Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem”


НазваниеПатриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem”
страница1/20
Дата публикации25.06.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Патриция Корнуэлл: «Вскрытие показало…»

Патриция Корнуэлл
Вскрытие показало…




Серия: Кей Скарпетта – 1




OCR Денис
Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem”

Перевод: Ю. Фокина

Аннотация



Уик-энд приносит городу не отдых – но страх.

Уже четыре женщины погибли от руки таинственного маньяка, проникшего в их дома.

По какому принципу он выбирает свои жертвы?

Как узнает об их жизни буквально все?

Кей Скарпетта выдвигает очень необычную версию происходящего.

^ Если она верна, маньяка удастся остановить. Однако ошибка не только погубит карьеру Кей, но и будет стоить жизни другим ни в чем не повинным женщинам…

Посвящается Джо и Дайан

Глава 1



Шестого июня, в пятницу, в Ричмонде лил дождь.

Дождь начался на рассвете. Он шел целый день и к вечеру сбил чашечки лилий – торчали только голые стебли; лепестки, еще недавно белые, а теперь потемневшие, устилали тротуар. Улицы превратились в реки, а игровые площадки и газоны – в болота. Я заснула под стук капель по шиферной крыше и увидела прескверный сон. Короткая летняя ночь постепенно уступала место тусклому и туманному утру.

Мне снилось, будто сквозь стекло, иссеченное дождем, на меня уставилось белое лицо – бесформенное, нечеловеческое. Оно походило на лицо самодельной куклы: ну, когда вместо головы – набитый ватой чулок, на котором нарисованы глаза, нос и все остальное. Дешевые чернила расплылись, из-за окна смотрело лишь белое пятно, однако выражение этого пятна было вполне определенное: злоба сочилась из мутных глаз, дьявольскую хитрость таил капроновый провал рта.

Я проснулась – за окном была одна темнота. Снова зазвонил телефон, и только тут я поняла, что меня разбудило. Долго нашаривать трубку не пришлось – телефон стоял на прикроватной тумбочке.

– Доктор Скарпетта?

– Слушаю.

Я зажгла свет. 2:33.

– Это Пит Марино. У нас труп. Адрес – Беркли-авеню, 5602. Думаю, вам следует приехать. Жертва – Лори Петерсен, белая, тридцати лет. Найдена мужем полчаса назад…

Сержант Марино мог бы и не вдаваться в подробности. Я все поняла, едва услышав в трубке его голос. А может быть, даже раньше – когда зазвонил телефон. Люди, верящие в оборотней, боятся полнолуния, я же с некоторых пор стала бояться ночей с пятницы на субботу, точнее, времени с полуночи до трех утра, когда город безмятежно спал.

Как правило, на место преступления вызывают дежурного медэксперта. Но сегодняшнее убийство, несомненно, имело связь с тремя предыдущими. После второго убийства я настоятельно попросила сержанта Марино немедленно – независимо от времени суток – позвонить мне, если снова произойдет нечто подобное. Марино согласился, хоть и без энтузиазма. Дело в том, что два года назад меня назначили главным судмедэкспертом штата Виргиния, и с тех самых пор Марино стал просто невыносим. Никогда не могла понять: он вообще женоненавистник или только я вызываю у него отрицательные эмоции?

– Беркли – это в южной части города. Вы представляете, как туда проехать? – Марино, по обыкновению, не преминул меня уколоть.

Пришлось признаться, что понятия не имею, и наскоро записать его ценные указания. Я окончательно проснулась – адреналин взбадривает не хуже кофе. Черный саквояж, весьма потертый, я всегда держу под рукой. А в доме стояла тишина…

На улице было словно в остывшей сауне. Свет в соседних домах не горел. Выезжая за ворота, я смотрела на фонарь над крыльцом и на окно первого этажа – там, в комнате для гостей, спала моя десятилетняя племянница Люси. Еще один день девочке предстояло провести без меня – а мне без нее. Не далее как в среду Люси передали мне с рук на руки в аэропорту. Она гостила в моем доме уже два дня, а у нас даже не было времени вместе поесть.

До самого Паркуэя навстречу не попалось ни одной машины. Я ехала по мосту через Джеймс-ривер. Далеко впереди светились красным фары, в зеркале заднего вида смутно отражались очертания города. Мост словно парил над темнотой с вкраплениями едва тлеющих огоньков. А ведь он где-то рядом, думала я. Он может быть кем угодно, он, как все, передвигается на двух ногах, имеет по пять пальцев на каждой руке, скорее всего белый и скорее всего много моложе меня (мне сорок). Да-да, убийца – самый обыкновенный гражданин: наверняка у него нет «БМВ», он не ходит по дорогим ресторанам и не одевается в модных бутиках.

А вдруг и ходит, и одевается, и катается на «БМВ»? Этот мистер Никто мог быть кем угодно. Вот именно – мистер Никто. Тип со стандартной внешностью – с таким проедешь в лифте двадцать этажей и не вспомнишь, какого цвета у него волосы.

Мистер Никто держал в страхе весь город, мистер Никто стал навязчивой идеей, ночным кошмаром для тысяч людей, которые его даже никогда не видели. Он стал моим ночным кошмаром.

Первое убийство произошло два месяца назад – значит, маньяк, возможно, не столь давно вышел из тюрьмы или выписался из сумасшедшего дома. Эту версию отрабатывали еще на прошлой неделе; потом ее отмели, как и энное количество предыдущих.

Лично я с самого начала не сомневалась, что преступник в Ричмонде недавно, что раньше он «работал» в других городах и, как говорится, не сидел и не привлекался. Этот тип – не новичок в своем «деле», он хладнокровен, собран и, уж конечно, вменяем.

Так, Уилшир – поворот налево на втором перекрестке, а Беркли – сразу за ним, направо.

Показались синие и красные огни в двух кварталах от поворота. На улице была полная иллюминация. Завывала сирена «скорой помощи», бесновались проблесковые маячки двух полицейских фургонов, да еще три белые патрульные машины светили фарами. Только что прибыла съемочная группа двенадцатого канала. Полуодетые граждане выглядывали из окон, желая узнать, из-за чего переполох.

Я припарковалась за репортерской машиной. Оператор уже суетился на улице. Низко наклонив голову, пряча лицо за воротником оливкового плаща, я почти побежала к крыльцу по мощенной кирпичом дорожке. Ненавижу, когда меня показывают в вечерних новостях. С тех пор как в Ричмонде начались зверские убийства, репортеры доставали меня дурацкими вопросами: «Доктор Скарпетта, если это маньяк, можем ли мы ожидать новых жертв?» – будто они с нетерпением ожидали этих жертв. «А правда ли, что на шее последней жертвы вы обнаружили следы укусов?» Неправда, конечно, но им-то что за дело? Скажешь: «Без комментариев» – и репортеры тут же напишут, что укусы были. Ответишь: «Неправда» – и в следующем номере появится дивная фраза: «Доктор Кей Скарпетта отрицает, что на телах жертв были обнаружены следы укусов». Маньяк тоже читает газеты – почему бы и нет, раз они подкидывают свежие идейки?

Последние выпуски новостей отличались шокирующими подробностями, числом далеко превосходящими минимум, необходимый, чтобы предупредить людей. Женщины, особенно одинокие, потеряли покой. Через неделю после третьего убийства объемы продаж револьверов и засовов выросли вдвое, а из приютов для бездомных животных разобрали всех собак – о чем газеты не преминули сообщить на первых полосах. Не далее как вчера Эбби Тернбулл, корреспондент криминальных новостей, завоевавшая все возможные призы за профессиональную деятельность и пользующаяся дурной славой, в очередной раз продемонстрировала собственное нахальство – ворвалась ко мне в офис и предприняла безуспешную попытку получить копии отчетов о вскрытии, оправдывая свои действия законом о свободе информации.

У нас в Ричмонде корреспонденты криминальных новостей всегда отличались беспардонностью. По данным ФБР, в прошлом году наш добрый старый город занял второе в Штатах место по количеству убийств на душу населения (которое составляет двести двадцать тысяч человек). Бывало, судмедэксперты из Британского содружества по месяцу торчали у меня в лаборатории, практикуясь в определении видов пулевых ранений, а амбициозные копы вроде Пита Марино переезжали к нам из Нью-Йорка или Чикаго только для того, чтобы убедиться: по сравнению с Ричмондом эти криминогенные центры просто богадельни.

Но такого не видел даже наш милый городок. Среднестатистический гражданин мог не иметь отношения к убийствам, совершаемым «под кайфом», или к так называемой «бытовухе»; он мог не посещать заведения, где за один косой взгляд человек рискует получить бутылкой по голове – и считать себя застрахованным. Но ведь три убитые женщины ничего подобного и не делали! Они мирно спали в собственных постелях и были повинны лишь в том, что не закрыли на ночь окна. «А если и со мной случится то же самое, что с моей приятельницей, коллегой, соседкой?..» – вот что думала добропорядочная налогоплательщица, и ужас охватывал ее. Еще вчера чья-то дочь, сестра, возлюбленная ходила по магазинам, пила коктейль на вечеринке, после работы стояла в очереди в супермаркете. А сегодня ночью мистер Никто забрался в ее спальню через окно…

У распахнутой двери дежурили двое ребят в форме. Проем перекрывала желтая лента с надписью «Место преступления. Вход воспрещен».

Совсем юный полицейский почтительно приподнял ленту, пропуская меня в дом. Мне пришлось согнуться в три погибели.

Гостиная в теплых розовых тонах отличалась идеальной чистотой и безупречным вкусом. Изящная стенка из вишни, на ней небольшой телевизор, скрипка, ноты. У окна, выходящего на лужайку перед домом, – диван, на столике со стеклянной столешницей – аккуратная стопка журналов, в том числе «Сайентифик американ» и «Нью-Ингланд джорнэл оф медисин». На китайском коврике бежевого цвета с изображением дракона – ореховый книжный шкаф. Учебники по медицине занимали целых две полки.

Гостиная оказалась проходной. Вторая дверь вела в коридор, по правой стороне которого располагалось несколько жилых комнат, а по левой – кухня. Именно там юный полицейский и Марино допрашивали сейчас молодого человека – по всей видимости, мужа убитой.

Я невольно отметила про себя, что на столешнице ни единого пятнышка; что электрический чайник и микроволновка оттенка «цветущий миндаль» (так его называют в каталогах) явно подбирались в тон линолеуму, тоже очень чистому; что бледно-желтые занавески гармонируют с бледно-желтыми же обоями. Но прежде всего мое внимание привлек стол: на нем лежал выпотрошенный полицией красный нейлоновый рюкзак. Содержимое валялось тут же: стетоскоп, фонарик-авторучка, пластиковая коробка, в которой погибшая, вероятно, носила завтрак, и последние номера журналов «Энналс оф седжэри», «Ланцет» и «Джорнэл оф траума». Эти-то вещи несчастной добили меня окончательно.

Марино сначала неприязненно взглянул в мою сторону и лишь потом представил меня Мэтту Петерсену, мужу убитой. Петерсен скрючился в кресле и всем своим видом выражал отчаяние. Не каждый день встретишь такого красавца – стройный, худощавый, широкоплечий брюнет, кожа гладкая, загорелая, лицо безупречно тонкое, почти порочное в столь женственной прелести. На Петерсене были белая рубашка-поло и бледно-голубые джинсы, но эта дешевая одежда только лишний раз подчеркивала, насколько он хорош собой. Петерсен смотрел в пол, сцепив пальцы на коленях.

– Это все принадлежат убитой? – Вопрос был отнюдь не праздный – вдруг это муж занимался медициной?

Марино кивнул.

Петерсен медленно поднял глаза – они оказались синими. Видно было, что он недавно плакал. Кажется, до него только теперь дошло: приехал доктор. В глазах промелькнуло нечто похожее на облегчение, даже на надежду – доктор все объяснит, доктор скажет, что Лори почти не мучилась.

Явно плохо соображая, Петерсен забормотал:

– Я ей вчера вечером звонил. Она сказала, что будет дома где-то к полпервому. Что у нее дежурство в больнице. Я приехал, смотрю, света нет, думал, она спать легла. Я дверь сам открыл… – Тут голос у него задрожал, сорвался. Петерсен стал ловить ртом воздух. – И я зашел в спальню… – Синие глаза наполнились слезами. – Умоляю вас, – теперь он обращался лично ко мне, – умоляю вас, не показывайте ее никому. Я не хочу, чтобы ее видели такой…

– Мистер Петерсен, нам необходимо осмотреть тело вашей жены, – сказала я как можно мягче.

И вдруг убитый горем Петерсен шарахнул кулаком по столу.

– Да знаю я! Я имел в виду всю эту шайку! Копов и иже с ними! Сейчас налетят как стервятники, начнут фотографировать, потом в новостях покажут. – Крик пресекся, теперь голос Мэтта дрожал. – И какой-нибудь козел будет жрать пиццу и пялиться на мою Лори, мать его так!

У Марино ответ был наготове:

– Послушайте, Мэтт, у меня тоже есть жена. Я прекрасно понимаю ваши чувства. Обещаю, что не позволю фотографировать тело вашей супруги для новостей, как не позволил бы, будь это моя собственная жена.

Вот человек – врет и не краснеет.

Мертвые беззащитны. Я отлично понимала, что настоящие унижения у этой женщины еще впереди. Для начала беднягу сфотографируют, причем не абы как: от фотоаппарата не укроется ни один сантиметр ее тела. Снимки (увеличенные!) будут рассматривать эксперты, полицейские, адвокаты, судьи, присяжные, бог знает кто еще. Все особенности внешности и телосложения миссис Петерсен, все ее физические недостатки и все заболевания, которыми она когда-либо страдала, буде таковые найдутся, обсудят, обговорят, занесут в протокол, в базу данных, размножат на принтере. Работники лаборатории и морга вспомнят юность боевую и в обеденный перерыв в лицах разыграют процесс, на котором жертва и преступник поменяются местами, – самая популярная развлекуха у второкурсников мединститута. Они тщательно исследуют тело и сделают выводы о привычках миссис Петерсен, а судья не преминет вопросить, как она дошла до жизни такой.

Ничего не поделаешь, насильственная смерть касается не только родственников жертвы – этот аспект моей профессии всегда меня удручал. Я изо всех сил старалась защитить достоинство погибших, но сделать могла очень немного, особенно после того, как смерть человека становилась «делом номер таким-то», а сам человек – вещдоком. Так уж повелось – сначала «плохой парень» лишает человека жизни, затем «хорошие парни» лишают его чести.

Марино сделал мне знак, и мы вместе вышли из кухни – там остались только Петерсен и юный полицейский.

– Вы уже сфотографировали тело? – спросила я.

– Там сейчас наши парни пылят магнитным порошком, – отвечал Марино, имея в виду служащих отдела идентификации, обследующих место преступления. – Я запретил им прикасаться к телу.

Мы стояли в холле.

На стенах висели весьма недурные акварели и целая коллекция фотографий, изображавших Мэтта и Лори в университете, а также чету Петерсенов на пляже: оба загорелые, растрепанные, у обоих брюки закатаны до колен. А Лори была прехорошенькая – блондинка, тонкие черты лица, открытая улыбка. Она изучала медицину сначала в Медицинской школе Брауна, затем в Гарварде. Мэтт тоже заканчивал обучение в Гарвардском университете. Наверное, там они и познакомились. Мэтт был явно моложе своей жены.

Его жены Лори. Лори Петерсен. Сначала Браун, потом Гарвард. Лучшая студентка на курсе. Ей было всего тридцать. Ее мечта почти сбылась. Она восемь лет головы не поднимала от учебников, и вот наконец стала врачом. А теперь ее нет. Ради нескольких минут извращенного удовольствия какого-то отморозка загублена человеческая жизнь.

Марино тронул меня за локоть, чтобы отвлечь от созерцания фотографий.

– Вот как этот тип проник в дом, – проговорил детектив, указывая на открытую дверь, ведущую в маленькую комнатку.

Это оказалась ванная, такая же чистенькая, как и остальные комнаты в доме Петерсенов. Пол выложен белой керамической плиткой, стены оклеены голубыми обоями, в углу – плетеная корзина для белья. Окно над унитазом было открыто настежь. Сырой ветер шевелил накрахмаленные белые шторы. Из темноты доносилось пение цикад.

– Москитная сетка разрезана. – Марино смотрел на меня безразлично. – Болтается за окном. А прямо под окном – скамейка. Выходит, этот тип влез на скамейку и подтянулся на руках.

Я внимательно осмотрела пол, раковину, унитаз. Странно, ни грязи, ни следов от ботинок. Может, мне просто отсюда не видно? Но в ванную я, естественно, не пошла – не хватало еще наследить самой и добавить работы полицейским.

– Не знаете, окно было заперто?

– Непохоже, – отозвался Марино. – Остальные точно были заперты – я уже проверил. Убитая, кажется, не особенно беспокоилась на этот счет. А ведь забраться в дом легче всего через окно ванной – оно и к земле поближе, и не с фасада – свидетеля не будет. Сразу в спальню лезть неудобно – жертва может услышать. А тут все шито-крыто – видно, парню сноровки не занимать. Да и ванная от спальни далеко – как угодно чутко спи, не услышишь.

– А двери тоже были заперты, когда муж вернулся?

– Он утверждает, что да.

– Значит, убийца вышел тем же путем, что и вошел.

– Очень глубокомысленный вывод, – съязвил Марино. – Нет, каков подлец! – Детектив заглядывал в ванную, не переступая через порог. – Прямо лисичка-чистюля! Ни пятнышка не оставил, гаденыш, точно хвостом следы заметал! А ведь погодка-то была хреновая! – Марино посмотрел на меня так, словно я лично помогала убийце с уборкой. – Как ему удалось не промочить ботинки? Он летать умеет, что ли?

Интересно, куда это детектив клонит? Глядя на Марино, я никогда не могла понять: то ли он так хорошо владеет мимикой, то ли просто тормозит. По доброй воле я бы не стала работать с таким типом, но выбирать не приходится – я подчинялась этому доблестному сержанту. Марино стукнуло сорок девять, лицо у него было помятое – то ли жизнью, то ли от дурных привычек. Он мучительно долго лысел и потому расчесывал седые патлы на косой пробор в районе уха и забрасывал их через всю плешь к другому уху. Марино высокий, около метра восьмидесяти, под глазами у него мешки от большой любви к виски и пиву. Галстук он явно не менял со времен Вьетнамской войны – широченный, в красно-синюю полоску и вечно сальный (разумеется, на войне как на войне, не до стирок). Короче, Марино являл собой великолепный образчик копа из малобюджетных детективов. Не удивлюсь, если окажется, что он держит попугая, которого в свободное от работы время учит ругаться, и что его квартира завалена порножурналами.

Я прошла по коридору и остановилась напротив спальни. На душе было паршиво.

В спальне работали двое сотрудников отдела идентификации – один посыпал все вокруг магнитным порошком, другой занимался видеосъемкой.

Лори Петерсен лежала на постели. Бело-голубое покрывало почти сползло на пол. Одеяло было сбито в ком – явно ногами; полусорванная простыня открывала матрас, подушки валялись как попало. Бардак на кровати странно контрастировал с идеальным порядком спальни, являвшей собой образчик представлений среднего класса об уюте, который неизбежно ассоциируется с полированной дубовой мебелью.

Лори была абсолютно голая. На прикроватном коврике валялась ее ночная сорочка бледно-желтого цвета, распоротая ножом сверху донизу, – то же самое наблюдалось и во всех предыдущих случаях. На прикроватном столике – том, что ближе к двери, – стоял телефон, провод от него преступник сорвал со стены. У двух настольных ламп провода тоже были срезаны. Одним из них маньяк связал запястья Лори у нее за спиной, из второго же сделал хитроумный силок – именно так он поступал с прочими жертвами: петля охватывала шею женщины, провод по спине спускался к связанным запястьям, пропускался через эти наручники и крепко стягивал лодыжки. Пока ноги жертвы были согнуты в коленях, петля на шее болталась свободно. Но стоило только женщине вытянуть ноги – например, рефлекторно, от боли, или под тяжестью тела насильника, – как петля затягивалась на шее, как лассо.

Смерть от удушья наступает в считанные минуты. Но для клеток живого организма, каждая из которых вопиет о кислороде, эти минуты превращаются в вечность.

– Доктор, можете войти. Я закончил со съемкой, – произнес сотрудник отдела идентификации.

Внимательно глядя под ноги, я приблизилась к кровати и надела хирургические перчатки. Затем сделала несколько снимков жертвы на месте преступления. Ее лицо раздулось до неузнаваемости и было багровым, почти синюшным, от прилива крови, вызванного затянутой удавкой. Из носа и рта вытекли две багровые струйки. Я отметила, что Лори была довольно высокая – около метра семидесяти – и что она сильно располнела со времени поездки на море.

Внешность пострадавшего всегда имеет значение, особенно в нашем случае, когда отсутствие закономерности при выборе жертвы преступником стало почерком последнего. Четыре задушенные женщины были совершенно не похожи друг на друга, маньяк, кажется, не имел даже расовых предпочтений. Третья по счету жертва, очень стройная девушка, например, вообще была темнокожей. Первой жертвой стала рыжеволосая пышка, второй – миниатюрная брюнетка. И профессии не совпадали: школьная учительница, писательница, секретарша и вот теперь – врач. Вдобавок они жили в разных районах города.

Я измерила температуру в комнате и температуру мертвого тела. Воздух – 21 градус по Цельсию, тело – 34. На самом деле точно назвать время смерти не так-то просто. Скажу больше: если нет свидетеля или если часы убитого не остановились вместе с его сердцем, определить точное время гибели человека вообще невозможно. Лори Петерсен умерла не более трех часов назад. Тело остывает примерно на одну и две десятых градуса в час, тело же миссис Петерсен еще только начало коченеть.

Я осмотрелась в поисках улик, которые могли бы потеряться по дороге в морг. Посторонних волосков не обнаружилось, но я нашла множество ворсинок, преимущественно белых, от покрывала, и несколько темных. Я собрала их пинцетом в герметичные металлические контейнеры. Самыми значительными уликами казались мускусный запах и остатки спермы, засохшей на бедрах жертвы.

Сперму находили и на телах трех предыдущих жертв, но следствию пользы от нее не было никакой. Насильнику повезло: он принадлежал к двадцати процентам людей, у которых невозможно обнаружить антигены в слюне, сперме, поте и тому подобном. Иными словами, его группу крови нельзя было определить, имея образцы выделений тела. То есть без образца крови мы не сумели бы его идентифицировать. А кровь у него могла быть какой угодно группы.

Еще совсем недавно эта особенность убийцы сделала бы его неуязвимым, а вину – недоказуемой даже в случае совпадения остальных улик, однако сегодня генетика шагнула далеко вперед. Нам осталась самая малость: поймать маньяка, взять у него сперму на анализ – и ученые определили бы его ДНК и выяснили, совпадает ли эта ДНК с ДНК человека, оставившего сперму на телах жертв. Ну конечно, если у преступника случайно не обнаружилось бы однояйцевого брата-близнеца…

У меня за спиной откуда ни возьмись возник Марино.

– Петерсен говорит, что в прошлые выходные он сам забыл запереть окно в ванной.

Я молчала.

– Он говорит, что это ванная для гостей. По его словам выходит, будто он менял москитную сетку и забыл запереть окно. Всю неделю ванной никто не пользовался. Понятно, что она, – Марино кивнул на труп, – и не думала проверять это окно, она ведь его не открывала. И что интересно, – детектив сделал многозначительную паузу, – преступник сразу полез куда надо. Вот подфартило парню: сунулся в дом – и попал на незапертое окошко. На остальных москитные сетки целехоньки.

– А сколько окон выходит в сад? – поинтересовалась я.

– Три, – ответил Марино. – Из кухни, из душевой и из этой ванной.

– И все они подъемные, с замком вверху?

– Именно.

– Значит, если посветить фонариком снаружи, можно увидеть, заперто окно или нет?

– Может, и можно, – Марино в очередной раз смерил меня неприязненным взглядом, – но придется на что-нибудь влезть. С земли ничего не видать.

– Вы говорили, там есть скамейка.

– Вся фишка в том, что на газоне настоящее болото. Если бы преступник тащил скамейку к окну, на земле остались бы следы. И на скамейке остались бы, когда бы он на нее взгромоздился. Мои люди проверяли – под другими окнами вмятин нет. Непохоже, чтобы убийца вообще к ним подходил. Все указывает на то, что он пошел прямехонько к окну ванной.

– А если окно было открыто настежь?

– Тогда эта леди уж наверняка бы заметила непорядок.

Может, заметила бы. А может, и нет. Теперь легко рассуждать. Люди, как правило, не обращают внимания на такие мелочи, особенно если почти не заходят в комнату.

На столике напротив окна спальни валялись в беспорядке несколько медицинских журналов, учебное пособие по хирургии и медицинский словарь: убитая женщина была, как и я, врачом. Также там имелись две дискеты, помеченные карандашом как «I» и «II». Миссис Петерсен, наверное, работала с ними в колледже – в доме я не заметила компьютера.

На плетеном стуле обнаружилась одежда – аккуратно сложенные белые штаны, блузка в красно-белую полоску и лифчик. Миссис Петерсен явно проходила в этом весь день. Наверное, вечером у нее просто не было сил убрать одежду в шкаф – я тоже оставляла вещи на стуле, когда сильно уставала.

И просторный гардероб, и ванная были в полном порядке. Ясно, что преступника интересовала только женщина.

Парень из отдела идентификации обследовал комод, Марино с умным видом наблюдал.

– Что еще известно о ее муже? – спросила я.

– Он учится в аспирантуре в Шарлоттсвилле, там и живет, домой приезжает в пятницу вечером, уезжает в воскресенье вечером.

– И что он изучает?

– Литературу. – Марино умел смотреть сквозь человека и сейчас совершенствовал свое искусство на мне. – Получит докторскую степень.

– В чем?

– Да в литературе же!

– В каком разделе литературы?

Марино наконец соизволил меня заметить.

– В американской литературе, – произнес он, теряя терпение. – Так по крайней мере этот тип говорит. Но, по-моему, его особенно интересуют пьесы. Вроде как он даже занят в спектакле – поминал какого-то Шекспира, а пьеса называется «Гамлет» или что-то в этом роде. Парень вообще-то довольно много играл, даже снимался в фильмах и в рекламе.

Отдел идентификации наконец закончил работу.

Марино, указывая на дискеты, провозгласил:

– Хорошо бы посмотреть, что на этих штуках. Вдруг это Петерсен пьеску пишет?

– Можно открыть их у меня в офисе. У нас есть компьютеры, совместимые с «Ай-би-эм».

– Компью-у-у-теры, – протянул Марино. – Совместимые с «Ай-би-эм», очуметь. Такая роскошь не про нас. Мы все больше глаза портим, таращась в списанные компы – кто ж нам новые даст, когда мы так и норовим кофе на клавиатуру пролить?

В это время вездесущий работник отдела идентификации влез в нижний ящик комода и извлек из-под стопки свитеров длинный походный нож – классную игрушку с компасом на черной рукояти и маленьким точильным камнем в кармашке на ножнах. Нож отправился в герметичный пластиковый пакет.

Из этого же ящика появилась пачка презервативов. Я не преминула заметить Марино, что их наличие – явление, мягко говоря, странное: ведь жена Петерсена принимала противозачаточные таблетки, судя по коробочке в ванной.

Марино и отдел идентификации немало развеселились.

– Тело можно забирать, – сказала я, снимая перчатки.

Мужчины мигом притихли. Убитая смотрела прямо перед собой выпученными стеклянными глазами, рот ее застыл в мучительном оскале.

Через несколько минут явились двое с носилками, покрытыми белой простыней.

Тело Лори Петерсен подняли вместе с простыней, как я велела, и положили на носилки. Края простыни скрепили липучками, чтобы на тело не попали посторонние предметы – даже обычная пыль могла повредить – и чтобы не потерять ни единой улики.

Марино вышел вместе со мной и любезно предложил проводить до машины.

В коридоре торчал Мэтт Петерсен – серый, с остановившимся, погасшим взглядом. Он уставился на меня, в его потускневших глазах промелькнула мольба. Мэтт хотел услышать, что его жена не мучилась. Что маньяк сначала убил ее, а потом связал и изнасиловал. Что я могла сказать Петерсену? Марино почти волок меня к входной двери.

Лужайку перед домом ярко освещали прожекторы. В синих и красных лучах видеокамер и маячков она казалась нереальной, как пейзаж чужой планеты. Отрывистые команды диспетчеров пробивались сквозь несмолкающий вой полицейских сирен. Пошел мелкий дождь, туман понемногу рассеивался.

Репортеры так и сновали со своими блокнотами и диктофонами. Они дожидались кульминации шоу – выноса тела. Команда телевизионщиков дежурила на улице. Женщина в стильном плаще, подпоясанном ремнем, сделав серьезное лицо, «вела репортаж с места событий» – вечером мы увидим ее в новостях.

Билл Больц, прокурор штата, только что прибыл на место происшествия. Он неловко вылезал из машины, пряча от камер заспанное лицо. «Чего пристали? – говорил Больц всем своим видом. – Я сам только приехал, что я могу знать?» Интересно, кто ему сообщил – не Марино ли? Копы маялись от безделья – одни шарили прожекторами по окнам дома Петерсенов, другие вылезли из машин и травили анекдоты. Больц застегнул кожаную куртку и поспешил к дому. Наши глаза встретились, и он торопливо кивнул.

Шеф полиции и майор, оба бледные, давали интервью Эбби Тернбулл прямо из машины. Эбби приходилось задавать вопросы через окно. Едва мы вышли за ворота, как Эбби забыла про шефа полиции и метнулась к нам.

Марино отразил атаку сухим «Без комментариев» – Эбби, дескать, не дура, пускай придумает что-нибудь сама, ей за это деньги платят.

Детектив шагал широко, и мне было даже уютно в его тени.

– Нет, ну не западло ли? – возмущался он, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. – Дурдом.

Дождь приятно холодил лицо. Марино придержал дверцу автомобиля. Я включила зажигание. Он наклонился ко мне и ухмыльнулся:

– Осторожней на дороге, док.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconПатриция Корнуэлл Вскрытие показало Посвящается Джо и Дайан
Улицы превратились в реки, а игровые площадки и газоны – в болота. Я заснула под стук капель по шиферной крыше и увидела прескверный...
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconКлайв Баркер Книга крови 4 ocr денис; Доп вычитка I no k Оригинал:...
Ты – тот самый? – требовательно спросил Рэд, схватив бродягу за плечо его поношенного плаща
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconЯ — О'Кей, ты — О'Кей Харрис Т. А
Настоящим подтверждаю, что Я, Петровский Вадим Артурович, после непродолжительной дискуссии с самим собой, официально отказываюсь...
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconКлайв Баркер Книга крови 5 ocr денис; Доп вычитка I no k Оригинал:...
Это зрелище повторялось ежедневно (если не мешали облака) и длилось менее получаса. Солнце отыскивало путь между стеной и административным...
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconДжеймс Роллинс Песчаный дьявол Серия: Отряд «Сигма» 1 ocr денис
Дочь археолога снаряжает научную экспедицию с целью проникнуть в тайны, хранимые пустыней. Однако этот взрыв привлекает к себе внимание...
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconКакой из приведенных показателей внешнего дыхания у него значительно...
Новорожденный не сделал первого вдоха. Вскрытие показало, что при свободных дыхательных путях легкие не расправились. Что могло быть...
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconВскрытие показало, что при свободных дыхательных путях легкие не...
Малыш попросил Вас надуть во­здушный шарик как можно сильнее за один выдох. Каким объемом воздуха Вы воспользуетесь?
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconВскрытие показало, что при свободных дыхательных путях легкие не...
Малыш попросил Вас надуть во­здушный шарик как можно сильнее за один выдох. Каким объемом воздуха Вы воспользуетесь?
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconКнига 1 Оригинал этого документа расположен на сайте Общий текст"(TextShare)...
Оригинал этого документа расположен на сайте Общий текст"(TextShare) ocr: Проект Общий текст" (TextShare) textshare da ru, textshare...
Патриция Корнуэлл Вскрытие показало… Серия: Кей Скарпетта 1 ocr денис Оригинал: Patricia Cornwell, “Postmortem” iconШевчук Денис о табачных лоббистах на KontrTelevision 23-01-13
Ведущий: Денис Шевчук профессиональный юрист. Он глубоко изучал претензии депутатов к своему коллеге Карпову Анатолию
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница