Эта же книга в других форматах


НазваниеЭта же книга в других форматах
страница1/13
Дата публикации09.04.2013
Размер1.66 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Медицина > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке RoyalLib.ru

Все книги автора

Эта же книга в других форматах
Приятного чтения!
Жорж Сименон

Дело Сен-Фиакр


Сименон Жорж

Дело Сен-Фиакр
Жорж Сименон

Дело Сен-Фиакр

Перевод с французского А. Шаталова.

Глава I

Осторожное поскребывание в дверь; звук чего-то, поставленного прямо на пол; негромкий голос:

- Время полшестого! Только что позвонили к первой мессе...

Мегрэ приподнялся на локти, скрипнула кровать, и он удивленно глянул в окошко, расположенное прямо на скате крыши. И тут же снова прозвучал голос:

- Вы пойдете причащаться?

Комиссар Мегрэ уже поднялся, стоя босыми ногами на ледяном полу. Он подошел к двери, "запертой" куском бечевки, намотанной на два гвоздя. Послышались быстро удаляющиеся шаги и, выглянув в коридор, комиссар успел заметить мелькнувший силуэт женщины в кофте и белой юбке.

Тогда он поднял кувшин с горячей водой, который принесла ему Мари Татен, закрыл дверь им, отыскав осколок зеркала, побрился:

Догорающей свече оставалось ещё несколько минут жизни. А за окошком ещё было темно, прямо настоящая зимняя ночь. На ветвях тополей ещё оставались несколько сухих мертвых листьев.

Стоять, выпрямившись в полный рост, Мегрэ мог только находясь посреди мансарды под двускатной крышей. Холодно. Всю ночь ему дышало прохладой в затылок, но он никак не мог понять откуда сквозит.

Как бы то ни было, холод его бодрил, создавая давно забытую атмосферу деревни.

Первый удар колокола, зовущий к мессе... Колокола над спящей деревней... Будучи ребенком, Мегрэ так рано никогда не поднимался... Он ждал, когда позвонят ещё раз без четверти шесть, поскольку тогда не нуждался в бритве... Разве только умывался...

И горячую воду тогда ему не носили... Случалось даже, что вода в кувшине замерзала, покрывалась корочкой льда... Немного спустя, его башмаки уже стучали по мерзлой земле...

Теперь, не спеша одеваясь, он слышал, как Мари Татен сновала по залу трактира, стряхивая решетку в печке, зазвенела посудой, крутила кофейную мельницу.

Он одел пиджак, потом плащ. Прежде, чем выйти, вынул бумажник, а из него документ:

"Муниципальная полиция в Мулене.

Переслать по принадлежности в Уголовную полицию в Париже".

Потом квадратный листок. На нем старательно выведено:

"Сообщаю, что в церкви Сен-Фиакр во время первой мессы в День Поминовения усопших будет совершено преступление".

* * *

Бумажка пролежала несколько дней в разных кабинетах на набережной Орфевр. Мегрэ случайно обратил на неё внимание и удивился:

- Сен-Фиакр, Матиньон?

- Вполне вероятно, поскольку нам это переслали из Мулена.

И Мегрэ сунул листок в карман.

Сен-Фиакр! Матиньон! Мулен! Эти названия были ему знакомы больше, чем кому-либо иному.

Он родился в Сен-Фиакре, где его отец в течение тридцати лет проработал управляющим в замке! В последний раз он был там, когда умер отец, которого похоронили на небольшом кладбище за церковью.

"Во время первой мессы... будет совершено преступление..."

Приехал Мегрэ накануне. Остановился в единственном здесь трактире у Мари Татен.

Она его не признала, но он-то её узнал по глазам. Будучи девчонкой, она косила, и он это запомнил.

Маленькая тщедушная девчонка превратилась в старую и, кажется, ещё более тощую старую деву, без конца шныряющую по залу, кухне, а так же по двору, где разводили кроликов и кур.

Комиссар спустился по лестницу. Внизу светила керосиновая лампа. На краю стола стояли тарелки. Крупно нарезанные куски серого хлеба. Запах кофе с цикорием и кипяченого молока.

- Вам следует сходить к причастию, тем более в такой день, как сегодня... Лучше всего для этого прийти на первую мессу!

Хрупкие голоса колоколов. На дороге уже слышны шаги. Мари Татен пробежала через кухню, что бы переодеться в черное платье, надеть нитяные перчатки и криво сидящую из-за шиньона шляпку.

- Я вас оставляю... Кушайте... дверь на ключ сами закроете?

- Да нет! Я готов...

Она была смущена, что пойдет вместе с мужчиной! Да ещё приезжим из Парижа! Она мелко семенила, наклоняясь вперед, по утреннему холодку. По земле ветром мело опавшие листья. Их сухой шорох свидетельствовал о том, что за ночь они сильно промерзли.

К слабо освещенному входу в церковь спешили и другие тени. Колокола все? звонили. В окнах низеньких домиков светились окна, люди поспешно одевались, чтобы попасть к первой мессе.

Как когда-то, Мегрэ чувствовал холод, резь в глазах, замерзшие кончики пальцев и привкус кофе во рту. Но вот, войдя в церковь, в тепло, ощутил запахи восковых свечей и ладана.

- Извините меня.. Я пойду на свое обычное место... там моя маленькая скамеечка..., - пробормотала она.

Мегрэ узнал черный стул с красными бархатными подлокотниками старой Татенихи, матери косой девчонки.

В глубине церкви ещё дрожала веревка, за которую только что дергал звонарь. Разничий заканчивал зажигать свечи.

Сколько же собралось на это призрачное сборище невыспавшихся людей? Более полутора десятков. Мужчин, впрочем, было только трое: церковный сторож, звонарь и сам Мегрэ.

"... будет совершено преступление..."

Полиция в Мулене посчитала это дурной шуткой и не стала беспокоиться. Да и в Париже удивились поездке комиссара.

До Мегрэ донесся слабый шум за дверью, расположенной справа от алтаря. Тут он четко, буквально по секундам, смог догадаться, что там происходит: ризница, опоздавший мальчик из церковного хора, кюре, молча облачающийся в ризу; вот он складывает руки, как полагается, и направляется к нефу, в сопровождении спотыкающегося в своем одеянии мальчика.

Мальчишка был рыжий. Он звонил в колокольчик.

С шепотом молитв началась литургия.

"... во время первой мессы..."

Мегрэ перебрал одну за другой все эти тени. Пять старушек с собственными скамеечками, на которые становятся на колени во время молитвы. Толстая жена арендатора. Молодые крестьянки и ребенок...

Снаружи донесся шум подъехавшего автомобиля. Скрипнула дверца. Звучат мелкие, легкие шаги, и через всю церковь проходит дама в траурном платье. На клире стоит ряд скамеек из твердого полированного дерева. Они предназначены для господ из замка. Там-то и разместилась, бесшумно устроившись, дама, под внимательными взглядами остальных женщин.

"Requiem (ternam dona eis, Domine..."

Мегрэ может быть даже и сейчас смог бы повторять за священником. Он усмехнулся, вспомнив, что когда-то предпочитал мессу по усопшим всем другим, потому что молитвы здесь были значительно короче. Вспомнилась даже одна месса, которую провели за 16 минут!

Впрочем, сейчас он не отвлекаясь, перестал смотреть на даму. Профиль её он еле различал. И, поколебавшись, признал графиню де Сен-Фиакр.

"Dies iroe, dites illa..."

Конечно, это была она. В последний раз он видел её двадцатипяти двадцатишестилетней. Это была рослая, худая, меланхоличная женщина, гулявшая по парку.

Теперь ей было за шестьдесят... Молилась она истово. Лицо изможденное, руки слишком длинные и очень тонкие сжимали молитвенник.

Мегрэ оставался в задних рядах, где стояли плетеные стулья, за которым во время литургия с певчими прихожане платили по 5 сантимом, а во время обычной мессы они обходились бесплатно.

"... будет совершено преступление..."

Вместе с другими он встал во время первого чтения Евангелия. Со всех сторон на его наплывали детали и накатывались воспоминания. Например, он подумал вдруг:

"В День поминовения усопших три мессы служит один и тот же священник..."

В свое время он завтракал у кюре между второй и третьей мессой. Яйцо всмятку и козий сыр!

Наверное, в полиции Мулена были правы! Здесь не могло случиться никакого преступления! На скамью, где сидела графиня, с краешку, за четыре места от неё присел ризничий. Тяжело ступая, как некий директор театра, озабоченный необходимостью присутствовать на спектакле, протопал звонарь.

Из мужчин оставались только Мегрэ и священник; молодой священник с каким-то страстным мистическим взглядом. Ведя службу, он не спешил, как, бывало, старый кюре, которого знал комиссар. Этот не пропускал середины строф в молитвеннике.

Витражи побледнели. Снаружи занимался день. На ферме замычала корова.

Вскоре все смиренно склонились, когда кюре начал священнодействие с облаткой и чашей. Звякнул колокольчик мальчика из церковного хора. Не причащался только Мегрэ.

Все женщины направились к скамье, сложив руки; лица их стали замкнутыми. Облатки выглядели столь белыми, что казались какими-то нереальными, проходя через руки священника.

Служба продолжалась. Графиня спрятала лицо в ладонях.

"Pater Noster...

"Et ne nos inducas in tentationem..."

Пальцы старой дамы раздвинулись, открыв измученное лицо. Она открывала молитвенник.

Еще четыре минуты! Молитвы. Последнее чтение Евангелия! И это конец! Не будет никакого преступления!

Ибо в предупреждении сказано точно: первая месса...

Свидетельством того, что все закончено, является уход церковного сторожа в ризницу...

Графиня де Сен-Фиакр снова закрыла лицо ладонями. Она не шевелится. Большинство старушек тоже замерло.

"Ite missa est..." "La messe est dite..." [??? не понял: последняя фраза на французском и означает: "Месса окончена, идите" ВЕК]

Только теперь Мегрэ осознал насколько он был напряжен и встревожен. Он отдавал себе едва отчет в этом. Неволено комиссар вздрогнул. С нетерпением он дождался конца чтения Евангелия, предвкушая, как вдохнет свежий воздух, выйдя из церкви, увидит движущихся людей, услышит, о чем они говорят...

Старушки разом ожили, как бы проснулись. Зашуршали шаги по холодным голубым плитам храма. Какая-то крестьянка уже двинулась к выходу, за ней другая. Появился ризничий с гасильщиком и, вместо пламени, от свечей стал подниматься голубоватый дымок.

Наступил день. Серый свет проникал в неф вместе со сквознячком.

Осталось трое... Двое... Скрипнул стул... Осталась только графиня, и Мегрэ напрягся.

Ризничий, который закончил свое дело, посмотрел на мадам графиню де Сен-Фиакр. На его лице отразилось легкое колебание. В тот же момент подошел комиссар.

Оба они стояли рядом с нею, удивленные её неподвижностью, пытаясь взглянуть в лицо, которое она закрывала руками.

Взволнованный Мегрэ коснулся её плеча. Тело покачнулось и, потеряв равновесие, ничем не поддерживаемое, скатилось на пол, неподвижно замерев.

Графиня де Сен-Фиакр была мертва.

* * *

Тело перенесли в ризницу и уложили на поставленные в ряд три стула. Ризничий бросился вызывать местного доктора. Мегрэ же как-то забыл, что присутствие его здесь неофициальное. Ему понадобилось несколько минут, чтобы понять, почему пылкий священник смотрит на него вопросительно и подозрительно.

- Кто вы? - спросил кюре. - Как вы...

- Комиссар Мегрэ из Уголовной полиции.

Он посмотрел прямо в лицо священнослужителю. Перед ним стоял человек лет тридцати пяти, с правильными, но столь суровыми чертами лица, что они воскрешали в памяти непримиримых в вопросах веры прежних времен.

Он был явно охвачен глубоким волнением и уже менее твердым голосом, почти прошептал:

- Не хотите ли вы сказать, что...

Раздеть графиню никто не осмеливался. К её губам пытались поднести зеркальце, слушали, не бьется ли сердце.

- Никакой раны я не вижу.., - наконец отозвался Мегрэ.

Он посмотрел вокруг на то, что их окружало, ничуть, даже в деталях, не изменившись за 30 лет. Церковные сосуды стояли на тех же самых местах, что и раньше. На прежних местах лежали риза, уже приготовленная для следующей мессы, и стихирь мальчика из церковного хора.

Серенький дневной свет уже проникал в окно, соперничая с горящей масляной лампой. Было одновременно и душно, и прохладно. Священника явно обуревали какие-то ужасные мысли.

Драма! Мегрэ не сразу понял, но воспоминания детства продолжали подниматься, всплывая изнутри, как воздушные шарики.

"... Церковь, где было совершено преступление, должна быть снова освящена епископом..."

Как же могло здесь совершиться преступление? Не было слышно выстрела. И никто не подходил к графине. В течение всей мессы Мегрэ не терял ей из виду!

Не было ни пятен крови, ни раны!

- Вторая месса должна начаться в семь? Так ведь?

Каким облегчением было услышать тяжелые шаги врача, краснощекого сангвиника, на которого как-то сразу произвела странное впечатление атмосфера, царящая в ризнице и который по очереди внимательно смотрел то на комиссара, то на кюре.

- У мерла? - наконец спросил он.

И сразу, не колеблясь, начал расстегивать корсаж графини, в то время, как священник отвернулся. Снова внутри церкви раздались тяжелые шаги. Потом зазвонил колокол, который раскачивал звонарь. Первый удар, призывающий прихожан на вторую, семичасовую мессу.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Бесконечно благодарен Сабине Улухановой за неоценимую помощь в работе над переводом
Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Над всем этим трубка, абсолютно схожая с нарисованной на картине, но гораздо больших размеров
Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Посвящается Сэнди, которая вот уже долгие годы мирится с моим существованием рядом
Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного (19… год)
Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Ты в магазин? Купи мне шоколадку, Резвей, – попросила Лида. – Очень хочется есть, а до обеда еще о?го?го сколько!
Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Я ломаю слоистые скалы в час отлива на илистом дне, и таскает осел мой усталый Их куски на мохнатой спине
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница