Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга


НазваниеТесс Герритсен Смерть под ножом хирурга
страница15/15
Дата публикации23.04.2013
Размер2.79 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Глава 15
Дэвид первым нашел ее на высоте семидесяти пяти футов, лежавшую на забрызганном кровью мокром камне. Стремительно стащил с себя пиджак, накрыл ее. В голове билась одна только мысль.

Ты не можешь умереть. Я тебе не позволю. Ты слышишь, Кейт? Ты не можешь умереть.

Он подхватил Кейт на руки, чувствуя, как ее теплая кровь впитывается в его рубашку.

Он вновь и вновь повторял ее имя, как будто заклиная, пытался вызвать из небытия, куда она уходила. Он не слышал ни суетившихся вокруг спасателей, ни сирен подъехавших карет скорой помощи. Он вслушивался в биение ее сердца около своей груди.

Она была холодной и неподвижной. Если бы он мог поделиться своим теплом! Такое желание уже было однажды, когда он держал на руках своего умирающего сына. И тогда, и сейчас он едва ли не молился.

Только не снова, прошу, не забирай и ее у меня…

Мольба стучала молотком в голове Дэвида, пока ее несли на носилках вниз. Потом ее забрала толпа приехавших медиков, и он отошел, потому что теперь настала их очередь бороться за ее жизнь.

Автомобиль скорой помощи с включенной сиреной умчался в темноту. Он представил приемное отделение, яркий свет, белые халаты. Кейт скоро будет там, и у нее будет шанс.

Чья то рука коснулась его плеча.

– Как ты, Дэви? – спросил Поки. Он не ответил.

– Все будет хорошо. У меня на эти вещи ясновидение. – И повернулся в сторону раздавшегося громкого чиханья, что предвещало появление сержанта Броуфи, прячущего лицо в носовой платок.

– Они подняли тело, – доложил он. – Запуталось в этих, – он чихнул, – зарослях. Сломана шея. Взглянете?

– Не стоит. Я тебе верю, – отозвался Поки, когда они направились к машине. – Как доктор Сантини перенес смерть жены?

– Странная вещь, – сказал Броуфи, – он как будто ждал этого.

Поки хмуро взглянул на тело Сьюзен, закрытое простыней, его вносили в машину скорой. И вздохнул:

– Он, вероятно, подозревал, что происходит, но не хотел верить. Не хотел в этом признаться даже самому себе.

– Куда теперь, лейтенант? – спросил Броуфи.

– В клинику, и поскорее. – Поки кивнул на Дэвида. – Ему предстоят тяжелые минуты.

Прошло четыре часа, прежде чем Дэвиду разрешили ее увидеть. Четыре часа он кружил в комнате ожидания вокруг журнального столика с раскрытым журналом. В комнате был еще один мужчина, он сидел под знаком, запрещающим курение, и дымил сигаретой. Потушит окурок и тут же закуривает следующую. Он молчал, но в глазах его застыл страх. В одиннадцать мужчину позвали, и Дэвид остался один. Кейт была в операционной уже три часа. Сколько времени надо, чтобы вытащить пулю? Неужели возникли осложнения?

В полночь медсестра просунула голову в дверь:

– Вы мистер Рэнсом?

Он резко обернулся, сердце бешено заколотилось.

– Да!

– Просили вам передать, что доктора Чесни уже прооперировали.

– Как… она?

– Все прошло прекрасно.

Он выдохнул с облегчением. Благодарю, Господи.

– Если хотите поехать домой, мы вам позвоним, когда она придет в себя.

– Я должен ее видеть.

– Она еще без сознания.

– Все равно я должен.

– Но мы разрешаем только родственникам… – Она увидела его глаза и неловко запнулась. – Пять минут, вы поняли?

О, еще бы. Он пронесся мимо нее через двери реанимации.

Кейт лежала в последнем боксе, залитая ярким светом. Маленькая бледная фигурка, окутанная пластиковыми трубками. Тонкий полупрозрачный занавес отделял ее от соседнего бокса. Он стоял рядом и думал, что она напоминает сейчас недоступную спящую принцессу из сказки. Вокруг, проверяя кислород и капельницы, суетились медсестры. Дэвид был здесь бесполезен, но он словно прирос к месту, и персонажу приходилось его обходить, как большой камень. Одна их сестер показала на часы:

– Вы нам мешаете. Пора уходить.

Но он не мог уйти. Пока не будет уверен, что все в порядке, они его не выгонят.

– Она просыпается.

Ей показалось, что тысячи солнц светят сквозь веки. Она слышала приглушенные голоса, причем один был хорошо знаком. Медленно, с неимоверным трудом она открыла глаза.

Постепенно взгляд сфокусировался – появилось лицо женщины, знакомое, из далекого прошлого, но она не могла вспомнить, кто это. На ее халате она увидела имя: Джули Сандерс. И вспомнила.

– Вы меня слышите, доктор Чесни? – спросила Джули.

Кейт слабо кивнула.

– Вы в реанимации. Чувствуете боль?

Чувства возвращались постепенно. Слышно было шипение кислорода в трубке и мягкий ритмичный сигнал кардиографа. Боли не было. Только опустошение и полная обессиленность. Хотелось спать.

Потом раздался знакомый голос:

– Кейт?

Она повернула голову. Увидела Дэвида, хотела протянуть руку, но не смогла. Он сам взял ее за руку. Осторожно, как будто боялся сломать.

– Все хорошо, – он прижался губами к ее запястью, – слава богу, все хорошо.

– Я ничего не помню…

– Тебя оперировали. Три часа. Они показались вечностью. Пулю достали.

И она вспомнила. Порывы ветра. Гребень горы, исчезнувшая внезапно Сьюзен.

– Она погибла?

Он кивнул.

– А Гай?

– Не будет ходить некоторое время. Как он смог позвонить в полицию, не представляю. Но он смог.

Она думала о Гае, ведь его жизнь теперь рассыпалась на куски.

– Он спас мне жизнь. А сам потерял все.

– Не все. У него есть сын.

– Да. Уильям всегда будет его сыном. Не по крови, по любви, что сильнее. И будет утешением после случившейся трагедии.

– Мистер Рэнсом, вам надо уходить, – настойчиво сказал подошедший пульмонолог, который должен был проверить работу легких Кейт.

Дэвид наклонился и неловко поцеловал ее. Если бы он сказал, что любит ее, тогда ее обрадовало бы прикосновение сухих губ. Но он не сказал. Потом доктор начал спрашивать ее о самочувствии, сестры отсоединяли трубки жизнеобеспечения, сделали укол обезболивающего. Захотелось спать. Она еще пыталась бороться со сном, когда ее повезли из реанимации. Ей надо было сказать что то очень важное Дэвиду, и это не могло ждать. Но вокруг было много людей, они переговаривались, а у нее не было сил говорить. Вдруг ее охватила паника, что она не успеет сказать, что любит его. И все таки, перед тем, как сон одолел ее, она обрадовалась, что гордость не позволила ей признаться ему в любви. И снова погрузилась в темноту.

Он оставался в клинике до рассвета. Долго сидел около ее постели, держа за руку, убирая волосы с лица. И время от времени произносил ее имя, надеясь, что она проснется. Но, видимо, действие укола было сильным, она почти не пошевелилась за всю ночь. Если бы она во сне хоть раз произнесла его имя, пусть даже невнятно, ему было бы достаточно. Тогда он понял бы, что нужен ей, и мог сказать, как она нужна ему. Это было нелегко для мужчины, особенно для него, потому что он был не из тех, кто умеет выразить свои чувства.

Дорога домой показалась ему длинной. Оказавшись у себя, он первым делом позвонил в клинику.

«Состояние стабильное» – был ответ. Кратко, но вполне достаточно. У хорошего флориста он заказал цветы в палату Кейт. Розы. Не смог придумать текст записки и попросил просто написать на карточке «Дэвид». Сделал себе кофе, тосты и, поедая их, понял, что зверски голоден, ведь последний раз он ел накануне днем. После, как был, грязный, в мятой одежде, прошел в гостиную и рухнул на кушетку. Задумался о причинах, мешающих ему любить. Он приготовил для себя уютный замкнутый мирок, логически обосновал свое желание быть одному. Сейчас он смотрел на книги в шкафах за стеклянными дверцами, натертый пол, аккуратную обстановку. Чистота просто стерильная, ничто не указывает на присутствие в доме живых людей. Не дом, а раковина, где он скрывался. Впрочем, не надо обманываться, Кейт и не ждет от него признаний. Просто была напугана, а он оказался рядом. Скоро она поправится, вернется к своей работе, карьере. Такую женщину, как Кейт, не удержишь.

Он восхищался ею, он желал ее. Но любил ли? Он надеялся, что нет.

Потому что, как никто другой, знал, что любовь приносит только горе и сожаления.
Доктор Кларенс Эвери нерешительно переминался в дверях палаты Кейт, спрашивая позволения войти. В руках у него был букет – с полдюжины ужасного зеленоватого оттенка гвоздик. Он помахал ими, явно не зная, что с ними делать.

– Это вам, – сказал он на тот случай, если она не понимает, почему он явился с цветами. – Надеюсь, что у вас нет аллергии на них.

– Нет. Спасибо, доктор Эвери.

– Не стоит благодарности. Я просто… – Тут он увидел дюжину роз на длинных стеблях в хрустальной вазе на прикроватном столике. – О! Вижу, что вам уже принесли цветы. Розы. – Он грустно взглянул на свои ужасные зеленые гвоздики.

– Но мне нравятся гвоздики! – сказала она поспешно. – Вы не могли бы поставить их в воду? По моему там есть ваза, под раковиной.

– Конечно. – Когда он нагнулся, чтобы достать вазу, она заметила, что носки у него, по обыкновению, разного цвета. Розы принесли, пока она спала. На карточке было написано одно слово «Дэвид». Он не позвонил и не зашел. Может быть, решил, что им больше не стоит видеться.

– Вот, поставьте их сюда. Я смогу дотянуться, чтобы понюхать. – Она отодвинула розы, давая место для гвоздик. Движение заставило поморщиться от боли. Она осторожно откинулась на подушки.

– Доктор Чесни, – кашлянув, начал Звери, – я хочу сказать, что настоящий визит – официальный. Это касается вашей работы в клинике.

– О? Есть решение?

– С учетом всех новых обстоятельств, которые появились вдруг… Конечно, я должен был встать на вашу сторону раньше… Но… Простите, что не сделал этого… – Он нервно задвигался на стуле. – Я не понимаю, зачем я вообще взял на себя обязанности заведующего. Эта должность не принесла мне ничего, кроме язвы желудка. Тем не менее я предлагаю вам занять прежнюю должность. В вашем досье будет лишь запись, что против вас возбуждали дело, но оно было закрыто.

– Я пока не знаю. – Вздохнув, Кейт посмотрела в окно. – Не уверена, что хочу ее вернуть. Я уже думала, доктор Эвери, чтобы сменить место работы.

– В другой клинике?

– В другом городе, – она улыбнулась, – это и неудивительно. Не правда ли? У меня было время подумать.

Подальше от океана. И от Дэвида.

– Вы найдете замену. Сотни докторов мечтают переехать в этот рай.

– Вот как! Не ожидал. После всех усилий, предпринятых мистером Рэнсомом…

– Мистер Рэнсом? Что вы имеете в виду?

– Он звонил и объяснял ситуацию всем без исключения членам лечебной комиссии.

Прощальный подарок. Надо быть благодарной.

– Это был неожиданный поворот! Адвокат истца просит, нет, требует восстановления на работе доктора, ответчика по делу! Сегодня утром, когда он представил доказательства из полиции, тем более после признания доктора Сантини, администрации понадобилось всего пять минут, чтобы принять решение. Но ведь мистер Рэнсом своими хлопотами дал понять, что вы хотите вернуться.

– Хотела… – Она задумчиво смотрела на розы и думала, что не чувствует торжества. – Но теперь все изменилось.

Доктор Эвери снова кашлянул и задвигался в смущении.

– Ваша работа ждет вас, если вы захотите вернуться. И вы нам нужны. Особенно в связи с моим скорым уходом на пенсию.

– Вы хотите уйти?

– Мне шестьдесят четыре. Вы знаете, я ни разу никуда не выезжал. Ничего не видел. Все не хватало времени. Мы с женой часто мечтали, что поедем путешествовать, когда я выйду на пенсию. Барб наверняка бы меня одобрила.

Кейт улыбнулась:

– Конечно, я уверена, она бы этого хотела.

Он встал и бросил взгляд на поникшие гвоздики:

– Они не так плохи, верно?

Кейт взглянула цветы. Контраст цветов – зеленого и красного. Прямо как она и Дэвид.
Шел проливной дождь, когда Дэвид пришел навестить Кейт после обеда. Она сидела одна в солярии и смотрела на мутное от дождя окно.

Сестра только что вымыла и причесала ей волосы, и они уже начали снова превращаться в мягкие локоны, как у маленькой девочки, что было ей всегда ненавистно. Она не видела, как он вошел, и, услышав свое имя, обернулась. Волосы у Дэвида были мокрыми от дождя, костюм тоже, и он выглядел очень усталым. Она хотела, чтобы он обнял ее, но он этого не сделал. Просто наклонился и поцеловал в лоб.

– Ты уже не в кровати. Лучше себя чувствуешь?

Она выдавила слабую улыбку:

– Я никогда не любила валяться днем в постели.

– О, – спохватился он и положил ей на колени коробочку с небольшими шоколадками, – правда, они наверняка пока не разрешат тебе шоколад. Может быть, позже.

– Спасибо. И за розы тоже.

Последовало долгое молчание, слышно было, как дождь барабанит по окнам солярия.

– Я только что говорил с Эвери, – вновь заговорил он. – Тебе предлагают вернуться на работу.

– Да, он мне сказал. И я должна поблагодарить тебя за хлопоты. Эвери рассказал о твоем участии.

– Просто сделал несколько звонков. – Дэвид продолжал с деланой веселостью: – Надеюсь, они после всего случившегося извинятся и значительно прибавят тебе зарплату.

– Не уверена, что вернусь.

– Что? Но почему?

Она пожала плечами:

– Ты понимаешь, я вдруг подумала и о других возможностях.

– Ты имеешь в виду другую клинику?

– Я имею в виду – покинуть Гавайи. Меня больше ничего здесь не держит.

Опять оба надолго замолчали. Наконец, он тихо спросил:

– Совсем ничего?

Она снова промолчала.

Хорошая парочка. Два так называемых интеллигентных человека не могут выдавить двух слов, чтобы объясниться.

– Доктор Чесни? – появилась медсестра. – Вы готовы вернуться в палату?

– Да. Я бы легла.

– Вы выглядите усталой. – Сестра бросила взгляд на Дэвида. – Вам лучше уйти сейчас, сэр.

– Нет.

– Простите?

– Я не уйду, – он посмотрел на Кейт, – пока не закончу делать из себя идиота. Вы не могли бы нас оставить одних?

– Но, сэр…

– Прошу вас.

Поколебавшись, медсестра все же вышла. В зеленых глазах Кейт застыли изумление и страх. Он подошел и нежно коснулся ее плеча.

– Скажи еще раз. Повтори, что тебя здесь ничего не держит.

– Я только хотела сказать…

– Скажи, почему ты хочешь уехать?

Он увидел ответ в ее глазах. То, что он прочел там, заставило его с удивлением покачать головой.

– Боже мой, да ты еще большая трусиха, чем я.

Он стал взволнованно расхаживать по комнате.

– Я не собирался об этом говорить. Пока, во всяком случае. Но ты заговорила о своем отъезде и не оставила мне выбора. – Он остановился у окна, глядя на дождь, и вздохнул. – Что ж. Скажу, хотя это нелегко. После смерти Ноя мне особенно трудно стало говорить о своих чувствах, я думал, что больше мне никогда не придется этого делать. До сих пор я жил как отшельник. Но вдруг встретил тебя… – Он негромко засмеялся. – Не могу подобрать нужных слов, хотел бы сейчас иметь с собой одну из поэм Чарли Декера. Я ему завидую, бедному старине Чарли, мне никогда так не выразить словами все, что я чувствую к тебе. Вот, так и не смог выговорить главного. Но ты уже поняла.

– Трус, – прошептала она.

Он подошел, с улыбкой приподнял ее лицо за подбородок.

– Ладно, я скажу. Я люблю твое упрямство и гордость. Твою независимость. И так случилось, что уже не могу не любить тебя. – И он отошел, давая ей возможность ответить.

Какое то время она сидела, сжимая коробочку с шоколадом в руках и пытаясь поверить в то, что только что услышала.

– Но ты понимаешь, тебе будет нелегко.

– Что именно?

– Жить со мной. Будут дни, когда тебе захочется услышать от меня слова любви, а я буду молчать. Но если я не говорю прямо, что люблю тебя, это не значит, что любви нет. Надеюсь, ты хорошо меня слушала, потому что повторить я уже не смогу.

– Я тебя слушала.

– И? Каков приговор? Или присяжные еще не вернулись?

– Присяжные, – прошептала она, – находятся в шоке. И им нужно искусственное дыхание с прямым контактом… И немедленно…

Но когда он прильнул поцелуем к ее губам, голова у нее закружилась, комната поплыла перед глазами.

– А теперь твоя очередь сказать, – тихо сказал он.

– Я тебя люблю, – просто сказала она.

– Именно на такой вердикт я и надеялся.

Она ждала еще поцелуя, но он внезапно выпрямился и нахмурился.

– Ты ужасно побледнела. Я позову сестру. Немного кислорода тебе не повредит.

Но она притянула его к себе и обняла за шею.

– Кому нужен кислород? – успела прошептать, прежде чем он снова закрыл ее рот поцелуем.
Эпилог
В доме появился гость – новорожденный младенец. Факт его появления подтверждался возмущенным заливистым плачем, доносившимся из спальни наверху.

Джинкс просунула голову в дверь:

– Ради бога, что теперь не так с Эммой?

Грейси, с зажатой в губах английской булавкой, с беспомощным видом подняла голову от плачущего младенца.

– Это все так ново для меня, Джинкс. Боюсь, я потеряла навык.

– Навык? Когда это ты ухаживала за младенцами?

– Ты права. – Грейси со вздохом вынула булавку изо рта. – Конечно, у меня не было опыта. Этим объясняется моя полнейшая растерянность и неумение.

– Не расстраивайся, дорогая. Просто, как в любом деле, нужна практика. Как уроки на пианино. Каждый день одни и те же упражнения.

Грейси покачала головой:

– На пианино учиться легче. Но взгляни на эти подгузники! Как можно проткнуть булавкой этот слой бумаги и пластика?

Джинкс разразилась громким смехом, а Грейси покраснела от возмущения.

– И что тебя так рассмешило?

– Дорогая моя, ты разве не сообразила? – Джинкс отогнула застежку липучку на памперсе. – Здесь не нужны булавки. Это одноразовые подгузники, в этом вся штука. – Она удивленно замолчала, когда Эмма закатилась в новом приступе сердитого плача.

– Видишь? – ехидно заметила Грейси. – Ей не понравился твой нравоучительный тон.
Лист медленно покружил и упал на букет свежих цветов. Блики солнечного света скользили по траве и играли на светлых волосах Дэвида. Множество раз стоял он здесь в молчаливой скорби и мысленно беседовал со своим сыном.

Но сегодня он улыбался. И мог услышать улыбку в голосе Ноя.

«Это ты, папочка?»

«Да, Ной. Это я. У тебя появилась сестра».

«Я всегда хотел сестру».

«Она точно так же сосет палец, как ты».

«Правда?»

«И улыбается, когда я вхожу в ее комнату».

«Как я. Ты помнишь?»

«Да. Я помню».

«Ты ведь никогда не забудешь, правда, папочка? Обещай, что не забудешь».

«Я никогда не забуду. Обещаю. Никогда, никогда не забуду…»

Дэвид повернулся и сквозь пелену слез взглянул на Кейт, которая отошла в сторону, чтобы ему не мешать. Слова были не нужны, достаточно взгляда. И протянутой руки.

Они пошли рядом, держась за руки, уходя от печальной полоски травы под деревом. Когда же они вышли из тени и он обнял ее, а она легонько коснулась его лица, он почувствовал тепло солнечного света в кончиках ее пальцев.

Наконец исцеление пришло.

Он был исцелен.

Он был исцелен…


1 Скребл – игра в слова (фишками с буквами на разграфленной доске).
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconТесс Герритсен Хранитель смерти Серия: Джейн Риццоли и Маура Айлс...
Роман «Хранитель смерти» – седьмой в серии произведений американской писательницы Тесс Герритсен о полицейских и врачах, вступивших...
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconТесс Герритсен Гиблое место Джейн Риццоли и Маура Айлс 8
Джекоб, литературный агент Мег Рули и редактор Линда Марроу, я также очень благодарна Селине Уокер из издательства «Трансуорлд»;...
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconТесс Герритсен Безмолвная Серия: Джейн Риццоли и Маура Айлс 9 Перевод: Rovus
Загадочное преступление в самом сердце Китайского квартала Бостона, корни которого тянутся к истории девятнадцатилетней давности....
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconЭрих Мария Ремарк Время жить и время умирать
Эта смерть была сухая, в песке, под солнцем и ветром. В россии же смерть была липкая и зловонная
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconАнтисептика
Антисептика. История антисептики описана подробно в ваших учебниках, поэтому скажу лишь, что основоположником антисептики принято...
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconСмерть Ахиллеса «Смерть Ахиллеса»
«Смерть Ахиллеса» (детектив о наемном убийце) – четвертая книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconСвятослав Задерий Дети равновесия Издательство Сергея Козлова; Аннотация Алиса, Саш-Баш и др
Он достал нож. И первая же береза взвыла и застонала под его ножом. Первая капля упала на лезвие. Как сладок березовый сок. Его все...
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconСмерть. Признаки клинической и биологической смерти. Методы оживления организма
Смерть – необратимое прекращение жизнедеятельности организма; неизбежная конечная стадия индивидуального существования ююбой биологической...
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconЕщё в древности человек понял, что огонь это не только жизнь, но...
Ещё в древности человек понял, что огонь — это не только жизнь, но и разрушение, смерть. Стоит пламени вырваться из-под контроля,...
Тесс Герритсен Смерть под ножом хирурга iconДети Луны «Смерть на брудершафт»
«Смерть на брудершафт» – название цикла из 10 повестей в экспериментальном жанре «роман-кино», призванном совместить литературный...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница