильно ли я понял? Создать мою собственную марку?

  • Я замечаю, что в нашей стране с каждым днем все юльше новых компаний, торгующих предметами рос­коши. И они знают, что делают: наши женщины по­степенно меняют не только стиль одежды, но и образ

пни. Мода наносит по нашей религии удар пост­атнее, чем все иностранные инвесторы вместе взя-

во

181

тые. Я беседовал с людьми сведущими и понимающи­ми, ибо сам я — всего лишь старый бедуин, который, впервые увидев автомобиль, не понял, куда впрягают верблюда.

Мне бы хотелось, чтобы чужеземцы читали наши стихи, слушали нашу музыку и песни, видели танцы, пришедшие к нам из глубины веков через многие и мно­гие поколения наших предков. Но судя по всему, надеж­ды на это мало, и никому это не интересно. Есть лишь один путь к тому, чтобы заставить их уважать наши обы­чаи и веру. И путь этот лежит именно через ту сферу, где подвизаешься ты. Если они по нашей манере одеваться поймут, кто мы такие, то постепенно уразумеют и все остальное.

На следующий день Хамид встретился с группой ин­весторов из разных стран. Они предложили предоста­вить в полное его распоряжение фантастическую сумму и назвали срок возврата ссуды. Спросили, принимает ли он этот вызов, готов ли он к нему.

Хамид, попросив дать ему время на раздумье, отпра­вился на могилу отца и весь остаток дня провел там за молитвой. Вечером бродил по пустыне под пронизыва­ющим до костей ветром, а потом вернулся в отель, где остановились инвесторы.

«Блажен тот, кто сумел дать своим детям крылья и корни», — гласит арабская пословица.

Ему нужны были корни: есть в мире место, где мы рождаемся, учимся говорить, узнаем, как справлялись наши предки со своими проблемами. И приходит мину­та, когда начинаем осознавать свою ответственность за это место.

Ему нужны были крылья: они возносят нас к бес­крайним просторам воображения, ведут нас к нашим мечтам, увлекают в неизведанные дали. Крылья позво­ляют нам постичь корни наших ближних и многому на­учиться у них.

Он испросил вдохновения у Всевышнего и принялся молиться. Через два часа ему припомнился некогда слы­шанный им разговор отца с одним из друзей, часто заха­живавшим в его лавку:

«- Сегодня утром сын попросил у меня денег, чтобы купить барашка. Должен ли я помочь ему?

  • Это не к спеху. Выжди неделю, прежде чем дать ответ.

  • Но если я в состоянии дать ему денег сейчас, зачем ждать неделю? Какая разница?

  • Разница большая. По собственному опыту знаю, что истинную ценность люди находят лишь в том, на­счет чего мучились сомнениями — получится ли?»


И он принял предложение инвесторов, но заставил их ждать целую неделю. Ему нужны были люди, кото­рые занялись бы этими деньгами и вкладывали их туда, куда он скажет. Ему нужны были служащие и сотрудни­ки — желательно односельчане. Ему нужно было еще год с лишним оставаться на прежней должности, чтобы приобрести недостающие знания.

Вот и все.
«Все начинается с красителей».

Нет, это не совсем так. Все начинается с того, что компании, изучающие тенденции рынка, замечают, что определенная категория населения предпочитает одни товары другим — и это на первый взгляд никак не связано с модой. Особые лаборатории (по-француз­ски они называются «cabinets de tendence», по-англий­ски — «trend adapters*) проводят исследования, устра­ивая опросы потребителей, отслеживая спрос на те или иные образцы, но главным образом - тщательно наблюдая за 20—30-летними посетителями бутиков, а то и просто за прохожими того же возраста, примечая, как они одеваются и читая все, что те пишут в своих блогах. Они никогда не смотрят на витрины даже са­мых прославленных фирм: все, что выставлено там, уже дошло до массового потребителя и, значит, обре­чено на смерть.

И гениальные исследователи тенденций рынка хо­тят досконально знать: что заботит потребителя, что пробуждает в нем интерес или любопытство? Юноши и девушки, у которых нет денег на товары класса люкс, вынуждены изобретать свой стиль одежды. А поскольку они днюют и ночуют в интернете, то делятся своими открытиями с другими, и очень часто это превращает­ся в подобие вируса, заражающего все сообщество. Де­ти влияют на отцов и в политике, и в том, какие книги читать и какую музыку слушать, а не наоборот, как по­лагают неискушенные. Отцы же воздействуют на детей в том, что именуется «системой ценностей». Подростки, которые уже в силу своего возраста — бунтари и мятеж­ники, несмотря на это считают семью чем-то прочным и верным. Они могут одеваться крайне экстравагант­но, могут упиваться певцами, которые дико завывают и ломают на эстраде свои гитары, — но на этом всё: ре­шимости пойти дальше и устроить настоящую рево­люцию нравов и обычаев у них нет.

Исследования трендов показывают, что общество движется к более консервативному стилю, удаляясь от угрозы, которую представляли суфражистки, как назы­вали в начале XX века тех, кто боролся за право женщин голосовать, или длинноволосые и неопрятные хиппи — безумцы, которые однажды сочли, будто мир во всем мире и свободная любовь возможны.
В 1960-х мир, вовлеченный в кровопролития постко­лониальных войн, смертельно напуганный угрозой атомной войны и в то же время пребывавший в полней­шем экономическом процветании, отчаянно и безус­пешно искал хоть немного радости. И в точности так же, как Кристиан Диор понял, что надежда на изобилие кроется в пышности, стилисты нашли комбинацию цветов, призванную поднять дух всего общества. Они сочли, что сочетание красного с лиловым может одно­временно и успокоить, и разбередить.

Сорок лет спустя все переменилось радикально: мир боялся уже не термоядерной, а экологической катастро­фы, и модельеры стали выбирать природные, естествен­ные тона — морской воды, песка, зелени, цветов. Меж­ду двумя этими эпохами возникали и исчезали разнооб­разные тенденции — психоделическая, футуристичес­кая, аристократическая, ностальгическая.

Исследователи тенденций дают общее, панорамное представление о том, каков дух времени, и лишь после этого начинается работа над большими дизайнерскими коллекциями. Сейчас, похоже, человечество встревоже­но сильнее всего — помимо войн, голодающих в Афри­ке, терроризма — попранием прав человека, спесью и высокомерием некоторых развитых стран — тем, как нам спасти нашу бедную Землю от многочисленных опасностей, порожденных обществом.

«Экология. Спасение планеты. Какая чушь». Хамид знает: бороться с коллективным бессозна­тельным — пустая затея. Цветовая гамма и аксессуары, ткани и благотворительные акции Суперкласса, выхо­дящие из печати книги и музыка, звучащая по радио, интервью с отставными политиками и новые фильмы, материал, из которого шьют обувь, и автомобильные газоанализаторы, коллективные письма сенаторам и членам парламента, бонусы от крупнейших мировых банков — все, кажется, сосредоточено на одном — на спасении планеты. Состояния образуются за одну ночь, гигантские транснациональные корпорации оп­лачивают гектары газетной площади, где сообщается о той или иной более или менее бессмысленной акции, неправительственные организации без малейшего за­зрения совести размещают свою рекламу на крупней­ших телеканалах и получают многомиллионные субси­дии — и все потому, что все озабочены одним — судьбой Земли.

И всякий раз, когда он читал в газетах и журналах ре­чи политиков, в предвыборной борьбе как козырь ис­пользующих глобальное потепление или уничтожение окружающей среды, Хамид думал: откуда такая само­уверенность? Планета была, есть и всегда будет сильнее нас. Мы не можем уничтожить ее, а если перейдем оп­ределенный рубеж, она сама позаботится о том, чтобы уничтожить нас, стереть с лица земли и продолжать су­ществование. Почему бы не начать говорить о том, как бы не дать планете нас извести?

А вот почему: разглагольствования о спасении пла­неты создают ощущение могущества и иллюзию дея­тельности, облагораживают нас в собственных глазах. А что если борьба за то, «чтобы планета не уничтожила нас», ввергнет нас в отчаяние, приведет к бессилию, к реальному постижению того, сколь ничтожны и убоги наши возможности?

Тем не менее тренд именно таков, а мода обязана примеряться к желанию потребителя. На фабриках из­готовляют лучшие, нежнейших оттенков красители для будущих коллекций, текстильщики разрабатывают на­туральные ткани, производители ремней, поясов, оч­ков, часов и прочих аксессуаров изо всех сил стараются соответствовать — или по крайней мере убедить в том окружающих, объясняя в брошюрах и буклетах, кото­рые печатают на бумаге, изготовленной не из древеси­ны, но из вторичного сырья, какие усилия они прилага­ют для сохранения окружающей среды. Все это будет продемонстрировано крупнейшим стилистам на глав­ной, закрытой для простых смертных ярмарке моды, именуемой «Первый взгляд».

После этого каждый из них начнет разрабатывать собственные коллекции одежды, призвав на помощь сю свою творческую фантазию, и в итоге создастся впечатление, будто «haute couture* есть нечто своеобраз­ное, оригинальное, иное. Да ничего подобного. Все они буквально следовали выводам и рекомендациям рыноч­ных аналитиков. И чем громче имя у дома моделей, тем меньше желания идти на риск, поскольку судьба сотен тысяч служащих по всему миру зависит от решений куч­ки людей — Суперекласса моды, уже уставшего притво­ряться, будто каждые полгода их фирма продает абсо-ую новинку.
Первые эскизы сделаны «непонятыми гениями», мечтавшими когда-нибудь увидеть свое имя на этикетке изделия. Они трудятся примерно шесть-восемь меся­цев, работая поначалу только с карандашом и бумагой, а потом создавая из дешевых тканей прототипы, кото­рые, однако, можно сфотографировать на моделях и

пауло коэльо

представить на рассмотрение директорам. Из каждых ста прототипов около двадцати отбирают для показа. Вносятся поправки — другие пуговицы, по-новому вши­тый рукав.

Делаются снимки — манекенщицы сидят, стоят, ле­жат, идут — а вслед за ними — новые поправки, потому что комментарии вроде «годится только для манекенов» способны уничтожить целую коллекцию и поставить на карту репутацию фирмы. Пока длится действо, «непо­нятые гении» уже выставлены за дверь без выходного пособия, благо считается, будто они проходят испыта­тельный срок. Самым даровитым удается еще несколь­ко раз увидеть свои творения — и со всей непреложнос­тью убедиться: какой бы успех ни обрела созданная ими модель, упомянуто будет только название фирмы.

Все они грозят, что когда-нибудь расквитаются сполна. Все клянутся самим себе, что откроют собственный бутик и наконец прославятся. Но при этом продолжают улы­баться и работать так, будто их приводит в восторг то, что их выбрали и выделили. По мере того как отбирают по­следние модели, кого-то увольняют, кого-то нанимают (на новую коллекцию), и вот наконец из отобранных тка­ней шьют платья, которые продемонстрируют на показе. Объявив, что демонстрируются они впервые.

Это, разумеется, часть легенды.

Потому что к тому времени у перекупщиков всего мира уже имеются фотографии манекенщиц во всех по­зах и ракурсах и со всеми аксессуарами, уже известно, что это за ткань, сколько она должна стоить и где имен­но ее можно будет заказать. «Новая коллекция» начина­ет производиться одновременно во многих местах, и чем крупнее и знаменитее фирма - тем больше масшта­бы этого производства.

И вот настает великий день — вернее сказать, начи­наются три недели, открывающие новую эру, которой, как всем известно, отпущено всего полгода жизни. На­чинаются они в Лондоне, продолжаются в Милане, за­вершаются в Париже. Со всего света туда слетаются журналисты, фотографы оспаривают друг у друга самые удобные для съемки места, все держится в строжайшей тайне, журналы и газеты резервируют целые полосы под репортажи и хронику, женщины ослеплены, мужчины, с легким пренебрежением взирая на то, что считают «все­го лишь» модой, думают, где взять несколько тысяч дол­ларов, чтобы купить нечто такое, что для них не имеет никакого значения, в то время как жене представляется знаком принадлежности к Суперклассу.

И через неделю «абсолютный эксклюзив» уже прода­ется по всему миру. И никто не спрашивает, как это его ак быстро произвели и так стремительно доставили в бутики.

Ибо легенда важнее реальности. Потребитель не отдает себе отчета в том, что мода со­здается теми, кто следует моде уже существующей. Что эксклюзив — всего лишь обман, в который люди хотят ~ерить. Что большая часть коллекций, превозносимых в специализированных журналах, изготовлена крупными производителями предметов роскоши, поддерживаю­щих эти самые журналы рекламой на целую полосу.

Разумеется, есть исключения, и одним из них после нескольких лет борьбы стал он — Хамид Хусейн. На этом и зиждется его могущество.
...Он замечает, что Ева снова проверяет свой мобиль­ный телефон. Прежде у нее не было такой привычки. Сказать по правде, он ненавидит это устройство: быть

может потому, что оно напоминает ему о ее прошлом, о котором он не мог бы с непреложной уверенностью ска­зать, что оно и впрямь прошло, минуло и кануло... Не мог бы, ибо никогда не говорил об этом с Евой. Хамид Хусейн глядит на часы — пожалуй, у него есть еще время без особой спешки допить кофе. Потом переводит взгляд на кутюрье.

Ах, как было бы славно, если бы все действительно начиналось на фабрике красителей, а завершалось на подиуме! Но дело обстоит совсем иначе.
С этим человеком, который сейчас невидящим взглядом созерцает горизонт, они встретились впервые на «Первом взгляде». Хамид в ту пору еще работал в сво­ей компании, хотя шейх уже сформировал маленькую армию из одиннадцати человек, призванных воплотить его идею через моду показать свой мир, свою веру, свою культуру.

— Нам с вами по большей части объясняют здесь спо­соб представить простые вещи чем-то невообразимо сложным.

Они проходили мимо стендов с образцами новых тка­ней, красителей, изготовленных по новым технологиям и предназначенных для использования в ближайшие два года, все более и более замысловатых аксессуаров: здесь были пояса с платиновыми пряжками, открывающиеся нажатием кнопки футляры для кредитных карточек, браслеты, регулируемые с точностью до миллиметра благодаря инкрустированному бриллиантами рычажку.

Кутюрье тогда смерил его взглядом:

— Мир — сложен. Был, есть и всегда будет.

— Я так не считаю. И если я когда-нибудь оставлю свою нынешнюю службу, то как раз для того, чтобы от­крыть собственное дело, которое будет разительно не похоже на все, что мы видим здесь. Собеседник рассмеялся:

- Вы не знаете, что это за мир. Слышали, наверное, про Федерацию? Иностранцам чрезвычайно трудно ту­да попасть.

Французская Федерация высокой моды и в самом де­ле была чем-то вроде одного из самых закрытых клубов. Основанная в 1868 году, она обладала неимоверным мо­гуществом: она зарегистрировала марку «Наше Cou­ture*, так что никто больше не имел права использовать этот термин, если не хотел попасть под суд. Выпускала десятитысячным тиражом официальный каталог своих выставок, проходивших два раза в год, решала, как рас­пределить две тысячи аккредитаций среди журналистов со всего света, отбирала крупных покупателей, опреде­ляла места показа — соответственно значению стилиста.

— Знаю, — ответил Хамид, прекращая на этом беседу. У него было предчувствие, что человек, с которым

он разговорился, в самом скором времени прославится. И еще — что они никогда не будут друзьями.
Через полгода все было готово для решительного ша­га: он уволился из фирмы, открыл на Сен-Жермен-де-Пре свой первый магазин и начал борьбу. Он проиграл много сражений. Но понял одно: нельзя склоняться пе­ред тиранией «больших домов», определяющих тенден­ции моды. Он должен был стать оригинальным — и стал. Потому что с ним и за него были простота бедуинских одеяний, мудрость пустыни, опыт, обретенный за год работы в крупной компании, толковые финансисты и совершенно ни на что не похожие, невиданные прежде ткани.

Еще через два года у него было уже пять или шесть крупных магазинов в разных городах Франции, и его приняли в Федерацию — не столько отдавая должное его дарованиям, сколько благодаря связям шейха, чьи эмиссары упорно и настойчиво обрабатывали местные филиалы французских фирм.

Утекло уже немало воды пол парижскими мостами, люди меняли воззрения и взгляды, избирались новые президенты, уходили на покой старые, передовая техно­логия приобретала все больше сторонников, интернет стал самой что ни на есть массовой коммуникацией, усилиями общественного мнения удалось обеспечить почти полную прозрачность во всех сферах человечес­кой деятельности, роскошь и гламур отвоевали нена­долго утраченные позиции. Бизнес Хамида рос, разви­вался и распространялся по всему миру, охватывая те­перь уже не только одежду, но и аксессуары, мебель, ко­сметические средства, часы, эксклюзивные текстиль­ные товары.

Хамид Хусейн стал теперь властелином целой импе­рии, и все, кто вкладывал средства в его мечту, получи­ли за свои инвестиции сторицей крупных дивидендов, выплаченных акционерам. Он продолжал сам куриро­вать большую часть своих проектов, присутствовать на важнейших фотосессиях, сам делал эскизы для значи­тельного числа моделей, не реже трех раз в год бывал в пустыне и молился на могиле отца, после чего отчиты­вался перед шейхом о состоянии дел. Но помыслы его с какого-то времени были заняты новым вызовом: он ре­шил снять фильм.

...Взглянув на часы, он говорит Еве, что пора идти. Та спрашивает:

— Неужели это так важно?

- Нет, не важно. Но я бы хотел, чтобы ты присутст­вовала.

Ева поднимается. Хамид в последний раз окидывает взглядом одинокую фигуру знаменитого кутюрье, от­чужденно созерцающего Средиземное море.


192
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   29

Похожие:

Книга издана iconКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке
Л 86 Семинары, Книга I: Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54). Пер с фр. / Перевод М. Титовой, А. Черноглазова (Приложения)....
Книга издана iconКнига издана в двух томах. Первый том начинается в 1905 году, со...
«Алмазная колесница» — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана iconКнига издана в авторской концепции
Историческое исследование. Запорожье: Дикое Поле, 1997. 264 с. Тираж 1000 экз
Книга издана iconСледует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском...
Следует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском и русском, чего я себе не мог позволить. Заметки на полях...
Книга издана iconКнига издана ограниченным тиражом на частные пожертво вания. Если...
Т. В. Грачева. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы. — Рязань
Книга издана iconАннотация Книга «Экзистенциализм это гуманизм»
Книга «Экзистенциализм — это гуманизм» впервые была издана во Франции в 1946 г и с тех пор выдержала несколько изданий. Она знакомит...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке российского гуманитарного
Пределы господства культурного бессознательного над субъектом 91глава II. Деконстрмстивизм как литературно-критическая практика постструктурализма...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке благодарных учеников
Биск И. Я. Методология истории: курс лекций / И. Я. Биск. Иваново: Иван гос ун-т, 2007. 236 с
Книга издана iconКнига Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана в двух томах. Второй том переносит нас в Японию 1878 года: ниндзя, гейши, самураи… Это история любви молодого дипломата...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница