Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим


НазваниеАмериканский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим
страница21/46
Дата публикации24.06.2013
Размер4.11 Mb.
ТипРассказ
userdocs.ru > Медицина > Рассказ
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   46

Тальберт придвинулся к стойке бара и спросил Тони об основном источнике его познаний. Рассказав анекдот о сексе у клопов с астероида, бармен направил Тальберта к мистеру Фрэнку Брюну, торговцу из Окленда, которого этим вечером не было в баре.

Тальберт сейчас же направился к телефонной будке, и нашел в справочнике пять Фрэнков Брюнов, проживавших к Окленде. Вернувшись к будке с полным карманом наменянной мелочи, Тальберт принялся обзванивать их всех.

Двое из пяти Фрэнков Брюнов оказались торговцами. Но один из них в данный момент находился в «Алькатрасе»[16]. Тальберт проследил путь второго Фрэнка Брюна до переулка Хогана в Окленде, где, по словам его жены, торговец, как обычно по четвергам, играл в кегли в команде матрасной компании «Лунный свет».

Выйдя из бара, Тальберт нанял такси и направился вдоль побережья в Окленд, пальцы его ног шевелились все быстрее.

Veni, vidi, vici?[17]

Брюн не был похож на иголку в стоге сена.

Стоило Тальберту войти в «Переулок Хогана», как его внимание сейчас же привлекла похожая на команду футболистов толпа, окружившая тучного человека с розовой лысиной, который что-то рассказывал. Тальберт подошел как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу, за которой последовал взрыв многоголосого смеха. Однако его внимание привлекла сама последняя фраза.

— «Боже мой,— закричала актриса,— так рассказывал мистер Брюн,— а я-то подумала, что вы сказали “банановый сплит”»!

Этот вариант сильно разволновал Тальберта, который счел его подтверждением недавней догадки о существовании некоего легко заменяемого элемента.

Когда группа распалась и народ разошелся, Тальберт подошел к мистеру Брюну и, представившись, спросил, где мистер Брюн услышал этот анекдот.

— А в чем дело, приятель? — спросил мистер Брюн.

— Да ничего особенного,— заверил его осторожный Тальберт.

— Я не помню, где слышал его, парень,— сказал наконец мистер Брюн.— Ты уж извини.

Тальберт проследил за ним, но совершенно безрезультатно, если не считать того, что он сделал окончательный вывод: этот Брюн что-то скрывает.

Позже, возвращаясь обратно в «Миллард Филлмор», Тальберт решил поручить какому-нибудь детективному агентству в Окленде разузнать все, что можно разузнать.

Когда Тальберт приехал в гостиницу, его дожидалась телеграмма.

^ МИСТЕР ДЖЕК БЛЭК ГОВОРИЛ МЕЖГОРОДУ МИСТЕРОМ ДЖОРДЖЕМ БУЛЛОКОМ ГОСТИНИЦА КАРФАГЕН ЧИКАГО ПОСЛЕДНИЙ РАССКАЗАЛ АНЕКДОТ КАРЛИКЕ КИШКЕ САЛЯМИ ВАЖНО ЛИ ЭТО АКС

Глаза Тальберта загорелись.

— Сходится,— пробормотал он,— ага!

Спустя час он выписался из гостиницы, взял такси до аэропорта и сел на самолет до Чикаго.

Через двадцать минут после его отбытия к стойке администратора подошел человек в темном костюме в тонкую полоску и спросил, в каком номере остановился Тальберт Бин Третий. Когда ему сообщили, что Тальберт уехал, глаза человека сделались свинцовыми и он немедленно кинулся к телефонной будке. Откуда вышел, совершенно спав с лица.

— Сожалею,— произнес дежурный портье,— но мистер Буллок уехал этим утром.

— О.

Плечи Тальберта опустились. Всю ночь в самолете он пересматривал свои записи, надеясь отыскать в анекдотах некую закономерность, стараясь классифицировать их по типам, по источнику происхождения и периодичности появления. Он устал от тщетных усилий. А теперь еще это.

— И он, конечно, не оставил нового адреса? — спросил Тальберт.

— Только сказал, что будет в Чикаго, сэр,— ответил портье.

— Ясно.

После ванны и обеда в номере несколько приободрившийся Тальберт устроился у телефона вместе со справочником. В Чикаго имелось сорок семь Джорджей Буллоков. Тальберт звонил и вычеркивал Буллоков одного за другим.

В три часа дня он в оцепенении уронил трубку на рычаг. В шестнадцать двадцать одну он снова пришел в себя и совершил оставшиеся одиннадцать звонков. Мистера Буллока нет дома, так сообщила об одном из них домоправительница, однако его возвращения ожидают сегодня вечером.

— Большое вам спасибо,— произнес Тальберт с затуманившимся взглядом, после чего повесил трубку и рухнул на кровать, но только для того, чтобы в пять минут восьмого вскочить и спешно одеться. Спускаясь вниз, он проглотил сэндвич и стакан молока, потом кликнул такси и целый час добирался до дома Джорджа Буллока.

На звонок открыл сам хозяин.

— Чем могу? — произнес он.

Тальберт представился и сообщил, что приходил сегодня днем в гостиницу «Карфаген», чтобы поговорить с ним.

— Но о чем? — воскликнул мистер Буллок.

— Я хочу, чтобы вы рассказали мне, где слышали анекдот о карлике в кишке от салями,— сказал Тальберт.

— Сэр?..

— Я сказал...

— Я слышал, что′ вы сказали, сэр,— заверил мистер Буллок,— хотя и не могу сказать, что ваш вопрос кажется мне хоть сколько-нибудь осмысленным.

— А я уверен, сэр,— с вызовом заявил Тальберт,— что вы просто прикрываетесь напыщенными словами.

— Я прикрываюсь? — возмутился Буллок.— Боюсь, я...

— Игра окончена, сударь! — возвестил Тальберт звенящим голосом.— Почему бы вам не признаться и не рассказать мне, где вы слышали этот анекдот?

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы толкуете, сэр! — отрезал Буллок, но то, как он побледнел, утверждало об обратном.

Тальберт улыбнулся улыбкой Моны Лизы.

— Неужели? — произнес он.

И, легко развернувшись на каблуках, он оставил дрожащего Буллока стоять на пороге. Когда он усаживался обратно в ждущее рядом такси, он увидел, что Буллок все еще стоит и смотрит на него. Постояв, Буллок вновь исчез за закрытой дверью.

— Гостиница «Карфаген»,— сказал Тальберт, довольный своим блефом.

По дороге назад он вспоминал, как разволновался Буллок, и тонкая улыбка играла на его губах. Никаких сомнений. Он выследил свою добычу. Теперь, если его догадка верна, скорее всего, будет...

Когда Тальберт вошел в свой номер, у него на кровати сидел худой человек в дождевике и котелке. Усы незнакомца, похожие на мазок кистью, подергивались.

— Тальберт Бин? — спросил он.

— Он самый,— кивнул Тальберт.

Человек, полковник Пископ, посмотрел на Тальберта стальным взглядом.

— Какую игру вы ведете, сэр? — спросил он колко.

— Не понимаю вас,— солгал Тальберт.

— Прекрасно понимаете,— возразил полковник,— и сейчас вы отправитесь со мной.

— Неужели? — произнес Тальберт.

Он обнаружил, что на него смотрит дуло «Уэбли-Фосбери»[18] сорок пятого калибра.

— Так как? — поинтересовался полковник.

— Ну разумеется,— холодно ответил Тальберт.— Я не для того проделал такой путь, чтобы сейчас отказаться.

Перелет на частном самолете занял много времени. Иллюминаторы были закрашены, и Тальберт не имел ни малейшего понятия, в каком направлении они летят. Ни пилот, ни полковник не произносили ни слова, и все попытки Тальберта завязать беседу наталкивались на ледяное молчание. Револьвер полковника, все еще нацеленный в грудь Тальберта, ни разу не дрогнул, что, впрочем, его нисколько не беспокоило. Тальберт был в восторге. Все, о чем он мог думать,— это что его поиски подошли к концу и он наконец-то приближается к источнику непристойных анекдотов. Спустя какое-то время его голова упала на грудь, он задремал, и ему снились карлики, одетые в кишку от сосиски, актрисы, одержимые сарсапарелью, или банановым сплитом, или и тем и другим. Сколько он проспал и сколько границ они пересекли, Тальберт так и не узнал. Его разбудило ощущение быстрой потери высоты и стальной голос полковника Пископа.

— Мы приземляемся, мистер Бин.— Полковник крепче вцепился в револьвер.

Тальберт не стал сопротивляться, когда ему завязали глаза. Чувствуя, как в спину упирается дуло «Уэбли-Фосбери», он выбрался из самолета и ощутил под ногами прекрасно ухоженную взлетную полосу. Было прохладно, и у него слегка закружилась голова. Тальберт решил, что они приземлились где-то в горах, но в каких горах, на каком континенте, он не мог даже предположить. Уши и нос тоже ничем не могли помочь взбудораженной голове.

Его запихнули — не особенно вежливо — в автомобиль, а потом повезли, как показалось, по проселочной дороге. Под покрышками хрустели булыжники и сучья.

Внезапно повязку с глаз сняли. Тальберт заморгал и посмотрел в окно. Стояла темная и к тому же туманная ночь, он не видел ничего, кроме того клочка дороги, который выхватывали из темноты фары.

— А вы здорово отгородились о мира,— заметил он одобрительно. Полковник Пископ так и сидел, начеку и с поджатыми губами.

Еще пятнадцать минут езды по темной дороге — и машина остановилась у высокого темного дома. Когда мотор заглох, Тальберт услышал ритмичное стрекотание кузнечиков.

— Что дальше? — произнес он.

— Выходите,— предложил полковник Пископ.

— Ну разумеется.

Тальберт выбрался из автомобиля, и полковник повел его по широкой лестнице на крыльцо. Машина, оставшаяся у них за спиной, укатила в ночь.

Полковник нажал кнопку, и в доме раскатисто зазвонил колокольчик. Они ждали в темноте, и спустя несколько мгновений внутри послышались приближающиеся шаги.

В тяжелой двери приоткрылась крошечная щелка, в ней показалась половинка очков и глаз. Глаз разок моргнул, а затем человек зашептал с легким акцентом, который Тальберт не смог опознать:

— Зачем вдова надевает черные подвязки?

— Чтобы помнить,— отозвался совершенно серьезно полковник,— обо всех, кто ушел.

Дверь открылась.

Обладатель глаза оказался высоким худощавым человеком неопределенного возраста и национальности, копна черных волос была кое-где тронута сединой. Лицо представляло собой сплошные бугры и рытвины, из-за очков в роговой оправе смотрели проницательные глаза. На нем были фланелевые брюки и клетчатый пиджак.

— Это наш Пресвитер,— представил полковник Пископ.

— Как поживаете? — отозвался Тальберт.

— Входите, входите же,— пригласил Пресвитер, протягивая Тальберту длинную руку.— Добро пожаловать, мистер Бин.— Он бросил оскорбленный взгляд на пистолет полковника.— Полковник,— произнес он,— вы снова прибегаете к мелодраматическим эффектам? Уберите это, старина, уберите с глаз долой.

— Лишняя осторожность не помешает,— проворчал полковник.

Тальберт стоял в громадном холле у входной двери и озирался. Затем его взгляд остановился на таинственно улыбавшемся Пресвитере, который произнес:

— Итак. Вы отыскали нас, сэр.

Пальцы ног Тальберта встрепенулись, словно флажки на ветру.

Он замаскировал свой изумленный возглас словом:

— Неужели?

— Именно,— подтвердил Пресвитер.— Отыскали. И это был образчик удивительного сыскного чутья.

Тальберт огляделся по сторонам.

— Значит,— произнес он сдержанно,— это здесь.

— Да,— сказал Пресвитер.— Хотите посмотреть?

— Больше всего на свете,— с жаром отвечал Тальберт.

— Тогда идемте,— предложил Пресвитер.

— А это разумно? — осторожно спросил полковник.

— Идемте,— повторил Пресвитер.

Все трое двинулись через холл. На мгновение какое-то нехорошее предчувствие бросило тень на чело Тальберта. Все получилось слишком просто. Не ловушка ли это? Но через секунду мысль ускользнула от него, смытая приливом возбужденного любопытства.

Они пошли вверх по мраморной винтовой лестнице.

— А как у вас зародились подозрения? — спросил Пресвитер.— Скажем так, что подтолкнуло вас к проведению подобного исследования?

— Я просто подумал,— многозначительно произнес Тальберт.— Кругом столько анекдотов, но, кажется, никто понятия не имеет, откуда они берутся. И всем наплевать.

— Совершенно верно,— заметил Пресвитер,— мы полагаемся именно на подобную незаинтересованность. Едва ли один из миллиона задаст вопрос: «А где вы слышали эту шутку?» Поглощенный тем, чтобы запомнить анекдот, желая потом пересказывать его другим, человек не задумывается о его происхождении. И первоисточник предается забвению.

Пресвитер улыбнулся Тальберту.

— Но только,— исправился он,— не такой человек, как вы.

Румянец Тальберта остался незамеченным.

Они добрались до лестничной площадки и пошли по широкому коридору, освещенному по обеим сторонам настенными светильниками. Больше никто ничего не говорил. В конце коридора они повернули направо и остановились перед массивными дверьми, окованными по краям железом.

— А это разумно? — снова спросил полковник.

— Теперь уже слишком поздно останавливаться,— сказал Пресвитер, и Тальберт ощутил, как по спине прошла дрожь. Что, если это все-таки ловушка? Он сглотнул застрявший в горле комок, затем расправил плечи. Как сказал Пресвитер, теперь уже слишком поздно останавливаться.

Огромные двери открылись.

— Et voilа[19]...— произнес Пресвитер.

Коридор был настоящим проспектом. Широкий, от стенки до стенки, ковер пружинил под ногами Тальберта, идущего между полковником и Пресвитером. Через равные промежутки с потолка свисали динамики, Тальберт узнал льющийся из них «Gaоt Parisienne»[20]. Его взгляд переместился на вышитый гобелен, где под сценой с веселящимся Дионисом красовался девиз: «Счастлив тот, кто занят делом».

— Невероятно,— пробормотал он.— Здесь, в этом доме.

— Именно,— произнес Пресвитер.

Тальберт в изумлении помотал головой.

— Подумать только,— произнес он.

Пресвитер остановился перед стеклянной стеной, и, притормозив, Тальберт заглянул в контору. По богато обставленному кабинету вышагивал молодой человек в полосатом шелковом жилете с медными пуговицами, он живо жестикулировал длинной сигарой, а в кожаном кресле, скрестив ноги, сидела млеющая от восторга блондинка с пышными формами.

Молодой человек на мгновение остановился, махнул рукой Пресвитеру, улыбнулся, после чего вернулся к вдохновенной диктовке.

— Один из наших лучших работников,— сообщил Пресвитер.

— Однако,— пробормотал, запинаясь, Тальберт,— мне казалось, этот молодой человек работает...

— Совершенно верно,— подтвердил Пресвитер.— А в свободное время он также работает у нас.

Тальберт двинулся дальше на онемевших от волнения ногах.

— Но я не понимаю,— сказал он.— Мне казалось, что организация должна быть укомплектована людьми вроде Брюна или Буллока.

— Они служат всего лишь средством распространения,— пояснил Пресвитер.— Наши рупоры, можно сказать.— Творцы же происходят из более высоких слоев: руководители компаний, государственные деятели, самые лучшие комики, редакторы, романисты...

Пресвитер прервался, когда дверь одного из кабинетов открылась и оттуда выскочил упитанный бородатый человек в охотничьем костюме. Оттеснив их плечом, он промчался мимо, бормоча себе под нос проклятия.

— Обратно на волю? — любезно поинтересовался Пресвитер.

Дородный охотник застонал. Это был стон из глубины души. Он неуклюже затопал прочь, весь в тоске по вельду.

— Невероятно,— проговорил Тальберт.— И такие люди тоже?

— Именно,— сказал Пресвитер.

Они шли вдоль рядов рабочих кабинетов, Тальберт смотрел на все глазами экскурсанта, Пресвитер изображал улыбку китайского мандарина, полковник кривил рот, как будто его заставляли поцеловать жабу.

— Но с чего же все началось? — спросил озадаченный Тальберт.

— Это тайна, канувшая в вечность,— сказал Пресвитер,— затянутая пеленой эпох. Хотя наше предприятие имеет весьма достойное прошлое. Великие люди внесли в наше дело свою лепту: Бен Франклин, Марк Твен, Диккенс, Суинберн, Рабле, Бальзак, о, список почетных участников велик. Шекспир, конечно же, и его друг Бен Джонсон. Если продвинуться еще назад, то Чосер, Боккаччо. Еще дальше — Гораций и Сенека, Демосфен и Платон. Аристофан, Апулей. Даже при дворе Тутанхамона делалось наше дело, в темном храме Аримана, под куполом дворца Кубла-хана. С чего все началось? Кто знает? Во многих первобытных пещерах находят нацарапанные на скале рисунки определенного толка. И среди нас есть те, кто верит, что они были сделаны кемто из самых первых членов братства. Хотя, конечно, это всего лишь легенда...
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   46

Похожие:

Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим icon9006345f-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Франц Кафка – один из столпов мировой словесности, автор одного из главных романов ХХ столетия «Замок», а также романов «Процесс»,...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим iconРичард Матесон Куда приводят мечты Моей жене, сердечным участием...
Предисловие к роману — почти без исключений — вещь ненужная. Это моя десятая опубликованная книга, и мне ни разу не пришло в голову...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим icon67d77f88-2a93-102a-9ac3-800cba805322
«Заводной апельсин» – самое знаменитое произведение автора. Оно принесло ему мировую славу и одновременно скандальную известность...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим iconВарлам Шаламов
Полностью отбыв срок заключения, начинающий писатель вернулся в Москву, где продолжил литературную деятельность: работал в небольших...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим iconДжером Дэвид Сэлинджер американский писатель
Нью-Йорке. Его отец — Соломон Сэлинджер, еврей литовского происхождения, зажиточный оптовый торговец кошерными копчёностями и сырами....
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим iconЕсли верно, что лучшая интеллектуальная позиция та, которая подвергается...
Его коллега по этому Совету и мой коллега философ Джон Серл считает, что американская система высшего образования сможет вернуться...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим icon«Заводной апельсин»: Азбука; 2005 isbn 5 352 00694 8
«Заводной апельсин» – самое знаменитое произведение автора. Оно принесло ему мировую славу и одновременно скандальную известность...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим iconДжон Рональд Руэл Толкин Роверандом
Р. Р. Толкин — одно из значительнейших имен в плеяде «золотых классиков» английской прозы XX века. Писатель, создавший жанр «классической...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим iconМышление и речь
Го (1896-1934) принесшей ему посмертную мировую славу, воспроизводит первое (1934) издание. Восстановлены купюры, сделанные во втором...
Американский писатель Ричард Матесон, создавший десятки увлекательнейших рассказов, романов и киносценариев, снискал себе мировую славу. Его считает своим iconДэниел Брайан Реальное имя: Брайан Дэниелсон Имена на ринге
Брайан Дэниелсон (англ. Bryan Danielson, род. 22 мая 1981 года) — американский профессиональный рестлер. В настоящее время выступает...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница