Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо


Скачать 286.17 Kb.
НазваниеАлексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо
страница1/2
Дата публикации11.05.2013
Размер286.17 Kb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
  1   2
Реферат скачан с сайта www.Shara.org.ua - Рефераты нашару!


Сперанский А. Д.

Сперанский А. Д.


Начало пути
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г. в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо детей. Младшая сестра (М. Д. Сперанская) много лет проработала бок о бок с Алексеем Дмитриевичем и бы­ла его близким помощником и другом. Среднее образо­вание А. Д. Сперанский получил в 1-й классической гимназии Казани. Учился он, по словам сестер, очень легко и по всем предметам получал только отличные оценки.
Перед нами фотография А. Д. Сперанского гимнази­ческих лет . Открытое лицо юноши 15—16 лет, с очень правильными чертами, красивым лбом, коротким носом, еще по-детски припухлым ртом. Но главное, что обраща­ет на себя внимание, — это пытливый, смелый взгляд широко открытых умных глаз. Таким он остался, этот взгляд, и в последующем, только годы напряженной ра­боты и испытаний сделали его более сосредоточенным и усталым.
К сожалению, мы не располагаем материалами, осве­щающими годы обучения А. Д. Сперанского на меди­цинском факультете Казанского университета. Лишь устные свидетельства одного из его однокашников по ме­дицинскому факультету позволяют представить образ простого, милого, легкого в общении молодого человека, славного малого, непременного участника всех студенче­ских собраний и пирушек, ничем особенно не выделяв­шегося из среды своих товарищей. Учился он прекрасно и кончил университет со званием «Лекарь с отличием».
Весьма примечательно, что А. Д. Сперанский, вошед­ший в историю науки прежде всего как теоретик, с первых лет занятии медициной непрестанно стремился как можно теснее соприкасаться с ее повседневной, обыден­ной практикой, быть врачом в самом широком значении этого слова. Так, будучи еще студентом, он добровольно во время летних каникул работал фельдшером в Сим­бирском земстве и принимал участие в борьбе с холерой в районе Мариинской водной системы. По окончании университета в 1911 г. он также добровольно избрал сферой своей самостоятельной врачебной деятельности работу в земстве (Городищенский уезд Пензенской гу­бернии).
Сейчас уже трудно установить, по какой причине его работа в земстве оказалась недолгой. В 1912 г. А. Д. Сперанский вновь в Казани, в стенах родного уни­верситета, на должности младшего прозектора кафедры нормальной анатомии. Не приходится сомневаться, что это было не вынужденным и не случайным, а глубоко продуманным решением. Начиная со студенческих лет, анатомия и хирургия были его любимыми науками, кото­рым он посвятил многие годы своей жизни.
С начала первой мировой войны А. Д. Сперанский был призван на военную службу и направлен в дейст­вующую армию в качестве старшего ординатора-хирур­га полевого подвижного госпиталя. Превратности войны перебрасывали его с одного фронта на другой, из одной части — в другую. Кончил войну он в должности глав­ного врача дивизионного перевязочного отряда. Служа в армии, он работал самоотверженно, свидетельством че­го были четыре боевые награды, но чина не выслужил. Как хирург он достиг очень больших успехов, самостоя­тельно выполняя сложнейшие операции, производимые в то время. В феврале 1918 г., освободившись от воин­ской службы, А. Д. Сперанский вернулся в Казань и (будучи уже квалифицированным хирургом) снова возвратился к занятиям анатомией в университете, где его избрали старшим прозектором кафедры нормальной анатомии.
Осенью 1919 г. А. Д. Сперанский был избран на должность старшего прозектора кафедры нормальной анатомии Иркутского университета, одновременно рабо­тая ординатором хирургического отделения университет­ского клинического военного госпиталя. В конце 1919 г. его назначили главным врачом этого госпиталя, а еще через год в жизни А. Д. Сперанского произошло очень важное событие: в конце 1920 г. он стал профессором кафедры топографической анатомии и оперативной хи­рургии медицинского факультета Иркутского универси­тета.
Именно с этим временем и связано, вероятно, начало процесса серьезного переосмысливания А. Д. Сперан­ским отправных положений медицинской науки, хотя чувство недоверия к этим положениям зародились у не­го, как он сам не раз говорил, еще в первые годы его самостоятельной врачебной работы.
Научные исследования в области анатомии, опубли­кованные в 1923—1925 гг., сразу же составили ему из­вестность среди советских и зарубежных анатомов и ан­тропологов. Работы, касающиеся сугубо специальных вопросов о строении и эволюции крестца человека, по­ражали глубиной анализа, широкими биологическими обобщениями, силой логики и смелостью выводов. И сейчас, по прошествии более чем 40 лет, они читают­ся с захватывающим интересом, демонстрируя в чис­ле прочих качеств автора одно особое и редкое — незаурядное литературное дарование.
Уже в этот ранний период четко выявились свойст­венные А. Д. Сперанскому-исследователю особенности:
полное отсутствие предвзятости, постоянное сомнение в непогрешимости считающихся бесспорными научных истин, столь же постоянное стремление в каждом отдель­ном, частном феномене видеть проявление общих зако­нов, наконец, ясное понимание того, что он называл ис­ключениями, т. е. случаев несовпадения полученных в ходе исследования результатов с ожидаемыми на ос­нове существующей теории.
Не осталось почти никаких документальных сви­детельств внутренней драмы, которую переживал А. Д. Сперанский в годы жизни в Иркутске. Внешне, можно думать, все обстояло благополучно. Возможность совершенно самостоятельно заниматься любимым делом, свободная, если не сказать бесконтрольная, исследовательская работа, радость общения с молодежью, пер­спективы несомненного успеха на поприще науки, спо­койная, обеспеченная жизнь — не с избытком ли все это должно было отвечать запросам молодого ученого, в 32 года ставшего профессором? Никаких оснований для душевного конфликта, казалось бы, не имелось, а между тем он был и становился все более невыноси­мым. Движущими силами этого конфликта были, оче­видно, не только переживания, связанные с постепенной потерей интереса к избранным специальностям (анато­мии и хирургии), и разочарование в научных основах медицины в целом, но и сознание — горькое сознание — невозможности самому, собственными силами что-либо изменить в создавшемся в медицине положении.
Обыкновенный человек, в конце концов, примирился бы с судьбой, воспользовавшись удобной и привычной формулой: выше головы не прыгнешь, со временем все уладится. Но А. Д. Сперанскому было в огромной сте­пени свойственно чувство личной ответственности за общее дело. Он был из породы замечательных людей, руководствующихся в жизни девизом: «Я отвечаю за все». И он нашел выход из лабиринта противоречий и сомнений, переполнявших его ум и сердце.
Это был тяжелый выход. Предстояло в сущности на­чинать все с самого начала — учиться, завоевывать по­ложение, находить понимание и поддержку. Чему, где и у кого учиться — для него это было ясно. Ответы на волновавшие его вопросы Сперанский мог получить только у физиологии, а высшим уровнем физиологии были исследования И. П. Павлова. Значит, надо ехать в Петроград, к Павлову.
Так кончилось для А. Д. Сперанского время разду­мий. Наступило время решений.
^ Рядом с Павловым
В конце 1922 г. А. Д. Сперанский испросил разре­шение на длительную научную командировку и покинул Иркутск, как ему казалось, на время и как оказа­лось — навсегда.
Что ждало его в Петрограде? Незнакомые люди, не­известный уклад павловских лабораторий, острая трево­га за первую встречу с великим физиологом. Мы ничего не знаем об этой встрече, не знаем, при каких обстоя­тельствах она произошла, рискнул ли А. Д. Сперанский сразу же «излить душу» Павлову, чем она закончилась. Выяснилось лишь одно—на штатное место в лаборато­риях И. П. Павлова в Военно-медицинской академии и в Институте экспериментальной медицины рассчитывать не приходилось.
Но время шло, а надо было жить и содержать семью. Другого выхода, как возвращаться к педагогической ра­боте в области анатомии, у А. Д. Сперанского не было. Так он и поступил, устроившись на должность старшего прозектора кафедры топографической анатомии и опе­ративной хирургии в I Петроградском медицинском институте. В августе 1923 г., вероятно, не без помощи сво­его университетского учителя профессора В. Н. Тонкова, он переходит на такую же должность на кафедру нор­мальной анатомии Военно-медицинской академии Крас­ной Армии.
Вскоре, однако, то, к чему так нетерпеливо стремился А. Д. Сперанский, ради чего он так круто повернул свою жизнь, наконец, осуществилось. Он получил согласие И. П. Павлова на приватную, как тогда говорили (в сво­бодное от службы время и без денежного вознагражде­ния), работу в его лаборатории. Пусть на первых порах это была работа помощника, исполнителя, пусть задачи порученного ему исследования в общей системе павлов­ских идей были совсем небольшими,— перед Сперан­ским открылась возможность окунуться в производст­венную обстановку, «лабораторную кухню» самой пере­довой физиологической школы, пощупать собственными руками материал, с которым она имела дело.
Что же искал он у Павлова? Каким образом учение об условных рефлексах (а в эти годы И. П. Павлова, казалось, ничто другое не интересовало) могло облегчить ему путь к уяснению того, что из самых общих положе­ний медицины подлежит замене и чем должно быть за­менено? Здесь нужно сказать, что хотя А. Д. Сперан­ский и пришел к Павлову, не имея обширных знаний в области физиологии и навыков Экспериментатора, он несомненно лучше многих понимал значение его иссле­дований для общей теории медицины, для врачебного дела в целом. В отличие от многих усматривавших во внезапных переменах конкретных объектов павловских исследований смену интересов ученого, он ясно улавли­вал внутреннюю связь отдельных этапов гигантской, продолжавшейся к тому времени почти 50 лет, работы Павлова. Прослеживая шаг за шагом движение павловской мысли, А. Д. Сперанский мог установить, что пред­мет и цели исследований Павлова оставались неизмен­ными на всем протяжении его научной деятельности — от изучения работы запирательной мышцы моллюска до анализа физиологической сущности психических актов.
Свою задачу И. П. Павлов — первый физиолог ми­ра — видел в познании нервнорефлекторных механиз­мов, с помощью которых осуществляется работа органоа и систем сложного организма и происходит его приспо­собление к постоянно меняющимся условиям жизни. Он полагал при этом, что нервные влияния способны в ши­роких пределах изменять течение любого — без всяких исключений — физиологического процесса. Нервная си­стема,— говорил И. П. Павлов,— это «распорядитель и распределитель» всех функций организма.
Будучи горячим поборником идеи нервизма, И. П. Павлов всячески стремился к тому, чтобы она использовалась для изучения возможно более широкого круга биологических явлений, и область патологии так­же, по его мнению, в этом отношении не должна была составлять исключения. В 1922 г., незадолго до приезда в Петроград А. Д. Сперанского, в одном из научных изданий был опубликован доклад И. П. Павлова «О тро­фической иннервации», в котором обрисовывались воз­можности и перспективы анализа механизмов различных болезненных процессов с позиций представлений о нерв­ной трофике. Под этим термином И. П. Павлов понимал особую функцию нервной системы, заключающуюся в поддержании нормального соответствующего текущим потребностям, обмена веществ в тканях, их «питания». При нарушении этой стороны деятельности нервной системы в тканях развиваются различные расстройства, болезненные изменения. Необходимо, указывал в своем докладе Павлов, глубже изучать трофическую функцию нервной системы в связи с вопросом происхождения различных заболеваний. Быть может, именно в этом ключ к установлению природы многих болезней, меха­низма действия ряда широко применяемых лечебных вмешательств.
Совершенно естественно, что и общая система павлов­ских взглядов, и законченный монистический характер его научного мировоззрения (нервизм), и, быть может, в еще большей степени мысли Павлова, касающиеся спе­циально патологии, были понятны и близки А. Д. Сперанскому и не могли не волновать его. Более того, он несомненно очень хорошо представлял, какие громадные изменения могут произойти в медицине, если теория ее будет перестроена на основе павловских идей, на осно­ве нервизма. Но для этого надо было прежде всего получить возможность работать вместе с Павловым, постоянно общаться с ним, глубже заинтересовать его проблемами практической медицины, получить от него «благословение» на самостоятельные исследования.
Однако до всего этого пока еще было далеко. Углуб­ленный в свои мысли, бесконечно занятый, до предела сосредоточенный на вопросе, который его в это время занимал (условные рефлексы), Павлов обращал мало внимания на своего нового внештатного сотрудника. По­мог, как это часто бывает, случай. Павлову никак не уда­валась одна сложная операция на головном мозге собак, состоящая в перерезке особого образования (так назы­ваемого мозолистого тела), соединяющего полушария головного мозга. Подопытные животные не переносили этой операции и гибли от мозгового кровотечения. А. Д. Сперанский, тренируясь на трупах собак, тщатель­но изучил весь ход этой операции, ее технику и однаж­ды, воспользовавшись отъездом Павлова за границу, самостоятельно, на свой страх и риск, прооперировал не­сколько животных. Они выжили. Велики были удивле­ние и радость Павлова, когда он, вернувшись из коман­дировки, увидел этих собак. Он сразу же оценил мастерство А. Д. Сперанского как хирурга и с этого времени стал пользоваться его помощью при проведе­нии сложных операций.
А. Д. Сперанский работал в лаборатории Павлова не покладая рук. Вместе с К. М. Быковым он провел физиологические наблюдения над собакой с перерезан­ным мозолистым телом и впервые описал условнорефлекторную деятельность мозга, полушария которого были разобщены. Впервые он же попытался дать физиологи­ческое объяснение такой существенной особенности поведения некоторых экспериментальных животных, как трусость, установив, что в основе ее лежит быстрое рас­пространение торможения в коре головного мозга этих животных. Наконец, он принял самое деятельное уча­стие в создании основ нового направления павловских исследований, которое уже непосредственно соприкаса­лось с насущными проблемами медицины и которое позднее получило наименование учения об эксперимен­тальных неврозах.
Постепенно А. Д. Сперанский становился все более видной фигурой в лаборатории И. П. Павлова и как-то естественно, незаметно для окружающих, сделался од­ним из его ведущих сотрудников. Путь, на который дру­гие тратили многие годы, порой десятилетия, он прошел за необычайно короткий срок. Слагаемыми его успеха были, помимо жизненного и врачебного опыта, неукроти­мая энергия, громадная работоспособность и открывшийся блестящий талант экспериментатора. Трудно представить объем нагрузки, которую нес в эти годы А. Д. Сперанский. Свою стремительную физиологиче­скую карьеру он делал в свободное от основной работы время. За стенами павловской лаборатории его ждали занятия со студентами, научная работа на кафедре, страницы докторской диссертации (которую он защи­тил в 1924 г. по материалам исследования крестца че­ловека), статьи, которые надо написать, книги, которые необходимо прочесть, и неотступные мысли о большой теории медицины.
Но вот новое задание Павлова. Нужно выяснить, почему у собак после операций удаления отдельных, да­же небольших, областей коры головного мозга так часто развиваются эпилептические припадки, от которых мно­гие из них погибают. Действительно ли причиной этого являются послеоперационные рубцовые изменения, чисто механическое воздействие, оказываемое рубцом на сосед­ние нежные ткани мозга, или здесь действуют другие механизмы?
Задача оказалась не из легких, и над решением ее Д. Д. Сперанскому пришлось немало потрудиться. Раз­работанная им форма эксперимента была простой и ост­роумной. Он предложил «удалять» различные участки мозговой коры у животных, не удаляя их. Этого можно было достигнуть, применяя метод локального заморажи­вания тканей. Таким путем представлялось возможным, не разрезая твердой мозговой оболочки, вызывать прак­тически мгновенное холодовое выключение необходимых пунктов коры.
Результаты опытов оказались, однако, неожиданны­ми. Подобное вмешательство приводило к таким же и даже более тяжелым последствиям, что и хирургиче­ское удаление мозговой ткани,— у большинства живот­ных развивались эпилептические припадки. Наиболее ин­тересное заключалось в том, что эпилептический приступ нередко возникал в самое ближайшее время после замораживания, когда еще не вступали в дейст­вие процессы, связанные с замещением соединитель­ной тканью омертвевших (под влиянием заморажива­ния) участков коры.
Но что же в таком случае является источником па­тологического раздражения районов мозга, непосредст­венно ответственных за возникновение судорожного при­ступа и расположенных в стороне от замораживаемых участков коры?
Отвечая на этот вопрос, Сперанский приходит к вы­воду, который навсегда и коренным образом изменяет его отношение к общепринятым формам оценки послед­ствий различных экспериментальных вмешательств, про­изводимых в физиологических и патофизиологических опытах: выключение и является раздражением.
Сложный организм представляет собой целостную саморегулирующуюся систему, отдельные элементы которой динамически связаны друг с другом. Их интегра­ция и взаимосвязь достигаются за счет исключительно высокого развития нервной функции. По ходу эволюции все более совершенствуется способность нервной систе­мы воспринимать изменения условий внешней и внут­ренней среды организма и соответственно с этими изменениями осуществлять перестройку своей деятель­ности.
Естественно, что воздействия, направленные непо­средственно на нервную систему, независимо от пункта их приложения, вызывают наиболее глубокие и обшир­ные изменения в работе и взаимоотношениях слагающих ее частей. При этом не имеет большого значения характер соответствующего воздействия, вызывает ли оно усиле­ние, извращение или ослабление какой-либо функции: во всех случаях произойдут изменения, захватывающие нервную систему в целом. Вот почему выключение функции есть не только «минус функция», но и «плюс новая функция». Вот почему в организме ничего нель­зя изменить «местно».
Таким или приблизительно таким был ход рассуж­дений А. Д. Сперанского, когда он на основании резуль­татов своих экспериментов, преследовавших поначалу сугубо специальную цель, пришел к формулировке ряда новых, революционных положений, руководствуясь ко­торыми, сумел пересмотреть основополагающие принци­пы теории медицины.
Тем временем незаметно — в обстановке непрерыв­ного труда и творческого напряжения — пролетели 4 года.
Как изменился за эти годы Сперанский! Какими пло­дотворными были они для него! Казалось, работа за­бирала все силы, а между тем силы прибавлялись. Казалось, став физиологом, он все более отходил от це­ли, ради которой пришел к Павлову, на деле же эта цель стала совсем близкой. И вот награда: по ходатайству И. П. Павлова А. Д. Сперанского в 1927 г. освобожда­ют от службы в Военно-медицинской академии и пере­водят на работу в лабораторию И. П. Павлова на должность его старшего ассистента. При этом он полу­чает право на самостоятельное ведение исследования. В том же году А. Д. Сперанский организовал и возгла­вил небольшую лабораторию при сывороточно-вакцин-ном отделе Института экспериментальной медицины, а годом позднее стал руководителем отдела патофизиоло­гии этого института.
С этого времени и начинается самый яркий период жизни А. Д. Сперанского. Все предшествующее было только подготовкой к нему. Чувство безмерного удивле­ния возможностям человеческого ума охватывает нас, когда мы пытаемся представить себе, как можно было за какие-нибудь 6—7 лет усилиями одного человека про­делать такую огромную созидательную и реформатор­скую работу.
Отдавая должное необычайной природной одаренно­сти А. Д. Сперанского, необходимо одновременно уста­новить объективные причины, способствовавшие успеху дела, к которому он так долго и тщательно готовился. Главными были, по-видимому, следующие три обстоя­тельства.
Первое из них как раз и заключается в долгой и тщательной подготовке. Начиная, наконец, дело, опре­делившее всю его творческую жизнь, А. Д. Сперанский имел за плечами колоссальный и разносторонний опыт. Он был анатомом, антропологом, хирургом, наконец, па­тологом-экспериментатором и в каждой из этих специ­альностей не только многое знал, но и многое умел. Будучи по призванию теоретиком, он предъявлял к те­ории требования, которые диктовал ему опыт предшест­вующей практической работы. Отсюда — реалистич­ность его замыслов, постоянный самоконтроль, стремле­ние на всех этапах экспериментально-теоретического исследования быть непосредственно полезным врачебной практике.
Вторая причина — осознание А. Д. Сперанским тех огромных возможностей, которые открывает в условиях нашей страны принцип комплексности, коллективной работы в научном исследовании. Он был несомненно пионером в подобной организации исследовательского процесса, а объем созданного им комплекса, по крайней мере в границах медицинской науки, до сих пор не имеетсебе равных. Под общим идейным руководством А. Д. Сперанского в разное время работали десятки научных коллективов самого различного профессиональ­ного направления. Здесь были морфологи, физиологи, патофизиологи, микробиологи, представители едва ли не всех клинических дисциплин.
Наконец, третий и, пожалуй, решающий фактор. Предпринятая А. Д. Сперанским попытка изменить лицо теории медицины была исторически необходимой и свое­временной, предопределенной всем ходом предшествую­щего развития научной и философской мысли. Она встречала сочувствие и понимание широких кругов об­щественности. Значение исследований А. Д. Сперанско­го хорошо представляли и оказывали ему всяческую помощь (особенно на раннем, самом трудном этапе рабо­ты) И. П. Павлов (видевший в нем одного из основных своих продолжателей), А. А. Ухтомский, первый нар­ком здравоохранения СССР Г. Н. Каминский, А. М. Горький, С. М. Киров.
  1   2

Похожие:

Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconСборник стихов Николая Заболоцкого
Родился 24 апреля (7 мая н с.) под Казанью в семье агронома. Детские годы прошли в селе Сернур Вятской губернии, недалеко от города...
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconКаппель Владимир Оскарович (1881 1920), родился в городе Белеве Тульской...
Каппель Владимир Оскарович (1881 – 1920), родился в городе Белеве Тульской губернии в семье офицера. Окончил 2-й кадетский корпус...
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconАвтобиография
Урале в семье врачей. Мой отец – Маточкин Палладий Георгиевич (1913-2003), хирург, выходец из крестьянской семьи Вятской губернии....
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconАль Капоне родился 17 января 1899 года в Неаполе, в семье парикмахера...
К шестому классу Альфонсо уже стал полноправным членом банды и наравне со всеми патрулировал улицы родного района
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconСвятитель Тихон, патриарх Московский
Василий Иванович Белавин (будущий Патриарх Московский и всея Руси) родился 19 января 1865 года в селе Клин Торопецкого уезда Псковской...
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconТогда почему женщина, у которой уже есть четверо или пятеро детей, рожает еще?
Говорят, что быть многодетной матерью трудно. И, пожалуй, лучше других об этом знают сами мамы. Тогда почему женщина, у которой уже...
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо icon-
В семье нас было четверо. Отец- мансур он по национальности Азербайджанец, мама-Зулейха Персианка, брат-Арслан и я Лейла
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconПоследний духовник Царской семьи Жизнь и труды протоиерея Александра Васильева
Последним духовником Царской Семьи и одним из виднейших пастырей-трезвенников суждено было стать протоиерею Александру Петровичу...
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconМ. Ю. Лотман «Биография писателя. А. С. Пушкин»
Пушкин родился 26 мая 1799 года в Москве в доме Скворцова на Молчановке (ныне ул. Баумана, №10, дом не сохранился) в семье отставного...
Алексей Дмитреевич Сперанский родился 12 января 1888 г в городе Уржуме Вятской губернии в семье чиновника судебного ведомства, в которой было еще четверо iconСообщение на тему
Браунау на Инне, Австро-Венгрия — 30 апреля 1945, Берлин), фюрер и имперский канцлер (диктатор) Германии (1933-45). Гитлер родился...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница