Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати»


НазваниеКнига издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати»
страница1/28
Дата публикации13.05.2013
Размер4.31 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Литература > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
УДК 159.22

ББК 88.37

Э53
ISBN 5-88230-194.7

ISBN 5-88113-018-9
Эльячефф Каролин, Эйниш Натали

ДОЧКИ-МАТЕРИ. Третий лишний?— Перевод с французского О.Бессоновой под редакцией Н.Поповой. М.: Наталья Попова,

«Кстати», Издательство «Институт общегуманитарных исследований», 2006 — 448 с.
Фундаментальный труд известных французских психоаналитиков К. Эльячефф и Н. Эйниш всесторонне освещает извечные проблемы семейных отношений и в первую очередь — все аспекты и тонкости взаимоотношений матери с дочерьми, анализируя их на примерах классической и современной литературы (произведений О. Бальза­ка, Г.Флобера, Г. де Мопассана, Л.Толстого, В.Набокова, А.Моруа, Ф.Саган и многих Др.), а также таких знаменитых фильмов, как «Самая красивая», «Осенняя соната», «Пианино», «Тайны и ложь», «Острые каблуки», «Пианистка» и др. Издание адресовано не только психологам и психоаналитикам, но и специалистам в области литера­туры, театра и кино, а также любому читателю, которого интересуют психология и культура человеческих отношений




^ Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин" при поддержка Министерства иностранных дел Франции

и посольства Франции в России.

Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции.
© Albin Michel, 2002

© Наталья Попова, «Кстати», 2006

© «Институт Общегуманитарных

Исследований», 2006

Отче наш, сущий на небесах - если

ты все еще Отец мне, - каков этот

ребенок, которого я привела в мир?

^ Натаниел Хоторн, «Алая буква»

5


ПРЕДИСЛОВИЕ

Многие мужчины, возможно, будут весьма удивлены, узнав, что женщины в большинстве своем предпочита­ют обсуждать между собой совсем не противоположный пол, а собственных матерей. Множество секретов, пове­данных на ушко друг другу девочками, отроковицами, юными и взрослыми женщинами, мамами и бабушками вьется вокруг событий из жизни и высказываний их ма­терей. Это универсальный повод и вечная тема многих женских разговоров. Конечно, не каждая женщина ста­новится матерью, и не все матери производят на свет до­черей; но у любой женщины есть или была мать, а иног­да даже несколько «мамочек» (которые, кстати, могут быть и мужчинами, так как эти отношения в большей степени обозначены функцией, а не местом в генеалоги­ческой паре).

Разбираться в отношениях «мать-дочь» — такой слу­чай выпадает на долю всех женщин в тот или иной пе­риод их жизни, а, может быть, и на протяжении всей жизни. То же самое, хотят они этого или нет, в равной степени относится и к мужчинам, которые иногда актив­но участвуют, иногда наблюдают со стороны, а зачастую всего лишь телесно присутствуют в этих отношениях. Хотя на самом деле (или только по их собственному мнению) они не претендуют на материнскую позицию

в визави (парных) - взаимоотношениях со своей женой или дочерью.

Наше исследование теоретически основано на двух различных дисциплинах: на социологии и на психоана­лизе, хотя и направлено на общий объект - это дочери, у которых есть мать, то есть они не сироты; и матери, у которых именно дочери, а не дети вообще. Иначе говоря, нас интересуют материнско-дочерние отноше­ния. Исследуя их, мы применяем единое толкование, а именно: две вышеупомянутые науки и наш личный и профессиональный опыт во взаимном обогащении. Всё то, что может породить противоречия между ними, мы оставляем вне поля нашего внимания.

Новое пространство - новые средства освоения: вмес­то реально существующих людей и клинических случа­ев из нашей практики*, - мы исследуем вымышленных персонажей, литературных и кинематографических. Пусть художественный вымысел не воспроизводит ре­альный опыт буквально, но, воплощенный в стилизо­ванной, драматизированной или очищенной от всего липшего, рафинированной форме, он вполне позволяет очертить «общее воображаемое». Как только художест­венное произведение было опубликовано, поставлено на сцене, распространено, прочитано, прокомментировано, оно начинает участвовать в образовании коллективного представления и перестает существовать как исключи­тельно индивидуальный или условный опыт. Использо-

* Подобный метод типичен для немногочисленных авторов, раз­рабатывающих ту же тематику: педиатра Альдо Наури («Дочери и их матери», Париж, 1998), психоаналитика Мари-Магдалены Лессана («Между матерью и дочерью: опустошение», Париж, 2000), американ­ской журналистки Нэнси Фрайдей («Моя мать - мое зеркало», Париж, 1993). (Здесь и далее, кроме специально оговоренных случаев, приме­чания авторов.)

7



вать на практике художественные произведения как ме­тодический источник материалов для анализа означает то же самое, что применить психологический опросник для социологических или антропологических исследований.

Какой бы ни была степень литературной переработ­ки, художественное творчество - это нечто большее, чем просто рассказ об индивидуально пережитом, так как оно допускает обобщение и проецирование и дарит человеку уникальную возможность приобщиться к опи­санным чувствам и событиям. Осознать и принять, что кому-то другому удалось с помощью словесных или зри­тельных образов выразить то, что казалось неопреде­ленным, непонятным и даже не познаваемым, — значит ощутить связь с этим «другим». В одном случае - это возможность разделить бремя неудачно сложившихся отношений, которые заставляют человека почувство­вать себя в изоляции от окружающих, в другом, - воз­можность соприкоснуться с опытом многих людей, даже с коллективным опытом.

Это происходит благодаря эмпатии*, с которой чело­век воспринимает художественное произведение, и ра­ционализации**, которую обеспечивает теория, причем, они взаимно подпитывают и обогащают друг друга.

Еще одна роль теории - обобщать, одновременно помогая выстроить дистанцию, то есть деперсонализировать (обезличить) и отстраниться от мучительных

*Эмпатия - вчувствование, способность понять другого на уровне чувств, а не умом; вжиться в его состояние как в свое собственное.

**Рационализация - бессознательное стремление человека подоб­рать разумные или удобные причины и оправдания своим поступ­кам, идеям, чувствам и желаниям, какими бы иррациональными или неприемлемыми они ни были на самом деле; защитный механизм личности, блокирующий осознание отвергаемых по различным при­чинам мотивов и обеспечивающий подстановку на их место более приемлемых (примеры: «виноград зелен» - обесценивание того, что недоступно; «сладкий лимон» — преувеличение ценности «синицы в руках»). (Прим, переводчика).

переживаний благодаря словам, - тем словам, которые придают смысл горю и страданиям. Как и воображение, теория помогает установить связь со всеми, в ком узна­ют самих себя. И то, и другое помогает человеку осво­бодиться от гнета страхов и тревоги, которые он сам не может осознать и символически выразить, но которые способны полностью поработить его и запереть в безыс­ходности. Как заметил психоаналитик Серж Тиссерон: «Те же страхи и тревоги, но которые нашли выражение в публичном зрелище, как по волшебству, становятся фактором социализации. Рассказывая о жестоком филь­ме и о страхах, вызванных его просмотром, чаще всего говорят о своей собственной жизни, редко отдавая себе в том отчет из-за стыда, который охватывает, стоит это осознать». Этот феномен, кстати, в некоторой степе­ни сопоставим и объяснен терапевтическим эффектом, который оказывают волшебные сказки, проанализиро­ванным психоаналитиком Бруно Беттельгеймом в кни­ге "Психоанализ волшебных сказок". Художественный вымысел также является ресурсом, к которому очень рано прибегают маленькие девочки в своих отношениях с матерью. Приобщение к нему происходит благодаря сценариям, которые они придумывают для своих кукол и в которых они могут воспроизвести материнско-дочерние отношения, причем, выступая в активной материн­ской роли.

Но к чему относится художественный вымысел? К реальному опыту, как свидетельство очевидца? Или к вымышленному миру, как фантазия или сон? Этот воп­рос заставил скрестить копья многих теоретиков и, - тщетно, потому что реальный мир и фантазия, конеч­но же, сосуществуют и придают художественному вы­мыслу его пластичность и выразительную силу. В свою очередь, художественный вымысел дает возможность перейти от фантазматического измерения воображае­мого мира к реальному опыту, а реалистическое изме-

9

рение пережитой действительности - транспонировать в область воображения, что позволяет отмежеваться от индивидуального опыта и разделить общие ориентиры - мифы и волшебные сказки, романы, художественные фильмы. Вот почему, на наш взгляд, авторы-мужчи­ны столь же подходящие поставщики материала для нашего исследования, как и авторы-женщины. Если речь идет о подлинном случае, они не могут предоста­вить нам свидетельство «из первых рук», но как толь­ко они вступили в область художественного вымысла, они используют другие ресурсы, в частности, собствен­ные способности к наблюдению и эмпатии, что делает некоторых романистов (вспомним Бальзака, Флобера, Джеймса) незаурядными аналитиками внутреннего мира женщины.

Мы не принимаем в расчет художественный уровень литературных произведений или фильмов, точнее, не анализируем то, что относится непосредственно к ис­кусству. Нас не интересует изучение литературы или кино сквозь призму проблематики материнско-дочерних отношений. Наоборот, мы исследуем пространс­тво этих отношений, рассматривая его сквозь призму и фильтр художественного вымысла, и если отдаем ему предпочтение, по сравнению, например, с реальными историями или клиническими случаями, то соотносится это скорее с выбором методического решения, нежели с выбором объекта. Иначе говоря, вопрос художествен­ной ценности избранных произведений абсолютно не определяет критерии их отбора в нашем исследовании. Кинематографисты и писатели, надеемся, любезно про­стят нам некоторую вольность в обращении с их произ­ведениями и персонажами.

В одной из своих статей, посвященной различным версиям «Красной шапочки», антрополог Ивонн Вердье доказывает, что письменные варианты, дошедшие до нас благодаря Шарлю Перро и братьям Гримм, изобилу-

ют странными смещениями по сравнению с той версией сказки, которая существует в устной традиции, то есть передавалась из уст в уста в прежние времена. В этой версии совсем не волк выступает главным собеседни­ком девочки, а ее бабушка; то есть изначально вовсе не мужчины угрожают главным образом женскому миру, а женщины, которые пожирают друг друга. Изначально сказка символизирует не конфронтацию с мужской сек­суальностью, но повествует скорее об инициации и пос­ледовательном вхождении женщины в каждый возраст жизни, олицетворенный в образах девочки, ее матери и бабушки. Приключение внучки - это не столько от­крытие сексуальности с риском стать жертвой насилия, сколько утверждение ее женской самоидентичности (ре­зультат самоотождествления: такая, какая есть) с рис­ком соперничества, последовательно проявляющимся в процессе познания жизни и освоения специфически женских умений и навыков.

В заключение этого краткого анализа автор подробно объясняет причины успеха всем известной версии, кото­рая описывает «отношения обольщения между волком и маленькой девочкой» и выполняет функцию предупреж­дения об опасности: «Маленькие девочки, остерегайтесь волков». Эта версия окончательно затушевала народную, отстаивающую «женские качества» и «несущую абсолют­но иную мораль: «Бабушки, остерегайтесь ваших внучек!». Эта интерпретация находит свое подтверждение в ана­лизе страхов, проведенном психоаналитиками Николя Абрахамом и Марией Торок: «Этот вид инфантильных фобий весьма часто восходит к дедушкам и бабушкам через посредничество страха, который бессознательно испытывает мать ребенка перед собственной матерью. Страха, отнюдь не лишающего ее остроты наслаждения материнством. Этот бессознательный страх, столь же распространенный, как и детский страх перед волками, позволяет предположить, что «волк» выбран именно
11

из-за подразумеваемой референции с бабушкой. Не яв­ляется ли волк, вполне ожидаемо, если не считать ба­бушки, единственным млекопитающим, взвалившим на себя тяготы воспитания человеческого детеныша?»

Эти красноречивые видоизменения - от письменной версии к устной, от научного варианта к народному, от мужского к женскому и от проблематики сексуальности к проблематике самоидентичности - позволяют нагляд­но продемонстрировать значимость эволюционного раз­вития и последовательной смены поколений. Аналогич­ным образом особая значимость материнско-дочерних отношений проявляется в смене ролей и конструирова­нии идентичностей. Так обретает детальную прорисовку в каждом отдельном фрагменте тема нашего исследова­ния: как проявляются во всех своих аспектах материнско-дочерние отношения в каждом возрасте, если мы удаляемся от научной проблематики в литературе и от вопросов, центрированных на мужском или не сексуалистском представлении? И в чем их специфика, говоря кратко, не сводимая к отношениям «родителей и детей» в целом?

Наше исследование подходит далеко не для всякой культуры: мы адресуем его в первую очередь западным и европеизированным обществам. Зато временные ог­раничения для него менее значимы, нежели пространс­твенные, так как, принимая во внимание все формы художественного вымысла - от мифов до романов и от сказок до фильмов, включая театр и телевидение, мы рассматриваем довольно широкий временной пласт. В отношениях матери и дочери зачастую сложно разде­лить, что специфично для определенной эпохи, а что но­сит универсальный характер. Другими словами, трудно определить, где проходит граница между социокультурными параметрами и физической, можно даже сказать, вневременной реальностью, до смешного мало подат­ливой эволюционным изменениям. В частности, вопрос

исторической предопределенности отношений матери и дочери остается открытым. Очевидно, он не разрешен полностью, даже если ответы и находятся в отдельных случаях.

Последнее предостережение: даже если художествен­ная литература и кино обладают великолепными средс­твами отображения кризисных ситуаций, они практи­чески не уделяют внимания тем ситуациям, в которых нет напряжения. Художественный вымысел по опреде­лению требует введения интриги: даже в самых «розо­вых» романах героиню обязательно подвергнут разно­образным суровым испытаниям. Таким образом, краски сгущаются, и картина выглядит гораздо более мрачной, чем в действительности. Отношения «мать-дочь» дале­ко не всегда столь проблематичны, как это предстает в нашем исследования. Но, прибегнув к помощи художес­твенных произведений, можно выявить наиболее серь­езные проблемы и, двигаясь от противного, определить условия для построения хороших отношений. Именно это, по меньшей мере, мы и попытались сделать в За­ключении этой книги. Быть матерью для своей дочери, а для дочери - конечно же, быть, а не просто оставаться поневоле дочерью своей матери, — трудный, но неиз­бежный опыт для каждой женщины. В нем и состоит наиболее осуществимый из всех прочих путь.

Мы хотим поблагодарить всех, кто помог нам в рабо­те над этой книгой, и в особенности — Ж.М.

^ Карелии Эльячефф Натали Эйниш

13
Часть первая

Матери в большей степени, чем женщины

Каждая женщина, которая стала матерью, вынужде­на противостоять двум противоположным моделям осу­ществления материнской роли, соответствующим двум наиболее противоречивым предписаниям: будь матерью или будь женщиной. Продолжая перечислять подобные альтернативы, можно их выстроить в ряд: будь переда­точным звеном фамильной линии или будь уникальной и неповторимой, будь индивидуальностью. Будь нуж­дающейся и зависимой или будь автономной и само­достаточной. Будь достойной и уважаемой или будь привлекательной и желанной. Будь преданной и полез­ной людям или будь верной самой себе и собственной «программе постоянного совершенствования своей лич­ности» (как говорила небезызвестная герцогиня де Ланже); или даже: будь производительной самкой или будь творческой и созидающей личностью.* Конечно, эти противоположности могут уживаться в одной женщине, в одной идентичности, в одном теле: будет ли сделан окончательный выбор в пользу того, чтобы окончатель­но сделаться только матерью или стать полностью жен­щиной? Случается так, что в диапазоне вариантов, рас­положенных между двумя этими полюсами, некоторые придерживаются срединной позиции, — вернее сказать, им удается изменять и корректировать свою позицию в соответствии с каждым жизненным возрастом, в ко­торый они вступают. В то же время многие, даже боль­шинство-, хотят ли они этого или нет, если приглядеться повнимательнее, все-таки находятся либо по одну, либо по другую сторону баррикад: в большей степени мать, чем женщина; или преимущественно женщина, нежели мать. Начнем с первой модели.

* Более подробно см. об этом в работах Натали Эйниш "Первое расщепление", "Положение женщины. Женская идентичность в за­падном искусстве", Париж, 1996, 1997.

17

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Похожие:

Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconКнига издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального...
Книга издана при поддержке Министерства культуры Франции Национального центра книги
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconМишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель
Национального Центра Книги Министерства культуры Франции Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко Издание осуществлено...
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconКнига издана при финансовой поддержке министерства иностранных дел...
...
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconКнига французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол»
Издание осуществлено при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Французского культурного центра в Москве
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconИздание осуществлено в рамках программы Пушкин при поддержке Министерства...
Ф. Лаку-Лабарт, Ж. Л. Нанси. Нацистский миф. Санкт-Петербург: Владимир Даль, 2002
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconГригорьян Харьков «Фолио»
Издание осуществлено при поддержке Министерства Иностранных Дел Франции и Французского Культурного Центра в Москве
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин " при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин " при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин"при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин"при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconИздание осуществлено в рамках программы "Пушкин" при поддержке Министерства...
Издание осуществлено в рамках программы "Пушкин" при поддержке Министерства иностранных дел Франции
Книга издана при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции. © Albin Michel, 2002 © Наталья Попова, «Кстати» iconЗабота о себе
Издание осуществлено при содействии Посольства Франции в Украине и поддержке Министерства иностранных дел Франции
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница