Книга издана


НазваниеКнига издана
страница7/29
Дата публикации05.05.2013
Размер4.29 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Литература > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29

12:53 РМ

— jflj оброе утро.

- Добрый день, - поправляют ее. - Уже двенадцать.

Все в точности так, как она себе представляла. Пять девушек, внешне похожих на нее. Все сильно накраше­ны, все в мини и с глубокими вырезами, все вертят в ру­ках сотовые и шлют эсэмэски.

Они не разговаривают между собой: в этом нет необ­ходимости - они понимают друг друга без слов, как род­ственные души. Все прошли через одинаковые мытарст­ва, все безропотно принимали нокаутирующие удары, все научились отвечать на вызовы. Все пытаются ве­рить, что мечта - это билет с открытой датой, что жизнь может неузнаваемо измениться с минуты на минуту, что рано или поздно настанет благоприятный момент, а по­ка воля подвергается испытанию на прочность.

Все наверняка рассорились с родителями, которые были уверены, что дочери скатятся к проституции.

Все уже выходили на сцену, испробовали сладкую муку театрального действа, когда атмосфера в зритель­ном зале насыщена предгрозовым напряжением, гото­вым разрядиться бурей аплодисментов. Все сотни раз воображали, как представитель Суперкласса окажется в партере, а после спектакля зайдет в гримерку с чем-то более существенным и серьезным, нежели просьба дать телефон, приглашение поужинать или компли­менты.

Все уже раза три-четыре принимали такие предложе­ния, хоть и понимали, что этот путь ведет только в по­стель с мужчиной, который, как правило, немолод, на­делен могуществом и заинтересован только в скорой победе. Кроме того, он почти всегда женат, как и всякий мужчина, заслуживающий внимания.

У всех есть возлюбленные, но если осведомиться о гражданском состоянии, каждая ответит: «Не замужем, никаких обязательств». Все уверены, что превосходно контролируют ситуацию. Все сотни раз слышали, что наделены редкостным талантом, но не хватает лишь счастливого случая, и вот теперь этот случай предостав­ляется, ибо наконец-то встретился человек, способный неузнаваемо преобразить их жизнь. И несколько раз каждая попадалась на эту удочку. И расплачивалась за доверчивость и самонадеянность, когда на следующий день по телефону отвечала столь же неприветливая, сколь и непреклонная секретарша, наотрез отказываю­щаяся соединять с шефом.

Все уже грозили, что расскажут, как их обманули, и продадут эту историю в желтые издания, падкие на сен­сационные разоблачения. И ни одна этого не сделала, ибо все покуда пребывали в фазе: «Ябедничать некра­сиво».

Вполне вероятно, двое или трое из них в свое время играли в какой-нибудь школьной «Алисе в Стране чу­дес» и теперь мечтают доказать родителям, что способ­ны на большее. Очень может быть, что родители уже увидели своих дочерей в рекламных роликах или на пре­зентациях и, позабыв прежние огорчения, твердо уверо­вали, что в их жизни будет отныне только: Блеск и гламур.

Все в свое время считали, что мечты сбываются, что когда-нибудь их талант обнаружится, пока в один пре­красный день не осознали, что в мире сем действенно лишь одно заклинание, существует единственное вол­шебное слово.

И слово это - «связи».

Все по приезде в Канны разослали свои резюме. Все побывали там, куда можно попасть, и стремились про­никнуть туда, куда вход закрыт, и мечтали, что их при­гласят на какую-нибудь пышную церемонию, длящую­ся всю ночь, или даже на вожделенную красную ковро­вую дорожку, ведущую во Дворец. Впрочем, последнее было из области почти неосуществимых мечтаний, так что даже они сами сознавали всю призрачность этого «почти» - сознавали и признавали, чтобы избежать оби­ды и разочарования, столь жгучего, что чувство это мог­ло всерьез помешать той лучезарной радости, которую они обязаны были демонстрировать всегда и всюду, как бы скверно ни было на душе.

Связи.

Методом проб и ошибок они в конце концов завя­зывали полезное знакомство. Именно поэтому они сейчас и находились здесь. Потому что обзавелись связями, благодаря которым их вызвал какой-нибудь новозеландский продюсер. Никто не спрашивал о цели вызова. Все знали только, что опаздывать не следует: время дорого каждому, а особенно — тем, кто возделы­вает ниву киноиндустрии. И только эти пять девушек, вертевших в руках телефоны, листавших журнальчики, рассылавших эсэмэски, чтобы узнать, приглашены ли

96

4 Коэльо

97

они сегодня куда-нибудь, и не забывавших упомянуть, что сейчас говорить не могут, ибо находятся на важной встрече с продюсером — так вот, только эти пять деву­шек готовы были потратить сколько угодно времени.
Габриэлу должны были вызвать четвертой. Она пы­талась было что-то прочесть в глазах тех, кто молча вы­ходил из дверей, но тщетно — все они были актрисами. И умели прятать любые чувства, скрывая радость или печаль. Они решительным шагом пересекали прием­ную и скрывались в дверях, недрогнувшим голосом бросив остальным: «Удачи», и всем своим видом будто говоря: «Не волнуйтесь, девочки, вам больше нечего те­рять. Эта роль останется за мной».
Одна стена затянута черным сукном. По полу вьются мотки всевозможных кабелей и проводов, мощные лам­пы-софиты, гигантские зонтики, смягчающие свет. Зву­козаписывающая аппаратура, мониторы, видеокамера. По углам — бутылки минеральной, металлические коф­ры, треноги-штативы, разбросанные бумажные листки, компьютер. Женщина в очках - на вид ей лет тридцать пять, - присев на пол, перелистывает ее портфолио.

- Ужасно, - говорит она, не поднимая глаз. — Про­сто ужасно.

Габриэла не знает, что делать. Притвориться, будто не слышит, уйти в тот угол, где несколько техников ведут оживленный разговор, куря одну сигарету за другой, или остаться на месте?

  • Просто жуть, — продолжает женщина.

  • Это — мои.

Слова будто сами сорвались с языка. Не сдержалась. Пешком пробежала полгорода, почти два часа ждала в приемной, мечтая о том, как раз и навсегда преобразит­ся ее жизнь (впрочем, со временем она научилась обуз­дывать полет фантазии и не предаваться такому безу­держному восторгу, как прежде).

— Да я знаю, что твои, — отвечает женщина, по-преж­нему не поднимая глаз. — И обошлись они тебе наверняка в приличную сумму. На свете немало людей, которые со­ставляют портфолио, пишут резюме и CV, преподают ак­терское мастерство, короче говоря, зарабатывают деньги на тщеславии таких, как ты.

  • Но если это ужасно, зачем меня позвали?

  • А нам и нужно нечто ужасное.

Габриэла смеется. Женщина наконец вскидывает го­лову и осматривает ее сверху донизу.

— Мне нравится, как ты одета. Терпеть не могу вуль­гарно разряженных особ.

Сердце у Габриэлы начинает колотиться. Мечта вновь приближается.

— Стань вон на ту отметку. — Женщина протягивает ей лист бумаги и, обернувшись, к съемочной группе, го­ворит: — Перекур окончен. Окно закройте, чтоб посто­ронних звуков не было.

«Отметка» — это два обрывка желтой клейкой ленты, крест-накрест прилепленных к полу. Благодаря этому можно не устанавливать заново осветительные приборы и не передвигать с места на место камеру.

  • Здесь очень жарко, я вся мокрая... Можно мне на минутку в ванную, немножко подкраситься, тон нало­жить?

  • Можно-то, конечно, можно... Но тогда не останет­ся времени снимать. Материал надо сдать до вечера.

Вероятно, все, кто стоял здесь до нее, задавали этот вопрос и получали одинаковый ответ. Лучше не тратить

Пауло Коэльо

времени — и Габриэла, промокнув бумажным носовым платком лоб и щеки, подходит к отметке.

Оператор становится за камеру, Габриэла пытается хотя бы разок прочесть то, что написано на этой четвер­тушке бумаги.

  • Тест № 25. Габриэла Шерри, агентство Томпсон. «Двадцать пять?!»

  • Снимаем, — говорит женщина в очках. В павильоне все стихает.

— «Нет-нет, я не могу поверить тому, что ты гово­ришь. Никто не совершает преступления без причины».

— Еще раз. Ты разговариваешь со своим возлюбленным.

  • «Нет-нет, я не могу поверить тому, что ты гово­ришь. Никто не совершает преступления просто так, без причины».

  • «Просто так» нет в тексте. Ты считаешь, что автор сценария, бившийся над ним несколько месяцев, сам не знал, что пишет? И не убрал лишние, поверхностные и ненужные слова?

Габриэла глубоко вздыхает. Терять ей, кроме терпе­ния, нечего. Сейчас она будет делать понятные вещи — выйдет отсюда, отправится на пляж или вернется домой и немного поспит... Ей надо отдохнуть, чтобы к вечеру, когда начнутся коктейли, быть в форме.

Странное, сладостное спокойствие охватывает ее. Внезапно она чувствует, что ее любят и оберегают, чув­ствует благодарность за то, что живет. Никто не принуж­дает ее находиться здесь и снова подвергаться этому унижению. Впервые за столько лет она уверена в своем могуществе, о самом существовании которого прежде даже не подозревала.

— «Нет-нет, я не могу поверить тому, что ты гово­ришь. Никто не совершает преступления без причины».

— Дальше!

Это распоряжение — совершенно излишне, Габриэла и сама собиралась произнести следующую фразу.

— «Надо пойти к врачу. Мне кажется, ты нуждаешься

в помощи».

— «Нет!» — подает реплику женщина в очках.

— «Не хочешь — не надо. Будь по-твоему. Давай про­сто погуляем, и ты расскажешь мне все, что произош­ло... Я люблю тебя. Если больше никому на свете нет до тебя дела, то мне ты дорог и нужен...»

Больше на листке ничего нет. В павильоне тихо, и все его пространство словно электризуется.

— Скажи девушке, которая ждет в приемной, что она может идти домой, — говорит кому-то женщина в очках.

Неужели это - то, о чем она думала?

— На левой оконечности пляжа, у причала напротив Алле-де-Пальмьер, ровно без пяти час будет ждать ка­тер. Тебя отвезут на встречу к мистеру Джибсону. Видео мы отошлем сейчас, но он желает лично познакомиться с теми, кто, может быть, будет работать с ним.

На лице Габриэлы вспыхивает улыбка.

— Я сказала: «Может быть, будет...» Это еще не окон­чательно.

Но улыбка не гаснет. Джибсон!

1:19 PM

1^нспектор Савуа и судебный медик склоняются над распростертым на столе, обитом нержавеющей сталью, телом красивой девушки лет двадцати.

Девушка обнажена.

— Вы уверены?

Патологоанатом стягивает резиновые перчатки, швыряет их в таз — тоже из нержавеющей стали - и от­кручивает кран умывальника.

  • Абсолютно уверен. Никаких следов наркотиков.

  • Но что же тогда могло случиться? Инфаркт? В столь юном возрасте?..

Слышен только звук льющейся воды.

«Как стереотипно все они мыслят — передозиров­ка наркотиками, сердечный приступ, летальный ис­ход...»

Он дольше, чем это необходимо, моет руки, потом протирает спиртом. Поворачивается к полицейскому, просит его тщательно осмотреть тело покойной:

— Не стесняйтесь и постарайтесь ничего не упустить из виду: внимание к мелочам — неотъемлемая часть ва­шей профессии.

Савуа изучает труп. Хочет поднять руку девушки, но эксперт останавливает его:

— Нет, не прикасайтесь.

Глаза инспектора скользят по телу девушки. Он уже располагает кое-какими сведениями о ней: Оливия Мар­тине, португалка, имеется любовник, лицо без опреде­ленных занятий, завсегдатай вечеринок; сейчас его уже допрашивают. Судья дал санкцию на обыск в его кварти­ре, и там обнаружили несколько ампул с тетрагидрокан-набинолом, основным галлюциногенным элементом ма­рихуаны — это вещество, которое не так давно удалось синтезировать: не дает запаха, а эффект от его приема го­раздо сильнее, чем при поглощении дыма. Еще были найдены шесть упаковок — по одному грамму кокаина в каждой. Простыня со следами крови отправлена на экс­пертизу. Скорее всего, дружок убитой был мелким нарко­дилером. Был на заметке в полиции, раз или два сидел в тюрьме, но тяги к физическому насилию за ним не на­блюдалось.

Оливия и после смерти очень хороша собой. Длин­ные пушистые ресницы, детское личико, девичья грудь...

«Не отвлекайся. Ты же профессионал...»

— Ничего такого не вижу.

Савуа слегка раздражает сквозящее в улыбке экс­перта высокомерие. Тот показывает на маленькое, почти незаметное лиловатое пятнышко между левым плечом и шеей. А вот и другое — на правом боку, меж ребер.

— Применяя специальные термины, я сказал бы, что наблюдается обструкция яремной вены и сонной арте­рии с одновременным и равным по силе воздействием на определенный нервный узел, причем произведен­ным с такой точностью, что это привело к полному па­раличу верхней части тела...

Савуа ничего не отвечает. Судебный медик понимает, что сейчас не стоит пускать пыль в глаза, щеголяя про­фессиональной терминологией. Ему, как всегда, стано­вится жаль себя: каждый день иметь дело со смертью, жить в окружении трупов, общаться с неулыбчивыми полицейскими... Недаром дети предпочитают не рас­пространяться о том, где работает их отец, да и в гостях ему приходится помалкивать, потому что люди ненави­дят «мрачные разговоры». Уже не в первый раз он спра­шивает себя, не ошибся ли в свое время с выбором про­фессии.

— Проще говоря, ее задушили.

Савуа по-прежнему молчит, напряженно пытаясь представить себе, как можно задушить человека средь бела дня на набережной Круазетт. Родители рассказали, что утром девушка вышла из дому с товаром на прода­жу — незаконную, ибо эти уличные торговцы налогов не платили и не имели права работать.

«Впрочем, это к делу не относится».

  • Вместе с тем, — продолжает медик, — есть кое-ка­кие странности. Будь это обычное удушение, остались бы следы на обоих плечах, свидетельствующие, что зло­умышленник душил, а жертва сопротивлялась. То есть была борьба. А в нашем случае он одной рукой — а вер­нее сказать, пальцем — перекрыл приток крови к мозгу, а другой — парализовал жертву. Такие действия требуют изощренной техники и превосходного знания анато­мии.

  • А может быть, ее убили где-нибудь в другом мес­те, а потом перетащили туда, где прохожие обнаружи­ли?




  • И в этом случае обязательно остались бы следы. Я первым делом начал искать синяки на лодыжках и за­пястьях. И ничего не нашел. Стало быть, ее не тащили. И потом... не хотелось бы вдаваться в технические дета­ли такого рода... но есть и другие признаки насильст­венной смерти... например, непроизвольное мочеиспус­кание...

  • Ну, так и что же это все значит?

  • Что Оливия погибла именно там, где ее позднее об­наружили. Что убийство совершено одним человеком. И она этого человека знала, потому что не пыталась бе­жать - по крайней мере, никто из прохожих этого не ви­дел. Что он сидел слева от нее. Что он в совершенстве владеет специальными приемами боевых искусств.

Савуа, кивком поблагодарив, стремительно идет к выходу. По дороге звонит в участок, где допрашивают сожителя Оливии.

  • Про наркотики забудьте, - говорит он. — У вас в руках — убийца. Постарайтесь вытянуть из него все, что он знает о боевых искусствах. Я еду. Скоро буду у вас.

  • Нет, - отвечают ему. — Приезжайте в госпиталь. Кажется, у нас еще одна проблема.

1:28 РМ

ч

I аика пролетала над пляжем и вдруг заметила внизу мышь. Приземлилась на песок и спро­сила:

^ Где же твои крылья?

Каждая тварь земная говорит на своем языке, и мышь не поняла слов чайки. Однако заметила, что у этого суще­ства по бокам туловища расположены две странные шту­ковины.

«Должно быть, страдает ^какой-нибудь болезнью», -подумала она.

А чайка, увидев, что мышь рассматривает ее крылья, сказала себе так:

«Бедняжка. Должно быть, на нее напали какие-то чу­дища, сделав ее безгласной и бескрылой».

И исполнившись жалости, подцепила мышь клювом и взмыла вместе с нею в поднебесье. «По крайней мере, уй­мется ее тоска по родине», — думала птица, чертя круги над морем. А потом бережно и осторожно опустила мышь на песок.

^ И в течение нескольких месяцев не было на свете суще­ства несчастней, чем эта мышь: ведь она познала небес­ный простор, увидела бескрайний и прекрасный мир.

Но прошло время - и она вновь привыкла к мышьему своему положению и стала думать, что мучившееся чудо ей, должно быть, привиделось во сне.
Эту историю он слышал в детстве. Но сейчас он и сам - в поднебесье, откуда можно видеть бирюзово-си­нее море, белоснежные яхты, маленьких, как муравьи, людей, натянутые на пляже тенты, холмы, а слева - ли­нию горизонта, за которой простирается Африка со все­ми своими проблемами.

Земля приближается стремительно. «Надо при каж­дом удобном случае глядеть на людей с высоты, - дума­ет он. - Только так можно оценить их истинные разме­ры».

А Ева то ли томилась, то ли была раздражена чем-то. Хамид никогда не мог бы сказать, что происходит в го­лове у этой женщины, хотя они были вместе уже больше двух лет. Как ни тошно им в Каннах, уехать раньше сро­ка невозможно: Ева уже должна была привыкнуть к то­му, что жизнь ее нынешнего мужа мало чем отличается от жизни предыдущего - ужины, от участия в которых нельзя уклониться, вечера, которые надо организовы­вать, постоянная смена стран, континентов, языков...

«Интересно, она и раньше вела себя так... или разлю­била меня?»

Запретные мысли. Гони их от себя, думай, пожалуй­ста, о другом.

Из-за шума двигателей беседовать можно было толь­ко по переговорному устройству. Однако Ева не вынула наушники со встроенным микрофоном из специально­го гнезда сбоку от своего кресла, и даже если бы он сей­час попросил ее надеть их, чтобы в тысячный раз ска­зать ей, что нет в его жизни никого важнее и дороже ее, что он сделает все возможное, чтобы эта неделя на ее первом фестивале прошла как можно лучше, все равно это было бы невозможно — система устроена так, что пилот слышит разговоры пассажиров, а Ева терпеть не может публичные излияния и нежности.

Стеклянная каплевидная капсула совсем скоро опус­тится на пирс. Уже можно различить внизу огромный белый «МауЬасЬ», самое дорогое и совершенное творе­ние концерна «Mercedes-Benz». Еще несколько минут -и они окажутся в его роскошном салоне, где звучит рас­слабляющая музыка, а если нажать кнопку, открывают­ся створки выдвижного бара с ледяным шампанским и лучшей в мире минеральной водой.

Он посмотрел на свои платиновые часы - точную, сертифицированную копию одной из самых первых мо­делей, произведенных на маленькой фабрике в городе Шаффхаузен. В отличие от женщин, которые имеют право тратить целые состояния на бриллианты, единст­венная драгоценность, которую может позволить себе мужчина с хорошим вкусом, — это часы, оценить же ис­тинное значение тех, что поблескивают у него на запяс­тье и редко фигурируют в рекламе глянцевых журналов, под силу только знатокам.

Это, между прочим, и есть подлинная изысканность: знать, что обладаешь чем-то таким, о чем другие не только не мечтают, но даже не имеют понятия.
Скоро два, а до открытия нью-йоркской биржи ему нужно успеть поговорить с дилером. Он позвонит — все­го один раз — и даст инструкции на сегодня. Зарабаты­вать деньги в «казино», как называл он инвестиционные фонды, - не самое любимое его занятие, однако следу­ет делать вид, что он внимательно следит за каждым ша­том своих управляющих и брокеров. Они под защитой и под наблюдением шейха, но все равно нужно показы­вать, что и он в курсе всего происходящего.

Но он не даст ни одного конкретного указания на­счет того, какие акции покупать, какие — продавать. Ибо его энергия направлена на иное: сегодня по край­ней мере две актрисы — знаменитая и пока безвестная -появятся на красном ковре в его туалетах. Да, разумеет­ся, он может все поручить своим помощникам, и они справятся, но ему доставляет удовольствие во все вни­кать лично, хотя бы для того, чтобы постоянно напоми­нать себе самому, что нет ничего незначащего и мало­важного и что даже на миг нельзя терять контакт с той основой, на которой вознеслась его империя. А помимо этого, он собирается здесь, во Франции, проводить с Евой как можно больше времени, знакомить ее с инте­ресными людьми, гулять по пляжу, обедать вдвоем в ни­кому не известном ресторанчике, в соседнем городке, шагать, взяв ее за руку, по виноградникам — вот они виднеются сейчас на горизонте.

Хотя в его весьма пространном донжуанском списке начилось немало женщин, желанных для всех, до встречи с Евой он считал, что не может испытывать страсти к чему-либо, кроме своего дела. Эта встреча сде­лала его другим человеком: уже два года он с нею, а его любовь только крепнет и растет.

И ничего подобного он прежде не испытывал. Он, Хамид Хусейн, один из самых прославленных модельеров современности, «светлая сторона» — только не Луны, а гигантской международной корпорации, специализирующейся на роскоши и гламуре. Он, боров­шийся против всего и всех, преодолел предрассудки, с которыми неизбежно сталкивается уроженец Ближнего

Востока и мусульманин, сумел использовать многове­ковую мудрость своего племени для того, чтобы вы­жить, выучиться, победить и занять место на вершине. Нет, вопреки расхожему мнению, он происходит не из богатой семьи и не имеет никакого отношения к нефти. Его отец торговал тканями и в один прекрасный день попал в милость к некоему шейху всего лишь потому, что просто отказался выполнить его повеление.

И теперь, оказываясь перед трудным выбором, он не­изменно вспоминает этот урок, полученный еще в отро­честве, - иногда следует сказать «нет», даже если это очень рискованно. И в абсолютном большинстве случа­ев он принимал верное решение. А если все же и прихо­дилось изредка совершать промахи, последствия оказы­вались не столь серьезны, как ожидалось.

Да, отец... Он так и не увидел, каких высот достиг его сын... Отец, у которого хватило мужества, когда шейх начал скупать земли, чтобы возвести в пустыне совре­меннейший город — истинное чудо цивилизации, отве­тить его посланцам:

«Нет, не продам. Мой род живет здесь уже много ве­ков. Здесь похоронены мои предки. Здесь мы учились выживать, противостояли захватчикам и песчаным бу­рям. Место, которое Всевышний вверил нашему попе­чению, не продается».

Хамид Хусейн вспоминает, как это было.

Посланцы набавляли. Отец отказывался наотрез. Ничего не добившись деньгами, они, разъярясь от не­удачи, решили пойти на все, чтобы изгнать упрямца. Шейх терял терпение: он торопился начать осуществле­ние своего грандиозного проекта, ибо нефть с каждым годом росла в цене, и деньги надо было успеть вложить в строительство, прежде чем природные богатства исто­щатся и исчезнет возможность создать инфраструктуру, привлекательную для иностранных инвестиций.

Но какие бы деньги ни предлагали старому Хусейну, он продолжал отказываться. И тогда шейх понял, что пора поговорить с ним самому.

  • Я могу дать тебе все, что ты пожелаешь, - сказал он торговцу.

  • Что ж, дай образование моему сыну. Ему уже шест­надцать лет, а здесь, в захолустье, для него нет пути.

- Согласен. Но за это ты продашь мне свой дом.

Повисло долгое молчание, а потом отец Хамид, гля­дя прямо в глаза шейху, произнес слова, которых никто не ожидал услышать:

- Давать образование своим подданным - это твой долг. И я не могу обменять будущее моей семьи на ее прошлое.

Хамид навсегда запомнил, какая безмерная печаль была в глазах отца, когда тот продолжил:

- Если мой сын получит хотя бы самый малый шанс преуспеть в этой жизни, я приму твое предложение.

Шейх удалился, не сказав ни слова. А на следующий день попросил торговца прислать к нему сына для раз­говора. Хамид нашел его во дворце, выстроенном непо­далеку от старого порта: сразу несколько кварталов бы­ли превращены в гигантскую стройплощадку, где днем и ночью кипела работа.

Шейх не медля приступил к делу:

- Ты знаешь, что я хочу купить дом твоего отца. За­пасы нашей нефти истощаются, и прежде чем из недр будут выкачаны последние капли, нужно избавиться от этой зависимости, отыскать иные пути развития. И мы докажем всему миру, что способны продавать не только природные ресурсы, а для этого должны произвести важные преобразования - и в качестве первого шага построить, например, современный аэропорт. Нам нужны земли, на которых чужеземцы возведут свои здания. Моя мечта - праведна, мои намерения - чис­ты. Нам потребуются образованные люди, сведущие в мире финансов. Ты слышал мой разговор с твоим от­цом?

Хамид постарался скрыть страх, потому что на этой аудиенции присутствовало еще человек десять. Но в ду­ше его уже был готов ответ на пока еще не произнесен­ный вопрос. И вот он прозвучал:

  • Чему бы ты хотел учиться?

  • Портновскому делу.

Люди вокруг переглянулись, подумав, должно быть: «Спятил парень, сам не понимает, что несет».

- Да, изучать искусство высоко- моды. Значительная часть тканей, которые иностранцы покупают у моего от­ца, они потом перепродают нам же, сшив из них модную одежду и получая прибыль в сто раз большую. Я уверен, что мы сможем наладить ее производство здесь. Я убеж­ден, что благодаря моде нам удастся побороть предубеж­дение, с которым относится к нам весь остальной мир. Увидев, что мы одеваемся не как варвары, они изменят к нам отношение.

Приближенные шейха снова стали перешептываться. Одежда? Мода? Пусть об этом заботятся западные люди, которые больше думают не о сути, а о наружности.

- А с другой стороны, мой отец заплатит слишком дорого. Я предпочитаю, чтобы он остался в своем доме. Буду работать с теми тканями, что есть у него, и сумею осуществить свою мечту, если всемилостивый Аллах даст соизволение. Потому что я, как и ты, повелитель, знаю, куда хочу прийти.

Придворные в изумлении наблюдали за дерзким юн­цом, который осмелился перечить могущественному шейху и пошел наперекор воле отца. Однако властелин в ответ улыбнулся:

— А где учат этому ремеслу?

- Во Франции. В Италии. У больших мастеров. Впрочем, можно пройти курс и в университете, однако ничто не заменит практического опыта. Дело это очень трудное, но я овладею им, если будет на то воля Аллаха.

Шейх попросил его вернуться во дворец через не­сколько часов. Хамид прошел мимо порта, побывал на базаре, дивясь, как всегда, изобилию и разнообразию товаров. Сердце его сжалось при мысли о том, что все это в скором времени исчезнет, унося в небытие про­шлое и традиции. Но возможно ли остановить прогресс? И разумно ли препятствовать развитию нации? Ему вспомнились бессонные ночи, когда он при свече ри­совал эскизы костюмов, стараясь сохранить в них не­повторимые черты бедуинских одеяний, спасти их от неуклонного наступления современной цивилизации со всеми ее башенными кранами и инвестиционными фондами.

В назначенный час он был во дворце. Еще более мно­гочисленная свита окружала шейха.

— Я принял два решения, — сказал тот. — Первое: возьму на себя все расходы по твоему обучению, кото­рое продлится год. У нас в избытке молодых людей, ин­тересующихся финансами, но я впервые вижу парня, заявляющего, что желает стать модельером. Мне это ка­жется блажью, но я сам столько раз слышал, что вына­шиваю сумасбродные, несбыточные планы... Тем не ме­нее я пришел туда, где нахожусь сейчас. Так что не мне осуждать тех, кто решил последовать моему примеру.

Никто из моих советников никогда не имел дела с людьми, о которых ты упомянул. И потому я стану пла­тить тебе небольшое содержание — с тем, чтобы тебе не пришлось побираться. Ты должен оказаться там победи­телем и помнить, что представляешь нашу страну -пусть за границей приучаются уважать нашу культуру. И перед тем как отправиться туда, тебе придется вы­учить тамошние языки. Какие именно?

— Английский, французский, итальянский... Я бла­годарю тебя за великодушие, но желание моего отца...

Шейх знаком приказал ему замолчать:

— Второе мое решение таково. Дом твоего отца оста­нется на месте. Я представляю себе это так: дом будет окружен небоскребами, заслоняющими солнце, и в конце концов твой отец сам предпочтет покинуть свое жилище. Однако оно сохранится навсегда. В будущем люди вспомнят обо мне и скажут так: «Он был велик, ибо преобразовал свою страну. И он был справедлив, ибо уважил право простого торговца тканями».
Вертолет плавно опустился на пирс, и воспоминания отхлынули. Хамид Хусейн вылезает первым, подает руку Еве, помогая ей спуститься. С гордостью глядит на зла­товласую женщину во всем белом — блистающие вокруг нее солнечные лучи кажутся особенно ослепительны­ми — свободной рукой держащую элегантно-простую шляпу светло-бежевого цвета. Они проходят по молу, по обе стороны которого стоят на якорях яхты, и направля­ются к автомобилю — водитель уже предупредительно распахнул дверцу.

Не отпуская руку женщины, Хамид шепчет ей на ухо:

— Надеюсь, обед тебе понравился. Нас принимали несколько крупных коллекционеров. И то, что они пре­доставили в распоряжение своих гостей вертолет, очень благородно с их стороны.

— Это было чудесно.

На самом же деле Ева хотела бы сказать: «Это было асно. А кроме того, мне страшно. Я получила эсэмэску и знаю, кто ее отправил, хоть номер и не определился».

Они садятся в автомобиль, рассчитанный, несмотря на свои огромные размеры, только на двух пассажиров. Кондиционер поддерживает идеальную температуру, из динамиков стереосистемы тихо льется музыка, наилуч­шим образом соответствующая моменту, ни единого звука не проникает снаружи в это замкнутое простран­ство. Хамид усаживается в удобное кожаное кресло, протягивает руку к выдвижному бару, осведомляясь, не хочет ли Ева глоток ледяного шампанского. Нет, отвеча­ет она, лучше минеральной воды.

  • Вчера, когда шел на ужин, я видел в баре отеля тво­его бывшего мужа.

  • Быть этого не может! Ему нечего делать в Каннах, — ответила Ева, а про себя добавила: «Наверное, ты прав. Ведь я получила сообщение. Лучше всего нам первым же самолетом убраться отсюда».

— Я не мог обознаться.

Хамид замечает, что жена не хочет продолжать раз­говор. Он привык уважать право человека общаться или не общаться, особенно если этот человек ему дорог. И заставляет себя думать о другом.

Извинившись, отвечает на телефонный звонок из Нью-Йорка, терпеливо слушает, что говорит агент, и мяг­ко обрывает доклад о тенденциях рынка. Все это длится не более двух минут.

Затем следует еще разговор — с режиссером, которо­го выбрал для своего первого фильма. Режиссер едет на яхту, где должен будет встретиться со Звездой: да-да, де­вушку нашли, отобрали из многих претенденток и при­везут к двум часам.

Он снова оборачивается к Еве, но та по-прежнему замкнута и отчуждена, взгляд ее блуждает в простран­стве, не фокусируясь ни на чем из того, что проплыва­ет за окнами лимузина. Быть может, ее заботит, что в отеле придется поторапливаться — переодеться и ехать на дефиле не слишком известной бельгийской моде-льерши. Он хочет своими глазами видеть ту африкан­скую манекенщицу по имени Жасмин, которая, по словам советников, будет идеальным лицом его новой коллекции.

И еще — убедиться в том, что она способна перенес­ти бешеную круговерть каннских мероприятий. Если пойдет как задумано, она станет одной из главных звезд на Неделе высокой моды, в октябре открывающейся в Париже.
Невидящий взгляд Евы неотрывно устремлен в окошко. Она успела изучить сидящего рядом с нею элегантного господина и знает: несмотря на свои мяг­кие манеры, он ежесекундно готов к творчеству и к схватке. Знает и то, что желанна, как ни одна женщина не была еще желанна мужчине... Если не считать того, которого она бросила. Знает, что может доверять ему всецело, хотя он постоянно окружен самыми красивы­ми женщинами на свете. Знает, что он честен, трудо­любив, отважен и преодолел множество препятствий, прежде чем оказаться на сиденье «Мауоасп'а» и пред­ложить своей спутнице бокал шампанского или высо­кий хрустальный стакан с ее излюбленной минерал­кой.

Он почти всесилен и способен защитить ее, уберечь от любой опасности — за исключением одной, самой грозной.

Со стороны ее бывшего мужа.

Она не хочет сейчас вызывать подозрения и перечи­тывать сообщение, высветившееся на дисплее ее теле­фона — тем более что уже знает текст этой эсэмэски на­изусть: «Ради тебя, Катюша, я уничтожил вселенную».

Она не понимает, о чем это. Но на всем свете только один человек может назвать ее этим именем.

Она заставляла себя любить Хамида, хотя и сейчас терпеть не может жизнь, которую приходится вести, ве­черинки, на которых надо бывать, друзей, с которыми надо общаться. Трудно сказать, получилось ли это у нее, — порою она впадала в такой беспросветный мрак, что подумывала о самоубийстве. Но одно она знает точ­но — Хамид стал ее спасением, пришел на помощь в тот миг, когда она считала, что все погибло навсегда и что ей невозможно вырваться из капкана, которым обернулся брак.
Много лет назад она полюбила ангела. За плечами у iero было трудное и невеселое детство, а потом — служ-в Советской армии и бессмысленная война в Афгани-ше, с которой он вернулся в уже распадающуюся )ану. Тем не менее он преодолел все. Работал как фбклятый, рисковал жизнью, получая кредиты у людей )ль же темных, сколь и опасных, а потом не спал но­чами, ломая голову над тем, как отдавать, безропотно принимал коррупцию системы и «подмазывал» чинов­ника всякий раз, когда надо было возобновлять лицен-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29

Похожие:

Книга издана iconКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке
Л 86 Семинары, Книга I: Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54). Пер с фр. / Перевод М. Титовой, А. Черноглазова (Приложения)....
Книга издана iconКнига издана в двух томах. Первый том начинается в 1905 году, со...
«Алмазная колесница» — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана iconКнига издана в авторской концепции
Историческое исследование. Запорожье: Дикое Поле, 1997. 264 с. Тираж 1000 экз
Книга издана iconСледует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском...
Следует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском и русском, чего я себе не мог позволить. Заметки на полях...
Книга издана iconКнига издана ограниченным тиражом на частные пожертво вания. Если...
Т. В. Грачева. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы. — Рязань
Книга издана iconАннотация Книга «Экзистенциализм это гуманизм»
Книга «Экзистенциализм — это гуманизм» впервые была издана во Франции в 1946 г и с тех пор выдержала несколько изданий. Она знакомит...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке российского гуманитарного
Пределы господства культурного бессознательного над субъектом 91глава II. Деконстрмстивизм как литературно-критическая практика постструктурализма...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке благодарных учеников
Биск И. Я. Методология истории: курс лекций / И. Я. Биск. Иваново: Иван гос ун-т, 2007. 236 с
Книга издана iconКнига Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана в двух томах. Второй том переносит нас в Японию 1878 года: ниндзя, гейши, самураи… Это история любви молодого дипломата...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница