Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1


НазваниеСара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1
страница1/37
Дата публикации18.04.2013
Размер4.76 Mb.
ТипУрок
userdocs.ru > Медицина > Урок
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37
Сара Груэн

Уроки верховой езды
Аннемари Циммер – 1

Сара Груэн

Уроки верховой езды
Глава 1
– Ну что, готова? – спрашивает Роджер, подсаживая меня в седло.

Я смеюсь в ответ. Никогда в жизни я не была готова более, чем сейчас!

И Гарри тоже готов. Он выгибает рыжую шею, уши крутятся, точно локаторы, причем порознь – если одно ухо нацелено вперед, другое обращено назад. Иногда они самым невозможным образом поворачиваются в разные стороны и повисают, точно у лопоухой козы. Я устраиваюсь в седле и разбираю поводья, а он топает копытом и фыркает, но я на этот раз его прощаю – за то, что не стоит смирно, пока я усаживаюсь. Это, конечно, вопиющая невоспитанность, но кое какие обстоятельства не дают сидеть смирно и мне самой. Я держу поводья по всем правилам в обтянутых черными перчатками руках – потные ладони, ледяные пальцы… – и оглядываюсь на отца. Его лицо сурово, морщины залегли резче обычного. Роджер смотрит на меня снизу вверх. На лице – сложная смесь волнения, гордости и радости.

Он трогает меня за ногу в сапоге для верховой езды.

– Покажи им всем, малышка, где раки зимуют! – говорит он, и я снова смеюсь.

Именно это я и собираюсь сделать.

Марджори ведет нас к воротам, крепко держа коня под уздцы. Так, словно мне можно доверить взятие барьеров почти в полтора метра, но вот вывести Гарри на боевую арену – ни под каким видом.

– На подходе к комбинациям следи за темпом, – дает она последние наставления. – Иначе он тебя унесет. В повороте после прыжка через ров собери его, да порезче. Если после оксерау вас будет по прежнему чисто, лучше придержи его, потому что тогда вы точно будете первыми, штрафные очки за время – это уже не важно…

Я поглядываю через арену на судей. Все, что она говорит, я знаю и так. Мы можем набрать восемь штрафных очков – и все равно претендовать на первое место, не оставляя другим надежды. Марджори говорит что то еще, но я лишь нетерпеливо киваю. Я хочу одного – поскорее выйти на старт, не то мы с Гарри лопнем от возбуждения. И мы с ним готовы – ох как готовы, не то слово! Но я знаю и то, что на поле все будет зависеть не от Марджори, и пытаюсь размеренно дышать, не обращая на нее внимания, и внезапно все исчезает – я ощущаю себя в этаком тоннеле, в котором существуем только мы с Гарри, а все прочее – вовне и не имеет значения.

А потом я слышу сигнал и понимаю – пора. Одной мысли достаточно: Гарри устремляется вперед. Он движется в таком глубоком сборе, что нижняя челюсть едва не касается груди; и вот мы на манеже, и я вижу нашу тень на песке: хвост Гарри вскинут, точно боевое знамя.

– Аннемари Циммер на Хайленд Гарри, – объявляет человек с мегафоном.

Он говорит что то еще, но его мало кто слушает – все смотрят на Гарри. Никто не ахает и не шепчется, как никак это третий день состязаний, но тем не менее моего слуха все же достигает высказывание какого то урода:

– Странноватой масти конек.

Я тотчас понимаю, что этот олух пропустил первые два дня, но полагает, будто произнес нечто умное, и успеваю его за это возненавидеть. Впрочем, все объяснимо: много ли на свете полосатых коней? Я сама не знала, что такие бывают, пока не встретила Гарри. Но вот он, вот он подо мной, а факты – штука упрямая. Глупо отрицать их, в особенности здесь и сейчас.

Раздается свисток, я легонько даю коню шенкеля – и мы понеслись. Гарри мчится с энергией взведенной пружины, подводя задние ноги под корпус.

Я придерживаю его движением пальцев, стиснувших повод. Нет, Гарри, нет, рано еще! Я дам тебе волю, но пока потерпи! Его уши разворачиваются вперед, на сей раз синхронно, дескать: «Ну ладно, тебе видней». Он идет собранным галопом, мягко раскачивая меня в седле – вверх вниз. Завершив поворот, мы приближаемся к первому препятствию. «Пора?» – спрашивает он, и я отвечаю: «Нет!», и он вновь спрашивает: «Пора?» – и я вновь говорю: «Нет!», а потом, всего темп спустя, когда он собирается спросить в очередной раз, я, не дожидаясь вопроса, говорю: «ДА!», и он улетает вперед, и мне больше не надо ничего делать – и не понадобится, пока мы не приземлимся по ту сторону, да и тогда стоит лишь попросить его – и он все сделает сам, потому что он любит меня и мы с ним – одно существо.

«Шлеп шлеп!» – хлопает кожа о кожу, и нарастает тяжелый топот копыт – «да да ДА, да да ДА, да да ДА!» – и мощный толчок вбирает весь разгон десяти тысяч темпов галопа…

И воцаряется тишина. Мы летим в воздухе над барьером. Я соприкасаюсь с материальным миром лишь икрами, да пальцами рук, да ступнями. Со стороны кажется, будто я лежу у Гарри на шее, прижавшись лицом к туго заплетенной гриве… А потом – бум м! Как только его передние копыта касаются земли, я вновь оказываюсь в седле – и мы несемся к следующему препятствию, кирпичной стенке, и все у нас замечательно. Я заранее знаю, что и ее мы пройдем чисто. Потому что иначе просто быть не может.

Мы с Гарри летим, и я только удивляюсь краем сознания, зачем вообще мы иногда касаемся земли, ведь это совершенно необязательно. Еще одно препятствие, второе, третье… Порядок прохождения улетучился из головы, я не помню его, я его чувствую. Я его так долго запоминала, что он стал частью меня. Вот мы добрались до широтного препятствия, где закинулись, отказавшись прыгать, и Фрито Мисто, и Белая Ночь… но только не Гарри! Мы победно воспаряем над ним и устремляемся к канаве с водой, я даю Гарри волю, доверяя ему, – и мы снова взлетаем. Я ввожу его в поворот, в точности так, как советовала Марджори, и перед нами открывается двойной оксер. За ним – финиш. Если мы и тут ничего не собьем, победная ленточка у нас в кармане, мы попадаем на состязания «Ролекс Кентукки», а там, чего доброго, и на Олимпийские игры. А почему бы и нет, собственно?

«Позволь!» – просит он, и я отвечаю: «Давай!», потому что по другому никак. Я чувствую, как энергия наполняет его мощные ляжки, и – ух х! – Гарри отрывается от земли, его шея плавно вздымается перед моим лицом, я отдаю повод… Великолепно! Краем глазая замечаю лица на трибунах, я знаю – они болеют за нас, забывая дышать. Даже Дэн, который, конечно, пришел, хотя все еще сердится из за Роджера. Я ощущаю, как задние копыта Гарри проносятся над препятствием, не зацепив жердей, – и понимаю: МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО. Мы победили. Мы заняли первое место. Все это я осознаю, летя в воздухе, и радость переполняет меня, потому что этого у нас уже не отнять.

Передние копыта опускаются наземь, шея вытягивается вперед, я начинаю отводить руки назад и позволяю себе коснуться его шерсти, даря коню незаметную ласку. Набирая повод, я жду ощущения контакта с его ртом…

И не чувствую его.

Что то не так.

Земля несется прямо в лицо, словно ноги Гарри ушли в грунт, не встретив сопротивления. Я ничего не понимаю, ведь мы взяли препятствие и я обратила внимание, правильно ли пошли вперед и вниз его ноги. Страха еще нет, я успеваю лишь рассердиться – да что такое, в самом деле?

А потом – взрыв. Оглушительный удар оземь. И вселенская чернота.

Через некоторое время появляются разрозненные промоины света и цвета. Они вспыхивают и угасают, как огоньки стробоскопа. Смутные голоса: «Господи, господи… Ты меня слышишь? Не трогайте ее! Дайте пройти!..»

И вновь чернота, ее пронзают белые молнии и ритмичное «та та та та» лопастей вертолета. «Аннемари, ты меня слышишь? – вопрошает чей то голос. – Аннемари, не уходи, только не уходи от меня…» И я страстно желаю, чтобы эта женщина замолчала, потому что мне хочется тихо уплыть поглубже во тьму. Наконец мне это удается. Как же хорошо в тишине!

Интересно, а где Гарри? Он тоже здесь?..
Глава 2
Гарри покинул меня навсегда, хотя я узнала об этом почти три недели спустя. Когда мы с ним грохнулись на двойном оксере, его путовая кость – самая крупная из трех косточек между копытом и пястью – разлетелась на девять обломков. Еще он сломал лопатку, грудину и таз, но именно перелом путовой кости погубил его. Девять обломков никакой врач не сумел бы собрать воедино, и Гарри пристрелили на месте.

У меня переломов было еще больше, чем у коня, но меня не прикончили. Меня доставили вертолетом в центральный травмпункт долины Сонома. Там и обнаружилось, что я сломала шею. Не говоря уже о всяких мелочах вроде ключицы, левой руки выше локтя, восьми ребер, носа и челюсти. По сравнению с шеей это пустяки.

Меня вовсю шпиговали метилпреднизолоном, так что недели две я плавала в лекарственной эйфории, мало соприкасаясь с реальностью. Я еще не знала, что теперь не могу пошевелить ни одной частью тела. Когда же наконец я выплыла на поверхность, на меня накинулись с кучей дурацких вопросов типа «Как тебя зовут?», «Где ты живешь?», «Можешь сказать, который сейчас год?» и так далее. А я чувствовала только жуткую усталость и не могла взять в толк, зачем от меня требуют таких очевидных ответов. По правде сказать, эти ответы почему то от меня ускользали…

«А пальцами ног можешь пошевелить?» «А руку мне можешь пожать?» «А вот тут прикосновение чувствуешь?» Они не отставали от меня, и, конечно, я не чувствовала. И не могла. Собственное тело казалось мне мешком песка, к которому приделана голова. Я полностью утратила чувство тела – ну, то, которое докладывает вам, где ваши руки ноги, даже если вы ими и не двигаете. Ощущение легкого давления одежды, прикосновения воздуха к обнаженной коже, напоминания, к примеру, от пальца, что он еще при вас… Все это было у меня отнято. Осталась лишь мертвая пустота. Будто бы голову отрезали и выставили на тарелке, снабдив трубочками и проводами для поддержания жизни.

Когда я начала это осознавать, то поневоле задалась вопросом: и почему меня не пристрелили, как Гарри?..

Однажды сквозь пелену морфия – без него пока было никак, ведь лицо мне только только склеили из кусочков – я расслышала разговор отца с доктором.

– Она когда нибудь сможет опять ездить? – спрашивал папа.

Он говорил тихо, и мне пришлось напрячь слух, ведь рядом шумел аппарат искусственной вентиляции легких, попискивал прибор, отмечавший ритм сердца, и одышливо сипел автоматический измеритель давления.

По моему, они разговаривали за занавеской, но стояли прямо у меня в ногах. Точно сказать не могу, потому что мою голову удерживал специальный воротник и повернуть ее я была не в состоянии. Доктор не отвечал так долго, что я решила, будто не расслышала его реплику. Увы, я ничего не могла сделать, чтобы яснее различить голос. Ни ладонь к уху приложить, ни по губам прочитать. Ни даже дыхание задержать, чтобы было потише…

Когда же врач наконец ответил, его голос прозвучал вымученно и скрипуче.

– Ну, – сказал он, – было бы преждевременно делать прогнозы насчет того, какую часть функций она сумеет восстановить. Покамест нам бы добиться, чтобы она смогла самостоятельно дышать…

Папа буркнул что то с отчаянием. Измеритель давления выбрал именно этот момент, чтобы проснуться. За его шумом я уловила только обрывки фраз вроде «спортсменка мирового класса», «наездница уровня Гран при» и «олимпийская надежда». Эти слова порхали вокруг меня, точно птицы. Папа говорил возбужденно и так, будто доктор от него что то утаивал. Или мог вылечить меня немедленно и очень успешно, стоит только как следует ему втолковать, как важно, чтобы я снова села в седло.

Потом воцарилось молчание, измеритель давления начал свой прерывистый выдох. Я уловила еще несколько разрозненных слов типа «спинномозговой шок», «вибрационная чувствительность» и «позвоночный синдром» или что то вроде того. Тут прибор наконец отработал, и в относительной тишине я услышала, как врач объяснял отцу, что со мной произошло. У меня, оказывается, пострадали второй и третий шейные позвонки, что привело к форменной катастрофе. Мне еще здорово повезло, что на месте происшествия все действовали как по писаному и сразу зафиксировали мне спину, а на вертолете «скорой помощи» немедленно вкололи стероиды, что, конечно же, помогло. В итоге имелась даже некоторая вероятность – хотя без каких либо гарантий, запомните хорошенько! – что, когда спадет отек мягких тканей, я смогу двигаться. В определенных пределах.

Тут я стала сползать в забытье, навеянное опийными препаратами, но эхо этих слов продолжало преследовать меня, в отличие от настоящего эха почему то не умолкая. «Сможет двигаться… в определенных пределах… сможет двигаться… в определенных пределах… сможет…»

Могла бы я тогда отключить «искусственное легкое» от сети, ей же ей, я так бы и сделала.
* * *
Теперь, пожалуй, перескочим через девять недель в реанимации и через мои душевные муки из за гибели Гарри. Сколько жутких ночей я провела, запертая в своем бесполезном и безжизненном теле, воображая, как он гниет где то на пустыре, пока кто то милосердный не сообщил, что папа распорядился его кремировать. Не будем подробно рассказывать про похожую на мышь тетку интерна, которая первой додумалась стукнуть себя по колену камертоном, а потом приложить его к моей пятке. Что толку упоминать об ужасе и радости, когда вибрации ноты «ля» средней октавы добрались таки до моего мозга, тем самым показав, что, быть может, еще не все потеряно. Не станем описывать, как та же интерн вворачивала в мой череп титановые шурупы, как вытяжка с весом в шестнадцать фунтов растягивала мою шею, чтобы заживали позвонки. Зачем говорить о выздоровлении, о хирургических операциях, об ортопедической аппаратуре, параллельных брусьях и костылях, о невероятных усилиях и еще более невероятном упорстве команды профессионалов. Благодаря всему этому через пятнадцать месяцев я вновь вышла на белый свет – добротно заштопанная и чудесным образом почти целая, если не считать потери чувствительности в кончиках пальцев.

Настал июль, и в один погожий денек я без посторонней помощи дошла до алтаря на собственной свадьбе. Бедра у меня вихлялись, но пышные оборки белого платья это скрывали, и я чувствовала себя победительницей.

Больше я никогда не садилась в седло, хотя в физическом смысле мне ничто не мешало ездить верхом. Родители полагали, будто я бросила верховую езду потому, что вышла замуж за Роджера, но, как водится, они все поняли наоборот. Я вышла за него, чтобы переехать в Миннесоту, где никто не предлагал бы мне «сесть еще вот на эту лошадку», не понимая, что это будет именно «еще одна лошадка». Другая. Не та…

Я предпочитаю рассуждать о несчастном случае, постигшем меня, метафорически. Частью оттого, что я вообще склонна к размышлениям, частью оттого, что поступила наконец в колледж и стала изучать английскую литературу. И мне приходит на ум сравнение с первой костяшкой домино, которая сначала стоит, точно восклицательный знак, но, если ее уронить, она повалит вторую, третью и так далее, вызывая к жизни цепочку неотвратимых и неудержимых событий, – остается только отойти в сторонку и наблюдать.

Может случиться и так, что три последние костяшки в цепочке упадут аж через целых двадцать лет.

Первая. Вторая. И третья…
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Похожие:

Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconРождество
Постэвару. Здесь есть прекрасно оборудованные спортивные площадки, бассейн, центр верховой езды и даже искусственные катки. В многочисленных...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconРождество
Постэвару. Здесь есть прекрасно оборудованные спортивные площадки, бассейн, центр верховой езды и даже искусственные катки. В многочисленных...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconРождество
Постэвару. Здесь есть прекрасно оборудованные спортивные площадки, бассейн, центр верховой езды и даже искусственные катки. В многочисленных...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconСара Дессен Просто слушай Сара Дессен просто слушай хочешь убежать, иди напролом. Роберт Фрост
Да не говорила я ничего такого! – Оуэн взглянул на меня удивленно. – я сказала, что иногда что то недоговариваю. Но не в этот раз!...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconСара Дессен Второй шанс Сара Дессен второй шанс
Посвящается любимой маме Синтии Дессен, ставшей моей первой проводницей в мир женщин, и моей маленькой девочке, Саше Клементине,...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconПрограмма цикла кинопоказов «Уроки немецкого»
Продолжается Год Германии в России. Уже можно делать первые выводы, подводить некоторые итоги и извлекать уроки
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconСара Уинман Когда бог был кроликом Сара Уинман Когда бог был кроликом Пресса о романе
Подобно тому, как «Один день» Дэвида Николса раскрывает панораму жизни двух людей, эта книга отслеживает семейную историю на протяжении...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconХаус и философия. Все врут!
Джейн Драйден Джеральд Абрамс Барбара Сток Джеффри Рафф Джереми Бэррис Мелани Фраппье Питер Вернеззе Рене Кайл Тереза Берк Марк Уиклер...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconСоциальный проект-программа «Уроки Трезвости»
«Челябинск Трезвый» занимается проведением уроков и лекций антиалкогольной и антитабачной направленности в учебных заведениях начиная...
Сара Груэн Уроки верховой езды Аннемари Циммер 1 Сара Груэн Уроки верховой езды Глава 1 iconIПрезентация. Уроки убеждения от лидера Apple Стива Джобса
Презентация. Уроки убеждения от лидера Apple Стива Джобса. Кармин Галло (пер. Михаил Фербер)  
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница