Книга издана


НазваниеКнига издана
страница14/29
Дата публикации05.05.2013
Размер4.29 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Литература > Книга
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29

4:16 РМ

^^видев, что открытая терраса бара «Martinez* заполнена посетителями, Игорь хвалит себя за всегдашнюю предусмотрительность: хоть ему ни­когда прежде не приходилось бывать в Каннах, он все же загодя заказал столик, угадав, что все будет именно так, как сейчас. Сейчас он просит чаю с тостами, закуривает, оглядывается по сторонам: здесь все в точности так, как и в любом другом «шикарном» месте. Дамы, страдающие анорексией, накачанные ботоксом и обвешанные драго­ценностями, пожилые мужчины с молоденькими спутни­цами, супруги, явно надоевшие друг другу, улыбающиеся девушки с бокалами прохладительного, не содержащего калорий, делающие вид, будто заняты беседой с подруга­ми, а на самом деле посылающие диагональные трассы взглядов из одного конца в другой в надежде заметить ко­го-нибудь заслуживающего внимания.

И лишь за одним столиком дело обстоит иначе: трое мужчин и две женщины разложили среди банок с пивом какие-то бумаги и спорят вполголоса, постоянно щел­кая клавишами своих калькуляторов. Кажется, будто эти пятеро — единственные, кто занят здесь делом, но это не так: делом здесь заняты все посетители.

Они стараются засветиться.

А это, если все пойдет хорошо, может привести к Славе. А та, если все пойдет хорошо, приведет к Могу­ществу. Магическое слово, заклинание, превращающее человека в полубога, в недосягаемого идола, который едва цедит слова и привык к тому, что все его желания неизменно исполняются, а сам он, когда проезжает в своем спортивном автомобиле или лимузине с затенен­ными стеклами, вызывает у окружающих зависть и рев­ность. Для него нет непокоренных вершин и неприступ­ных твердынь не существует.

Те, кто сидит на этой террасе, уже преодолели не­кий барьер - они ведь не толпятся с фотоаппаратами в руках по ту сторону металлических ограждений, ожи­дая, что вышедшая из главных дверей звезда озарит их миры своим сиянием. Да, они уже попали внутрь, да, им не хватает теперь лишь славы и власти — и неваж­но, в какой сфере. Мужчины знают, что возраст — не проблема, были бы надежные и прочные связи. Де­вушки, обводящие пространство взглядами, чьей зор­кости позавидовали бы самые вышколенные телохра­нители, напротив, чувствуют приближение опасного возраста, зная: когда он наступит, возможности до­биться чего-либо своей красотой внезапно исчезнут. Дамы постарше хотели бы, чтобы их уважали и цени­ли за дарования и ум, однако блеск бриллиантов сле­пит так, что ничего больше и не разглядишь. Супруги ожидают, что вот мимо пройдет кто-то, поздоровается, и все повернутся к ним и подумают: «Наверное, изве­стные люди». А может быть, не известные, а — знаме­нитые?

Синдром известности способен разрушить брак, ис­портить карьеру, уничтожить все христианские доброде­тели, ослепить и мудрецов, и невежд. Великий ученый, получив престижную премию, забрасывает свои иссле­дования, способные улучшить род людской, и принима­ется выступать с лекциями и докладами, повышающи­ми доход и самооценку. Индеец из амазонской сельвы, усыновленный великим певцом, внезапно считает должным осознать, что его бедственным положением воспользовались. Ревнитель справедливости, не покла­дая рук защищавший права обездоленных, решает за­нять высокий пост, выигрывает выборы - и после этого считает себя свободным от всяких обязательств: до та­кой степени, что однажды его накрывают в мотеле, где он на деньги налогоплательщиков развлекается с маль­чиком по вызову.

Синдром известности. Это когда люди забывают, кто они такие, и начинают верить тому, что о них говорят. Суперкласс — вожделенная мечта всех, место, где нет ни теней, ни тьмы, а в ответ на любую просьбу неизменно звучит «да».

Игорь обладает могуществом. Всю жизнь он боролся за свое нынешнее положение. И чтобы достичь его, ему приходилось участвовать в томительно-скучных ужи­нах, слушать нескончаемые речи, встречаться с теми, кого презирал, улыбаться, когда хотелось послать по­дальше, и посылать подальше, когда он чувствовал симпатию и жалость. Он работал день и ночь, не зная выходных и праздников, проводя встречи со своими юристами, администраторами, служащими, пресс-агентами. Вскоре после развала коммунистического ре­жима он начал с нуля и сумел добраться до вершины. Более того — сумел выстоять во всех политических и экономических бурях, сотрясавших его родину в по­следнее двадцатилетие.

Почему? Потому что боялся Бога и знал, что свой путь он проходит по Его благословению и должен поко­риться Его воле, иначе потеряет все.

Разумеется, бывали минуты, когда что-то говорило ему: ты оставляешь в стороне важнейшую часть осенив­шей тебя благодати — Еву. Однако он так долго был убежден, что та все поймет, так горячо уговаривал себя, что это всего лишь такой период в его жизни, некая за­тянувшаяся фаза, но вот она кончится, и они всегда бу­дут вместе. Они строили грандиозные планы — путеше­ствовать, плыть на корабле, выстроить на вершине горы дом, где будет гореть камин и можно будет отринуть мысли о деньгах, о долгах, обязательствах и обязаннос­тях. У них будет много детей, они отдадут их в школу где-нибудь неподалеку и будут целыми днями бродить по лесам и ужинать в маленьких уютных ресторанчиках.

У них будет время возиться в саду, читать, ходить в кино, делать те простые вещи, о которых мечтают все и которые только и способны заполнить собой жизнь лю­бого человеческого существа, сколько ни есть их на Земле... Приходя домой с толстой пачкой документов и сваливая их на кровать, он просил Еву набраться терпе­ния. Когда звонок мобильного раздавался в час давно запланированного ужина вдвоем и Игорю приходилось на полуслове прерывать разговор с нею и долго слушать собеседника, он вновь и вновь просил ее набраться тер­пения. Он знал: Ева делает все возможное и невозмож­ное, чтобы ему было удобно и уютно, хотя время от вре­мени она и позволяла себе ласково сетовать, что денег у них хватит на пять поколений и надо пользоваться жиз­нью, пока оба они еще молоды...

Игорь соглашался: это правда, он может остановить­ся прямо сейчас. Ева с улыбкой гладила его по щеке — и этот миг, вспомнив что-то важное, он хватался за теле-~н или шел к компьютеру, с кем-то спорил или отправ­лял мейл.

Человек лет сорока вскакивает, оглядывается по сто­нам и, размахивая над головой газетой, кричит:

— «Кровавая бойня в Токио! Семь человек убито в са-оне компьютерных игр!»

Все взгляды обращаются к нему.

— Они называют это «насилием»! Насилие не там, а здесь!

Игорь чувствует озноб.

— Если какой-то психопат зарезал нескольких ни в ем не повинных людей, весь мир в ужасе. Но кому есть

дело до интеллектуального насилия, творящегося в Каннах?! Наш фестиваль творит убийства во имя дикта­туры! Речь уже не о том, какой фильм будет признан лучшим, а о преступлении против человечества, когда людей заставляют покупать товары, которые им совер­шенно не нужны, забывать про искусство в угоду моде, бросать съемки ради обедов и ужинов. Вот истинное зверство! Я здесь, чтобы...

  • Заткнись, — отвечает ему кто-то. - Никому не ин­тересно, зачем ты здесь.

  • Я здесь, чтобы призвать вас: сбросьте рабское ярмо желаний! Вы давно уже ничего не выбираете сами! Вы­бор навязан вам лживой рекламой! Почему вас занима­ет резня в Токио, а не пытки, которым подвергается уже целое поколение кинематографистов?!

Он замолкает на миг, словно бы пережидая бурные овации, но в баре не наступает даже раздумчивая ти­шина: вновь раздается приглушенное жужжание голо­сов. Все посетители вернулись к прежним разговорам,

оставшись безразличными к только что прозвучавшим выкрикам. И кричавший садится на место, стараясь сохранить достоинство, хотя сердце у него рвется в клочья из-за смехотворности положения, в которое он себя поставил.
«За-све-тить-ся, — думает Игорь. — Это самое труд­ное. Все дело в том, что никому ни до чего нет дела».

Теперь уже он оглядывается по сторонам. Ева живет в этом же отеле, и, за столько лет успев наизусть вы­учить ее привычки и вкусы, он может поклясться, что сейчас она пьет чай или кофе где-нибудь неподалеку от него. Она получала его сообщения и сейчас наверняка ищет его, зная, что он тоже должен быть где-то побли­зости.

Он не видит ее. Но, как одержимый, не в силах о ней не думать. Ему вспоминается тот поздний вечер, когда, возвращаясь домой в машине, которую вел его бывший однополчанин, выполнявший у него обязанности ох­ранника — в Афганистане они были вместе, однако судьба оказалась к нему не столь благосклонна, — он по­просил остановиться возле отеля «Балчуг Кемпински». Оставил на сиденье телефон и документы, а сам поднял­ся в бар, находившийся на террасе — вот как здесь, в Каннах, только там было почти пусто, близилось время закрытия. Пообещав «не обидеть», он попросил барме­на и официантов поработать еще часок.

Именно там он понял все. Нет, он не остановится ни через месяц, ни через год, ни через десять лет. У них с Евой никогда не будет дома в сельской глуши, о кото­ром они так мечтают, и детей. В ту ночь он спрашивал себя: «Почему?» — и находил только один ответ.

Путь к власти — это дорога с односторонним движе-

Назад не повернуть. Он навсегда останется рабом своего давнего выбора, и если бы вправду осуществил свое намерение все бросить, немедленно вслед за тем вПал бы в глубокую депрессию.

Почему же он выбрал этот путь? Из-за тягостных воспоминаний о войне и о том, каким был когда-то -юным, испуганным, исполняющим навязанный ему долг и вынужденным убивать? Из-за того, что никак не может забыть свою первую жертву - афганского кресть­янина, появившегося на линии огня? Из-за тех многих и многих людей, которые сперва не верили ему, а потом насмехались над его убежденностью: будущее мира за­ключено в сотовой телефонной связи - когда он искал инвесторов для своего первого проекта? Из-за того, что поначалу ему пришлось иметь дело с мафией, которая ерез его фирму отмывала свои преступные деньги? И ему удалось тогда вернуть долги, не прося об от-чке и не поступаясь собой. Он сумел сохранить соб-гнный свет, общаясь с темными личностями. Сумел онять, что война осталась в далеком прошлом и надо жить дальше. Сумел найти женщину своей жизни. Сумел гботать в сфере, всегда его привлекавшей. Сумел разбо-атеть — очень разбогатеть — и обезопасить свои капита­лы на тот маловероятный случай, если коммунистичес­кий режим возьмет реванш: большая часть его денег на-одилась за границей. Он поддерживал связи со всеми олитическими партиями. Он создал фонд, опекавший ~етей тех, кто погиб во время советского вторжения в Афганистан.

Но в ту ночь, сидя в одиночестве у окна кафе, откуда виднелись кремлевские башни, и зная, что может сидеть здесь хоть до утра — никто и слова ему не скажет, — он вдруг понял.

Понял, что то же самое происходит с его женой, ко­торая постоянно колесит по свету, а если находится в Москве - приходит домой поздно и сразу бросается к компьютеру. Понял, что вопреки расхожему мнению большинства, абсолютное могущество оборачивается рабством. Тот, кто попал в этот мир, уже не хочет поки­дать его. За покоренной высотой открываются новые вершины. И всегда будет конкурент, которого надо одо­леть. Вместе с еще двумя тысячами человек он входит в самый элитный клуб, члены которого собираются лишь раз в году - в швейцарском Давосе, на Мировом эконо­мическом форуме. И все они - люди, наделенные ог­ромным могуществом и деньгами — работают с утра до ночи, желая достичь еще больше и пройти еще дальше. И говорят они только об одном — о тенденциях рынка, котировках, состоянии акций. О деньгах, деньгах, день­гах. И работают они не потому, что нуждаются в чем-то, а потому, что сознают огромную ответственность перед своими правительствами, партнерами и сотнями тысяч служащих. Работают, ибо искренне считают, будто по­могают миру. Что ж, может быть, так оно и есть, но за эту помощь мир взимает с них высокую плату — их соб­ственные жизни.
И на следующий день Игорь сделал то, к чему рань­ше относился с презрительным недоумением: сочтя, что с ним творится что-то неладное, нашел психотера­певт. И доктор объяснил ему: он страдает недугом, до­вольно распространенным среди людей, выбившихся из общей массы, достигших чего-то такого, что пре­восходит возможности обычного, среднего человека. Оказалось, что он — «трудоголик», как с недавних пор стали во всем мире обозначать этот вид расстройства.

Такие исступленно работающие люди, сказал доктор, стоит им отрешиться от проблем и вызовов, постоянно встающих перед их компанией, подвергаются риску тя­желой депрессии.

— Природа этого невроза пока не изучена, он связан с неуверенностью в себе, детскими страхами, нежелани­ем принимать действительность... Знаете, возникает за­висимость ничуть не менее пагубная, чем от наркоти­ков. Но в отличие от наркомана, чья продуктивность убывает день ото дня, трудоголики весьма способствуют приращению национального богатства. А потому никто не заинтересован в том, чтобы помочь таким людям.

— Каковы же последствия?

— Я не стану их скрывать от вас, потому что вы для этого и ко мне обратились. Самое серьезное — это раз­рушение семейной жизни. В Японии, где это психичес­кое расстройство проявляется чаще, чем где-либо еще, и приводит иногда к фатальному исходу, научились раз­ными методами справляться с подобной одержимостью или хотя бы контролировать ее.

Игорь не помнил, чтобы за последние два года кто-то внушал ему большее уважение, чем этот усатый, очкас­тый человек, сидевший сейчас напротив.

— Значит, можно надеяться, что есть выход...

— Если трудоголик обращается к психотапевта за по­мощью, он внутренне уже готов лечиться. Только один человек из тысячи отдает себе отчет в том, что нуждает­ся в помощи...

— Мне нужна помощь. И у меня хватит денег, чтобы...

— Все правильно — слова типичного трудоголика. Я знаю, знаю, что хватит... Я узнал вас — видел ваши снимки в фоторепортажах с благотворительных ярма­рок, конгрессов и даже те, где вы запечатлены рядом

с нашим президентом... У него — замечу мимоходом, -симптомы того же порядка. Так вот, одних денег тут не­достаточно. Хочу понять, хватит ли у вас воли.

Игорь подумал о Еве, о доме в горах, о семье, кото­рую ему бы так хотелось создать, о сотнях миллионов долларов, лежащих на его счетах. И еще подумал о сво­ем престиже, о достигнутом могуществе и о том, как трудно будет расставаться со всем этим.

- Я вовсе не предлагаю вам бросить то, чем вы зани­маетесь, - будто читая его мысли, сказал психотера­певт. - Задача в том, чтобы вы стали воспринимать свое дело как источник радости, чтобы не были одержимы им, а забота о нем не превратилась в навязчивую идею. И в чем же главная причина того, что вы рискнули обра­титься ко мне? В конце концов, люди вашего склада и уровня получают удовольствие от того, что делают, и ни один из ваших друзей, находящихся в том же положе­нии, не признается, что ему нужна помощь...

Игорь опустил голову.

  • Ну, так в чем же? Молчите? А хотите, я отвечу за вас? В том, что ваша семейная жизнь дала трещину.

  • Да нет, дело еще хуже. У моей жены - те же самые симптомы. После нашей поездки на Байкал она стала отдаляться от меня. А если есть на свете человек, ради которого я готов снова убивать, то...

Он осекся, поняв, что говорит лишнее. Но психоте­рапевт по ту сторону стола и бровью не повел.

- Если есть на свете человек, ради которого я готов на... готов пойти на что угодно, то это моя жена.

Доктор вызвал свою ассистентку и попросил ее запи­сать пациента на серию сеансов психотерапии. Он не спрашивал, свободен ли будет пациент такого-то числа в таком-то часу: психотерапия заключалась в том, чтобы с самого начала дать понять - даже самые важные деловые встречи и переговоры придется отложить или перенести.

— Позвольте спросить... Доктор кивнул.

— Скажите... А то, что я работаю больше, чем должен, не может быть истолковано в каком-то высоком, благо­родном смысле? Ну, как глубокое уважение к Господу, который-то и даровал мне в этой жизни такие возмож­ности. Как способ исправить нравы общества, даже ес­ли для этого мне порой приходилось действовать мето­дами, которые немного...

Он вдруг осекся.

  • «Немного» — что?

  • Нет, ничего.

От доктора Игорь вышел, чувствуя одновременно и смятение, и облегчение. Вероятно, психотерапевт не понимает сути того, чем занят его пациент: в жизни все­гда есть смысл, все люди сообщаются между собой, и очень часто приходится удалять злокачественную опу­холь ради того, чтобы сохранить весь организм. Каждый запирается в своем мирке, строит планы, не берущие в расчет ближнего, верит, что планета — это всего лишь участок земли, который надо возделывать, повинуется своим инстинктам и желаниям, не уделяя ни малейше­го внимания всеобщему благосостоянию.

Нет, он не разрушал свою семью — он всего лишь хо­тел, чтобы мир, где будут жить его дети, был лучше ны­нешнего. Чтобы в нем не было ни наркотиков, ни войн, ни позорного рынка секс-услуг. Чтобы в нем царствова­ла великая сила любви, способная объединить супругов, народы, нации, религии. Ева поняла бы его — даже ког­да их брак переживал кризис, без сомнения насланный Нечистым.

На следующий день он поручил своей секретарше от­казаться от сеансов психотерапии под тем предлогом, что у него много важных дел. Он разрабатывает гранди­озный план очищения мира, нуждается в помощи и уже связался с некоей группой, которая настроена порабо­тать на него.

Два месяца спустя женщина, которую он любил, бро­сила его. Ее обуял дьявол. Ибо иначе он не мог объяс­нить мотивы некоторых ее поступков.
К действительности его возвращает резкий звук отодвигаемого кресла. Повернув голову, он видит пе­ред собой женщину: в одной руке у нее стакан виски, в другой - дымящийся окурок. Хорошо одета, но явно нетрезва.

  • Можно мне тут присесть? А то все столы заняты...

  • Вы уже сели.

  • Это невозможно... — говорит женщина, словно продолжая начатый разговор со старинным знако­мым. — Это просто невозможно. Полиция выставила меня из госпиталя! А тот, из-за кого я полдня провела в самолете и вынуждена была снять номер в отеле за двой­ную цену, сейчас при смерти... Наркотики!

Она из полиции?

Или ее слова не имеют отношения к тому, о чем он думал?

— А что вы... нет, давай лучше на «ты»... Что ты здесь делаешь? И тебе не жарко? Почему не снимешь пиджак? Хочешь, чтобы все восхищались твоей элегантностью?

Как всегда, люди сами выбирают свою судьбу. И эта женщина — тоже.

— Я всегда ношу пиджак, независимо от того, какая погода... А вы, наверное, актриса?

Женшина заливается смехом, в котором, однако, позванивают истерические нотки:

- Ну, пусть актриса... Да, я актриса! Играю роль той, кто с отрочества лелеял мечту, рос с ней, семь тяжелей­ших лет боролся за ее осуществление, заложил дом, ра­ботал без передышки...

— Я знаю, что это такое.

  • Нет, не знаешь! Это — день и ночь думать об одном и том же. Проникать туда, куда тебя не приглашали. По­давать руку тем, кого терпеть не можешь. По десять раз названивать людям, которые не обладают и сотой долей твоей отваги и таланта, но заняли определенное положе­ние и решили отомстить за все свои личные и семейные неурядицы, сделав невыносимой жизнь других людей...

  • ...Но при этом — знать, что нет большего счастья, чем гнаться за тем, что тебе желанно. Ни на что не раз­мениваться и не отвлекаться. Ничем больше не интере­соваться. Разрушить в конце концов свою семью.

Женщина — кажется, хмель выветрился из ее головы мгновенно — смотрит на Игоря в изумлении.

- Кто вы?! Как вам удалось прочесть мои мысли?

- Именно об этом самом я думал в ту минуту, когда вы подсели за мой стол. Можете называть меня на «ты». Думаю, что сумею вам помочь.

— Никто мне не поможет! Тот единственный, кому это по силам, лежит в реанимации. И судя по всему, едва ли выкарабкается... О, господи!

Женщина залпом допивает остатки виски. Игорь де лает знак гарсону, но тот, не обращая на него внимания, обслуживает посетителей за другим столом.

- Знаете, я всю жизнь предпочитала льстивую ложь конструктивной критике... Пожалуйста, скажите, что я красива, что я могу...

Игорь смеется:

— С чего вы взяли, будто я не смогу вам помочь?

- Вы, случайно, не кинопродюсер? Не дистрибью­тер? У вас связи по всему миру и кинотеатры в каждом городе земного шара?

Не исключено, что оба они говорят об одном и том же человеке. Если это так, если ему подстроили ловуш­ку, бежать все равно поздно - его наверняка плотно па­сут и арестуют, едва лишь он поднимется со стула. Он чувствует неприятный холодок под ложечкой, но отку­да этот страх? Ведь всего несколько часов назад он пы­тался сдаться полиции — и в попытке этой не преуспел. Он тогда решил предпочесть мученичество и предло­жить свою свободу как жертву, однако Господь не при­нял ее.

А сейчас, быть может, переменил свое решение.

Он пытается представить себе, как все это будет: по­дозреваемый опознан, женщина, притворявшаяся пья­ной, выступит на первый план и окажется важным сви­детелем. Потом на террасу скромно вступит некий мужчина и попросит уделить ему пять минут для бесе­ды. Мужчина этот из полиции. В кармане Игорева пид­жака помимо безобидной авторучки лежит «беретта», и она-то выдаст его окончательно. Вся жизнь проносится перед глазами.

Отстреливаться? Но полицейский едва ли появится здесь один - откуда-нибудь за этой сценой наблюдают его коллеги. Игоря застрелят, прежде чем он успеет что-либо сделать. С другой стороны, он приехал сюда не затем, чтобы убивать без разбору ни в чем не повинных людей: он исполняет некую миссию, и жертвы — он предпочитает называть их «жертвами, принесенными во имя любви» - служат великой цели.

  • Нет, я не дистрибьютер. И вообще не имею ника­кого отношения к миру кино и миру моды. Моя сфера -телеком му ни кации.

  • Это замечательно, - отвечает женщина. - Значит, у вас есть деньги. И может быть, вы о чем-то мечтали. Тогда вы поймете меня.

Игорь вновь делает знак гарсону — уже другому — и просит принести две чашки чая.

  • Разве вы не видите, что я пью виски?

  • Вижу. Но вспомните — я сказал, что смогу помочь вам. А для этого надо соображать трезво и отчетливо.

Морин меняет тон. С той минуты, как этот незнако­мец угадал, о чем она думает, ей кажется, что она воз­вращается к действительности. А вдруг он и вправду сможет помочь? Уже много лет ее не пытались соблаз­нить, произнося одну из самых знаменитых в этой сре­де фраз: «У меня влиятельные друзья...» Чтобы переме­нить состояние духа, нет средства лучше, чем дать жен­щине почувствовать — она желанна. Морин хочется встать, уйти в дамскую комнату, взглянуть на себя в зеркало, поправить макияж. Впрочем, с этим успеется: сперва надо послать сигнал, что она тоже заинтересо­вана.

Да, она нуждается в обществе и готова к сюрпризам судьбы, ибо твердо знает: Господь, закрывая дверь, непре­менно откроет окно. Иначе как еще объяснить, что лишь за этим столиком оказалось свободное место? В этом был скрыт тайный смысл, это был знак - они должны встре­титься.

...Морин сама усмехается этим мыслям. Положение ее столь отчаянное, что добрым знаком, хорошей ново­стью, забрезжившим в конце тоннеля светом ей может показаться что угодно.

  • Но прежде всего я должен понять, что именно вам нужно, - продолжает мужчина.

  • Помощь. У меня готов фильм с первоклассным ак­терским составом. Прокатывать его должен был чело­век, который - один из очень немногих — еще верит в талант тех, кто не входит в систему. И вот с этим дис­трибьютером я должна была встретиться завтра. А сего­дня оказалась на одном приеме неподалеку от него и за­метила, что ему внезапно стало плохо.

Игорь незаметно переводит дух. Если это правда, жизнь и в самом деле даст сто очков вперед самому хит­ро закрученному детективу.

— Я выбежала следом, выяснила, в какой госпиталь его увезли, и бросилась туда. По дороге придумывала, что сказать — «я его приятельница, мы готовились рабо­тать вместе...». Я никогда прежде не видела его, но уве­рена: в такой критической ситуации будешь рад каждо­му, кто окажется рядом...

«...И сумеет чужую беду обратить себе на пользу», -мысленно добавил Игорь.

Все они одинаковы. Абсолютно одинаковы.

  • А что такое «первоклассный актерский состав»?

  • Простите, я вас оставлю на минутку...

Игорь как воспитанный человек тоже поднимается и пока Морин идет в дамскую комнату, надевает темные очки, всем своим видом пытаясь демонстрировать без­мятежное спокойствие, потягивает чай, беспрестанно обшаривая террасу взглядом. Вроде бы ничего подозри­тельного, но засиживаться здесь все равно не стоит: вер­нется дама — надо уходить.

На Морин учтивость нового знакомого производит сильное впечатление. Давно уже не встречался ей чело­век, который вел бы себя согласно правилам хорошего тона — тем самым, что когда-то внушали ее родителям. Выходя с террасы, она заметила, что несколько моло­деньких хорошеньких посетительниц за соседними сто­ликами невольно подслушали их разговор и теперь по­глядывают на него с улыбкой. Заметила и то, что он надел темные очки - должно быть для того, чтобы незаметно разглядывать женщин. Не исключено, что вернувшись, она обнаружит, что чай с ним пьет кто-то другой... Тако­ва жизнь: жаловаться не на что и надеяться — тоже.

Она разглядывает себя в зеркале: как это мужчина мог заинтересоваться ею? Надо вернуться к действительнос­ти. У нее - усталые потухшие глаза, она измождена, как и все, кто принимал участие в фестивале... Но знает, что на­до продолжать борьбу. Канны еще не кончились, Джавиц может поправиться, а если нет - найдется человек, кото­рого заинтересует прокат ее ленты... У нее есть билеты на просмотр других фильмов, ей вручили приглашение на праздник журнала «Gala» - одного из самых влиятельных во Франции, она может распорядиться своим временем так, чтобы узнать, что предпринимают в Европе незави­симые режиссеры и продюсеры для показа своих работ. Надо собраться, надо как можно скорее прийти в себя.

Что же касается этого красавца, нечего питать иллю­зии. И Морин возвращается к столику, ожидая найти рядом с ним по меньшей мере двух девиц, но ошибает­ся. Он — один. При ее появлении снова учтиво встает и отодвигает ее кресло.

- Я не представилась. Меня зовут Морин.

- Игорь. Очень приятно. Итак, мы остановились на том, что же такое «первоклассный состав»...

Теперь она может подпустить шпильку барышням за соседним столом. И потому говорит чуть громче, чем нужно:

  • Здесь, в Каннах, как и на любом другом крупном фестивале, ежегодно происходят актерские открытия, и ежегодно крупные актрисы теряют роли, потому что ки­нопромышленники считают, что они уже вышли в ти­раж, хотя на самом деле те еще молоды и полны сил. Среди тех, кого «открывают» (девушки, слушайте, это вас касается!), кое-кто избирает стезю чистого гламура. Съемками они зарабатывают мало - режиссеры это зна­ют и этим пользуются, — а инвестируют в самое что ни на есть неподходящее дело...

  • То есть?

  • В собственную красоту. Они обретают известность, получают деньги за то, что появляются на презентациях и вечеринках, за рекламу того или иного товара... Знако­мятся с самыми могущественными на планете людьми и кумирами миллионов... И деньги эти колоссальные — потому что они молоды и красивы, и их агенты заключа­ют от их имени неимоверное количество контрактов.

И они же, эти агенты, постоянно разжигая их тще­славие, ведут и направляют своих подопечных. А те ста­новятся идолами домохозяек, подростков, начинающих актрис, которые, не имея денег даже на поездку в сосед­ний город, воспринимают их как подружек, мечтая по­жить их жизнью. И продолжают сниматься в кино, зара­батывая теперь немного больше — при том, что их пресс-агенты и пиар-менеджеры рассказывают об их за­облачных гонорарах, и в эту заведомую ложь не верят даже журналисты, что не мешает им распространять ее в своих публикациях, ибо они знают: читателям нужна не информация, а новость.

— А в чем разница? — спрашивает Игорь, немного расслабившись, но не переставая внимательно следить за всем, что происходит вокруг.

Предположим, на аукционе в Дубай вы купили компьютер из чистого золота и решили написать на нем книгу. Репортер, узнав об этом, позвонит вам и спросит: «Как работается на вашем золотом компьютере?» Вот эТо - новость. А информация — что же именно вы напи­сали - не имеет ни малейшего значения и никого не ин­тересует.

«Может быть, и Ева получает от меня не информа­цию, а новости? - думает Игорь. - Раньше мне это не приходило в голову».

— Продолжайте.

— Идет время. Лет через семь-восемь ее перестают снимать. Приглашения на разного рода мероприятия и на участие в рекламных кампаниях присылают все реже. Агент неожиданно оказывается очень занят и не всегда отвечает на телефонные звонки. Звезда в шоке: как сме­ют они поступать таким образом с нею, с великим секс-символом, с живым воплощением гламура?! Сначала она во всем винит агента, решает даже расстаться с ним — и тут, к своему несказанному изумлению, обнару­живает, что его эта новость не повергает в панику. На­оборот: он просит подписать бумагу, подтверждающую, что во время сотрудничества все шло распрекрасно, же­лает ей всего хорошего, и на этом их отношениям при­ходит конец.

Морин обводит террасу взглядом, словно ища, кого бы привести в пример. Люди, еще сохранившие гром­кую известность, но уже исчезнувшие со сцены и теперь отчаянно ищущие новый шанс. Они еще обладают прежней величавой осанкой и надменно-отстраненным видом, но сердца их полны горечи, а кожа хранит тай­ные шрамы от пластических операций. Морин видит рубцы, видит закачанный ботокс, но - ни одной из зна-
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29

Похожие:

Книга издана iconКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке
Л 86 Семинары, Книга I: Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54). Пер с фр. / Перевод М. Титовой, А. Черноглазова (Приложения)....
Книга издана iconКнига издана в двух томах. Первый том начинается в 1905 году, со...
«Алмазная колесница» — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана iconКнига издана в авторской концепции
Историческое исследование. Запорожье: Дикое Поле, 1997. 264 с. Тираж 1000 экз
Книга издана iconСледует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском...
Следует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском и русском, чего я себе не мог позволить. Заметки на полях...
Книга издана iconКнига издана ограниченным тиражом на частные пожертво вания. Если...
Т. В. Грачева. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы. — Рязань
Книга издана iconАннотация Книга «Экзистенциализм это гуманизм»
Книга «Экзистенциализм — это гуманизм» впервые была издана во Франции в 1946 г и с тех пор выдержала несколько изданий. Она знакомит...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке российского гуманитарного
Пределы господства культурного бессознательного над субъектом 91глава II. Деконстрмстивизм как литературно-критическая практика постструктурализма...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке благодарных учеников
Биск И. Я. Методология истории: курс лекций / И. Я. Биск. Иваново: Иван гос ун-т, 2007. 236 с
Книга издана iconКнига Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана в двух томах. Второй том переносит нас в Японию 1878 года: ниндзя, гейши, самураи… Это история любви молодого дипломата...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница