Набег на Ком Уош


НазваниеНабег на Ком Уош
страница18/33
Дата публикации31.05.2013
Размер5.09 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33
пу-ур-ви-ил … пу-ур-ви-ил … пу-ур-ви-ил …

- Знаете, чего мне хочется? - спросила Бонни. – Прямо сейчас? Рожок мороженого Баскин-Робинс с двойным карамельно-ореховым десертом.

- А знаете, чего я хочу? – спросил доктор Сарвис. – Я хочу …

- Да, да, мы знаем, – перебила Бонни.

- Верно. Ты угадала. С пластинками на зубах, склонившуюся над мороженым с французской ванилью. Или с дикой вишней.
Нет ничего более предсказуемого, чем старый распутник. И более узнаваемого. Вечно забывает застегнуть ширинку.
Значительная пауза.
Трое мужчин в темноте, под столом для пикников, украдкой коснулись своих брюк. Последовал звук одной застегиваемой молнии.
От ближайшей занятой площадки, до которой было три свободных, послышался четкий и ясный звук топора. И снова птичка: пу-ур-ви-ил …

- И еще одно, – говорит Бонни, – и это, дорогие мужчины, очень серьезно. Я вот о чем: во имя какого чертова Господа Бога будем мы взрывать железнодорожный мост вместе с составом угля, если нас там не будет, чтобы увидеть, как это произойдет? А? Ответьте-ка мне на это, вы, остроголовые лидеры, выдающиеся умы.

- Здорово излагает, - заметил доктор Сарвис.


13

Диалоги

^ Док, – говорит Редкий Гость Смит, – мне бы хотелось знать – конфиденциально – что вы конкретро знаете об этом тут вот парне, о Хейдьюке?

– Не больше, чем вы.

– Он грубо разговаривает. Хочет взорвать к черту все, что ни увидит. Как вы думаете, может, он один из этих, как вы их называете, привыкаторов?

– Редкий, – говорит Док, минутку подумав, мы можем верить Хейдьюку. Он честен. Снова подумав, он так разговаривает, потому что … ну, потому что он озлоблен. У него есть отклонения, но они в правильном направлении. Он нам нужен, Редкий».

– Какое-то время Смит обдумывал его слова. Потом, преодолевая неловкость, сказал:

– Док, я хотел бы сказать, что и вы меня вроде как удивляете тоже. Вы старше нас всех здесь и знаете вы черт знает насколько больше, и потом – вы же доктор. Доктора не поступают так, как вы.
Док Сарвис обернулся, чтобы ответить. Обернувшись, сказал: Осторожно, не наступите на Cryptanta. Уж больно она колючая. Arizonica?

Arizonica.– Они не спеша пошли дальше.

– Что касается вашего вопроса: под микроскопом видишь слишком много пораженной ткани. Все эти примитивные кровяные тельца размножаются, как чума. Тромбоциты поедаются. Молодые мужчины и женщины, как вот этот Хейдьюк здесь или Бонни, умирают от потери крови безо всяких ран. Все больше случаев острой лейкемии. Рака легких. Я полагаю, вся беда в неправильном питании, в шуме, в скоплении людей, в стрессах, в воде, в воздухе. Я вижу слишком много этого, Редкий. А будет еще гораздо хуже, если мы позволим им осуществлять их планы. Вот почему.

– Вот почему вы здесь?

– Именно.
Хейдьюк – к Абцуг: – Как насчет Смита?

– А что насчет Смита?

– Почему он всегда старается кинуть гаечный ключ в мои планы?

^ Твои планы? Что ты имеешь в виду под «твоими планами», ты, невежда, свиная башка, эгоцентрик несчастный! Его планы! А как насчет нас, всех остальных?

– Я не уверен, можно ли ему доверять.

– Ага, ты ему не доверяешь. Ладно, тогда послушай меня, Хейдьюк. Он – единственный порядочный человек во всей нашей ненормальной компании. Он – единственный, кому я доверяю.

– А Док?

– Док – просто мальчишка. Совершенно невинный. Он думает, что он типа в крестовом походе.
Хейдьюк принял суровый вид. – А мы и есть в крестовом походе. Почему ты здесь, Бонни?

– Первый раз ты назвал меня по имени.

– Ерунда.

– Правда. Первый раз.

– Ладно, черт, в будущем постараюсь быть осторожнее.

– Как уж есть.

– Вот как уж оно к черту есть.
– Все еще думаю, что без этой ненормальной девчонки нам было бы лучше».

– Ты что, Джордж, с ума сошел? Она здесь, посреди всех этих дурацких коммунистических выходок, единственное, ради чего взрослому мужчине стоит тратить время.
– Они оба сумасшедшие, Док.

– Ну, ну.

– Пара ненормальных. Эксцентрики. Неудачники. Полный анахронизм. Сумасброды.

– Ну, ну, они славные парни. Немножко странные, но славные. Этот Капитан Смит, он крепок, как, э-э … стоек и упрям, как э-э … как …

– Кирпичный сарай.

– Юный Джордж, весь огонь и страсть, славный здоровый психопат.

– Явился из отстойника сточных вод.

– Я знаю, я знаю, Бонни. Он трудный. Но мы должны быть терпеливы. Мы, наверное, единственные друзья, какие у него есть.

– Иметь такого друга, так и врагов не нужно.

– Хорошо сказано. Но мы должны помочь ему понять, что мы не такие, как все.

– Ага, я уверена, что это уже слышал и прежде. А Капитан Смит?

– Хороший человек. Лучший. Отличная, здоровая американская основа.

– Ты, пожалуй, немного расист, а? Он вульгарен, он крестьянский сын, деревенщина здешних гор.

– Лучшие люди приходят с гор. Позволь мне уточнить это высказывание: лучшие люди, как и лучшие вина, приходят с гор.

– К тому же еще и женофоб. А откуда берутся лучшие женщины?

– От Бога.

– Ох, черт!

– Из Бронкса. Я не знаю – из спальни и, может быть, из кухни. Кто знает? Да и кому какая разница? Лучше этот холодный и горький мир с женщиной, чем Рай без нее. Перевернись.

– Именно это я и имела в виду.

– Перевернись.

– Иди к черту. Сам перевернись.

– Мужчина жаждет.

– Мужчина может пойти полетать при луне.

– Ну, Бонни …

– Док, тебе придется сменить подход.

– Ты хочешь сказать, есть какой-нибудь другой способ?

– Нет, я совсем не это хочу сказать. Ты меня когда-нибудь слушаешь?

– Все время.

– Что я сказала?

– То же, что и всегда.

– Понятно. Док, мне нужно кое-что тебе сказать.

– Не думаю, что мне хочется это услышать.
– Редкий, ты чертовски хороший повар. Но, ради Господа Бога, почему мы должны, черт подери, каждый раз есть бобы?

– Так они же, бобы, очень питательные, Джордж. А тебе лучше дерьмо на вертеле? Заткнись и ешь свои бобы.

– Когда изобретут такие бобы, чтоб после них не пукать?

– Над этим работают.
– Но у них же есть все. Организация, и контроль, и средства связи, и армия, и полиция, и тайная полиция. Огромные машины. У них закон, и решетки, и наркотики, и тюрьмы, и суды с судьями. Они такие гигантские. А мы такие маленькие.

– Динозавры. Из литого железа. У них ни единого паршивого шанса против нас.

– Нас всего четверо. Их – четыре миллиона, считая Военно-воздушные силы. Разве мы можем с ними тягаться?

– Бонни, ты думаешь, мы одни? Могу поспорить, – слушай, могу поспорить, есть парни, которые вот в эту самую минуту делают то же, что и мы. По всей стране маленькие группы – по двое, по трое, – оказывают сопротивление власти.

– Ты говоришь о хорошо организованном общенациональном движении.

– Вовсе нет. Вообще никакой организации. Никто из нас ничего не знает о другой маленькой группе. Поэтому они и не могут нас остановить.

– Почему мы никогда об этом не слышим?

– Потому что это подавляется, вот почему; они не хотят, чтобы про это все знали.

– Ты – отставной Зеленый Берет. Откуда мы знаем, что ты подсадная утка?

– Вы не знаете.

– А ты и есть подсадная утка?

– Возможно.

– А как ты знаешь, что я не подсадная утка?

– Я тебя изучал.

– А если ты ошибся?

– Для этого существует нож

– Хочешь меня поцеловать?

– Черт, да!

– Ну?

– Чего?

– Ну, чего же ты ждешь?

– Так … черт! Так ты же – женщина Дока.

– Фиг я его женщина. Я – только своя собственная.

– Да? Н-ну, я не знаю …

– Ну, я знаю.Поцелуй же меня, ты, урод дурацкий.

– Да? Пожалуй, нет.

– Почему – нет?

– Сначала нужно обговорить это с Доком.

– Можешь идти ко всем чертям в ад, Джордж.

– Я уже там был.

– Ты трус.

– Я трус.

– У тебя был шанс, Джордж, и ты его продул. Можешь теперь жалеть.

– Жалеть? Ни об одной женщине в жизни не жалел. Никогда не встречал женщины, из-за которой стоило бы волноваться. Есть, черт его дери, другие вещи на свете, поважнее, чем женщины, знаешь.

– Если бы не женщины, тебя бы просто не существовало.

– Я ж не сказал, что от них нету проку. Я сказал, что есть вещи поважнее. Оружие, например. Или хороший торцовый ключ. Или отлаженная лебедка.

– О Боже, целая куча. Меня окружают идиоты. Все трое – будущие пастухи. Свиньи из девятнадцатого века. Анахронисты из восемнадцатого века. Неудачники из семнадцатого. Абсолютные импотенты. Если не там – так и нигде, ну, просто нигде. Ты устарел, Джордж.

– Как приличная работа сантехника. Как приличный, - ну, я хотел сказать, как сцепка вагонеток. Как …–

– Импотент. Импотент. Старик в свои двадцать пять.

– …как хорошая охотничья собака на енота. Как хижина в лесу, где мужчина может попúсать прямо с крыльца – погоди минутку – где мужчина может попúсать прямо с крыльца в любой, черт подери, ей-богу, в любой момент когда ему этого захочется. Он остановился, не в силах найти никакого другого сравнения.
Абцуг одарила его своей фирменной, своей пренебрежительной улыбкой.

- История прошла мимо тебя, Хейдьюк. – Она повернулась к нему спиной, резко взмахнув гривой своих прекрасных волос. Раздавленный, он молча смотрел, как она уходит.
Позже, вползая в свой засаленный спальник, он придумал (слишком поздно) достойный ответ:


14

Работа на железной дороге
^ Хейдьюк бродил, спотыкаясь, в темноте; мерцал голубой огонек его фонарика.

– Так, нормально, теперь подъем, подъем. Оторвали задницы, встали на ноги …
Полная луна низко стоит на западном краю неба.
Господи Боже мой, он же действительно сумасшедший, подумала она. Он же в самом деле настоящий психопат.

- Сколько времени? – сонно промямлил кто-то – Док, завернутый в свой спальник.

- Четыре по звездам, – проворчал Хейдьюк. – Подъем, подъем, подъем. Всего час до рассвета.
Она перевернулась и открыла глаза. Увидела, как Капитан Смит склонился над походной печкой, услышала ободряющее шкворчание деревенской колбасы, почувствовала воодушевляющий аромат ковбойского кофе.
Хейдьюк с дымящейся чашкой в руке толкал Дока под ребра своим кованым туристским башмаком. – Давайте, Док, вставайте, пора за дело.

- Оставь его в покое, – сказала она. – Я его разбужу.
Бонни вылезла из своего спальника, натянула джинсы и ботинки, подошла к доктору. Завернутый в уютную роскошь своего спального мешка на гусином пуху (который соединялся молнией со спальником Бонни, – чего, однако, в этот раз не случилось), он, казалось, не очень-то хотел подниматься и снова сталкиваться с реалиями жизни. Бонни знала, почему.

Она распахнула нейлоновые створки капюшона. Он глядел на нее при свете звезд. Его налитые кровью глаза казались тусклыми и беспомощными без очков. Нос потерял свой блеск. Но Док улыбался.
Бонни мягко поцеловала его в губы, провела губами по носу, потеребила мочку уха.

– Док, – побормотала она, – я же люблю тебя, глупый. И, наверное, всегда буду любить. Что ж я могу с этим поделать?
Их слова превращались в пар в холодном утреннем воздухе. Он вытащил руки из мешка и обнял ее. Потихоньку от Хейдьюка и Смита, стоявших поодаль, она тоже обняла его и снова поцеловала. – Вставай, Док, – прошептала она ему в самое ухо, – я же без тебя ни один мост не взорву.
Он расстегнул молнию, не спеша выкатился из мешка, неловкий, неуклюжий со сна, и продемонстрировал ей свое крайнее возбуждение. – Грех же дать этому пропасть, – сказал он, глядя на нее. Теперь он стоял прямо, слегка покачиваясь на задних конечностях, – не мужчина, а большой толстый медведь в теплом нижнем белье.

- Позже, – сказала она.
Такого может больше и не быть.
Да ладно тебе, одевай брюки.

- Снова в бриджи, друзья. – Он нашел их, натянул и побрел в сторонку помочиться, босиком по холодному песку.
Бонни прихлебывала кофе за столом, дрожа, несмотря на теплый шерстяной свитер. Хейдьюк и Смит были заняты загрузкой автомобилей, перекладыванием багажа и грузов. План на данный момент, по-видимому, был таков: поехать к намеченной цели на Бьюике Дока и джипе Хейдьюка; пикап Смита остается здесь, загруженный и запертый.
Капитан Смит, старина Редкий Гость, казался не таким веселым и жизнерадостным, как всегда. Он выглядел задумчивым, и это выражение лица делало его неузнаваемым. Но Бонни знала его; она знала этот тип людей. Как и доктор, он был склонен мучиться угрызениями совести. Не больно-то полезное качество при такой работе. Бонни хотелось подойти к нему совсем близко, как к Доку, и прошептать ему на ухо что-нибудь успокаивающее.
Что до Джорджа Хейдьюка, то один вид этой лохматой обезьяны вызывал в ней тошноту. Минут через тридцать, когда они отъезжали – Бонни за рулем Бьюика, Док и Смит рядом с нею, – ей приятно было думать, что Хейдьюк, едущий за ними, глотает пыль из-под ее колес.
Время от времени она отрывала взгляд от баранки, чтобы взглянуть вверх, на одинокую, яркую звезду там, вдалеке, на темно-фиолетовом бархатном небосводе. Слова пришли ниоткуда: Какую странную отвагу вселяешь ты в меня, одинокая звезда.

- Поверни направо во-он там, где написано Кайбито, – сказал Смит. Она повернула.
Они скользили по асфальту нового шоссе с безопасной и осторожной скоростью восемьдесят миль в час, оставив Хейдьюка с его пыхтящим джипом далеко позади. Только неясное желтое пятно его удаляющихся фар в зеркале заднего вида напоминало ей о его присутствии. Вскоре пропало и оно. В это раннее утреннее время, одни на пустынной автостраде, они, как рабы на галерах, спешили на запад сквозь тьму.
Мы вовсе не обязаны делать это, думала она. Мы могли бы избавиться от этого сумасшедшего, что едет там, позади, вернуться к пристойной, законопослушной жизни, иметь какое-нибудь будущее.
Ветер мягко посвистывал, проносясь мимо; большой автомобиль почти бесшумно вспахивал край ночи, привязанный к лучам четырех своих мощных фар и ведомый ими. За ними, из-за гребня Черной горы, появились тончайшие полоски зари. О них известил метеор, пролетевший по предрассветному роковому небу и умерший в нем, охваченный пламенем и паром.
Они мчались вперед, прямым курсом на встречу с бедою. Огоньки инструментальной панели освещали из-под козырька три торжественных, сонных лица: грозное, непреклонное (думала она) лицо Дока, бородатое, с красными глазами и рубиновым носом; лицо Редкого Гостя Смита, по-домашнему уютно честное, открытое, неисправимо деревенское, буколическое; и, конечно мое – этот необычайно элегантный профиль, эта классическая прелесть, которая сводит мужчин с ума. Да, конечно.

– Снова направо, солнышко, примерно через милю, – бормочет Смит. –Осторожно, там лошади.

- Лошади? Какие лошади?
Тормоза. Визг резины. Две тонны стали, плоти, динамита промчались, как тень, через табун лошадей. Перепуганные глаза, большие, как бильярдные шары, мерцали в темноте, – от рождения недокормленные индейские лошадки маскировочной окраски, что бродят вдоль дорог среди бурьяна, консервных жестянок и колючек. Она не задела ни одну из них.
Док вздохнул. Смит улыбнулся.

– Надеюсь, я никого не испугала, – сказала она.

– Ни черта, – ответил Смит. – Задница вроде как помялась, только и всего.

– Их не видно, пока на них не наедешь, – объяснила она.

– Это верно, – согласился Смит. – Поэтому через каждые две мили стоят знаки ОСТОРОЖНО ЖИВОТНЫЕ СЛЕДУЮЩИЕ ДВАДЦАТЬ МИЛЬ.

– Я вполне прилично вела, – сказала Бонни.

– Проклятые краснокожие дикари, – сказал Док. – Не могут повесить вдоль дороги ограждения. Для чего мы платим им пособия? На этих аборигенов ни в чем нельзя положиться – ничего не сделают нормально.

– Это верно, – сказал Смит. – Сверни вон там на грунтовку, где написано «Шонто – тридцать пять миль».
Они поехали по грунтовке, похожей на стиральную доску. Маленькие голубые огоньки протянулись по горизонту: полностью автоматизированный электропоезд с углем компании
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33

Похожие:

Набег на Ком Уош iconСтатья Партии «Новая Россия»
Хочется, наконец, рассказать о так называемых «юных политических деятелях». Я не буду говорить о ком-то конкретно, чтобы ни кого...
Набег на Ком Уош iconБольшая энциклопедия джаза
Аркадию очень хотелось раздавать характеристики по своему вкусу, а я в то время ратовал за сухое изложение фактов. "Не хочу составлять...
Набег на Ком Уош iconВладимир Цыганков Неизвестный Рачинский Любовь и ненависть
О ком-то мы знаем хорошо, о а ком-то почти ничего или понаслышке. До сих пор остаются незаслуженно забытые, не известные нам подвижники...
Набег на Ком Уош iconБог. То есть, в ком Бога много, тот богатый! А в ком Бога мало, того...
В русском языке есть тайны, которых нет даже в таком богатом языке, как английский
Набег на Ком Уош iconЭрнест Хемингуэй По ком звонит колокол
Суши; и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или...
Набег на Ком Уош iconРеспублики беларусь
Кириллова Александра Игоревича, проживающего по адресу: ул. Комсомольская, д. 40, ком. 27
Набег на Ком Уош iconЛитература лауреаты Нобелевской премии
Э. Хемингуэй «По ком звонит колокол», «Прощай, оружие!», «Фиеста. И восходит солнце», рассказы
Набег на Ком Уош iconКонтрольная работа по теме «Политическая сфера»
Полный контроль государства над жизнью каждо­го гражданина осуществляется при политичес­ком режиме
Набег на Ком Уош iconК основному достоинству простой мажоритарной системы относится?
В. И. Ленин называл его «известным путаником», Б. Муссолини считал своим «духовным отцом». О ком идет речь?
Набег на Ком Уош iconВажны ли для благосостояния россиян, для успеха ком­
Если да, то давайте попробуем разобраться, не поможет ли в этом именно он — маркетинг территорий
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница