Книга издана


НазваниеКнига издана
страница8/29
Дата публикации05.05.2013
Размер4.29 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Литература > Книга
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   29
5ию. Он был идеалистом. Днем он был требовательным жестким начальником, благодаря своей армейской школе научившимся субординации и дисциплине и умеющим добиваться от своих подчиненных послуша­ния. А ночью, обняв Еву, искал у нее на груди защиты и помощи, просил помолиться о том, чтобы все прошло хорошо, чтобы он невредимым вышел из бесчисленных ловушек, ежедневно подстерегавших его.

И Ева обещала ему, что все будет хорошо, потому что он — хороший человек, а Господь неизменно воздает праведным.

И постепенно неурядицы стали сменяться удачами. Маленькое дело, деньги на которое он собрал буквально по крохам, вдруг начало расти и развиваться — он был одним из тех немногих, кто решился инвестировать в эту рискованную сферу и верил, что в ней можно до­биться успеха, ибо система коммуникаций в стране без­надежно устарела. Сменилось правительство, и корруп­ция уменьшилась. Дело стало приносить прибыль; пош­ли деньги — сначала медленно и понемногу, потом -в огромных, неимоверных количествах. Но даже и тогда они с Евой помнили, через какие трудности пришлось пройти, и не тратили зря ни копейки: шедро жертвова­ли, занимались благотворительностью, поддерживая ве­теранские организации, совсем не шиковали и мечтали о том дне, когда смогут отойти от дел и поселиться в уединении, вдали от суеты. И когда это произойдет, они позабудут, как приходилось им жить рядом и иметь дело с людьми, лишенными всякого понятия о нравственно­сти и достоинстве. А пока — работали по восемнадцать часов в день, проводили большую часть времени в аэро­портах, самолетах и отелях, и за все эти годы ни разу не сумели выкроить хотя бы месяц совместного отпуска.

Но оба лелеяли одну и ту же мечту: придет день -и лихорадочный ритм, в котором они живут, станет да-

еким воспоминанием. И они, как боевыми наградами, будут гордиться рубцами и шрамами, полученными в борьбе за исполнение этих мечтаний, за верность своей идее. Ибо в конце концов человек — так считали они еще в ту пору — рождается на свет, чтобы любить и жить с тем, кого любит.
Дело с каждым часом шло веселей: они уже не выма­ливали контракты — те появлялись будто сами собой, лиятельный журнал опубликовал интервью с ее му-ем, дав на обложку его фотографию, и вслед за тем по­сыпались приглашения на всякого рода презентации и ржества. Их принимали с подчеркнутой предупреди­тельностью, как коронованных особ, а денег станови-ось все больше. Надо было обживаться в новых обстоятельствах, и была куплена новая, комфортабельная квартира в цент­ре Москвы. Прежние деловые партнеры — те самые, что под грабительские проценты когда-то ссужали их день­гами, — один за другим оказывались в тюрьме. За что — Ева не знала и не желала знать. И с какого-то момента Игорь обзавелся личной охраной: поначалу телохрани­телей, которые некогда вместе с ним воевали в Афгани­стане, было двое, но потом число их неуклонно увели­чивалось по мере того, как маленькая компания превра­щалась в гигантскую мультинациональную корпорацию с астрономическим бюджетом и разветвленной систе­мой филиалов и дочерних структур по всему миру.

Ева проводила время в поездках по магазинам или в чаепитиях с подругами, где разговоры велись всегда об одном и том же. А Игорю этого было мало.

Он всегда хотел большего. И в этом не было ничего удивительного: он и этого-то достиг исключительно

благодаря своему честолюбию и упорной, неустанной работе. И когда Ева спрашивала его, не настал ли мо­мент теперь, раз уж они так далеко шагнули за наме­ченные рубежи, остановиться и исполнить давнюю мечту жить только любовью друг к другу, он просил дать ему еще немного времени. Вот тогда она и начала пить. И однажды вечером, вернувшись домой после ужина с друзьями, Ева не совладала с собой и сорва­лась. Сказала ему, что не в силах больше вести эту пус­тую жизнь и если немедленно что-нибудь не сделает, то попросту сойдет с ума. Игорь спросил:

— Ты недовольна тем, что у тебя есть?

— Я-то довольна. А ты — нет. И в этом все дело. Ты никогда не будешь удовлетворен. И боясь потерять то, что обрел, чувствуешь себя неуверенно. Ты не умеешь выйти из боя, одержав победу. И в конце концов ты са­моуничтожишься. А еще раньше — уничтожишь наш брак и мою любовь.

Она уже не впервые говорила ему это. Они всегда ста­рались быть честными друг с другом. Однако в этот раз Ева чувствовала, что дошла до предела. Ей невмоготу ста­ло ездить за покупками, пить чай£ подругами и смотреть телевизор, поджидая, когда Игорь вернется с работы.

— Не говори так. Не говори, что я уничтожаю нашу любовь. Потерпи немного: я обещаю, что все это очень скоро останется позади. Я понимаю, что превратил твою жизнь в сущий ад, — и быть может, настал час что-то сделать, что-то изменить.

Что ж, хорошо хоть, что он это понимает.

  • Чем бы тебе хотелось заниматься? Пожалуй, это выход.

  • Я всегда мечтала работать в индустрии моды.

И муж немедленно исполнил ее мечту. Уже на следу­ющей неделе он вручил ей ключи от бутика, располо­женного в одной из лучших торговых галерей Москвы. Ева ликовала — ее жизнь обрела новый смысл, а долгие дни и ночи, заполненные ожиданием неизвестно чего, остались в прошлом. Игорь вложил в ее дело столько, сколько было необходимо, чтобы она смогла добиться заслуженного успеха.

Банкеты и вечеринки, на которых она прежде всегда чувствовала себя посторонней, теперь заинтересовали ее: благодаря завязанным там знакомствам ее бутик уже через два года превратился в самое престижное и мод­ное ателье haute couture. Хотя деньги у них с Игорем бы­ли общие и муж никогда не спрашивал, сколько она по­тратила, Ева сочла для себя делом чести вернуть ему «долг». Теперь она много ездила по свету одна, сама на­нимала и увольняла своих сотрудников, сама вникала в тонкости бухгалтерии и вскоре — к собственному неска-;ному удивлению - превратилась в настоящую биз­нес-леди.

Игорь научил ее всему. Игорь был для нее образцом и примером для подражания.

И вот когда все вроде бы наладилось, а в жизни ее по­явился смысл, Ангел Света, озарявший ей путь, начал подавать признаки неустойчивости.
Проведя уикенд в рыбачьей деревне на берегу Байка­ла, они сидели в одном из иркутских ресторанов. К это­му времени компания располагала уже двумя собствен­ными самолетами и вертолетом, поэтому супруги могли улетать на выходные куда угодно, а в понедельник воз­вращаться в Москву и все начинать сначала. Ни Игорь, ни Ева не сетовали, что стали проводить вместе мало времени, однако было очевидно, что долгие годы борь­бы даром не прошли и дают о себе знать.

Тем не менее оба они знали: их любовь сильнее всего на свете и покуда они вместе, им ничто не грозит.

За ужином при свечах в ресторане вдруг появился оборванный и сильно пьяный нищий, который напра­вился к ним и уселся за их столик, явно желая завести беседу и нарушая их бесценное уединение, в москов­ской круговерти и суете случавшееся в последнее вре­мя все реже. Хозяин хотел было выбросить нищего вон, однако Игорь остановил его и сказал, что разбе­рется сам. Бродяга схватил бутылку водки, выпил пря­мо из горлышка, а потом стал жаловаться на жизнь, на правительство, задавать вопросы: «Кто вы такие? От­куда у вас деньги, когда мы все кругом живем впрого­лодь?» Игорь молча слушал его в течение нескольких минут.

Затем взял бродягу за руку и вывел на свежий воздух (ресторан находился на маленькой не мощеной улочке). У входа его ожидали двое охранников. В окно Ева видела, как муж обменялся с ними несколькими словами, догадавшись, что он сказал: «Присмотрите за моей женой», — и вместе с нищим скрылся за углом. Спустя несколько минут он вернулся и сказал, улыба­ясь:

— Больше он ни к кому не будет приставать.

По выражению его глаз Ева поняла, что его бук­вально переполняла радость, что он просто счастлив — причем сильнее, чем за те двое суток, что они провели вместе.

— Что ты с ним сделал?

Но Игорь заказал еще водки. Они пили до конца ве­чера — Игорь был весел и улыбался, а она пыталась по­нять, как он обошелся с бродягой: может быть, дал ему денег, чтобы тот смог выбиться из нищеты, — он ведь всегда проявлял щедрость к тем, кому не повезло.

Лишь когда они поднялись в свой номер, Игорь за­метил как бы мимоходом:

— Я научился этому еще в юности, когда оказался на несправедливой войне и сражался за идеалы, в которые не верил. С нищетой можно покончить раз и навсегда.
Нет, Хамид наверняка обознался — Игорь не мог быть здесь. Да и виделись они лишь однажды, когда Игорь раздобыл адрес их лондонской квартиры и пришел умо­лять Еву вернуться. Хамид не впустил его, пригрозив вызвать полицию. Целую неделю после этого она не вы­ходила из дому под предлогом головной боли, она точно знала: Ангел Света превратился в Абсолютное Зло.

Она снова берется за свой телефон и перечитывает сообщения.

«Катюша». Только один человек на свете способен назвать ее так. Человек, который живет в ее прошлом и делает невыносимым ее настоящее, сколь бы защищен­ной, удаленной, живущей в мире, куда ему доступа нет, она ни чувствовала себя.

Тот самый человек, который по возвращении из Ир­кутска — он словно сбросил тогда невыносимое бремя — начал более свободно и откровенно рассказывать ей о том, какие тени заполняют его душу.

«Никто, никто решительно не смеет угрожать нашей близости. Мы потратили достаточно времени, чтобы создать более справедливое и более гуманное общество. И тот, кто не желает уважать нашу свободу, должен быть изгнан — причем так, чтобы и в голову больше не при­ходило вернуться».

Ева опасалась спрашивать, что означает это «так». Она всегда думала, что знает своего мужа, но в последнее вре­мя ей все чаще стало казаться, что в нем просыпается ка­кой-то дремлющий вулкан, от которого во все стороны расходятся ударные волны. Она припоминала их ночные разговоры, когда он признавался ей: ради того чтобы вы­жить в Афганистане, ему приходилось убивать. И никог­да не замечала она в нем ни раскаяния, ни вины: «Я вы­жил, и это самое главное. Моя жизнь могла оборваться и в солнечный полдень, и на рассвете, который мы встре­чали на заснеженных горных отрогах, и ночью, когда в палатке играли в карты, не сомневаясь, что контролиру­ем ситуацию. И если бы я погиб, это ничего не изменило бы в мире: просто прибавилась еще одна единица в свод­ке потерь и еще один орден вручили моей семье.

Но Господь помог — я всегда успевал отреагировать вовремя. И мне, прошедшему через тяжелейшие испы­тания, какие только могут выпасть на долю человека, судьба вручила два самых важных дара — успех в делах и женщину, которую я люблю».

Но одно дело — отреагировать вовремя, и совсем другое — «изгнать навсегда» пьяного бродягу, помешав­шего ужинать, хоть с этим легко справился бы и хозяин ресторана. Все произошедшее^не выходило у нее из го­ловы: она раньше обычного уходила в свой бутик, а воз­вращаясь, допоздна засиживалась за компьютером. Ей хотелось избежать вопроса. И в течение нескольких ме­сяцев, заполненных обычными делами — поездками, ярмарками, фестивалями, ужинами, встречами, благо­творительными акциями, удавалось держать себя в ру­ках. И даже — убедить себя, что неправильно истолко­вала слова, сказанные тогда в Иркутске, и ругать себя за то, что судит так поверхностно.

С течением времени вопрос потерял было свое значе­ние — но лишь до того дня, когда супруги попали в один из лучших ресторанов Милана на официальный ужин, переходящий в благотворительный аукцион. Игорь и Ева оказались здесь по своим делам: он должен был со­гласовать некоторые тонкости договора с итальянской фирмой, а она приехала на Неделю моды, намереваясь кое-что приобрести для своего московского бутика.

И случившееся в Сибири повторилось в одном из самых изысканных городов мира. На этот раз их друг, бывший уже сильно навеселе, подсел к ним без спросу и принялся сыпать сомнительными шуточками и анек­дотами. Ева заметила, как рука Игоря сжалась в кулак, и с предельной мягкостью и деликатностью попросила приятеля уйти. К этому времени она уже выпила не­сколько бокалов Asti Martini Spumante, как итальянцы называют белое вино, которое ни вкусом, ни способом изготовления не отличается от шампанского, однако по европейскому закону не имеет права носить это имя, поскольку произведено не на виноградниках Шампани.

Пока они говорили о брендах и их законах, Ева пыта­лась отогнать от себя вопрос, который на какое-то вре­мя исчез из ее памяти, а сейчас возник вновь со всей си­лой. Говорили и пили, но вот настал миг, когда она боль­ше не могла сдерживаться:

  • Что уж такого плохого, если человек немного поте­рял представление о такте и стал навязчив?

  • Мы редко бываем вместе, — совсем другим тоном от­ветил Игорь. - Я, разумеется, всегда думаю о мире, в ко­тором мы живем, веруя больше в науку, чем в духовные ценности, питая наши души тем, что навязывает общест­во, а сами тем временем мало-помалу умирая, потому что сознаем, что происходит вокруг, понимаем, что нас за­ставляют делать то, чего мы делать не хотим, но все равно делаем, потому что не способны оставить все и посвятить наши дни и ночи истинному счастью — семье, природе, любви... А почему? Потому что обязаны завершить нача­тое, чтобы достичь столь желанной финансовой стабиль­ности, которая позволит нам посвятить остаток дней друг другу. Потому что мы несем ответственность. Знаю, ты считаешь, что я слишком много работаю. Нет — ровно столько, сколько нужно для обеспечения нашего будуще­го. Уже очень скоро мы с тобой обретем свободу мечтать и исполнять наши мечты.

Уж чем-чем, а финансовой стабильностью супруги обладали. У них не было долгов, и они могли в любую минуту подняться из-за стола, оставить мир, столь не­навистный Игорю, и все начать заново, зная, что никог­да не будут нуждаться в деньгах. Они уже много раз го­ворили об этом, но Игорь неизменно повторял одно и то же: «Еще немного». Всякий раз — «еще немного».

Впрочем, сейчас было не время обсуждать будущее.

— Господь подумал обо всем, — продолжал меж тем Игорь. — И мы — вместе, потому что такова была Его во­ля. Не знаю, добился бы я того, чего добился, не будь те­бя... хоть и сам не всегда могуосознать, насколько ты важ­на для меня. Это Он свел нас и даровал мне толику Своей силы, чтобы защищать и оберегать тебя. Это Он внушил мне, что все на свете подчинено определенному замыслу, и я обязан беспрекословно повиноваться Ему, исполняя неукоснительно каждую заповедь. А будь иначе, я был бы убит под Кабулом или нищенствовал сейчас в Москве.

В эту минуту спуманте или шампанское — неважно, каким именем зовется этот напиток, — дало себя знать и показало, на что способно:

  • А что произошло с тем бродягой в Иркутске? Игорь сначала даже не понял, о чем речь. И Еве при-юсь напомнить ему эпизод в ресторане.

  • Я хочу знать, что было потом.

  • Я спас его.

Ева вздохнула с облегчением.

— Я спас его от гнусной и беспросветной жизни... От едяной зимней стужи, от алкоголя, медленно разру-[авшего его мозг и тело. Я сделал так, что его душа

'могла воспарить в сторону света, потому что когда он вошел в ресторан, чтобы нарушить наше счастье, я по-- его духом владеет дьявол. Сердце Евы замерло. Не надо было спрашивать: «Ты 'бил его?» — это было ясно и так.

— Без тебя я не существую. И если что-то или кто-то по­пытается разлучить нас или омрачить ту краткую минуту, которую нам дано провести вместе, получит по заслугам.

Должно быть, он хотел сказать: «Будет уничтожен». Неужели это происходило и раньше, а она просто не зна­ла, не замечала? Она выпила еще, потом еще, а Игорь тем временем вновь заговорил — человек замкнутый, он пользовался каждой возможностью излить ей душу:

— Мы с тобой говорим на одном языке. Мы смотрим на мир одинаково. Мы дополняем друг друга с такой точностью и совершенством, какие даны лишь тем, кто ставит любовь превыше всего. Повторяю: без тебя я не существую.

Погляди на окружающий нас Суперкласс, который считает себя таким значительным и в сознании своей со­циальной ответственности тратит огромные деньги на благотворительных базарах, устраиваемых то для сбора средств в пользу руандийских беженцев, то ради сохра­нения китайских панд. Для них панды и голодающие

значат одно и то же, и на этих сборищах люди чувствуют себя существами высшего порядка, ибо совершают ка­кие-то полезные поступки. Бывали ли они в бою? Нет, -они только развязывают войны, но сами не сражаются на них. Если результат достигнут, вся слава достается им. Если нет — виноваты другие. Они любят себя...

- Милый, я хочу спросить тебя...

В эту минуту на эстраду поднялся ведущий, который поблагодарил присутствующих за то, что пришли. На собранные деньги будут приобретены медикаменты для лагерей беженцев в Африке.

- А знаешь ли ты, чего он не говорит? - спросил Игорь, словно не слыша ее вопрос. — Что лишь десять процентов этих пожертвований достигнут цели. Все прочее пойдет на оплату этого вечера - на аренду зала, оплату ужина, гонорар для тех, кого осенила эта блестя­щая идея, — и все по самым высшим ставкам. Они ис­пользуют нищету для собственного обогащения.

— В таком случае зачем мы здесь?

— Нам полагается здесь быть. Это — часть моей рабо­ты. Последнее, что мне в жизни надо, — это спасать Руан­ду или посылать лекарства африканским беженцам, но я по крайней мере это сознаю. А остальные гости тратят свои деньги, чтобы очистить совесть и облегчить душу. Когда в Руанде вспыхнула гражданская война и начался геноцид, я набрал из своих друзей небольшой отряд, ко­торый спас более двух тысяч человек из противоборство­вавших племен тутси и хуту. Ты знаешь об этом?

- Нет, ты никогда не рассказывал...

— Не считал нужным. Ты ведь знаешь, как мало забо­тят меня другие...

Тем временем начался благотворительный аукцион. Выставленную первым лотом дорожную сумку от Louis

Шоп купили за сумму, десятикратно превышавшую первоначальную цену. Игорь бесстрастно взирал на про­исходившее, а Ева выпила еще бокал, раздумывая над тем, стоит ли задать мучающий ее вопрос.

Зазвучала музыка — это была песенка в исполнении Мэрилин Монро - и художник на глазах у публики на­чал писать на холсте. Ставки росли, в десять раз превы­сив первоначально заявленную сумму. На эти деньги можно было купить в Москве небольшую квартиру.

Потом выставили чашку. И снова — несуразно высо­кая цена.

...Она так много выпила в тот вечер, что Игорь дол­жен был нести ее в отель на руках. Но прежде чем он опустил ее на кровать, Ева наконец решилась:

  • А что будет, если я тебя брошу?

  • В следующий раз пей поменьше.

  • Нет, а все же?

  • Этого не может быть. У нас с тобой — идеальный брак. В голове у нее просветлело, однако она понимала,

что пьяному море по колено, и продолжала притво­ряться:

— Ну, а все же? Если это произойдет?

— Я заставлю тебя вернуться. Ты ведь знаешь — я умею добиваться своего. Или чужого... Пусть даже придется уничтожить для этого целые миры.

— А если я заведу роман с другим?

В его глазах она не увидела злости или гнева.

— Переспи хоть со всеми мужчинами на планете — моя любовь так сильна, что сумеет превозмочь и это.
С того дня их союз, казавшийся божьей благодатью, стал неуклонно превращаться в кошмар. Она оказалась замужем за маньяком, убийцей. Что это за история о том, как он финансировал отряды наемников, чтобы за­гасить межплеменную вражду? Скольких людей он убил, чтобы они не нарушали их супружеский покой? Разуме­ется, все можно объяснить — война, душевные травмы, тяжелейшие испытания, через которые ему пришлось пройти... Но разве ему одному? Отчего же другим не пришло в голову стать вершителями Божественного Правосудия, исполнителями Верховного Замысла?

— Я не ревную, — неизменно говорил ей Игорь, когда собирался куда-нибудь уехать. — Потому что ты знаешь, как я тебя люблю, а я знаю, как ты любишь меня. И не может произойти ничего, что разрушило бы нашу с то­бой жизнь.

...Теперь она была более чем уверена: это - не лю­бовь. Это наваждение, с которым она не смогла совла­дать и потому обречена до конца своих дней пребывать в постоянном ужасе.

Если не попробует освободиться при первом же удобном случае.

А случаи такие предоставлялись. И самым упорным, самым настойчивым оказался мужчина, о прочных отно­шениях с которым она и помыслить не могла. Кутюрье, чья звезда с каждым днем разгоралась все ярче, а слава гре­мела все громче. Тот, кто получал от своей страны огром­ные деньги для достижения высокой цели — чтобы весь ос­тальной мир познакомился <<, незыблемыми ценностями «туземных племен», и перестал испытывать страх по отно­шению к ним. Кто поверг к своим ногам мир моды.

При каждой их встрече, где бы, в каком бы городе мира это ни случалась, он способен был пропустить важные переговоры, отменить ужин — для того лишь, чтобы оказаться с нею наедине, в номере отеля, чтобы просто побыть рядом, даже не занимаясь любовью. Они смотрели телевизор, ужинали, она пила (он, что называ­ется, капли в рот не брал), гуляли в парках, заходили в книжные магазины, заговаривали с незнакомыми людь­ми. Они не мечтали о будущем, почти не вспоминали прошлое: все было сосредоточено на настоящем.

Ева противилась столько, сколько могла, тем более что никогда не пылала к этому человеку страстью. Но когда он предложил ей все бросить и переехать с ним в Лондон, внезапно согласилась. Это был единственно возможный выход из ее персонального ада.
Пискнул телефон, принимая очередное сообщение. Да не может этого быть — они ведь не общались уже не­сколько лет!

«Ради тебя я уничтожил еще одну вселенную, Катю­ша».
— От кого это?

— Понятия не имею. Номер не определен, - ответи­ла она, а про себя промолвила: «Какой ужас!»

— Приехали. Помни, у нас мало времени.

Лимузину приходится совершать замысловатые ма­невры, чтобы подъехать ко входу в отель «Martinez». По обе стороны, за установленными полицией металличе­скими барьерами, целый день толпятся люди всех воз­растов в надежде вблизи увидеть кого-нибудь из знаме­нитостей. Они делают снимки цифровыми фотоаппа­ратами, через интернет посылают рассказы о своих впечатлениях «друзьям» и членам сообществ, к кото­рым принадлежат. Самое долгое ожидание будет оп­равдано, если настанет единственный в своем роде миг торжества - они сумеют увидеть актера, актрису, теле­ведущего!

И хотя киноиндустрия существует благодаря имен­но этим людям, их не подпускают близко: охранники, размещенные на стратегических высотах, требуют до­казать, что ты проживаешь в отеле или что у тебя на­значена здесь встреча. То есть, если не вытащишь из кармана магнитную карточку, заменяющую ключ от номера, тебя при всем честном народе вышвырнут вон. Если же у тебя здесь назначена деловая встреча или ты приглашен в здешний бар, назовись и жди на глазах у всех, пока охранники по рации запросят ресепшн, правду ли ты говоришь. Идет проверка, время тянется бесконечно, но вот наконец подтверждение получено -и тебя, после публичного унижения, допускают в свя­тая святых.

Разумеется, все это не касается тех, кто подкатывает на лимузине.

Обе дверцы белого «МауЬасгГа» распахнуты: одна — водителем, другая — швейцаром. Объективы фотоап­паратов и видеокамер направлены на Еву, и хотя никто ее не знает, каждому понятно: дама, подъехавшая в та­кой машине, дама, живущая в этом отеле, - птица вы­сокого полета. Может быть, любовница вот этого седо­ватого господина, идущего следом за ней, и тогда, если речь идет о внебрачных связях, есть шанс пристроить эти снимки в какой-нибудь таблоид, кормящийся на скандалах. А может быть, эта белокурая красавица — иностранная знаменитость, Доселе неизвестная во Франции. Глядишь, ее фото скоро появятся в желтом журнальчике, и тогда зеваки испытают законную гор­дость оттого, что находились в четырех-пяти шагах от нее.

Хамид Хусейн смотрит на плотную, хотя и не очень многочисленную толпу, жмущуюся к металлическим ба­рьерам. Он все никак не постигнет причин такого ажи­отажа, ибо у него в стране подобного не происходит. Од­нажды он даже осведомился у своего приятеля о том, кто все эти люди.

— Не думай, что здесь одни фанаты, - отвечал тот. -От сотворения мира человек привык считать, что бли­зость к чему-то неприкосновенному и таинственному осеняет благодатью. Оттого люди ходят на поклонение святым местам и отыскивают гуру.

— Это в Каннах-то?

— Да хоть бы и в Каннах. Везде и всюду появление не­досягаемой знаменитости воспринимается как манна небесная, как дар богов. Особенно если она кивнет или помашет рукой...

Рок-фестивали на огромных площадках напоминают религиозное действо, собирающее многие тысячи веру­ющих. Люди толпятся у входа в театр, чтобы увидеть, как пройдут мимо представители Суперкласса. Гигант­ские толпы заполняют стадионы, следя за тем, как два десятка молодцов гоняют мячик. А чем отличаются от икон и образов портреты звезд, висящие и в комнатах подростков, и в квартирах почтенных домохозяек, и да­же в кабинетах топ-менеджеров, которые при всем сво­ем могуществе завидуют им?

Есть лишь одно различие: в роли верховного судии выступает публика: сегодня она заходится от восторга, а завтра с жадностью выискивает скандальные подробно­сти из жизни своего кумира. И говорит: «Бедняга. Хоро­шо все-таки, что я — не он». Сегодня звезду боготворят, завтра побивают камнями и распинают на кресте, при­чем не испытывая ни малейшего чувства вины или сост­радания.

1:37 РМ
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   29

Похожие:

Книга издана iconКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке
Л 86 Семинары, Книга I: Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54). Пер с фр. / Перевод М. Титовой, А. Черноглазова (Приложения)....
Книга издана iconКнига издана в двух томах. Первый том начинается в 1905 году, со...
«Алмазная колесница» — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана iconКнига издана в авторской концепции
Историческое исследование. Запорожье: Дикое Поле, 1997. 264 с. Тираж 1000 экз
Книга издана iconСледует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском...
Следует предупредить о том, что книга издана на двух языках, французском и русском, чего я себе не мог позволить. Заметки на полях...
Книга издана iconКнига издана ограниченным тиражом на частные пожертво вания. Если...
Т. В. Грачева. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы. — Рязань
Книга издана iconАннотация Книга «Экзистенциализм это гуманизм»
Книга «Экзистенциализм — это гуманизм» впервые была издана во Франции в 1946 г и с тех пор выдержала несколько изданий. Она знакомит...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке российского гуманитарного
Пределы господства культурного бессознательного над субъектом 91глава II. Деконстрмстивизм как литературно-критическая практика постструктурализма...
Книга издана iconКнига издана при финансовой поддержке благодарных учеников
Биск И. Я. Методология истории: курс лекций / И. Я. Биск. Иваново: Иван гос ун-т, 2007. 236 с
Книга издана iconКнига Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга издана в двух томах. Второй том переносит нас в Японию 1878 года: ниндзя, гейши, самураи… Это история любви молодого дипломата...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница