Книга издана


НазваниеКнига издана
страница15/29
Дата публикации05.05.2013
Размер4.29 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Литература > Книга
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   29

^ 8 Коэльо ЭЛЛ

менитостей минувшего десятилетия. Быть может, у них нет денег, чтобы приехать на подобный фестиваль, ц сейчас они ведут какие-нибудь провинциальные празд­нества, рекламируют шоколад или пиво, продолжая держаться с достоинством, присущим их прежнему — но отнюдь не теперешнему — статусу.

  • Так вы говорили...

  • Да-да. Существуют два типа актрис. О первом я вам рассказала. Второй сталкивается точно с теми же проблемами. И разница лишь в том, - Морин снова повышает голос, заметив, что девушки по соседству явно заинтересовались словами дамы, так досконально знающей эту среду, — что они знают: красота — мимо­летна. И редко появляются на обложках журналов или в рекламных роликах, потому что заняты совершенст­вованием своего мастерства. Они продолжают зани­маться, укрепляют связи с людьми, способными при­годиться в будущем, а если одалживают свое имя и свою внешность каким-то товарам, делают это не в ка­честве модели, а как полноправные партнеры. Они, ра­зумеется, получают меньше. Но зато — до конца жизни.

И вот тут появляется такой человек, как я. И говорит: «У меня есть хороший сценарий, достаточно денег, и я бы хотела, чтобы ты снималась в моем фильме». Они согла­шаются: талант позволит им справиться с ролью, а ума хватит понять, что даже если фильм не получит грандиоз­ный успех, люди увидят их на экране, поймут, что они еще очень даже способны работать, и, как знать, не заин­тересуется ли ими какой-нибудь продюсер из новых.

Игорь тоже замечает, что девушки прислушиваются к разговору.

- Может быть, пройдемся немного? — предлагает он вполголоса. — Здесь слишком людно. Я знаю одно от­личное место - там тихо, и можно полюбоваться зака­том..- Это волшебное зрелище.

О большем Морин не могла бы и мечтать: приглаше­ние на прогулку! Предложение вместе посмотреть, как садится солнце (хотя ждать его захода еше довольно долго)! И никаких дешевых трюков вроде: «Только сна­чала поднимемся в мой номер, я должен надеть другие башмаки», а там, наверху, со словами: «У меня обшир­ные связи, и я точно знаю, кто вам нужен...» — непре­менные приставания.

Впрочем, она бы не стала возражать, если бы этот обаятельный господин, о котором она решительно ни­чего не знает, взялся обольщать ее... Тем более что он наверняка делает это изысканно.

Они встают из-за стола, и, направляясь к выходу, ее спутник просит гарсона записать на его счет (значит, он живет здесь, в отеле «Martinez»). Выйдя на Круазетт, он предлагает свернуть налево.

- Там меньше народу... И кроме того, думаю, вид от­туда откроется красивее — солнце опускается прямо на холмы у нас перед глазами.

- Игорь, кто вы такой?

- Отличный вопрос, - отвечает он. - Мне бы тоже хотелось это знать...

Что ж, еще очко в его пользу... Он не распускает пав­линий хвост, не распространяется о том, как богат, умен, способен на то и на это... Всего лишь проявил желание вместе с нею увидеть, как вечереет в Каннах. И этого достаточно. Они молча проходят до конца пля­жа, а вокруг них - самый разнообразный люд: пожи­лые супруги, живущие, кажется, в ином мире, который не имеет никакого отношения к фестивалю; причудли­во одетые юнцы в наушниках, проносящиеся на роли­ках; уличные торговцы, разложившие свой товар на ковриках, снабженных веревочками, так что при появ­лении полицейского они могут в мгновение ока свер­нуть свою «витрину» в узел. Проходят мимо скамьи, неизвестно почему огражденной желтой «полицейской линией», хотя на вид - скамья как скамья. Морин за­мечает, что ее спутник два или три раза оглядывается, словно ждет кого-то. Да нет, наверное, просто увидел в толпе знакомое лицо...

И вот наконец они находят уединенное место, садят­ся на удобную скамейку со спинкой. Здесь они будут на­едине — никто сюда не придет, потому что тут ровным счетом ничего не происходит. Морин в прекрасном на­строении.

- Какая красота! А вы знаете, почему Создатель от­дыхал в день седьмой?

Игорь не понял ее вопроса, но она продолжает:

- Потому что в шестой, прежде чем Он завершил труды и оставил человеку совершенный мир, к Нему пришли несколько голливудских продюсеров и сказали: «Об остальном можешь не заботиться! Мы сами займем­ся цветной пленкой для заката, спецэффектами для бурь и штормов, сами поставим свет и запишем звук, чтобы человек, слыша рокот волн, всякий раздумал, что это — настоящее море!»

Она смеется, но ее спутник по-прежнему сосредото­чен и серьезен.

  • Вы спросили, кто я...

  • Я не знаю, кто вы, но вижу, что город вы знаете прекрасно. И могу добавить: вас сам Господь послал. Всего за один день мне довелось испытать надежду, от­чаяние, одиночество и удовольствие от приятного об­щества. Столько разнообразных чувств разом!

Он достает из кармана какой-то предмет — деревянный брусочек не больше пятнадцати сантиметров длиной.

Мир полон опасностей. Где бы вы ни находились, по­всюду можно встретить тех, кто не моргнув глазом готов напасть, ограбить, убить. И никто - поверьте мне, никто -не умеет защищаться. Все мы - в руках тех, кто сильнее.

— Вы правы. И потому, наверное, эта штучка, которую вы держите, - для того, чтобы вам не причинили зла?

Игорь осторожно, как художник, кладущий послед­ние мазки на свой шедевр, отвинчивает верхнюю часть цилиндрика, снимает крышку, которая оказывается го­ловкой длинного штыря - на его металлическом острие вспыхивают солнечные блики.

— С этим вас не пустят в самолет! — со смехом заме­чает она.

— Разумеется, не пустят.

Морин понимает, что сама судьба свела ее с этим привлекательным, учтивым и, вероятно, богатым чело­веком, способным уберечь ее от всех опасностей. Она не знает уголовной статистики, но понимает, что надо быть готовым ко всему.

Для этого и существуют мужчины — для того, чтобы быть готовым ко всему.

— Конечно, надо точно знать, куда направлять удар. Стержень, хоть и стальной, но тонкий, а потому - хруп­кий, и, кроме того, слишком короткий, чтобы причи­нить серьезную рану. Если тыкать куда попало, эффекта не будет.

Подняв штырь, он подносит его на уровень уха Мо­рин. Страх - ее первая реакция — тотчас сменяется вос­торженным любопытством.

— Вот, к примеру, здесь — идеальное место. Чуть вы-Ше - удар отразят толстые кости черепной коробки.

Чуть ниже - попадешь в вену, человек умрет, но может успеть отреагировать. Если он вооружен, то нанесет от­ветный удар, потому что нападающий стоит к нему вплотную...

Штырь медленно проползает по ее телу, слегка каса­ется груди, и Морин понимает: он хочет одновременно и произвести на нее впечатление, и возбудить ее.

- Вот уж не думала, что специалист по телекоммуни­кациям так разбирается в этом вопросе. Но судя по то­му, что вы сказали, это довольно мудреный способ убийства.

Ее слова означают: «Мне интересно то, что ты гово­ришь. И сам ты тоже мне интересен. Через минуту возь­ми меня за руку, чтобы мы вместе полюбовались зака­том».

Стальное острие скользнуло по груди, но не задержа­лось там, хотя грудь и затрепетала. И вот наконец оста­новилось чуть ниже подмышки.

- Теперь оно - напротив сердца. Сердце окружено грудной клеткой - это его естественная защита. В драке таким коротким клинком серьезный ущерб не нане­сешь. Он непременно наткнется на ребро, и если даже проникнет в тело, кровотечение будет не столь силь­ным, чтобы вывести противника из строя. Он может да­же не почувствовать удар, который вот здесь будет смер­тоносным.

Что же она делает здесь, в безлюдном месте, наеди­не с этим совершенно незнакомым человеком, рас­суждающим на такие жуткие темы?! И едва успев по­думать об этом, Морин ощущает нечто подобное раз­ряду тока - и тело перестает повиноваться ей. Борясь с удушьем, она хочет вдохнуть поглубже, но теряет со­знание.

Игорь - как тогда с Оливией — обнимает ее за плечи, на этот раз прислоняет обмякшую женщину к спин­ке скамьи. Надев перчатки, опускает ее голову на грудь.

Если бы кто-нибудь случайно забрел в этот утолок пляжа, то увидел бы всего лишь уснувшую на скамейке женщину и подумал: «Устала... Набегалась в поисках продюсеров и дистрибьютеров...»

Притаившийся за старым складом паренек, который облюбовал это место, чтобы подсматривать за парочка­ми, сейчас уже лихорадочно звонит в полицию. Он все видел. И думал, что все это - шутка, пока мужчина в са­мом деле не воткнул стилет в тело своей жертвы. Паре­нек решил до появления полиции не вылезать из своего укрытия: этот маньяк может в любую минуту вернуться, и тогда он пропал.

Игорь швыряет стилет в море и направляется в сто­рону отеля. На этот раз его жертва сама выбрала себе смерть. Когда она появилась на террасе, он ведь сидел в одиночестве, размышляя о том, что делать, и вспоминая прошлое. Он и подумать не мог, что она согласится пой­ти с ним — с человеком, которого видит впервые в жиз­ни—в безлюдное место, однако она не колебалась, не замедлила шаг. И сто раз могла бы убежать, когда он на­чал показывать ей, в какие точки следует вонзить корот­кое лезвие, чтобы удар был смертельным, — однако про­должала сидеть рядом и даже не запаниковала.
Мимо по закрытой для движения полосе проносится патрульная машина. Игорь провожает ее глазами и с Удивлением замечает, что она въезжает на пирс, кото­рый никто - ни один человек — не посещает во время

^ ПОВЕЛИТЕЛЬ ОСТАЕТСЯ ОДИН

фестиваля. И утром, и сейчас, под вечер, здесь пустын­но, хотя это, конечно, лучшая точка, где можно полю­боваться закатом.

Через несколько секунд в том же направлении, оглу­шительно завывая сиреной, мигая фонарями на крыше, промчалась карета «скорой помощи».

Игорь уходит прочь: он убедился - кто-то был свиде­телем его преступления. Как этот «кто-то» опишет его? — Мужчина, с седеющими волосами, в джинсах и черном пиджаке поверх белой сорочки. На основании свидетельских показаний сделают словесный портрет, а это займет известное время и вскоре заставит сыщи­ков понять, что под это описание подходят десятки, ес­ли не тысячи людей.

С той минуты как в ответ на попытку сдаться властям ему посоветовали отдохнуть и выспаться, Игорь считал, что больше никто не помешает ему выполнить его пред­назначение. Его мучили другие сомнения: достойна ли Ева тех жертв, которые он собирался принести миру? И поначалу был уверен - да. Но теперь что-то иное скребло его душу и перед глазами то им дело возникал образ маленькой торговки кустарными сувенирами, ви­делись ее густые ресницы и невинная улыбка.

«В каждом из нас есть частица Божьего огня, — каза­лось, говорит ему Оливия. — Всем нам при рождении дарован был некий умысел, имя которому — Любовь. Но она не должна быть сосредоточена в одном человеке — она рассеяна по миру и ждет, когда ее откроют и обретут. Проснись, пробудись для нее. Что прошло, то не вер­нется. Что придет, должно быть узнано».

Он мысленно возражает ей: «Мы узнаем, что план был неверен, когда дойдем до самых отдаленных его по­следствий. Или когда милосердный Господь поведет нас в ином направлении».

Игорь глядит на часы: у него еще есть двенадцать ча­сов — времени хватит, чтобы сесть в свой самолет с той, кого он любит, и вернуться в...

Куда? В Москву, к своей работе — и это после всего того, что он испытал, перестрадал, обдумал, спланиро­вал? Или благодаря всем принесенным жертвам вос­креснуть, избрать абсолютную свободу, открыть в себе нового, неведомого человека и уж с этой минуты делать лишь то, о чем мечтал, когда Ева еще была с ним?

4:34 РМ

Ж асмин курит, уставившись бездумным взглядом в море. В такие минуты ей, ощуща­ющей свое единение с бесконечностью, кажется, будто она обретает невиданное могущество и способность творить нечто чудесное.

Она вспоминает старинную притчу, неизвестно где вычитанную. Ходжа Насреддин однажды появился при дворе в роскошном тюрбане и попросил денег на благо-творител ьность.

  • Пришел просить денег, а сам носишь такой велико­лепный и, без сомнения, очень дорогой тюрбан, — отве­тил ему властелин. — Сколько стоит эта необыкновен­ная вещь?

  • Пятьсот золотых, — отвечал ему суфийский мудрец.

  • Это ложь, — прошептал на ухо повелителю его ви­зирь. - Ни один тюрбан не может стоить таких денег.

Однако Насреддин стоял на своем:

— Я пришел сюда не только просить, но и договари­ваться. Я заплатил такие деньги за тюрбан, ибо знал, что во всем подлунном мире только наш повелитель сможет купить его за шестьсот золотых, чтобы полученный до­ход я мог обратить в пользу неимущих.

Польщенный султан выплатил требуемую сумму. А муд­рей, выходя из дворца, сказал визирю:

— Ты прекрасно знаешь, сколько стоит тюрбан, а вот предел, до которого доводит человека его суетность, из­вестен мне одному.

Это — в точности о том мире, что ее окружает. Она ничего не имела против своей профессии, не осуждала людей за их желания, однако все же отчетливо сознава­ла, что в жизни главное. И старалась обеими ногами стоять на земле, хотя искушения так и сыпались на нее.

...Кто-то, приоткрыв дверь, сообщает, что до начала показа остается всего час. Самое томительное и тяжкое время, предшествующее дефиле, миновало. Модели от­кладывают в сторону свои телефончики и плееры, гри­меры наносят последние штрихи, парикмахеры поправ­ляют выбившиеся пряди.

Жасмин садится перед тройным зеркалом и предо­ставляет себя в их распоряжение.

— Не волнуйся, — говорит парикмахер. - Подумаешь, Канны.

— А я и не волнуюсь.

Да и с чего бы ей волноваться? Наоборот, каждый раз, как она вступает на подиум, ее охватывает чувство сродни экстазу, и происходит пресловутый выброс адре­налина. Стилистка расположена поболтать: она расска­зывает о морщинах знаменитостей, проходящих через ее руки, предлагает новый чудодейственный крем, гово­рит, как от всего этого устала, спрашивает, нет ли у Жа­смин лишнего приглашения на party. Та слушает все это с ангельским терпением, ибо в мыслях она сейчас дале­ко отсюда — на улицах Антверпена. Ей вспоминается тот День, когда она решила отыскать фотографов.

Она преодолела неизбежные поначалу трудности, и все пошло как надо.

Так же будет и сегодня. Так было, когда она вместе с матерью, мечтавшей, чтобы дочка поскорее оправилась от потрясения, и согласившейся сопровождать ее, по­звонила в дверь первому фотографу — тому самому, что восхитился ею на улице. Дверь открылась, и они попали в небольшую комнату, где стоял прозрачный стол, зава­ленный негативами, другой стол — с компьютером — и еще что-то вроде архитекторского кульмана. Фотограф был не один: какая-то женщина лет сорока, представив­шаяся как координатор проектов, оглядела Жасмин с ног до головы и улыбнулась. Все четверо расселись.

  • Уверена, что вашу дочь ждет большее будущее, — сказала женщина.

  • Я всего лишь сопровождаю ее, - ответила мать. -Если что хотите сказать, обращайтесь прямо к ней.

Женщина немного оторопела. Потом взяла форму­ляр, принялась заносить в него данные и параметры, приговаривая при этом:

— «Кристина» — не годится... Слишком распростра­ненное имя... Прежде всего нам надо будет придумать другое.

«Нет, — думает она сейчас, — не потому, что слишком распространенное... Кристиной звали ту девушку, кото­рая стала духовной калекой в тот день, когда оказалась свидетельницей убийства, и умерла, когда отказалась подтвердить то, что видела собственными глазами. И ес­ли уж менять все, то начинать и вправду надо с обраще­ния, привычного с первых месяцев жизни». И в ответ будто само выговорилось:

— Жасмин Тайгер. Нежна, как цветок, опасна, как дикий зверь.

Женщине понравилось:

— Карьера модели - дело непростое. Тебе повезло уж ем, что тебя выбрали хотя бы для первого шага. Впе-хи будет еше много разного, но мы здесь для того, эбы помочь тебе попасть туда, куда ты хочешь. Мы

сделаем фотографии и разошлем по агентствам. И еше тебе потребуется композит.

Она явно ожидала, что Кристина спросит: «Что это такое?» Но вопроса не последовало, и женщина опять сумела скрыть легкую растерянность:

Композит, как ты, наверное, знаешь, — это лист особой бумаги, где помещена твоя лучшая фотография и указаны твои параметры. И еще снимки — в разных видах: в бикини, школьной форме... Лицо - крупным планом. В вечернем макияже, чтобы тебя можно было отобрать и в том случае, если надо, чтобы модель каза­лась старше... Так, теперь грудь...

Она замолчала.

— ...Грудь, надо сказать, несколько превышает уста­новленные для модели объемы. — Она повернулась к фотографу. - Надо будет это скрыть. Запиши.

Тот сделал пометку в блокноте. Кристина, стреми­тельно превращавшаяся в Жасмин Тайгер, подумала: «Но ведь рано или поздно истинный размер обнаружит­ся».

Женщина меж тем достала из красивого кожаного портфельчика лист бумаги:

— Нам надо пригласить гримера. Парикмахера-сти­листа. Ты ведь никогда не выходила на подиум, так?

— Никогда.

— Тогда запомни: движение на подиуме отличается от Движения на улице. Иначе свалишься — шаги быстрые, каблуки высокие... Ноги надо переставлять по-коша­чьи — одну за другой. Ни в коем случае не улыбаться. Самое главное - это постановка фигуры, осанка, иначе говоря.

Она поставила три галочки на полях.

  • Взять напрокат несколько платьев. Еще одна галочка.

  • Ну, пока, я думаю, все.

Она извлекла из портфельчика калькулятор, сложи­ла, сверяясь со списком, какие-то цифры. Никто не ос­меливался произнести хоть слово.

  • Около двух тысяч евро. Снимки я не считаю, пото­му что Яссер, - она кивнула на фотографа, - берет очень дорого, но эти он сделает бесплатно, если ты раз­решишь использовать материал. Стилистов, наверное, надо будет вызвать на послезавтра. А я свяжусь, узнаю, есть ли вакансии... Уверена, что тебя удастся пристро­ить... И еще я уверена, что все твои расходы очень ско­ро окупятся, потому что ты инвестируешь в себя и со­здаешь себе новые возможности.

  • Вы хотите сказать, что платить придется мне?

Этот вопрос в очередной раз сбил координатора про­ектов с толку. Обычно девушки, приходившие сюда, бы­ли готовы на все ради осуществления мечты целого поко­ления — стать самыми желанными женщинами плане­ты — и таких вопиюще бестактных вопросов не задавали.

  • Послушай-ка, милая моя Кристина...

  • Мое имя — Жасмин. Переступив этот порог, я пре­вратилась в Жасмин.

Раздался звонок. Фотограф вытащил из кармана те­лефон и отошел вглубь комнаты, тонувшей во тьме. Когда он отдернул штору, Жасмин увидела стену, наглу­хо задрапированную черной материей, штативы с аппа­ратурой, мощные светильники под потолком.

Хорошо. Пусть будет Жасмин. Так вот, милая, на твоем месте хотели бы оказаться тысячи, миллионы людей. Тебя выбрал один из самых известных фотогра­фов этого города, с тобой будут работать лучшие про­фессионалы, и я сама собираюсь направлять твои шаги. Между тем, как и во всем остальном, что есть в жизни, нужно верить в возможность своей победы и во имя ее вкладывать средства. С твоей красотой можно добиться успеха, но этого совершенно недостаточно в нашем ми­ре, построенном на жестком соперничестве. Надо и в самом деле стать самой лучшей, а это стоит денег — по крайней мере поначалу.

  • Но если вы считаете, что у меня есть все эти каче­ства, почему не хотите инвестировать в меня?..

  • Для этого еще не пришло время. А сейчас мне не­обходимо понять — ты и в самом деле хочешь стать про­фессионалкой или я имею дело с очередной девицей, ослепленной возможностью путешествовать, увидеть мир, подцепить богатого мужа...

Она говорила теперь сухо и строго.

  • Звонит гример, - сказал фотограф. - Спрашивает, к которому часу ей завтра прийти.

  • Если без этого и вправду никак не обойтись, я мог­ла бы наскрести... — растерянно произнесла мать.

Но Жасмин уже встала и направилась к двери, не протянув руки координатору:

— Большое спасибо. Таких денег у меня нет. А были бы — истратила бы на что-нибудь другое.

  • Подумайте о своем будущем!

  • Именно это я и делаю. Это мое будущее, а не ваше.


На улице она разрыдалась. Сначала — тот роскошный бутик, где с ней обошлись так невежливо и даже намек-

нули, что она обманывает, говоря о своем знакомстве с хозяином. А потом, когда она уже предвкушала новую жизнь и придумала себе новое имя, с нее для первого шага потребовали две тысячи евро!

Мать и дочь возвращались домой в угрюмом молча­нии. Несколько раз звонил телефон, но Жасмин, взгля­нув на высвечивающийся номер, не отвечала.

— Почему ты не отвечаешь? — спросила мать. — Разве у тебя не назначена встреча во второй половине дня?

— Вот потому и не отвечаю. У нас тобой нет двух тысяч. Мать, видевшая, в каком она состоянии, обняла ее,

понимая: надо что-то сделать.

— Нет есть. С тех пор как не стало твоего отца, я ра­ботаю, не покладая рук... У нас наберется и больше двух тысяч. Здесь, в Европе, уборщица получает много, пото­му что никому не нравится разгребать за другими грязь. И речь идет о твоем будущем.

Снова зазвонил телефон. Жасмин стала прежней Кристиной и послушалась мать. Женский голос в труб­ке извинился за двухчасовое опоздание, сославшись на неотложные дела.

— Да это неважно, — ответила Кристина. — Но чтобы понапрасну не тратить ваше время, я хотела бы знать, сколько все это будет стоить...

— Сколько будет стоить — что?

— У меня только что было интервью, и с меня запро­сили две тысячи евро за фотографии, макияж и прочее...

Женщина рассмеялась:

— Ничего это вам не будет стоить! Старый трюк, мы его знаем. И поговорим об этом, когда придете сюда.
Обстановка в студии была такая же, но держались с Жасмин иначе. Женщина с фотоаппаратом, как видно, запомнив ее еще с первой встречи, спрашивала, почему у нее сегодня такие печальные глаза. Кристина рассказа­ла о том, что произошло утром, и ей объяснили, что так ведется испокон века, хотя в последнее время власти на­чали с этим бороться. В эту самую минуту, в разных горо­дах мира привлекательных девушек приглашают «пока­зать свой потенциал», обещая щедро заплатить за него. Под предлогом того, что ищут молодые дарования, агентства снимают номера в роскошных отелях, расстав­ляют в них аппаратуру, сулят не менее одного дефиле в год — или «деньги обратно» — сдирают огромные средст­ва за фотосъемку, приглашают разных неудачников ис­полнить роли гримеров и парикмахеров, зазывают посту­пить в школу моделей — а потом исчезают бесследно. Кристине повезло в этом смысле — она попала не к мо­шенникам, а в настоящую студию, но ей хватило ума от­клонить сомнительное предложение.

- Так уж устроен человек со своим неуемным тщесла­вием... Ничего такого в этом нет, если, конечно, умеешь защищаться от него. И происходит это не только в мире моды, но и повсюду: писатели рекламируют собствен­ные произведения, художники патронируют свои вы­ставки, кинематографисты влезают в долги и борются за место под солнцем с крупными студиями, твои ровес­ницы бросают все и устраиваются официантками в больших городах, надеясь, что когда-нибудь продюсер угадает их талант и откроет им путь в звезды.

Нет, сегодня я тебя снимать не буду. Я хочу узнать те­бя получше, а нажать кнопку — это самый последний этап долгого пути. Начинается же он с попытки понять, Что таится в душе человека.

Они условились на завтра и еще немного побеседо­вали.

  • Тебе надо будет выбрать себе имя.

  • Жасмин Тайгер. Желания воскресли.


Фотограф пригласила ее провести уикенд на море неподалеку от голландской границы. И там часов по восемь в день экспериментировала, снимая Жасмин в разных ракурсах.

Ей надо было выразить на лице эмоции, вызываемые, например, словом «вода», или «огонь», или «обольще­ние». Показать добрую и злую стороны своей души. Уст­ремить взгляд вперед, влево, вправо, вниз, в бесконеч­ность. Представить себе чаек и демонов. Вообразить, что ее домогаются пожилые мужчины, что она оказалась взаперти в туалете бара, что ее насилуют. Сделаться грешницей и святой, распутной и невинной.

Ее снимали на открытом воздухе, и она казалась за­леденевшей, но все равно была способна реагировать на каждый стимул, повиноваться любому побуждению. В маленькой фотостудии, оборудованной в одной из комнат их номера, звучала разная музыка и ежеминутно менялось освещение. Жасмин наносила грим, фотограф причесывала ее.

  • Почему вы тратите на меня столько времени?

  • Потом объясню.

Она размышляла, перебирала снимки, делала какие-то пометки и никогда не говорила, радуют ее результаты работы или разочаровывают.

И лишь в понедельник утром Жасмин (Кристина к этому времени уже окончательно сгинула) услышала на­конец оценку. Они были на брюссельском вокзале, ожи­дая поезд на Антверпен.

— Ты — самая лучшая.

- Неправда.

Женщина взглянула на нее удивленно:

- Не спорь. Я занимаюсь этим делом двадцать лет и афотографировала бесчисленное множество людей, я аботала с профессиональными моделями и киноарти-

ками. Но никто, никто из них не может сравниться с бой в искусстве передавать чувства. Хочешь знать, как это называется? Талант. Есть кате-рии, где его можно измерить: режиссер, который бе­рется доделывать провальную картину и превращает ее в высокодоходную. Спортсмен, который бьет рекорды. Художники, которые своими работами остаются в памя­ти поколений - пусть хоть двух. Ты спросишь, как я мо­гу гарантировать, что у модели есть талант? Да так. Я — профессионал. Тебе удается показать перед объективом камеры и демонов, и ангелов, обитающих в твоей душе, - это совсем не просто, поверь мне. Я говорю сейчас не о тех юнцах, что любят наряжаться вампирами и ходить на разные готические вечеринки. И не о девицах, при­нимающих невинный вид, чтобы пробудить дремлю­щую в мужчинах педофилию. Я - о настоящих демонах и подлинных ангелах.

Вокруг сновали люди. Жасмин сверилась с расписа­нием поездов и предложила выйти наружу — ей до смер­ти хотелось курить, а на вокзале это было запрещено. Она раздумывала, должна ли высказать то, что перепол­няло ей душу в эту минуту.

— Если даже у меня и есть талант, я сумела проявить его по одной-единственной причине. За все те дни, что мы провели вместе, ты почти ничего не говорила о сво­ей личной жизни и не расспрашивала об этом меня. Да­вай я возьму твой кофр. Фотография — не женское дело: какие тяжести приходится таскать!




Ее наставница рассмеялась:

— Да мне и нечего говорить, кроме того, что я обожаю свою работу. Мне тридцать восемь лет, я в разводе, детей нет, есть связи и знакомства, позволяющие жить не рос­кошно, но вполне достойно. Кстати, хотела бы доба­вить: если все пойдет как надо, ты никогда, никогда не веди себя как человек, которому его профессия позво­ляет выжить... Даже если это будет так. Если не последу­ешь моему совету, система будет легко манипулировать тобой. Разумеется, я использую твои снимки и зарабо­таю на них. Но сейчас настойчиво советую тебе обзаве­стись профессиональным агентом.

Жасмин снова закурила: «Сейчас или никогда».

— Знаешь, почему я сумела проявить свой талант? По­тому что случилось такое, чего я и представить себе не могла: я влюбилась в женщину, которая захотела быть рядом со мной, помогать мне на первых порах, которая своей нежностью и своей непреклонностью смогла дать выход всему, что пряталось в глубоких кладовых моей ду­ши, — и самому лучшему, и самому скверному. И сделала это не психоанализом и не долгими уроками медита­ции — как пыталась сделать моя мать, — а всего лишь...

Она замолчала. Ей было страшно, но надо было про­должать: теперь уже нечего было терять:

— ...с помощью фотоаппарата.

Время вдруг остановилось. Исчезли звуки, люди пе­рестали сновать, стих ветер, дым сигареты будто заледе­нел в воздухе, погасли все огни — и лишь две пары встре­тившихся глаз блестели с каждой секундой все ярче.
— Готово, — говорит гримерша.

Жасмин встает и смотрит на свою подругу, которая ходит по уборной, не присаживаясь — поправляет складки, подбирает аксессуары. Волнуется, наверное: редь это ее показ в Каннах, и если все пройдет хорошо, она сможет заключить с бельгийским правительством выгодный контракт.

Жасмин хочется подойти, обнять ее, успокоить. Ска­зать, что все будет хорошо - не хуже, чем прежде. И ус­лышать в ответ: «Тебе девятнадцать лет, что ты знаешь о жизни?»
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   29

Похожие:

Книга издана iconКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке
Л 86 Семинары, Книга I: Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54). Пер с фр. / Перевод М. Титовой, А. Черноглазова (Приложения)....
Книга издана iconКнига издана в двух томах. Первый том начинается в 1905 году, со...
«Алмазная колесница» — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана iconКнига издана в авторской концепции
Историческое исследование. Запорожье: Дикое Поле, 1997. 264 с. Тираж 1000 экз
Книга издана iconСледует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском...
Следует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском и русском, чего я себе не мог позволить. Заметки на полях...
Книга издана iconКнига издана ограниченным тиражом на частные пожертво вания. Если...
Т. В. Грачева. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы. — Рязань
Книга издана iconАннотация Книга «Экзистенциализм это гуманизм»
Книга «Экзистенциализм — это гуманизм» впервые была издана во Франции в 1946 г и с тех пор выдержала несколько изданий. Она знакомит...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке российского гуманитарного
Пределы господства культурного бессознательного над субъектом 91глава II. Деконстрмстивизм как литературно-критическая практика постструктурализма...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке благодарных учеников
Биск И. Я. Методология истории: курс лекций / И. Я. Биск. Иваново: Иван гос ун-т, 2007. 236 с
Книга издана iconКнига Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана в двух томах. Второй том переносит нас в Японию 1878 года: ниндзя, гейши, самураи… Это история любви молодого дипломата...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница